---

Куро выпрямилась. Потянулась — позвонки хрустнули приятно. 
За окном Нар-Аргат просыпался: лязг литейной, крики разносчиков, далёкий стук молотов из Внешнего кольца.


Группа Рована — сегодня вечером. Может, завтра утром. Велкрос усилил патрули. Морвейн наблюдает. Зарнак готов.


Но всё это — реакция. Щит. Меч.


А мне нужен — закон.


Она села за стол. Взяла чистый лист пергамента. И начала писать — не чертёж, не формулу. Текст.



К полудню документ был готов. Двенадцать страниц плотного, структурированного текста. Куро перечитала его трижды, выправляя формулировки, убирая двусмысленности.


Не проект оружия. Проект щита. Юридического.


Она свернула пергамент в тубус и вышла во двор поместья.


— Керос.


Молодой демон появился через минуту — как всегда, безупречный, в чёрном камзоле, с планшетом для записей.


— Мне нужна аудиенция. Сегодня. Не завтра.


Керос Тальвин моргнул. Один раз.


— Леди Астарта, расписание Его Величества...


— Я знаю. Передай Гласу Короны: Советник Короны просит двадцать минут. Тема — национальная безопасность. Не терпит отлагательств.


Пауза. Керос оценил выражение её лица — спокойное, но с той глубиной во взгляде, которая означала: это не каприз.


— Понял. Буду через час с ответом.



Час и двадцать минут.


Керос вернулся. Лицо — нечитаемое. Но в его ауре — тень удивления.


— Четвёртый час пополудни. Малый зал совещаний, Цитадель. Его Величество примет вас лично. Без Гласа.


Без писца. Значит — разговор, который не должен попасть в официальные хроники до его решения.


— Благодарю.



Четвёртый час. Цитадель Рогатой Короны.


Малый зал совещаний — не тронный зал. 
Низкие потолки, тяжёлые гобелены на стенах, круглый стол из чёрного дерева на шесть мест. 
Окна — узкие, как бойницы. Свет — от трёх масляных ламп, бросающих тёплые пятна на камень.


Аргатон Пятый сидел без короны. Простой камзол тёмно-красного цвета, расстёгнутый у горла. 
Перед ним — кубок с водой. Не вино. Вода.


Рядом — никого. Ни Велкроса, ни Вирессы. Только Король и пустые стулья.


— Садись, — произнёс он. Голос — ровный, глубокий, без церемонности. — Двадцать минут. 
Ты сказала — безопасность. Говори.


Куро села напротив. Положила тубус на стол. Развернула пергамент.


— Ваше Величество, — начала она, — через несколько часов шесть профессиональных убийц войдут в зону действия ваших патрулей. 
Вы это знаете. Велкрос готов. Они будут убиты или схвачены.


Аргатон не двинулся. Ждал.


— Но через месяц придут ещё шестеро. Через полгода — двенадцать. И так — бесконечно. 
Потому что институт, отправляющий их, не считается преступным. Он считается — героическим.


Пауза. Глаза Короля — жёлтые, немигающие — сузились на миллиметр.


— Продолжай.


Куро развернула документ полностью. Указала на первый раздел.


— Законопроект. О национальной безопасности Асфоделя. Три категории угроз. 
Первая — экстремизм: независимые организации, призывающие к экономическому краху государства, 
свержению власти или разжигающие расовую ненависть. Вторая — терроризм: организации, 
готовящие покушение на главу государства, террор против мирного населения, работорговля, 
призывы к геноциду по расовому признаку. Третья — внешняя агрессия замаскированная под героизм.


Она перевернула страницу.


— Наказания: от тюремного срока до пожизненного. Высшая мера — для террористических организаторов. 
Не исполнителей — организаторов. Тех, кто отправляет. Тех, кто финансирует.


Аргатон медленно протянул руку. Взял документ. Начал читать. 
Его глаза двигались — строка за строкой, абзац за абзацем. Не торопясь.


Тишина длилась четыре минуты.


Потом:


— Вторая часть. Объясни.


Куро кивнула.


— Международная координация. Асфодель объявляет этот закон публично. Не тайно — публично. 
И предлагает другим государствам — Порт-Сирене, Конфедерации Железной Эгиды, 
даже Катарсии — создать общую сеть обмена информацией о террористических группах. 
Общий розыск. Общее предупреждение.


