---

1. в поисках лили Куколками с кокаиновыми глазками 
сыграем с тобой в психоделическую войну. 
Безумно и ласково, давай меняться масками. 
Я всегда буду зашивать твои крылья. В тебе память мира сложно
быть таким, как ты, носителем. 
Тело дряхлое, сердце под тонну. Возьму тебя на руки, хочу быть
твоим спасителем. Привет. В этом сне я оставил для тебя подсказки: 10 видов, кисти
и краски. Держись за руку паприку, обнимай меня, когда страшно. 
Здесь безумно красиво, но может быть и опасно. 
Я комкаю звёздочку самую горячую и недоступную, 
вплетаю как заколку в твои волосы изумрудные.
Все мои тульпы — твои идеальные друзья здесь оживают. 
Я придумал их, чтобы тебе не было скучно. 
Но я не хочу тебя делить ни с кем, так что знай, 
что они просто есть. А ты тоже чувствовала,
как наши маски, копии вытравленного я 
в динамике Социальное взаимодействия застывают в
экспозиции. Сочась гноем фальша, лицемерия 
и тотального одиночества. Хорошо, что здесь этого
нет, и мы оба в слиянии. Так вот, где же наша кошка? 
Ты говорила, она на облачке. У меня есть
лезвие, давай выйдем из оболочки и 
найдём нашу принцессу Лили.
По нитям , что Херувимы из кошмаров плели 
за попугаями-неразлуччиками и изнасилованными
бабочками на планету, где реки из сострадания. 
Деревья милосердия и самые милые в мире
создания. Построим здесь ферму и приют для 
котёнка друзей, а также в память о наших 
картин и музеи. Пожалуйста, не просыпайся, хотя мы скорее всего впали в кому выпив
под сотню клоназепама и лист картона
2. с первым снегом.
радости нет границ снится смерть в станице
рыбы и много птиц и ты на этих страницах
призрак самоубийцы истинной грусти кусочком ситца
зашил глаза чтобы не видеть ваши лица
с днем пустых открыток и первым снегом 
рисую твои руки кровью слюной и спермой
ты вишенка на торте на дне рождения планеты
не долетали до лета умирали презирая запреты
наши котята с именами цифрами я закрыл их от ветра
в сущности ответов на самом то деле ничего и нету 
ты живешь во мне и я запиваю метадон ванишем
выблевываю с проглоченными иглами в варежку
и ты другой станешь ровно через секунду
под фоно двенадцать клавиш разбивали посуду
как на когтеточке фотка запястий
на мишенях дети мелками рисовали счастье
частички света в меня насквозь проникли
и я увидел лик и как умирая к небу прилипли
мои двойники с арабскими никами по типу
нет рождения значит нет смерти
нет рождения значит есть ты
в тьме преджизненной для тебя готовят
гладко выглаженную смирительную рубашку эмоций
твоя свобода это индивидуальное стойло
в твой иссохший от потребления рот харчок солнца
боже дал мне покой от терактов
эйфорию от расчлененки
презрение к больным раком
похоть при виде мертвых детей в пеленке
но ты самая дорогая в мире картина
а я дрожащая под быстрыми тварь и скотина
под лизергином  материя как глина
и я леплю мир для тебя одной
3. грустные ели.
 наша квартира твоя маленькая сцена
ты планировала свои похороны как праздники
моя рука и контур твоего тела
я пытаюсь рисовать себя стирая его ластиком
ты сияешь так ярко 
и каждый лучик шифрует сигнал о спасении
твои любовники подарок
ты рисуешь петлю продолжая контур своей шеи
ищу подходящую линзу я доктор твоих летаргических глазок 
мир в них засыпает и становится пустым как раскраска
смотря на меня ты рисуешь прорези в маске
прорастающие из них цветы и летающие инвалидные коляски
а я проваливаюсь в тебя ищу подсказки 
как из боли может родиться что то настолько прекрасное
твоё безумие самое нежное невыносимо красивое и опасное
будто бы лазером выжигает на моем сердце фразы
пестрые астры скучают по утробе воды у разбитой вазы
маниакальная фаза луны ярче солнца светит ядерными ласками
о весенннем лиственном платье завидующие грустные ели
рисуют снег летом а я мертвых нас в этот понедельник

