---

# История Слейда

## Часть первая: Сын главы

Деревня Игнис стояла в кратере потухшего вулкана. Высокие стены из застывшей лавы защищали её от ветров и чужих глаз. Здесь родились, жили и умирали те, кто поклонялся огню.

Не богу огня. Не духу. Самой стихии.

Отец Слейда, Магнус, был главой деревни. Не потому что родился в нужной семье — потому что его магия огня была сильнее, чем у любого другого. Говорили, он мог расплавить камень взглядом. Говорили, в молодости он спалил дотла целый отряд магов воды, которые посмели приблизиться к границам Игниса.

Слейд родился, когда Магнусу уже перевалило за сорок. Поздний ребёнок, выстраданный и долгожданный — мать говорила, что молилась огню каждую ночь, чтобы он послал ей сына.

— Он будет великим магом, — сказал Магнус, когда Слейду исполнилось пять лет и у него впервые вырвалась искра. — Он станет сильнее меня.

Мать улыбалась, гладила сына по голове и верила.

А Слейд не верил.

Он чувствовал огонь иначе, чем другие дети. Другие играли с пламенем, плевались искрами, жгли камни, чтобы посмотреть, как они трескаются. Слейд же... Слейд любил смотреть, как горит костёр. Тихо, спокойно, без злобы и желания разрушать.

А ещё он любил землю.

Когда другие тренировались на полигоне, Слейд уходил в долину за кратером, где земля была мягкой и плодородной. Он сажал семена. Поливал. Смотрел, как растут ростки. Ему нравилось, как зелень пробивается сквозь чёрный пепел. Как жизнь побеждает смерть.

— Это не магия огня, — сказал учитель, когда узнал. — Это слабость. Ты должен жечь, а не выращивать.

— Я знаю, — ответил Слейд.

Он знал.

Но не мог.

Магия давалась ему тяжело. Искры — да. Слабые язычки пламени — да. Но что-то серьёзное, что-то, что могло бы напугать врага или впечатлить отца — нет. Он был слаб. И все в деревне знали это.

— Сын главы — позор, — шептались за спиной. — Как он сможет править? Как защитит?

— Тише, он слышит, — отвечали другие.

— Пусть слышит. Правда глаза колет.

Слейд сжимал кулаки, но молчал. Не потому что боялся — потому что они были правы.

Магнус не говорил с сыном. Вообще. Вставал утром, уходил на заседания, тренировался, возвращался поздно. Если Слейд пытался заговорить, отец поднимал руку:

— Не сейчас.

— Когда?

— Когда станешь сильнее.

Путь в тысячу шагов начинался с первого. А у Слейда не было даже этого первого.

Только раз в месяц, когда мать уходила в храм, Магнус подходил к нему близко и смотрел в глаза.

— Ты позоришь наш род, — говорил он. — Ты позоришь меня.

— Я стараюсь, — отвечал Слейд.

— Недостаточно.

И уходил.

---

## Часть вторая: Спор, который всё сжёг

Это случилось поздним вечером.

Отец вернулся с совета старейшин в ярости. Кто-то из соседних земель — маги воды — проявили активность у границ. Магнус требовал немедленной атаки, старейшины сомневались. Крик стоял такой, что слышно было на всю деревню.

Слейд сидел на пороге дома и чинил садовую тяпку — любимый инструмент, которым он ухаживал за своим маленьким огородом за кратером.

— Опять ты за своим ничтожным делом, — услышал он голос отца.

Магнус стоял в дверях. Глаза горели — в прямом смысле. Небольшие языки пламени вырывались из уголков глаз, когда он злился.

— Я чинил, — тихо сказал Слейд.

— Ты должен тренироваться! — рявкнул отец. — Враги у границ, а ты возишься с железкой!

— Какая разница, если у меня всё равно не получается?

— Не получается потому что не стараешься!

Слейд поднял голову. Впервые за долгое время он смотрел прямо на отца, не отводя взгляда.

— Я стараюсь. Каждый день. Но это не моё. Я не чувствую огонь так, как вы. Я чувствую землю. Я чувствую жизнь. Я хочу сажать, растить, строить — а не жечь.

Магнус замер.

— Что ты сказал? — голос стал тихим. Опасным.

— Я сказал, что это не моё. Я не хочу быть магом огня.

— Ты сын главы.

— Я сын своей матери, которая улыбается только когда ты уходишь. Я сын этого места, которое ненавидит всех, кто не похож на них. Я хочу...

— Что ты хочешь?! — взорвался Магнус.

Огонь охватил его плечи, руки, голову. Он стоял в пламени, огромный, страшный, похожий на воплощение стихии.

— Я хочу уйти, — сказал Слейд. — Отсюда. От тебя. От этой жизни. Я хочу быть там, где меня не будут заставлять быть тем, кем я не являюсь.

Тишина.

Потом Магнус усмехнулся. Злобно, холодно.

— Ты думаешь, я позволю тебе уйти? Ты думаешь, я отпущу позор своей крови шататься по миру и позорить наше имя? Ты останешься здесь. И ты будешь тренироваться. Даже если я сломаю тебя, сделаю из тебя подобие человека — ты будешь тренироваться.

— Ты не можешь меня сломать, — сказал Слейд. — Я уже сломан. Ты сам сломал меня.

