Загрузка данных

Пишет друг (Александр, Саша) в Телеграме. "Погляди что". Гляжу: вложение не грузится. Думаю: попозже посмотрю. Печатаю в ответ: "Ха-ха, забавно. А что ты делаешь в пятницу?" Он не отвечает. Занят, наверное. Дела на сегодня: уборка (вряд ли я ею взаправду займусь), готовка, конечно, куда без неё, поработать немного (отбираю закупки для фирмы, мы чистим обычно ковры, шторы и так далее), что-то ещё было, не помню, надо посмотреть в записях своих - нет, не записал. Ах да, сходить в магазин. Одеваюсь. Иду в магазин. Следующим образом иду: меняю тапочки домашние на выходные, с красивыми ромашками. Меняю затрапезную домашнюю серую футболку на уличную серую футболку. Надеваю кепку, хотя от неё будто бы ещё жарче, чем без неё - весь лоб потом испариной покрытый. Ну благо в магазине работают кондиционеры - даже ради одного этого стоит туда сходить. Я спускаюсь с третьего этажа вниз обычно пешком, да и поднимаюсь тоже - даже немного приятно размять ноги. В пролётах на окнах стоят алоэ, банки с окурками. На стенах тут и там попадаются граффити: "пламя", "честь", "вторник", "верные оруженосцы". Вложение не прогрузилось? Всё так же. И всё ещё нет ответа. Выхожу на улицу, невольно жмурюсь. Небо - голубое-голубое. Как я люблю лето. Даже бабушки сидят довольные, чуть улыбаются, тоже щурятся. Здравствуйте, Лидия Петровна. Здравствуй, Лёва. Как кошечка твоя? Да ничего, - показываю на пакет (я беру с собой, чтобы не покупать в магазине за девять рублей, а когда-то их и вообще бесплатно давали), - иду корма ей купить. На самом деле, я соврал, я и забыл, что уже кончается, ну вот и спасибо Лидии Петровне за напоминание. Что-то ещё она говорит, но я уже не понимаю её речь, киваю, улыбаюсь, удаляясь от неё, её фигурка уменьшается, сливается с деревом, в тени которого стоит лавочка, перспективно схлопывается, а небо становится всё больше и больше - накатывает и жара, сразу и с боков и даже снизу - пожалуй, асфальт печёт посуровее самого светила. Мальчик чертит палочкой в песочнице тетраедр. У него в руках верёвка с узелками, как у древних египтян, по коей он ведёт свои сложные расчёты. Парень, напечёшь свою башку, а может, и уже напёк, - ну я это не говорю, только думаю, в наше время как-то не принято разговаривать с чужими детьми вместо так. А я думаю, и вообще поучать кого-то неправильно, не важно, маленький человек или большой. Тетраедр глубокими тёмными бороздами врезается в песок и остаётся на моей сетчатке. Мальчик вместе с песочницей проплывает мимо меня справа, я несколько раз настойчиво смаргиваю, но тетраэдр остаётся. 
Магазин. Вся инфраструктура в пешей доступности, как и положено в современном высокофункциональном городском пространстве. Я вытягиваю руку, и дери раздвигаются передо мной. Свет словно сразу теряет яркость, изнутри меня обдаёт прохладой. Меня обтекает тихая музыка и взгляды уже закончивших свои дела работников зала. Никого больше нет. Ряды разнообразной продукции рябят разными цветами и формами. Шагнув внутрь, я замираю в нерешительности на пару секунд. Я беру пачку чипсов, и слышу внутри шорох и шёпот. Лук и сметана. Подойдёт. От мысли об этой высокотехнологичной продукции современной пищевой промышленности, сотканной буквально из воздуха, вкуса и текстуры, я чувствую предвестие изжоги. Чувствую дрожь в кармане - это пришло вложение. Открываю, судя по всему, это какое-то видео. Вставляю в уши наушники, чтобы не потревожить полумрак и холод магазина. Импозантный мужчина с седеющей бородой и с алым шапероном на голове (остального не видно, съёмка ведётся крупным планом), рассказывает, что камни пришли в движение. Показывает старую мостовую - она буквально разъезжается на глазах, обваливается внутрь себя. Я ложусь на пол магазина, слушаю пол. Я слышу, как где-то в глубине земли двигаются камни, стонут и что-то спрашивают. Вижу: работники зала тоже затихли. Директор, которого можно отличить от обычного работника, хотя все в одинаковых фирменных жилетках, по пижонскому зелёному берету, куда-то звонит со служебного телефона, висящего на стене внутри стального короба, покрасного в алые цвета опасности. Я беру наугад ещё пару продуктов, корм, кидаю на кассу какие-то деньги. Никто не обращает на меня внимания, работники озабоченно переговариваются о чём-то. Я чувствую, что прохлада истончается, а полумрак сереет. Я выбегаю из магазина. 

Это весьма нехорошо. Телефон снова трясётся, как эпилептик - сразу несколько людей пытаются дозвониться одновременно, и он не справляется с этим напором. Воздух тоже будто чуть колышется, как студень, не только над асфальтом от тепла, но и в тени, и в небе. Вижу, что вокруг люди тоже хватаются за мобильники и оглядываются. Никто не дозванивается. Мальчик продолжает чертить в песочнице. Я набираю сам: Александр Песок (это другой, не мой друг). Вроде получается, но голос как будто закутан в одеяло: Да, Лев Николаевич, слушаю. Александр Евгеньевич, не грузите щебёнку, ни в коем случае! Я отменяю заказ! Александр Евгеньевич какое-то время молчит, потом переспрашивает: Какую щебёнку? У вас разве не пшеница? Посевные же. Да, зерно везите, всё в порядке. Мы ещё пару минут обсуждаем детали приезда, потом я вешаю трубку. Ну что ж, одной проблемой меньше.

Дома. Покормил кошку. Она кажется спокойной. Я слышал, что животные чутки к землетрясениям и вообще разным масштабным неприятностям, так что я тоже не буду переживать. Я смотрю в окно. Передо мной ещё плавает геометрия, она высекает в пространстве передо мной как будто бы окно. Смотрю краем глаза: Саша согласился встретиться в пятницу - ну и хорошо. Спрашивает, где. Я вижу путь и место, и он, думаю, тоже видит. Наконец наступает прохлада. Наконец прекращается шум улицы. Наконец свет не режет так жестоко глаза. Я купил мытый картофель, мармеладных мишек и пару бутылок минеральной воды. Уберусь, пожалуй, завтра. Всё как надо, всё своим чередом.