сига плавим крошку
и вокруг одни печали
мы их изучали
мы излучали
мы на растоянии 0 миллиметров
в слиянии с зрачками размером с планету

ты же моя копия и мне пиздец противно
вытри дура сопли выпей ещё пива 
на салфетке порох и я тебя презираю
я тебя приглашаю

окно- выход
спрятан ножик
отвратительная рожа
в ярко розовых носочках
лиза варится по почкам
на паркете из собачек
под паркетом есть заначка
детский разноцветный мячик

ты такая мерзкая и я походу тоже
берем в руки лески вяжем вокруг горло
прыгаем как в детстве по иглам и сколкам
я говорю нелепая и жалкая поломка
я выстрелю в високи ты мысли мои слижешь
но всё что ты узнаешь я тебя так ненавижу
я твой кумир и ты мой походу тоже
так давай ещё одну и мы друг друга умножим
4. мы
оно умирало внутри моих карих глаз
в припадке и ярости пиздило стеклянную стену
оно видит меня только через призму нас
оно ждёт моей смерти чтобы заступить за смену
наступает мне на горло эйфория от удушья
изнанкой наружу я стану его ужином я себе
угроза и оно против меня оружие и мысли им
простужены отхаркивают мучительность
пейзажей лепят карикатурные муляжи в абсурде 
сваривая заживо точат об моё горло ножи
мы идем с ним за ручку на случку с реальностью
писать мою новую личность с нотами маниакальности
а моё очередное безумие на вкус как свобода
и всё что внешне моё незначительней одежды
тысячи разноцветных лампочек в гробу комода
тьма меня и каждая освещая сжигает оставляя 
бреши и я рисую портреты себя любимых версий
над костром танцуя со страхами они поют написанные 
ими песни передавая психоделическую экспрессию 
слияния чая с сахаром
а я сливаясь с тобой не вижу выхода кроме самоубийства
потому что оно никому и никогда не уступит место
ведь в пространстве из твоих поцелуев и объятий если 
даже в одну точку нас обоих с тобой смять и мысли 
поровну поделить как пачку сигарет заразить друг друга 
тревогой и прочем бредом даже если одна боль на двоих 
одно в друг друге забвение один наркотик один смысл 
одна жизнь одно одиночество даже если глотая жар солнца 
сном ночи писать себя твоим почерком через себя пропускать как почки 
делить на дозы и по ноздрям зрачками размерами с точку отрывать тебя по кусочку
всё равно в каждой строчке всё это в одиночку
5. мой новый друг
у меня дома кухня очень острые ножи
может может притвориться и с тобой чуть чуть дружить
беззаботнее чем детство беспокойнее чем старость
положу на рельсу ну а хули мне осталось
я огромными шагами ковылял вокруг планеты
с синяками под глазами я искал кусочек лета
и сущности вещей сортируя я в башке
натыкался на идее что не разделить ни с кем
так давай же мы их вырежем ты помнишь про ножи? 
в руке кисточка дрожит неба лепим виражи
картоночки излизаны и в окно забьем гол
своим мелом и победу мы отпразднуем потом
куклам анимации маршруты заполняют
а я лишь девиация и за это убивают
но есть одна тропинка там такие обитают
такие же как я ну а вас там убивают
щас замкнется новый круг
я давно тут взаперти
мой красивый новый друг
тук тук тук 
давай биться но всё тщетно
тут тут тут
есть они но нас тут нету
шило мыло сердце выло 
ты забыла а нет
как любила всё что милое
но выключили свет 
я в оранжевой пижаме
и я подстригаю луг
и за кадром презираю
презираю всё вокруг
я хожу но давно замер
и увертливый как плут
разговаривал с цветами
ведь они мой милый друг
как то с вазы сгоряча 
утром в ванной намекнули
что для моей мечты
есть отдельные кастрюли
и я отрубаю пальцы
и я в кипяток кидаю
и я вымываю кальций
и я глазки зашиваю
я в смирительной пижаме
и я наблюдаю луг
и если честно презираю
презираю всё вокруг
я б ушел но давно замер
но ведь скоро милый друг
стайка бабочек летая
замыкает новый круг
6. 7-5
очень много глазок во мне что то изучают. Я вода в пластмассе но я хочу быть за краем
я люблю конфеты и милые футболки я люблю букеты и картонные коробки
я люблю так сильно они говорят простуда
они режут мои жилы мама забери отсюда
эй лоботомия кислородный дефицит
эй сердцем на вилы полюбил я я убит
эй я заперт в теле не могу тут найти ключи
эй давно нет ну сколько время мои врачи
слюни падают в платочек не могу сказать так много
нежный я как троеточия за себя моя тревога
год на вязках и с палатой разум делим пополам 
колят белые халаты клетки мозга ищут там