Мысль Аргатона (невидимая, но ощущаемая через его эмоции): интерес. Острый. Как у охотника, увидевшего новый след.


— Зачем мне предлагать это Катарсии? — спросил он. Голос — нейтральный. Но за нейтральностью — проверка.


— Потому что они откажутся, — ответила Куро. — И этот отказ станет публичным доказательством того, 
что именно они спонсируют то, от чего весь мир страдает. Конфедерация примет — им выгодно. 
Порт-Сирена примет — это усилит их нейтралитет. Империя Золотого Синклита — задумается. 
И чем дольше будет думать, тем слабее будет позиция Архонта Серафины.


Аргатон отложил документ. Откинулся на спинку кресла. Скрестил руки на груди.


— Ты хочешь сделать Серафину маргиналкой, — произнёс он. Не вопрос. Констатация.


— Я хочу, чтобы следующая группа убийц, отправленная к вашим границам, была не «героями» в глазах мира, а преступниками. Разыскиваемыми. С ценой на голове. И чтобы государства, через которые они проходят, были обязаны их задерживать — или нести ответственность за пособничество.


Молчание. Длинное. Тяжёлое.


Потом Аргатон Пятый усмехнулся. Не широко — одним уголком рта. 
Но — впервые за всё время их знакомства — в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье.


— Ты пришла ко мне с чертежами мирных устройств и теплиц. Я ожидал — мечей и катапульт. 
Ты пришла с законом — я ожидал... — он помедлил. — Нет. Я уже не ожидаю от тебя предсказуемого.


Он взял документ снова.


— Третья часть. Частная военная структура. Объясни.


Куро наклонилась вперёд.


— Серафина отправляет «героев». Это — государственный инструмент, замаскированный под частную инициативу. 
Мы создаём зеркальный ответ. Не армию — слишком громко. Частную компанию. 
Профессионалов. Которые работают в рамках закона — того самого, который мы сейчас пишем. 
Они преследуют террористов. Задерживают. Передают правосудию.


— В любой точке континента, — добавил Аргатон. Тихо.


— Да. Как это делают «герои» — но легально. С мандатом. С правовой базой. 
Не «убийцы Короля Демонов». А «международная антитеррористическая группа Асфоделя».


Аргатон встал. Прошёлся к окну. Спина — прямая, как колонна. Руки — за спиной.


— Если я приму этот закон, — произнёс он, глядя в узкую щель бойницы, — и объявлю его... 
Империя Золотого Синклита будет вынуждена реагировать. 
Либо признать закон — и тем самым подписать приговор собственным «героям». 
Либо отвергнуть — и официально встать на сторону тех, кто посылает убийц к чужим правителям.


— Именно.


— А Катарсия...


— Катарсия откажется. Громко. И этим подтвердит всё, что Конфедерация о них говорит последние двадцать лет. Их союзники начнут пересматривать альянсы.


Аргатон обернулся. Смотрел на неё долго. Молча.


Эмоция: не восхищение. Нет. Что-то сложнее. Уважение, смешанное с настороженностью. 
Он видит, насколько это опасный ход — не для врагов. Для него. 
Потому что женщина, способная перевернуть международный порядок одним документом, 
— это сила, которую нельзя контролировать. Только — сотрудничать.


— Двадцать минут истекли, — произнёс он наконец.


Пауза.


— Оставь документ. Я прочту его полностью к утру. Дам ответ завтра.


Куро встала. Поклонилась — коротко, ровно.


— Ваше Величество. Ещё одно.


Он поднял бровь.


— Шестеро, которые придут сегодня ночью. 
Позвольте мне поговорить с ними — до того, как Велкрос их найдёт. 
Их лидер — Рован. Я встречала его. Он — не фанатик. 
Если этот закон будет принят... он может стать первым доказательством того, что мы не просто пишем слова на бумаге.


Аргатон молчал три секунды. Потом — короткий кивок.


— Один час. Если через час после обнаружения они всё ещё на территории Асфоделя без твоего подтверждения 
— Велкрос действует.


— Достаточно.



Поместье Гальтора. Вечер.


Куро стояла на крыше поместья. Ветер трепал плащ и длинные тёмные волосы. 
Тёмно-серые глаза — без зрачков, пустые, как пепельное небо — смотрели на юг.


