---

***
Оборотень то и дело принюхивался, прислушивался и вглядывался в даль. А то и вовсе отставал, растягивался прямо на дороге и прикладывался ухом к утоптаной земле. После чего догонял меня и на немой вопрос качал головой.
Вероятно погоня его волновала так же, как и меня. Мало приятного быть разорванным нежитью, даже если ты сам оборотень.
Я спешил, как мог. Но то и дело приходилось давать краткий отдых пешему вывертышу. Он понятливо не просил передышек, но я прекрасно понимал, что и он не семижильный. 
Первое селение мне попалось часа через полтора после рассвета. Обычная деревенька, не богатая, не бедная. Небольшая, в два десятка дворов. Крестьяне встретили меня шепотками, беспокойными взглядами, полными надежды. Зарево от горящей деревни далеко видать, да и вой нежити в ночи на многие вёрсты разносится.
Я слез с лошади, накинул узду на столбик околицы.
- Случилось чего, господине?
Староста хоть и храбрился, но был напуган, хмурился, не зная, какой беды ждать. Был он не молод, крепок и хром на левую ногу. На худом, загорелом до черноты лице поблескивали живые карие глаза. 
- Случилось, - согласился я и в свою очередь спросил: - Спокойно у вас? Нежить не лютует?
За старостиной спиной переминались люди. Наверное, все кто здесь жил. Мужики, бабы, дети, старики. И все, как и голова, хмурые, напуганные. Разве что мальчишки шкодливо посматривают друг на друга.
- У нас то спокойно, - погладил староста окладистую бороду: - А вот у соседичей наших что приключилось?
Он так и сяк пытался вежливо выведать, что произошло ночью.
- Нежить приключилась.
Селяне зашушукались, кто-то охнул, кто-то забормотал молитву, захныкал чей-то младенец.
Ни слова не говоря, я  пошел вокруг домов, тщательно вычерчивая обережный круг с простой защитой. Стоит только нежити сунуться и колдовская черта вспыхнет жгучим пламенем, не пропустит. Такое колдовство, при изрядном умении, сил требует немного. Но сколько понадобится начертить таких кругов? Не два и не три. Не меньше десятка. Но думать, сколько придётся потратить я не хотел. Тут уж не до жадности. 
Оборотень, настороженно поглядывая по сторонам, последовал за мной. 
Я и на сорок шагов не отошёл, когда меня нагнал староста, тронул за плечо:
- Господине, нечем нам платить за колдовство твоё.
Я мрачно глянул на испуганного человека.
Не только нежити он боялся. Ещё думал о том, что отказавшись платить, навлечет на всех гнев колдуна и всей Гильдии. И вот тогда всем придётся себя в закуп отдавать.
- Не возьму денег. И на постой тоже не останусь. - улыбнувшись, успокоил я: - Еды только соберите.
Староста, чьего имени в спешке я не потрудился узнать, застыл соляным столбом. Я ободряюще хлопнул его по плечу и, твердя заклинания, пошёл дальше.
Взгляды я спиной чувствал. Деревенские быстро отстали, решив мне не мешать и не мозолить глаза. Достаточно было пару раз бросить в их сторону грозный взгляд. А то мало ли, передумает господин колдун и заломит неподъемную цену. Но рыжего оказалось не так просто сбить с толку. Он прожигал меня удивленным и раздосадованым взглядом, порывался заговорить, но сам себя одергивал.
Совсем недавно я объяснял что не работаю без оплаты, что мои услуги немало ценятся. И тут на тебе!
Обережный круг получался хорошим, надежным. Лобо-дорого посмотреть. Не меньше недели просуществует защита. И всё равно, Гильдии придётся поворачиваться проворнее, чтобы разобраться со стаей и сохранить не тронутыми крестьян.
Кстати, на счет Гильдии. Весточку в столицу нужно отправить, чтобы не затягивали с помощью.
- Амулет проверь. - тихо велел я вывертышу и больше от работы не отвлекался.
Закончив с защитой деревеньки я вернулся к кобыле. Рядом с ноги на ногу переминались староста и паренёк.
 - Как деревня называется? - забирая мешок у паренька, спросил я. - До следующего селения далеко?
- Говорушки, господин. - с готовностью ответил староста и указал рукой: - По тропинке вдоль поля, потом через рощицу вон ту пройдёте. Дальше с ручейком через час прямиком к Холюшам выйдете. Большая деревня.
Я вытянул из сумки маленький грифель и небольшой клочек бумаги с одной стороны уже исписаный какими-то давно забытыми заметками. Наскоро написал короткую записку для Фалько. Упомянул разореную нежитью деревню, защищённых мною Говорушек. Соорудив колдовскую птицу, отпустил в небо со своим посланием.
От Гильдии придётся отправлять в эти края серьёзные силы, чтобы защитить людей, перебить стаю и изловить того странного мужика, что вёл нежить. Тут одним колдуном не уладить. Тут нужны и маги, и солдаты натренированные работать с ними. И собаки на нежить натасканные.
Я связал ремнем оба мешка, перекинул через лошадиную спину.
Вот умора будет, если меня и отрядят показывать-расказывать ловцам что тут было да как.
- За околицу не шастайте, - напоследок бросил я: - Помощи от Гильдии ждите, да сами ухо востро держите.
Староста опустил глаза, пожевал губами. 
- А скоро ли помощь будет?
Тут не особо обжитые земли. Чем севернее, тем меньше селений. Три небольших городка, а в основном деревни, села, сплошные леса да непролазные болота. Это не тёплый юг, не благополучный запад, где поселения ввиду друг друга стоят.
- Скоро, не волнуйтесь.
Больше не задерживаясь, я с оборотнем двинулся дальше.

***
Солнце уже готово было упасть за горизонт. Я прикинул расстояние до видневшихся в далеке домиков, облитых оранжевым закатным светом. Большое село, десятка четыре дворов. Вон и молельня со знаком Всеблагих, и мельница на отшибе. Наверняка и кузня есть. Из печных труб тут и там вились бледные дымки и от того казалось соломенные крыши полыхают.