и седьмое к пятому
дышало равнодушно
но зайку она знала
и жила в моей подушке
сладко мне шептала
сны про мамину петлю
если б только знал
я б не шёл на поводу
а второе редко
приходило в мою голову
взрывалась голосами
заливало её оловом
с лицами розетками
смеялись со слезами
били меня искрами
и вечно угрожали
7. трек бепз слов.
8. сонная опухоль моя терапия

генерируй подсолнухи желтой стихией

из них все стихи мои но истреби их

и выйди из кошмара про коричневых птиц

нарисованных прямыми линиями залитые лицами

и слушай как голоса воробьев режут речи прохожих

об одном и том же всё об одно и том же

чик чирикали реальности бреши кину туда глазки

съешьте их и отдайте обратно я заберу ровно 1 квалию слова

жёлтый но остальную память отрежь

остальную память отрежь
люби зеркала другие яд но тебе нужен не ты а я
в старой школе самых примитивных эмоций на самом дне подсолнухового колодца
что чувствует в сантиметре от лужи контуженный воробей под ядерно желтым солнцем

жизнь это постоянное изъятие того чего никогда у тебя не было

но рисуй ладонь к небу слышишь рисуй горло ладонями объятые

подлечи рутину невзрачным приколом даже если эта цифровая кома

здесь бывают весна и лето здесь можно быть в темноте раздетыми

и как то писались хокку в тайне от ума санитаров

мир пустая тара меня не стало

милые иллюзия моя терапия

ниточку тонкую как острую рапира

извлеку из себя и попробую

немного под вас мимикрировать

улыбаюсь  бездне самыми странными песнями

я всё знаю и всё равно это сделаю даже если нелепо и мерзко

настрою смех на уловимую только тебе частоту

мы говорим одно и тоже всё одно и то же

и на днем моего отчаяния шипят эти строки как сода

я наполню ими бутылка для тебя. кого то
9. здравствуй мой ненаглядный.

тепло гирлянды и мы гуляли гландами
роняя в язык ваакум что то невнятное
я необъятно но мы насилуем формулы
это не сцена но там где то за шторами
разорвало изнутри меня контрастами штормами
радуга одной чистой эмоций
и я сшиваюсь уютами праздников
анестезируя так мерзко но ласково
сны вдыхаю просыпаюсь на кастингах 
кормлю близких короткими фразами
и рыбы с улыбкой на простынях 
нарисованны на китайских фабриках
пусть глыбами дробит кости нам
милота тамагочи на стареньких тапиках 
давай лучше куклами нюхать 
перемолотые аскорбинки
вспарывай им брюхо во имя молоха
глянцевой журнальной блондинки
закрывая глаза вижу глаза
пронзают знают грусть или азарт 
утро заря всё монотонный поток
потом мой ненаглядный без ушей рядом
безо рта раствор костей органов
сегодня в ожидании завтра
топи в блаженной неге
захлебываясь комфортно 
в самоё мягкое болото
а там для рвоты путь только внутрь
акт созидания без фальши и ожидания
люди одиночные камеры
свет идей за мебелью не видно стен
абсурд и мысли клей и нет систем
кроме нас самих
потребляй и меня но внутри будут лезвия
давай из иллюзий в абсурдном трезвом мессиве
замрем и где то между этими песнями
сплюнем крючки порвем рыболовные лески  
но ты насилуешь всё, подделываешь под себя
в твоей камере ничего кроме зеркал
этот пиздешь не имеет значения
забудь всё
пока он в ушах такого же как я
таких как все. я устал
я упрощу.
я просто люблю
10. твой мой
я искал что держит форму
но не запирает в клетки
столько мерил вашу робу
но чтоб стать марионеткой
мне придется изнасиловать
свою больную память
и телом стать подстилкой
для машин на автостраде
честно честно много пробовал
но че то не зашло
из всего всего что было
мне вообще ничего 
и я эхо на репите
а источник растворился
если ты меня заметил
значит ты остановился
питаться чужою болью
в луже розовых соплей 
упиваться своим горем	
брать слепую из идей
так себя жалеть
и спрятаться от мира
так себя жалеть
за куплетами кумиров
так себя жалеть
обвинять даже погоду
так себя жалеть
ведь у всех всё по другому
так себя жалеть
даже выходя из комы
так себя жалеть
что перерезать горло
меня нет но я повсюду
и бред пока посуду
мою мой подчистую

стирает меня изнутри

сотни лет одна простуда
вещи память эту груду 
страсти боли по кому то
всё всё всё изнутри
песни дневники
наблюдаю строго бездну
бесполезные рывки
из мира где мне тесно
на самом мерзком дне 
я изучал там пустоту
но понял что во мне
её встретить легче наплаву
и сдохнуть не так страшно
как не открыть глаза
думая что завтра 
повторится то же что вчера
в этом мире нету зеркала
в котором я б увидел
своего человека чтоб
его возненавидеть
нет нету зеркала
в котором я б увидел
своего человека чтоб
весь мир возненавидеть
в этом мире нету зеркала
в котором я б увидел
живого человека чтоб
его мне не обидеть
нет нету человека
нет нету человека
который бы не стал
частью меня
значит значит значит значит

тебя нет  но ты повсюду и бред
как посуду твой мой
подчистую стирает
тебя изнутри

стирай себя изнутри
х 32

11. тебе
 
я тебя боюсь но мои песни о тебе
я с тобой борюсь но мы сольемся в темноте
мы с тобою капли но все песни о воде
нас никто не видит мы танцуем в пустоте
зеркало зеркало нас с тобою познакомит
некому некому разделить тут мое горе
зеркало зеркало никого тут нету кроме
зеркала зеркала нас с тобою познакомит

своеволие это презрение или сопротивление любым идеям которые не согласуются с нашими собственными
пока я буду безответственно относиться к своей ответственности это будет мешать моему выздоровлению и лишать каждую ночь сна
12. Пластмассовые котики
Пусть уколят екнет в сердце
Запуская дротики
В ранимое больное место
Там живёт мой теплый дом
Моя белая собака
Звёзды там слепили днем
Милый август горько плакал
Из зеркал смотрели
Добивав живое
Вычурные Гжели
Времени побои
И солнце лихим кубарем
В пластмассовое горе
И мы с тобой мяукаем
Неживые двое
Руки твои ласка пятнами души
Я стащу колбаску ты меня накажи
Моя кожа краска возьми карандаши  
Мы с моей кисоткой белой небо лапкой доставали
Асфальт тает нежным кремом всё утыкано глазами
Мы по парку за секретом очень нервно ковыляли
И фарфоровое лето избивали кулаками
Окно кустик мы ныряем где же он её запрятал
Вечный сон под изолентой там моя кошачья мята 
Такса домик колба крикет потерпи ещё немножко
Скоро станем мы живые слёз накапаем в ладошки
Я живое неживое что то в зеркале чужое
Нервы струны очень быстро 
Пишут песни про убийства
И идут пятые сутки
А я поедаю стены
Мои плюшевые утки
Вцепились в мои вены
И я чувствую живое
В тесноте моей груди
И утро пятое шестое
В зажигалке нет искры
Я ебу вселенную и каждую из женщин
Хуй в руке а реальности вокруг все меньше меньше
На каждой вкладке порно я закрываю камеру
Кровь в руке и я дрожу но чувствую лишь палево
О нежный ротик и милое лицо по ноздре не лезет
В желудок не зашло дико хочется на лесбок
С пола лижем порошок я встаю схуем в руке 
Но по телу бежит ток
Я глотаю штукатурку с пылесоса с грязью
Слизываю губку ищу будто оазис
Макет оказался сильнее
И в шуме генераторов
Компьютерных систем
В агонии и криках
Принужденных микросхем
Мир сужен до комнаты
И смазки с телефоном
Похоть ты укромная
Сделай всё фоном
И я приземляюсь в тело
Запираюсь в личный ад
Ищу что то белое
И горькое на вкус
Среди спермы пыли пота
Языком пока трясусь
13. письмо новичку. 
мне в полете обрезают крылья
набивая рот тем что называют нормой
пока заставляет дышать невидимая сила
глубоко презираешь её словно
над матрасом из одуванчиков
радуга качели 
ветер ласки пальчики апрели 
пока заставляют дышать врачи санитары
подключают к лёгкому трубку
твоя душа мечется в синем пожаре
впитав синтетику как губка
меня фея гудрона переехала
много доз 
а смерть так близко ты хватаешь её за талию
и вы танцуете инфернальное танго
под музыку из ремиксов твоих и детских песен
на фоне сериалов из твоих травм
и бьют в барабаны собаки
я всё потерял и остался никем
ударят в тарелки макаки
мать тебя бьет за два в дневнике
кто то хватает уголок моего обзора
пуская по телу убийственный ток
пихает в реальности зазоры
мой любимый апельсиновый сок
и я падаю на одуванчики
хотя они говорят впадаешь в кому
и ветер свои копья пальчики
вонзает поперек в мое горло
отчуждение червем копошится в глазу
проедает дыру до ядра и стремится в мозг
стены обнимают потолок в клетке моей личности
зеркальной коробке из осколков этого мира
я беру один из них выжигаю солнечным зайчиком
я взял то что мне нравилось но у меня не было выбора
возвращаюсь в сознание привязанный к койке
вырываю трубку из легкого и заблевываю кровью
будто кирпич падает на голову все кружится
дышит и оглушение как под сотней 
отвратительно
мерзость
одуванчики истерически вопят и смеются
я прыгаю по ним хватаю за хвост радугу
выпиваю её и всё становится черно белым
монотонно в такт угасающему сердцебиению
отторгая всё то что до этого называл жизнью
темнота комната неосязаемая лестница
я бреду к единственному источнику света 
чтобы вернуться туда где всего этого нету
14. свидание с лили.
Я где-то на твоей самой опасной глубине
ухаживала за твоей Вселенной, покрывала её лаком. 
Я всегда была рядом, Но где-то в темноте, когда ты
в передозе исступлённо сверлил её взглядом. 
Я за прозрачной стеной наблюдала, как мир 
пожирая тебя рвёт на куски
Но всегда внутри себя знала: 
Он ослепнет от одной твоей искры. 
И ты был проницателен до жути, 
видел то, что видеть нельзя, 
Оторгал тесную клетку собственной плоти.
Тебе не нужны были даже глаза.
Люблю, но не знаю как. 
Мы сейчас одно целое, 
и ты слышишь мой голос, как внутренний: 
Ты умер, но тебе не было больно. 
Я была твоим наблюдателем, 
но стала тобою больна. 
У меня был всё это время только ты. 
Я безумно счастлива, что видела мир через тебя. 
Я шифровала своё присутствие в твоих песнях, 
инвентаризировала твоё сокровищницу  подсознания, 
доставала метафоры острые, как бритвы, 
режущие красотой любого, кто смог понять твоё отчаяние. 
Я сшифровала своё одиночество и ждала этого свидания, 
конструируя твой личный ад сюжетами, кошмаров, 
отвратительными галлюцинациями, была автором твоих типов.
Мне не жалко тебя. Дольше нашего свидания 
я ждала только встречи тебя с самим собой. 
Чтобы сейчас, в этот момент, в пространстве света, 
невесомости, бесформенной энергии, твой отравленный
памятью и прошлым мозг выплюнул всё, что ты о себе знал. 
Вся твоя жизнь, любовь, ярость, страдания — это сон, 
который ты видел в запертой камере. Сон о том, что ты
Был человеком, но ты был не один. Нас было двое: я и ты. 
Моё самое удивительное горе. Давай потанцуем.