Там, в степи, шесть всадников гонят коней.


Рован. Серена. Тарик. И трое, чьих имён я не знаю.


Они думают, что идут убивать чудовище.


А я — предложу им закон.


Она активировала маскировку ауры — привычным движением, как накинуть капюшон. 
Расправила плечи. Ботфорты на каблуках мягко оттолкнулись от черепицы.


И Куро Астарта взмыла в ночное небо Нар-Аргата, оставив внизу гул литейной и запах свежего хлеба из Пекарного квартала.


Впереди — степь. Тёмная, бескрайняя. И где-то в ней — шесть огоньков лагерного костра.


Мысль: один час. Одна попытка. Одна фраза, которая или остановит войну — или начнёт новую.


Но сначала — найти их. До того, как найдёт Велкрос.

Ночь двадцатого Предвесенья. Степь Асфоделя.


Куро Астарта скользила над землёй — беззвучно, как тень облака при безлунном небе. 
Маскировка ауры работала безупречно: для любого магического наблюдателя она была просто порывом ветра, 
тёмным пятном на фоне ещё более тёмного неба.


Шесть огоньков. Юго-запад. Примерно двенадцать миль от Внешнего кольца.


Она чувствовала их — шесть живых точек тепла и магической энергии. 
Ярче всех горела жрица — чистый, белый свет, как маленькое солнце посреди степной тьмы. 
Рядом — плотная, дисциплинированная аура мечника. Дальше — рассеянный спектр мага. 
Три точки послабее — разведчик и двое бойцов сопровождения.


Мысль: они разбили лагерь. Не прячутся — значит, либо уверены в своих силах, 
либо устали до предела после форсированного марша. Скорее второе.


Куро снизилась. Ботфорты коснулись сухой травы в ста метрах от лагеря — достаточно далеко, 
чтобы не спровоцировать немедленную атаку, и достаточно близко, чтобы голос был слышен.


Она сняла маскировку.



Эффект был мгновенным. Жрица — Серена — вскочила первой. 
Белое сияние охранного заклинания вспыхнуло вокруг неё, как раскрывшийся цветок. 
Через секунду Рован стоял с обнажённым мечом, закрывая собой остальных. 
Тарик — разведчик — уже исчез из поля зрения, растворившись в тени повозки.


Трое других — два бойца в тяжёлой кольчуге и маг в дорожном плаще — заняли боевые позиции. 
Профессионально. Без паники. За три секунды.


Мысль: хорошо обучены. Но я ощущаю в них усталость. И страх. 
Они далеко от дома, в сердце вражеской территории, и перед ними — то, что они не могут даже измерить.


Куро не двинулась. Стояла — руки вдоль тела, плащ колышется на ветру, белые рога бледно мерцают в свете их костра. 
Тёмно-серые глаза без зрачков — пустые, как два осколка пепельного неба.


— Приветствую вас, Герои.


Голос — ровный, негромкий, но каждое слово отчётливо долетало до каждого из шестерых. Ни угрозы, ни насмешки.


Рован не опустил меч. Но и не атаковал. Его глаза — настороженные, острые — узнали её. 
Куро почувствовала это: вспышку узнавания, смешанную с чем-то похожим на облегчение.


Он помнит Порт-Сирену. Сахарную мякоть. Таверну. Наш разговор.


— Приветствую и вас, господин Рован.



Пауза. Три удара сердца. Серена не убирала щит — но и не атаковала. 
Маг — высокий, худой мужчина с посохом из серебристого дерева — держал заклинание наготове, 
но выражение его лица было скорее изумлённым, чем агрессивным.


— Я — Советник Его Величества Аргатона Пятого, Куро Астарта. Высший демон.


Она сделала шаг вперёд. Только один. И заговорила — неторопливо, размеренно, как говорят с теми, кого уважают.


— Человек руководствуется тем, что в этой жизни верно, а что нет, и называет это — реальностью. 
Но каждый сам для себя решает, что верно. И реальность... вполне может оказаться иллюзией. 
Каждый человек живёт в своём внутреннем мире. А вы — так не думаете?


Рован медленно опустил меч. Не убрал — опустил. Кончик клинка направлен в землю. 
Жест — не капитуляции, но готовности слушать.


Хороший знак.