Я мысленно выругался. Это ж сколько сил надо? И где их взять? Может, собрать всех в нескольких дворах да обнести их кругом? Все меньше. 
Раньше темноты не доберёмся.
За последние два дня я побывал в Холюшах, Соловках, Гнилушкином бороде, Дымятках, Грядках, Пущанах, Зимовке, Кошках, Еловых пеньках, Мишуткином овражке и ещё в дюжине крохотных селений, чьи названия вылетали из моей головы, как только они оставались за спиной. Из каждой второй деревушки я отправлял с волшебной птичкой записку на бересте, где записывал пройденные поселения.
Прошлой ночью мы остановились в лесу уже ближе к полуночи, а снова в дорогу отправились еще затемно. Краткие остановки днем я делал только ради лошади.
Вороная,  выбившись из сил, тяжело и неохотно шагала и мне то и дело приходилось подбадривать её заклинанием. Насквозь пропылившийся оборотень тоже устал, но больше проголодался. Даже его человеческие глаза были голодными. Но поохотиться он не просился. Я бы и не пустил. Мало того, что торопился, так ещё селений стало заметно больше. На дороге встречались люди, или телеги. И тех и других я разворачивал по домам. А ещё я не был уверен, что встретив без меня человека вместо косули, оборотень сделает правильный выбор. Да и перекидываться или сверкать звериной сущностью ему было строго запрещено.
Начаровывая защитные круги я наколдовался так, что уже с трудом накапливал силы на следующий круг. В голове теперь постоянно стоял лёгкий шум, перед глазами немного темнело, ныли запястья.
- Вроде все спокойно, - задумчиво проговорил я. Бездной проклятая стая словно в саму Бездну и сгинула. Даже ночами не выл никто. - Там и переночуем.
- А может в лесу? - осторожно предложил вывертыш. - Утром уж пойдём.
Я коротко глянул на своего пленника, фыркнул и, ничего не ответив, тронул пятками лошадиные бока.
Вывертыш передернул плечами, сердито засопел и поплелся следом. Я оглянулся.
- И чем же ты не доволен? Нравится под кустом мёрзнуть?
Рыжий сощюрил звериные глаза, всматриваясь в приблизевшееся село. Уж он то видел все чётко, и дворы наверняка сочитал.
- Людьми пахнет. А когда ты про нежить говоришь - страхом. - Посетовал он и мечтательно протянул: - Вкусно.
Я погрозил ему пальцем, мол, глазами не сверкай. Увидит кто его золотые глаза - пиши пропало. И оборотню и мне не поздоровится.
- Придется тебе держать себя в руках. - отрезал я: - Хочу поесть горячего, баню и мягкую постель. Раз уж сейчас монет не беру.
- Ты же не работаешь бесплатно? - ехидно оскалился оборотень, вполне бодро вышагивая рядом.
- Все того упыря мне припоминаешь? - догадался я.
- Да, - кивнул вывертыш, запустил руку за спину и с удовольствием поскреб когтями между лопатками, отколупывая последние струпья.
Разодранная оборотнями спина на удивление быстро зажила, только кое-где остались бледные следы и жёсткие корки, которые вывертыша ужасно раздражали. 
Как на собаке! Везёт же гаду!
- И за меня денег выручишь, - снова блеснул он глазами. - В чем разница?
- Нежить стала стаями ходить да целые селения разорять одно за другим. А Гильдия то и не в курсе. Мы что-то проворонили,  где-то недосмотрели. Не время наживаться.  - Со вздохом пояснил я и добавил: - Разве что на тебе заработать.
Оборотень хмыкнул и задумался.
Солнце уже опустилось за горизонт, уронив на землю сумерки. Мы обогнули маленькую рощицу, прошли берегом небольшой речушки и двинулись краем убранного к зиме поля. Тут и там возвышались стоги соломы.
- Ворота закрыты. - оповестил оборотень.
Это я и без него знал. Но решимости мне это не отбило. Если понадобится, то я и через забор перелезу.
- Амулет не потерял? - в который раз спросил я. - Холодный ещё?
Оборотень с готовностью вытянул из-под рубахи и показал мне бронзовый кругляш на кожаном шнурке. Побрякушка работала, неплохо. Вывертыш лишь слегка чувствовал направленное на нежить колдовство.
- Холодный. - рыжий снова спрятал амулет под рубаху.
- Смотри, чтобы из ворота не выбивался. - в очередной раз напомнил я вывертышу: - Если потеплеет...
- Помню я! - кивнул парень: - Не дурак.

***
Лезть не понадобилось. Я и кулаком по створке жахнуть не успел, как с той стороны раздались какая-то возня, шушуканье и тоненький девчачий голосок:
- Чего надобно, дяденьки?
Оборотень ухмыльнулся. Я тоже.
- Переночевать, - выдал я одно из своих желаний и на всякий случай уточнил: - Не пустишь?
- Не-а, - над забором показалась кудрявая голова и светлое пятнышко лица. - Вдруг, вы разбойники какие?
Мы с оборотнем переглянулись и обидно заржали. Девчонка над нашими головами хранила гордое молчание, пристально наблюдая, как бы "разбойники" не решили пойти на приступ.
- Старосту зови, - выдавил я из себя, оперевшись на лошадиный бок.
Это хорошо, что по темноте пришли. Пока буду ставить защиту всем селом мешать не будут. А уж объяснения можно на утро оставить или и вовсе на старосту свалить.
- Уже! - самодовольно заявила девчонка, до пояса высунувшись над забором, сбоку от ворот: - А вы кто такие будете?
- Я колдун, - признался я и кивнул на оборотня: - Это ученик мой.
- Врешь ты все, дяденька! - обиженно надулась девчонка: - Приличные колдуны старые-старые все. И богатые. А у тебя даже седла нету и ученик без сапог.
Мы снова бессовестно заржали.
- Откуда ж ты такая умная взялась? - улыбаясь, поинтересовался я.
- А из Печушек. Мамка отправила к родне погостить.
 Я присвистнул. Теперь все встало на свои места.
Печушки стояли в паре часов ходу от столицы и считались богатым селом, с большой молельней, собственной ярмаркой и даже хорошими мастеровыми. А прилегающие к столице земли обходят почтенные и опытные маги, с хорошо одетыми учениками или слугами. С комфортом путешествуют. Такие, как я в ближайшие селения и не заглядывают. Всё уже давно подчищено, мелкие вредители разогнаны, гули перебиты. Если кто и заводится - то только чудом.
Оборотень в один миг посерьёзнел и вскинул голову, прислушиваясь. Послышались шаги, по веткам заскакали отблески от факелов.
- Стешка,  коза этакая! - грохнул мужской голос: - Ну как дядька высечет! Домой живо!
Девчонка что-то пискнула.
- Ну если опять напридумывала, - пригрозил кто-то девочке. - Не поленюсь, сам найду и за уши оттаскаю! А ну, кыш домой!
За забором раздался удаляющийся топот.
- Говорю, есть там кто-то! Собаки ворчат. - возразил сам себе тот же самый голос и продолжил спор. - Ага, в прошлый раз это был кабан. Пошли домой. Ну так был же! Кого там Бездна принесла?
Я за цепочку вытянул жетон Гильдии, поднял выше, чтобы выглянувший с факелом староста мог разглядеть знак.
На смену смелой девчонке, над забором показались два молодых парня. С виду они были лишь немного старше моего оборотня. А судя по одинаковым светлым волосам и чертам - братья близнецы. Значит, не сам с собой он спорил.
- К старосте отведите. - мигом согнав с лица улыбку, велел я.
- Мы старосты, господин колдун. - отозвался тот, что держал факел.
Ничего себе! Впервые вижу, чтобы старост оказалось двое, да таких молодых ещё!
Второй из братьев скрылся за забором. Громыхнул засов и створка ворот с едва слышным скрипом открылась.
- Заходите, господин. - появился рядом второй. - Я - Зван, брат мой - Желан.
Я подтолкнул вперед своего пленника, завёл в ворота кобылу, огляделся вокруг.
В темноте громоздились дома, сараи, птичники, хлева, заборы. Кое-где мерцал в оконцах тусклый свет. Недалеко подвывала собака. Пахло печным дымком и едой. Кроме двух братьев у ворот больше никого не оказалось, даже смелая девчонка из Печушек убежала.
- Пойдёмте. Накормим-напоим и на ночлег разместим. - поспешил вперёд тот, которого звали Желаном. - И баня как раз натоплена.
Я идти следом не спешил.
- Нежить в округе распоясалась сверх всякой меры. - коротко объяснил я. - Опасно стало.
- Вот напасть, - тихо буркнул Зван, отводят в сторону факел: - Нас много, отобьемся. Или запремся кто где.
- Не поможет, - отрезал я: - Стаями нападают на деревни, выжирают всех.
Парни переглянулись.
Эта новость была из ряда вон. Уходя, я оставлял за собой напуганных людей. Прежде, если нежить наглела, люди могли защититься, отправить птицу за помощью. Следуя определённым правилам отдалённые селения могли продержаться, отбиться, дождаться ловцов. Теперь твари оставляли мало шансов выжить. Я же боялся увидеть ещё одну деревню, куда нежить успела вперёд меня.
- Кобылу заберите, позаботьтесь. - быстро, привычно начал я отдавать распоряжения: - Пока село ваше защитным кругом обнесу.
- Сделаем, - твёрдо пообещал Ждан.
- Ещё установите ночные дежурства, - продолжил я: - Чтобы обходили село дозором. Оружие, у кого какое есть, под рукой держите. Да днем приглядывайте, детей за околицу не пускайте.
В каждом селении я велел так делать. 
- Разумно, - согласился Зван: - Сейчас же найдём сторожей.
- Как закончу, письмо напишу, чтобы к вам помощь прислали. Дадите бумагу и перо. Дом ваш где?
- Молодшего пришлю, - пообещал Желан: - Здесь вас ждать будет.
- Совсем сдурел? Про нежить забыл?! - с угрозой осведомился я: - Детей ночью не отпускать!
- Так вы же, господин колдун, рядом. - Желана тут же брат ткнул локтем в бок.
Я сокрушённо вздохнул:
- Укажите, в какой стороне двор ваш искать, - парни слаженно махнули руками куда-то вверх по улице. Я кивнул. - Да факел у двора своего оставьте, чтобы я в потемках не блуждал.
- Ещё что надо, господин колдун? - спросил Зван: - Денег сколько возьмёте за работу?
- Ну, как договаривались, - проронил я: - Баню, ужин и ночлег на двоих. Факел ещё дайте. Больше ничего не нужно. Все, вперёд.
Братья снова переглянулись. Ждан перенял у меня кобылу и вместе с братом поспешил вверх по улице.
Такое ощущение, что они говорили без слов. Одного лишь взгляда хватало, чтобы понять друг друга. Говорят, у близнецов на двоих одна душа. А кровь - не водица. 
Дождавшись, когда два парня и моя кобыла скроются в темноте, я вытянул из ножен кинжал.
- Это еще зачем? - тут же насторожился вывертыш: - Ты так не делал!
Я опустил кинжал. Просто хотелось отсрочить ненавистный момент. Не люблю я кровь себе пускать, для чего бы это ни было нужно.
- Можно просто колдовать, как я делал в других деревнях. - не весть с чего начал я объяснять оборотню: - А можно взять жертвенного быка или юную деву. Это называется магия крови. 
Рыжий переплел руки на груди.
- Что-то я не вижу тут ни быка, ни девицы... - задумчиво хмыкнул парень и тут же предположил: - Тебе надо добыть кого-нибудь в жертву? 
Достав из сумки рулон льняных полос и флакон с настойкой, раны запирающей, я бросил их вывертышу в руки: 
- Держи.
- Зачем? - рыжий обескураженно рассматривал бутылёк. - Или тебе моей крови нужно?
- Нет, твоя не подходит. Ты же нежить! - я тихонько засмеялся. Оборотень немного обиженно фыркнул. - И добывать никого не нужно. Грязи и возни много, а толку мало. Понимаешь?
Он покачал головой и тут же заинтересованно уставился на меня. Явно ждал дальнейших объяснений. 
- Сила, магия, она в крови, с ней бежит по жилам. В крови мага, моей крови, силы больше в разы. И колдовство то, хоть и выматывает изрядно, но гораздо сильнее обычных заклинаний. Потому и тебя я кровью связал. 
Рыжий непроизвольно поежился. Он чувствовал нити ритуала, помнил, как больно они жалят и как отнимают волю и разум, заставляют делать то, чего не хочется.
- Потратил я много на круги эти, тяжело колдовать. Немного моей крови позволит сделать надёжную защиту. А главное, я не исчерпаю себя до суха.
- А чего сразу так не делал? - снова не понял вывертыш.
- Чтобы убить лошадь, не нужно скидывать на нее гору. - я сбросил куртку, повесил на прислоненую к забору лестницу: - А крови на всех не напасешься.
Закатав рукав, я примерился, чтобы полостнуть себя по запястью.

***
Твердя заклинания, я обошел всю деревню, каждые три десятка шагов выцарапывая на бревнах стены руны и окрапляя их своей кровью.
До ворот, где я начал круг, оставалось всего ничего, как раз ещё одна руна и замкнуть круг.
Принюхиваясь и сглатывая голодную слюну, оборотень след в след шёл за мной. Чуял кровь, но держал себя в руках. Один раз он обеспокоенно и настороженно вскинулся, замер и долго нюхал ночной воздух. Но все же решив, что опасности нет, догнал меня. Я не стал выяснять, что ему там показалось. Может человек, может нежить а может быть просто зверь.
Совсем рядом, за хлипким забором залаяла собака, затрещали  кусты и между досками высунулась оскаленная морда. Не долго думая, оборотень глухо рыкнул в ответ. Морда сразу пропала, послышался удаляющийся скулеж. Собаки, если и чуяли моего вывертыша в человечьем облике, чаще всего предпочитали молча прятаться в будках. Видимо этот пёс просто решил облаять чужаков, не ожидая наткнуться на целого оборотня.
Вот и ворота. Ещё немного и можно будет отдохнуть, поесть и выпить горячего.
Я принялся выцарапывать на створке сложный знак с вписанными в него рунами. Тут главное не ошибиться, иначе защита не будет работать и придётся начинать заново.
Светлые линии складывались в нужный рисунок. Вычурный, похожий на снежинку, знак защиты в треугольнике по сторонам которого выведены руны. Страх, смерть и огонь.
Я старательно подправил пару линий, ещё раз обвел критическим взглядом рисунок. Все верно. Пора заканчивать это дело.
Кровь уже сочилась неохотно. Выдохнув, я снова полоснул кинжалом по тому же месту, подновляя рану.
Оборотень за моей спиной чуть ли не заскулил.
- Тихо! - одернул я: - Без фокусов давай. И амулет проверь.
Зашептав заклинание, я начал обводить выцарапаные на досках линии смоченным кровью пальцем. 
Быстрее бы закончить.
Напитываясь кровью, линии одна за другой начинали мерцать багрянцем. Казалось, что заклинание повторяет ещё дюжина голосов. Они шептали, бормотали, проговаривали и кричали слова вместе со мной.
Защити, огради, жгучим огнем прогони врагов рода человеческого. Не позволь преодолеть границу, обрати в бегство.
Знак засветился, что-то зашипело, по линиям пробежали золотистые искры. Следом начали вспыхивать другие руны, начертанные мною на бревнах частокола. Тут и там я видел отблески багрянца. Круг замкнулся, знак на воротах полыхнул ярким магическим огнем и погас. Теперь выцарапанные линии казались выжженными.
Тут и там брехали собаки, на другом краю деревни замычала ипуганная корова. В ближайшем птичнике тоже слышался переполох - хлопали крыльями, гоготали гуси-утки. Кое-где захлопали ставни и двери, послышались обеспокоенный голоса.
Оборотень, вжавшись в чей-то забор неподалеку, закрывал глаза сгибом локтя. Даже с зачарованным амулетом на шее он на своей шкуре прочувствовал защиту от нежити. Хоть она и направленна была на тех, кто был по ту сторону частокола, находящемуся внутри круга оборотню тоже досталось.
В глазах у меня потемнело, сердце застучало прямо в голове. Казалось, что на плечи навалился здоровенный камень. Я прикрыл глаза, тяжёло оперся о крепкие брёвна частокола, переводя дух.
Рыжий опасливо приблизился, попытался подпереть меня плечом.
- Брось, - дернулся я: - Не так всё худо, чтобы идти не смочь. Я ещё с дюжину таких, как ты прибью. 
Ну, если очень постараюсь и очень повезет, может быть парочку и упокою.
Живность вокруг быстро успокаивалась. Хозяева тоже не особо рвались искать виновников переполоха. Устанавливая защитный круг, я не таился, даже на пару дворов влез прямо через невысокие заборы, чтобы нацарапать руны. Да и та девчонка, небось, разболтала об колдуне всем, кому смогла.
- Лучше помоги кровь остановить, - напомнил я озирающемуся по сторонам оборотню.
Вывертыш ловко откупорил пузырёк, щедро плеснул на запястье протянутой руки. Зелье зашипело, запузырилось, очищая рану и закрывая путь крови.
- Чувствуешь колдовство?
Оборотень кивнул, поежился. Его лицо застыло маской, только в глубине зрачков тлели золотые искры.
- Твоя эта защита меня не убьёт? - оборотень туго перевязал мне руку, затянул узел: - Ты сможешь меня отсюда вывести?
Я поправил на плече сумку, огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться в темноте и припомнить на которую улицу указывали старосты.
- Уж об этом не волнуйся. - вяло отмахнулся я и с досады хлопнул себя по бедру. - И чего от провожатого отказался?
- Зачем тебе провожатый? - беспечно усмехнулся рыжий, принюхался и уверенно двинулся вперед. - Пошли.
Ему то темнота вообще не помеха. И по следу пройдёт как бусина по нитке. Я медленно пошёл следом. Собаки во дворах провожали нас ворчанием, некоторые даже глухо брехали. Но на большее не решались.
Я даже по сторонам не глазел, только под ноги, опасаясь запнуться. Дома, огороды, сады, сараи, птичники, амбры, заборы угадывались на фоне звёздного неба.
Идти пришлось не долго. А у крепких ворот, с факелом в руке, переминался один из близнецов. Но я под страхом смерти не смог бы понять, который. То ли Зван, то ли Ждан. Рядом с ним темнела невысокая, сгорбленная фигурка.
Завидев меня и оборотня, незнакомец махнул рукой и и двинулся к окраине.
- Ну наконец то! - обрадовался староста: - Я уж идти за вами хотел.
- Этот? Сторож? - изумился я. - Один?
Один тщедушный старик?! Да на такое селение часовых нужно не меньше двух пар! И не старых, слепых развалин. Нужны крепкие, мужики не из пугливых.
- Дядька Шолох хоть и стар, да глаза его зорче чем у орла. - отозвался староста: - Четверо ходить будут. А коли нужно, то и шестеро.
Староста ухватил меня под локоть и повел к калитке, во двор, по короткой дорожке вдоль смородиновых кустов. Я только и успел махнуть рукой оборотню - не зевай.
- Натрудились вы с учеником, - посочувствовал молодой мужчина, теперь уже подталкивая в спину ошалевшего от такого безстрашия оборотня: - Пойдёмте, в баню вас, господин, сведу. Напарю.
Над низкой крышей бани из трубы курился лёгкий дымок, дрожал от жара воздух. На встречу нам шмыгнул малец, что-то пискнул и припустил к крыльцу, хлопнула дверь.
- Сами справимся, - остановил я старосту и напомнил: - Бумагу и перо мне найди.
Больше всего на свете мне хотелось есть и спать. Больше всего есть, потом спать. Но подбадривая себя мыслями об ужине и мягкой перине, я поплелся мыться.

***
Колдовскую защиту я на своей шкуре чувствовал. В селениях мне было неприятно находиться. В других ещё ничего, а в этом особенно. Жгло пальцы, пекло в груди, кости ломило, как в злой лихорадке. Сердце же и разум цепенели от холодного ужаса и предчувствия беды. Инстинкты требовали убираться прямо сейчас и как можно дальше.
Вдали от колдовской черты легче стало. И все равно маятно так! Неспокойно, муторно, плохо. Казалось, что я не смогу выйти наружу и невредимым убраться отсюда
А уж как за околицу выйдешь - вовсе мрак.
Колдун только хмыкал и говорил, что мне повезло путешествовать с ним, а то пришлось бы на много хуже.
Покусившейся на селения нежити я не завидовал.
Как объяснил охотник, чары наружу работают, не пуская нежить. А внутри только отголоски, как эхо в горах.
На этот раз эхо было очень громкое. Уж не знаю, каково бы мне было без заколдованной побрякушки на шее, если и с ней приходилось несладко.
- Быстро давай, - буркнул охотник, понимающе глянув на меня. - Не до церемоний.
Я не спорил, кивнул покладисто. Но жарко натопленной бани мне было жалко. Пахло сосновой смолой, душистым паром и берёзовым веником. Я бы с удовольствием насиделся в парилке да с веником. Сначала погреться, а потом в снег, в воду студеную. Но сугробов или холодной речки не было, только бочка с дождевой водой. Да и колдун велел поторапливаться.
Опрокидывая на себя одну за другой шайки горячей воды, я всё поглядывал на охотника. Звериная половина настойчиво требовала бежать. Охотник сейчас слабый совсем. Уж больно он уставшим был, бледным. И двигался тяжело, медленно, словно старик. Даже запах колдовства я чувствовал едва-едва. Оглушить, ранить, убить, любым способом бежать. Вот прям одеть ему на голову ведро и драпать - колдун и пискнуть свои заклинания не успеет.
- А вдруг ты, как благородная дама, в обморок рухнешь? - на его невысказанное недоумение отозвался я, с сомнением глянув на шайку в своих руках.
- Сначала поем, - твёрдо отрезал охотник, поливаясь горячей водой. - Потом завалюсь в постель. А там уже и в обморок можно.
Все равно уйти мне не удастся. Жилы себе порвёт, а назад вернёт или пришибет. Да и после подобного фортеля, если уцелею, помощи не допрошусь.
Я вылил на себя воду, отжал кое-как собранные волосы и пошёл в предбанник. На скамье заботливые хозяева оставили чистые холстины и одежду на смену.
Зван ждал нас на крыльце. 
- Как вы скоро! В дом заходите, - подхватив свечу оживился он: - Нечего после бани мёрзнуть!
Хоть ночи ещё стояли тёплые, я поежился. Влажные волосы холодили затылок, плечи, лопатки.
- Спасибо, - буркнул колдун.
Пахло скотиной и людьми. Везде, куда ни пойди. Вкусно. Очень вкусно. С голодухи даже птица казалась аппетитной. Но я знал, что кроме человеческой еды мне ничего больше не достанется. Не только сегодня, а вообще. Колдун - не мамка. Он не будет задумываться о моем голоде. Опять придется притворяться человеком, есть кашу или пустую похлебку.
В крепком доме их жило четверо. Сами близнецы, вихрастый мальчишка и полная, немолодая женщина. Все они были похожи меж собой. Схожие черты лиц, волосы крупными кольцами вились, светлые с золотинкой. У мальчишки озорные кудряшки топорщились на макушке, спадали на лоб. А у женщины из под покрывала выбивалась непослушная прядь того же оттенка, только с серебряными нитями седины. Глаза орехового цвета.
Только зайдя в чистую кухню, охотник с уважением поклонился хозяйке, мельком глянул на юнца и с интересом задержал на нем взгляд, тихо хмыкнул. Я в мальце ничего особого не увидел. До белизны выгоревшие за лето волосы, загорелая мордашка, любопытные светло-карие глаза. Сам худенький и угловатый.
Я даже украдкой принюхался, но так и не заметил в мальчишке ничего необычного.
- Матушка наша, Лана Деяновна, - представил женщину Желан: - Братец меньшой, Траян.
- За стол прошу, господин Колдун, - проворковала хозяйка дома, сноровисто выставляя на стол миски, кринки, горшки: - Устали, поди! 
Пахло пшеничной кашей с маслом, куриной похлебкой, квашеной капустой, паренной репой, творогом и ягодницей. Еще пирогами, что румяной горкой возвышались на блюде. Ну и людьми.
- Сколько лет тебе, Траян? - тихо спросил колдун, усаживаясь на скамью и придвигая к себе котелок с похлебкой.
Хозяйка бросилась было черпаком отмерить в глиняную плошку, но охотник уже подхватил со стола ложку, зачерпнул наваристой похлебки и сунул в рот. 
- Шесть, - оробев, пискнул мальчишка, вцепившись в рукав старшего брата.
Охотник, не переставая жевать, задумчиво склонил голову к плечу.
- Скажи, староста, - обратился он к Звану: - Колдун из Гильдии у вас давно был?
Он то близнецов различить не мог и потому старательно избегал имён. Я мысленно усмехнулся. Мне, полагаясь на запах, было не трудно понять кто есть кто.
- Так в середине лета Господин Лухо проходил, - удивился парень, - Роженице помог, убедился, что все спокойно у нас и отбыл на другой день.
Колдун снова кивнул. Уплетал он все до чего мог дотянуться. Я даже позавидовал. Сам я, словно капризный ребёнок, ковырялся ложкой в миске с кашей, стараясь делать вид, что ем.
- Ученику моему не здоровится. Молока ему хозяюшка, налей, - неожиданно пришёл на помощь охотник, заедая суп пирожком с луком и яйцом: - И спать отведите.
- Ой! Никак застудился! - всплеснула руками хозяйка, поправляя платок. Глянула на младшего: - Да ещë после бани то по холодку! Сбегай, сынок... Сейчас на травках молочка сварю и медку подам! А то хотите, травницу нашу позовём?
На мое счастье, охотник отрицательно качнул головой: 
- Не нужно.
- Просто молока, - подал я голос, с чистой совестью отодвигая от себя кашу: - Без трав и меда.
Не прошло и десяти минут, как передо мной поставили большую глиняную кружку. В несколько глотков я выпил подогретое молоко, чуть сладковатое и пахнущее клевером. Хорошо, вкусно. Даже голод немного притупился.
- Иди, - пробубнил колдун, расправляясь с очередным пирожком и махнув мне рукой.
Зван шепнул меньшому братцу, чтобы тот проводил меня в горницу, да чтобы сам не болтал и с расспросами не приставал. А  то, не приведи Всеблагие, обидится ученик или сам господин колдун осерчает?
Вслед за мальчишкой я вышел в тёплые сени. Он все поглядывал на меня. То ли, чтобы убедиться, что я не отстал в потемках, то ли опасаясь незнакомца.
Дети меня сторонились. Наверное как-то чувствовали, что вот он, злой волк из страшных сказок. Только в сказках добрые молодцы всегда побеждают чудовищ, а в жизни такое происходит редко.
Хотя и на меня нашёлся герой.
- Вот, - мальчишка толкнул дверь в горницу и пискнул придушенной мышью: - Доброй ночи, господин.
Прочь он драпанул так лихо, словно я и правда собирался его съесть.
И зачем колдун назвал меня учеником?! Я же в этом не смыслю. Достаточно будет одного вопроса и ложь всплывёт наружу, как дерьмо в проруби!
Я плотно затворил за собой дверь.
Тут пахло Званом. Видать, сам перебрался на ночь к кому из братьев, уступив свою горницу почётным гостям. В самом деле, не класть же колдунов абы где!
В горнице было сумрачно и жарко. Я огляделся. Две широкие скамьи застеленные перинами. Одну из скамей поставили сюда вот только что. Была она другого дерева, и сработана иначе. На полу разостланы сплетенные из старых тряпиц коврики. Еще небольшой очаг для обогрева, простые сундуки. На стене меч в потертых ножнах.
Я не сдержал любопытства, поддел с гвоздя жёсткий ремень, потянул рукоять. Старый, ржавый с иззубренным лезвием и потускневший. За этим оружием давно не следили и висел он здесь не для защиты, как верное оружие. Скорее, как украшение, память о предках, когда-то державших в руках этот меч.
Больше украшений тут не нашлось.
Спать в такой жаре и духоте хуже чем в лесу под кустом. Я распахнул резные ставни, чтобы впустить внутрь свежего воздуха.

***
Зайдя в горницу, я первым делом отыскал взглядом своего оборотня. Тот стоял у окна, напряжённо вглядываясь в темноту. Прислушиваясь, склонял голову то к одному, то к другому плечу и шумно нюхал воздух.
Нет-нет, а всё ещё приходили мне в голову мысли о том, что рыжий может сбежать или натворить дел. Вёл он себя идеально. А всё же бывало вспыхивала в глазах ярость, или порывался заспорить, огрызнуться. Да сдерживал себя.
- Друзья-подружки? - лишь чуть подначил я.
Вот и сейчас в ответ сверкнул злыми золотыми глазами и снова отвернулся к окну.
- Думаешь, я каждую гуль в лесу знаю?
Вывертыш раздраженно дёрнул плечом.
Я пристроил на сундук свою сумку, с удовольствием, до хруста потянулся и опустился на расстеленную перину:
- Ну, может быть, не каждую, - рыжий наконец отвернулся от окна. - Но через одну точно.
Оборотень тихо рыкнул и со стуком захлопнул ставни, накинул на петельку крючок.
Его злили такие шутки.
Меня же забавляла его злость. Но парень, в основном, отмалчивался, понимая, что не может ответить. Я бы, конечно, лишь посмеялся, но он не рисковал. Мало ли, обидится колдун, да и спалит на месте. Или того хуже, откажется помогать.
- Ладно, парень, - скинув обувь, я вытянулся во весь рост. - Спать давай.
Хорошо то как!
Это не в лесу ночевать, где каждый корень, каждую кочку и каждый камень под собой чувствуешь, а к утру от земли уж прохладой тянет. Да ещё и всю ночь комаров кормить. Тут и еда сытная, и постель тёплая да мягкая. И дорожную пыль с себя смыл. Блох и клопов нет. Благодать!
Казалось, провалюсь в сон, едва голова подушки коснётся, но нет. Оборотень протяжно вздохнул, заворочался с бока на бок и, казалось, затих. Но стоило мне прикрыть глаза, как он снова начал копошиться.
- Дай воды. - наконец попросил он.
- В мешке возьми, - проворчал я, приоткрыв один глаз.
Рыжий прошлепал босыми ногами к лежащим на сундуке сумкам, осторожно, буквально кончиками пальцев, переложил в сторону меч, распустил завязки мешка и достал флягу (?). Сделав пару глотков, он вернулся на свою скамью.
Я снова закрыл глаза.
Рыжий ворочался, вздыхал и пыхтел, словно медведь. То укрывался с головой, то откидывал одеяло, снова пил и, тихонько приоткрыв ставни, выглядывал в окно.
- Да угомонись же ты! - вспылил я, поняв, что так уснуть точно не удастся: - Чего тебе не спится-то?! Полнолуние? Или до ветру надо?
Как на зло, в небе висели две полные луны, заливая серебристым светом крепкий сортир, стоящий под сенью раскидистой яблони.
Вывертыш замер, весь напрягшись, словно ожидал чего.
- Нежить чуешь? - обеспокоился я.
Ещё не хватало мне сейчас чудовищ гонять.
- Я сам нежить, - спокойно напомнил оборотень, передернул плечами и коротко вздохнул: - Маятно.
Не нежить он чует, а колдовство моё. 
- Могу сон-травы тебе дать. - буркнул я, готовый уже оборотня пристрелить, только бы угомонился.
Рыжий обиженно фыркнул, укрылся одеялом и затих.

***
Домочадцы уже давно были на ногах, когда я, наконец, изволил продрать глаза и вместе с оборотнем вышел из отведённой нам горницы.
Нашу одежду вычистили, выстирали и высушили. А оборотню сердобольная хозяйка раздобыла новенькие лапти с обмотками.
Рыжий скривился, но под моим взглядом нацепил на себя обувку.
Для нас оставили завтрак. Свежий хлеб, оладьи, сырники, молоко. Хозяйка на скорую руку пожарила яичницу.
- Собрали, что просил? - я принялся за еду.
 Один из близнецов кивнул в ответ:
- Зван как раз за лошадкой пошёл.
Ага, значит, передо мной Ждан.
Отоспавшись и до отвала наевшись, я чувствовал себя на много лучше. Ушла усталость и шум в голове. Да и магический резерв уже не был столь удручающе пуст.
А сейчас позавтракаю, так станет ещё лучше!
- За мальчишкой, братом твоим, явятся, самое большее, через седьмицу. 
Замерла у печи поражённая мать, охнула. Выскользнула из ослабевших рук глиняная плошка и, ударившись о чисто выметенный пол, раскололась на куски. Староста вздрогнул, как от пощёчины, на лице появилась и тут же пропала досада.
- Время вам даю для прощания. Это плата за оказанную мне доброту.
По правилам, все дети с волшебным даром принадлежат Гильдии, не смотря на происхождение и сословие. Если ребёнку ещё не минуло пяти вёсен, то следует немедленно отослать весть в Гильдию. А если же одаренный уже старше пяти лет, то его должно незамедлительно передать Гильдии с любым попутчиком. Это правило и для родителей и для любого колдуна.
Так и нужно бы мне поступить, хоть и не люблю этого. Но сейчас я меньше всего хотел повесить на свою шею ещё и малолетку. Ребёнок будет задерживать, рыдать от разлуки с роднёй и домом, трястись, дичиться или и вовсе обратно к мамке сбежать попытается. А тут ещё стая нежити по дорогам ходит. Да и свой дурной оборотень...
- Ну что ты кривишься, Ждан? - одёрнул я: - Честь твоей семье оказана большая. Всему вашего мальчишку выучат, будет господином зваться, себя и других от нежити защитить сможет. Да без монет никогда не останется.
- А коли не захочет мальчик учиться у вас? - Второй близнец вошёл из сеней, коротко переглянулся с братом. - Сбежит куда?
Вот ведь, своя рубаха к телу ближе. Пусть лучше кровинушка в поле пашет, голодает да нежити боится. Зато вместе со всеми, зато под боком. Под братьев рукой, да у мамкиной юбки, чтобы всё, как у людей. И ведь не думают, сколько жизней может спасти всего один выходец из Гильдии.
Вывертыш с интересом следил за разговором.
- А если так, - не забывая о еде, усмехнулся я: - То вот сей же час собирайте мальчишку. Со мной в Гильдию поедет. На всякий случай, а то и правда сбежит, в речке потопнет, шею себе на ровном месте свернёт или нежити на зуб попадёт.
Оба близнеца сверлили меня хмурыми взглядами, прикидывая в умах, как уберечь меньшого возлюбленного братца от жестоких чародеев Гильдии.
А не получится. Закон есть закон. Для всех.
Так же и колдуны сами отдают своих детей в обучение.
Я посмотрел по очереди на старост, на поникшую мать семейства.
- Ну? Как дело разрешим?
Женщина тихо заплакала. Ждан, мягче брата был, опустил голову. Видно было, как хотелось ему хватить кулаком по столу, да рявкнуть на сидящего напротив чужака, что не отдаст брата, покуда он староста здесь. Да только я был не простым чужаком. О таких, как я, чужинцах, слухи ходили один другого страшнее.
Передают из уст в уста, как по велению Короля колдуны Гильдии до тла жгли селения охваченые чумным поветрием. Жгли больных вместе с еще здоровыми, мертвецов вместе с ещё живыми людьми.
Рассказывают, как запирали колдовским кругом деревни сговорившиеся с нежитью. И оставляли так, всех вместе вариться в одном котле. Людей и нежить.
Рассказывали, как безжалостно накладывали на людей, малость преступивших закон или нечаянно обидевших колдуна, заклятия и виры.
Много рассказывали всякого. Над доброй половиной этих историй мы хохотали, дивясь, откуда такие враки берутся. Половина другой половины была искажённой правдой. Остальное... Из остального вышли правила и законы, написанные кровью.
- Спасибо за милость оказанную, - через силу, сквозь зубы выдавил из себя Зван: - И за великую честь, спасибо.
Я кивнул и довольно улыбнулся. Вот всё и уладилось.
Ещё вчера утром я строго-настрого велел оборотню не вызывать лишних подозрений. И он старательно притворялся человеком. Людской еды не хотел и едва ли ополовинил свою порцию, в основном налегая на молоко. Ну за болезного сойдёт.
Я же, как и вчера, смëл всё, что подали на стол. Подобрал остатки яичницы, отодвинул от себя сковороду.
- Спасибо, хозяйка. - поблагодарил я: - Пора нам. 
Оборотень быстро допил молоко и с готовностью поднялся из-за стола, переступил с ноги на ногу.
До полудня было ещё часа четыре, но крестьяне считали это время поздним утром.
Вымытая, перекованная, под новым седлом кобыла, стояла привязанная к столбику и недоуменно косилась на привязанную рядом белую козу.
- Поплоше животины не нашлось? - удивился я: - Всё одно в жертву.
Зван пожал плечами: 
- За такую защиту мы не меньше коровы должны.
Вот-вот! Корову должны, а мальчишку жметесь отдать!
Я спустился с крыльца, подошёл к кобыле, потрепал по заплетенной в косы гриве, проверил упряжь и новые  переметные сумки.
Всё в порядке.
- Помни, Зван, не больше недели. - я ухватил под уздцы лошадь и бросил вывертышу: - Пошли, парень.
К моему удивлению, Зван увязался провожать. Я подумал, он мне на дорогу плюнет, лишь только я за ворота выйду.
- Ты прости, колдун, за слова неосторожные. - я изумлённо молчал: - Тяжело это, отдать навсегда родного брата, которому с рождения отцом был. Уж не знаю, понимаешь ли...
Я согласно кивнул. Людям отдавать всегда тяжело, особенно если что от сердца отрываешь.
Мы молча дошли до крепких ворот. 
- Ладно, будьте тут здоровы. - пожелал я, и толкнув воротину, ухватил оборотня за плечо.
- И вы себя берегите, - отозвался староста: - Лёгких дорог.
Я шёл не оглядываясь ведя под уздцы кобылу. Привязанная к седлу коза семенила следом, то и дело пытаясь свернуть к знакомому пастбищу. Рыжий сосредоточенно шагал рядом, тяжело дыша, скривившись и закусив губу. Наконец, шагов через тридцать, ему полегчало. Я хмыкнул и сел в седло.
Сначала дорога бежала меж двух убранных уже полей. Под лошадиные копыта иногда попадали обтрепанные пшеничные колосья или подпорченная репа. Дорога вильнула и одним боком прижалась к прозрачной Берёзовой роще, другим к лугу, по которому чинно бродило небольшое стадо овец, под присмотром пары дюжих пастухов и собаки.
Бдительный, черно-белый пёс облаял нас издалека и понёсся по широкой дуге, собирая разбредшееся стадо.
Оборотень потянул носом воздух, даже замедлил шаги, но тут же догнал меня и снова пошёл рядом сосредоточенно смотря себе под ноги.
Так мы и продвигались вперёд. Молча. До вечера я встретил ещё три деревеньки. Задерживаться не стал, только ввёл людей в курс дела да окружил защитой. Всякий раз оборотень оставался немного в отдалении, присматривал за вещами и живностью. Немного осмелев, белая коза то и дело пыталась боднуть вывертыша, но он всякий раз ловил её за рог и, прорычав пару ругательств, пинком сопровождал воинственную дуру в сторону. 
Дорога блуждала меж лугов с одной стороны и светлого, соснового леса с другой. Здесь не север, не Лесной Край, где сделай десять шагов в сторону от дороги и тут же попадёшь в дремучую чащу.
За час до темноты на пути попался однодворник. Курился над трубой дымок, пахло едой, слышались детские голоса. Обойти двор стороной мне не позволила совесть, а остаться на ночёвку - всё ещё поднывающие запястья.
Оборотень и заходить туда не желал. Я заметил его недовольную гримасу и злющие золотые глаза, когда, под оглушительный лай собаки, стучал в ворота.
По накатанной колее, объяснив хозяевам ситуацию, я откланялся. Звали, конечно, заночевать. И ужин обещали, и баню, и мягкую перину... Но я только еды да вина в дорогу взял и поспешил откланяться и снова пуститься путь.
Когда солнце опустилось за горизонт, я выщелкнул из пальцев огонёк. Оборотень вздрогнул, коза на веревке скокнула в сторону.
Ругнувшись, я спешился, высматривая место для ночлега. Удача была на моей стороне и буквально через четверть часа, оборотень резко остановился и ткнул пальцем влево:
- Там, - он потянул носом воздух и пояснил: - Стоянка старая.
Я кивнул, мол, показывай и пошёл следом за вывертышем.
Там и правда нашлось обложенное камнями кострище, навес из веток и приколоченная к двум соснам перекладина, чтобы лошадей привязать.
- Дров поищи, - распорядился я, бросив рыжему веревку. - Чтобы на всю ночь хватило.
- Почему я? - вывертыш глянул на моток верёвки.
- Ты тоже не хочешь мёрзнуть ночью и хорошо видишь в темноте. К тому же, вороная тебя боится, - я опустил на землю сумки, привязал козу к перекладине: - И ещё ты всё ещё мой пленник. Прикажу собирать цветы - будешь собирать.
Парень хохотнул, но всё же скрылся за деревьями.
Я только головой покачал, глядя ему вслед и занялся лошадью.

***
Над костром булькал котелок с сытной, приправленной гусятиной и травами кашей. Вокруг разносился восхитительный сейчас дух горячего и съестного. 
Вывертыш улегся на траву, подперев голову рукой и только щурился, глядя на огонь.
Пока каша варилась, я не утерпел и с удовольствием сжевал кусок подкопченой грудинки с хлебом, пару варёных яиц и пирожок с яблоком, запил легким вином.
- