---

ДНЕВНИК АБАСА
Записи от лица бойца организации «Абас»
Запись первая: «Крыса в наших рядах»
Я никогда не доверял тихоням. А Арсений Морев был именно таким — вечно молчаливый, глаза в пол, руки в карманах. Когда он прибился к нам зимой, я сразу сказал Соколу: «Не наш это человек». Но Сокол любил собирать «таланты». А талант у Морева был — он знал все ходы-выходы в центральном секторе, знал, где стоят сундуки с алмазами у фермеров, знал расписание караулов Железной Стражи.

Первые два месяца он был идеален. Тихий, исполнительный, всегда на стреме. Мы взяли три каравана с ресурсами, и каждый раз Морев стоял на шухере и свистел условным сигналом за секунду до появления стражи. Сокол хлопал его по плечу, а я смотрел на его улыбку и думал: слишком правильная улыбка.

Запись вторая: «Первый звонок»
Сегодня мы готовили большой налёт на склад гильдии торговцев. Я отвечал за план отхода. Морев вызвался быть впереди — «разведать обстановку». И разведал. Мы вошли в коридор, а там нас уже ждали. Не стража — засада. Полный коридор железных големов и лучников в алмазной броне. Мы потеряли двоих: Молота и Рыжего.

Я вытащил всех через подземный ход, который знал только я. И когда мы сидели в схроне, перевязывая раны, я посмотрел на Морева. Он сидел в углу, целый и невредимый. Ни царапины. Ни единого пореза на его дурацкой кожаной куртке.

— Как так, Арсений? — спросил я. — Ты же шёл первым.

Он пожал плечами:

— Повезло. Успел за угол.

Я не поверил. Но доказательств не было.

Запись третья: «Сделка с дьяволом»
Сегодня я проследил за ним. Ночью, когда все спали, Морев выскользнул из логова и пошёл к старой мельнице на границе сектора. Я шёл за ним по пятам, прячась за деревьями.

Там его ждал человек в белом плаще с гербом Железной Стражи. Они говорили недолго. Я слышал только обрывки: «...следующий рейд...», «...координаты схрона...», «...твоя доля будет...».

Когда стражник ушёл, Морев постоял минуту, глядя на луну. Я видел его лицо. И знаешь, что я увидел? Ни капли сомнения. Ни капли страха. Только холодный расчёт.

Я вернулся в логово первым. Лёг на свою койку и уставился в потолок. В голове стучала одна мысль: Сколько наших он уже сдал?

Запись четвёртая: «Разговор у костра»
Сегодня я решил проверить его сам. Сел рядом у костра, когда все разошлись. Предложил ему хлеба. Он взял. Я спросил:

— Арсений, а зачем ты к нам пришёл?

Он долго молчал. Потом сказал:

— Деньги нужны. Много.

— А совесть?

Он посмотрел на меня. Прямо. Без страха.

— Совесть, Абас, — это роскошь для тех, у кого есть выбор. У меня его нет.

Я тогда не понял. Думал — отмазка. Теперь понимаю: он уже тогда всё решил. Просто ждал цену повыше.

Запись пятая: «Последний рейд»
Сокол объявил большой сбор. Мы шли на главный склад Железной Стражи — тот самый, что за рекой. План был дерзкий: взорвать стену, вынести всё, что не приколочено, и уйти через болота.

Морев вызвался заложить взрывчатку. Я сказал Соколу: «Не пускай его». Но Сокол уже верил ему больше, чем мне.

Мы стояли у стены. Морев скрылся за углом с красной пылью в руках. Прошло пять минут. Десять. Потом стена не взорвалась — вместо этого с трёх сторон вышли они. Железная Стража. Полсотни бойцов. И среди них — Арсений Морев. В белом плаще. С гербом.

Он стоял и смотрел, как нас вяжут. Молча. Без эмоций. Как будто мы были не людьми, а строчкой в его отчёте.

Я вырвался. Ушёл через болота. Один. Сокол остался — прикрывал отход. Его больше нет.

Запись шестая: «Кто ты, Морев?»
Я сижу в схроне на краю карты. Пишу это, чтобы не сойти с ума. Я не знаю, где сейчас Морев. Говорят, он получил награду — дом в центральном секторе, алмазные инструменты, охрану. Говорят, он теперь советник у капитана Стражи.

Но я знаю одно: он вернётся. Такие, как он, всегда возвращаются — за новой ценой. И когда он вернётся, я буду ждать.

Я не буду кричать «предатель» ему в лицо. Я просто спрошу:

— Арсений, а сколько стоила жизнь Молота? А Рыжего? А Сокола?

И посмотрю в его глаза. Холодные. Расчётливые. Пустые.

А потом сделаю то, что должен был сделать ещё зимой.

Здесь дневник обрывается. Последняя страница вырвана. На обороте — карандашом, криво:

«АБАС ПОМНИТ. АБАС НЕ ПРОЩАЕТ.»
Вот что я сгенерировал, что то ещё?