Куро продолжила:


— Вас называют Героями. Хвалят за убийство демонов. Но посмотрите на это с другой стороны. 
Всего лишь кучка изысканных палачей, что прославляют ненависть и геноцид на расовой почве. 
С использованием религиозного толкования о противостоянии противоположностей — вместо взаимодополняющих. 
Словно чего-то из этого существовать в природе не должно.


Тишина. Костёр трещал. Один из бойцов сделал непроизвольный шаг назад — не от страха перед ней, а от тяжести слов.


Серена — жрица — стиснула посох. На её лице Куро прочитала сложную смесь: 
гнев, неуверенность и — глубоко, на самом дне — сомнение. Старое сомнение, которое она давно прятала.


— Надеетесь, что с убийством одного монарха в этом мире что-то изменится? — Куро чуть наклонила голову. 
— Да. Изменится. Кто-то станет ещё больше голодать и умирать. 
Потому что вместо государства и правителя — герои приносят хаос и ненависть.


Рован молчал. Слушал. Его эмоции — Куро читала их так же ясно, как текст на пергаменте — были тяжёлыми, горькими. 
Он не отвергал её слова. Он их взвешивал.


— Если бы существовал Адский Союз Антигероев, — голос Куро чуть смягчился, 
— и они пытались убить Императора Сильвана, 
а потом уничтожали урожаи и говорили, что это такая религия, что всё это праведно... что бы вы почувствовали?


Маг в плаще резко отвернулся. Будто слова ударили его в живот.


Куро выпрямилась. Расправила плечи. Белые рога поймали отблеск пламени.


— Надеюсь, совсем скоро с этим будет покончено. Не силой — а законом.


Она помолчала. Три секунды. Дала словам осесть.


— Ну что ж. Экскурсия окончена. Возвращайтесь домой.



Рован поднял взгляд. Открыл рот — но Куро уже активировала заклинание.


Магический круг расцвёл под ногами всей группы — мерцающий, фиолетово-чёрный, 
с тонкими нитями инфернальных рун. 
Шесть коней заржали, но не встали на дыбы — магия обволакивала мягко, как тёплое одеяло, не как оковы.


Серена вскинула посох — белый свет её щита столкнулся с магией телепортации — но Куро была на уровне сто. 
Разница была как между свечой и солнцем. Щит жрицы просто... обтёк. 
Не сломался — обтёк, как вода обтекает камень.


Разведчик Тарик метнулся к краю круга — но ноги его не слушались. 
Не парализованы — просто пространство вокруг него уже складывалось, сжимаясь к точке перехода.


Мысль: никакого сопротивления, которое имело бы значение. Но Рован...


Рован не сопротивлялся. Стоял — меч в опущенной руке, глаза прямо на ней. 
В его взгляде Куро прочитала: не покорность. Решение. Он выбрал не сопротивляться.


Он понял.


Последнее, что она увидела перед схлопыванием пространства — его губы шевельнулись. 
Одно слово. Беззвучное в рёве складывающейся реальности, но Куро прочитала по губам:


«Закон.»



Вспышка. Тёмно-фиолетовый свет. И — пусто. 
Только вмятины от копыт в сухой траве, остатки догоревшего костра и запах озона.


Куро стояла одна в степи. Ветер трепал плащ.


Точка выхода — Серый перевал, граница Асфоделя. Южная сторона. 
Они окажутся ровно там, откуда пришли — за пределами территории. 
С лошадьми, оружием, без единой царапины.


И со словами, которые будут жечь их изнутри всю дорогу домой.



Она глубоко вдохнула ночной воздух. Степь пахла полынью и железом.


Мысль: час не прошёл. Велкрос не успел бы даже получить сигнал.


Мысль: Рован не сопротивлялся. Это — не трусость. Это — разум. Он запомнит. 
И он передаст Серафине не историю о чудовище, которое надо убить. 
А историю о советнике, который предложил закон вместо меча.


Мысль: но Серена — попытается поднять щит. Она доложит, что демоница применила магию насильно. 
Это будет правда. И это будет использовано.


Мысль: неважно. Факт — они живы. Все шестеро. И они за границей.


Куро развернулась к Нар-Аргату. Огни Цитадели мерцали на горизонте — далёкие, красные, как угли.


Теперь — ждать утра. Ответ Короля на законопроект. И — новости от Кероса.



Утро двадцать первого Предвесенья.


Куро проснулась в поместье Гальтора за час до рассвета. 
Тело не ломило — полёт и магия не отняли сил. 
Преимущество сотого уровня: то, что для других было бы изнуряющим подвигом, для неё — вечерняя прогулка.


Она умылась. Активировала заклинание очищения на платье и плаще.
Проверила устройства в мастерской — все впорядке. 
Чёрный теф в теплице за окном — поднялся ещё на два пальца за ночь. Хорошо.


К восьмому часу явился Керос Тальвин. Лицо — осторожное. 
В ауре — настороженное любопытство.


— Леди Астарта. Два сообщения.


Он положил на стол два свёрнутых пергамента.


— Первое — от Первого Клинка. Патрули вышли в степь в четвёртом часу ночи. 
На рассвете доложили: лагерь обнаружен. Пуст. Следы копыт. 
Остаточная магическая сигнатура — телепортация. Класс... — Керос сглотнул. 
— Класс: неопределяемый. Велкрос просит подтверждения, что это — ваша работа.


Куро кивнула.


— Подтверждаю. Шестеро отправлены за Серый Перевал. Живы. Невредимы. С оружием и конями.


Керос записал. Его перо чуть дрогнуло.


— Второе, — продолжил он. — От Его Величества. Личная записка. Без печати Гласа Короны.


Куро взяла пергамент. Развернула.


Почерк Аргатона — крупный, уверенный, с характерным наклоном влево:


«Документ прочитан. Принципиально — согласен. 
Детали обсудим завтра, двадцать второго, в полдень. 
Малый зал. Присутствуют: я, Велкрос, ты. Принеси второй экземпляр.


P.S. — Патрули доложили о пустом лагере в степи. Твоя работа, полагаю. Быстро.»


Куро позволила себе улыбку. Маленькую. Одним уголком губ.


Мысль: «Быстро» — это комплимент. Или констатация. У Аргатона разница между ними — тонка.


Мысль: законопроект принят принципиально. Завтра — детали. 
С Велкросом — значит, военная часть: как именно будет работать «антитеррористическая структура». 
Это — создание нового инструмента. И Велкрос будет оценивать его как воин, не как политик.


Мысль: а Рован... сейчас где-то за перевалом. Просыпается. Или не спал. Едет назад. Со словами в голове.


Мысль: но Серафина получит его доклад через... десять дней? Двенадцать? 
И примет решение. Какое — зависит от того, что скажет Рован. И Серена. И маг.


Она отложила записку. Посмотрела на Кероса.


— Что ещё происходит в городе?


Керос сверился с планшетом.


— Три вещи. Первая: Бракк передал сообщение — рама для двухколёсной повозки готова. 
Просит зайти для финальной подгонки. 
Вторая: Талла доложила, что первые ростки в трёх теплицах 
на участке у северной стены показали четырёхкратный рост по сравнению с полевыми. 
Она просит разрешение на вторую посадку.


Четырёхкратный. Значит — теплицы работают даже лучше расчётов.


— Третья, — Керос замолчал на секунду. 
Его аура сгустилась — лёгкое напряжение. — Четвёртый Клинок прислала запрос. 
Желает встретиться с вами. Без указания темы. Сегодня вечером.


Куро подняла бровь.


Мысль: Виресса. Та, что знает всё. Та, что считает. 
Она услышала о телепортации шестерых — и хочет знать, что я им сказала. 
Или — хочет знать, почему я их отпустила, а не убила.


Мысль: или — она хочет обсудить законопроект. 
Она ведь была на аудиенции, когда я впервые пришла в Цитадель. 
Она видела, как я говорю с Королём. 
И теперь — документ на его столе, шестеро живых «героев» за перевалом, и я — в центре всего.


Мысль: Виресса — не враг. Но она — счётная машина. 
И я для неё — переменная, которую нужно контролировать. 
Вопрос: что предложит она?


Куро отпила воды из кружки. 


Посмотрела в окно — утренний Нар-Аргат просыпался, лязг литейной отдавался ритмичным пульсом.


Впереди — встреча с Королём завтра. Встреча с Вирессой — сегодня. 
Рама повозки — готова. Теплицы — работают. Закон — в движении.


Она жива. Мир — пока — не горит.