Это было последней каплей.

Слейд не понял, что произошло. Одно мгновение отец стоял в трёх шагах — следующее его рука, охваченная белым пламенем, летела к лицу.

Удар.

Боль.

Слейд услышал, как закричала мать, выбегая из дома. Услышал, как зашипела кожа, как запахло палёной плотью. Услышал треск — это горела его левая щека, его веко, его бровь.

Он упал на колени, прижимая руки к лицу, но огонь не гас. Он жёг. Он плавил. Он уничтожал.

Мать пыталась сбить пламя, била его по голове фартуком, кричала, рыдала. Отец стоял рядом, тяжело дыша, и смотрел на свою руку, будто не веря, что сделал это.

Когда огонь погас, Слейд лежал на земле. Вся левая сторона лица была чёрной, сморщенной, страшной. Глаз — там, где раньше был глаз — превратился в мутное, бельмом затянутое пятно. Он не видел им. Вообще.

Он слышал.

Слышал, как плачет мать. Как тяжело дышит отец. Как сбегаются соседи, кто-то кричит: «Что случилось?», кто-то: «Магнус, ты зачем?», кто-то: «Несите воду, холодную воду!»

Потом была темнота.

---

## Часть третья: Изгнание в кузницу

Он очнулся в своей постели.

Мать сидела рядом, держала его за руку, смотрела пустыми глазами. Лицо её было мокрым от слёз.

— Ты жив, — прошептала она. — Ты жив.

— Мам, — прохрипел Слейд. — Я не вижу.

— Левый глаз, — она заплакала снова. — Врач сказал... он не видит. Никогда не будет видеть.

— А правый?

— Правый видит.

Слейд кивнул. Боль была. Не физическая — хотя та тоже была, дикая, пульсирующая, тянущая из левой стороны лица всё тепло. Другая боль. Та, что внутри.

— Он придёт, — сказала мать. — Он хочет поговорить.

— Зачем?

— Не знаю.

Магнус вошёл через минуту. Остановился в дверях, не решаясь подойти ближе. Посмотрел на изуродованное лицо сына. Свою работу.

— Слейд, — сказал он. Голос был ровным. Ни раскаяния, ни жалости. — Я отправляю тебя в кузницу на горе.

— Что? — мать вскочила. — Магнус, он едва жив!

— Он жив. И он будет тренироваться. Там, в кузнице, древнее место. Если кто и сможет пробудить его огонь — то только оно.

— Он ослеп!

— Он ослеп на один глаз. Это не помеха. Я не разрешал ему быть слабым.

Слейд смотрел на отца. Одним глазом, теперь всегда прищуренным, потому что левая половина лица не слушалась.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Если ты сбежишь или откажешься тренироваться, — сказал Магнус спокойно, — я убью твою мать.

Тишина стала ватной. Слейд чувствовал, как воздух давит на плечи, как стены сжимаются, как мир превращается в маленькую клетку.

— Ты не посмеешь, — прошептал он.

— Посмею, — отец смотрел прямо в его единственный глаз. — Я глава этой деревни. Здесь я — закон. И если ты хочешь, чтобы она жила, ты сделаешь так, как я сказал.

Мать закричала — крик оборвался на полуслове, когда Магнус поднял руку. В ладони горел огонь.

— Собирай вещи, — сказал он. — Завтра на рассвете ты уйдёшь в гору. И не возвращайся, пока не сможешь навредить мне своей магией.

Слейд смотрел на него. На мать. На огонь в отцовской руке.

— Я сделаю это, — сказал он. — И когда вернусь, ты пожалеешь.

— Докажи, — усмехнулся Магнус. — Докажи, что ты не просто слабый мальчишка, который любит копаться в земле.

Он вышел. Мать зарыдала, уткнувшись Слейду в плечо.

— Не ходи, — шептала она. — Он не убьёт меня. Он блефует.

— Убьёт, — ответил Слейд. — Я знаю его. Он убьёт.

На рассвете он ушёл.

Дорога к кузнице заняла полдня. Старая, заброшенная тропа, заросшая колючим кустарником. Чем выше он поднимался, тем холоднее становился воздух — странно для земли, где поклонялись огню. И тем сильнее он чувствовал запах старой лавы, застывшей, мёртвой, холодной.

Кузница встретила его пустотой.

Огромная пещера, когда-то вырубленная в скале. Посередине — каменный горн с вековой золой. Вдоль стен — инструменты: молоты, клещи, наковальни. В углу — койка с истлевшим тюфяком.

Ни души.

Слейд снял повязку с левой половины лица — она была новой, чистой, мать перевязала перед уходом. Под ней — страшный шрам от виска до подбородка. Кожа сморщенная, местами лоснящаяся, слепой глаз закрыт навсегда.

Он смотрел на себя в тусклый кусок металла, который нашёл на стене.

— Ты теперь урод, — сказал он себе. — И слабак. И ничтожество.

Он сел на холодный каменный пол и заплакал.

---

Потом он встал.

Он поднял кузнечный молот, который весил больше, чем любое оружие в деревне. Он подошёл к старому горну. Он развёл огонь — не магией, обычными углями, которые нашёл в ящике.

И сказал себе:

— Я вернусь. Я сделаю это. Я докажу.

Не отцу. Не деревне.

Матери.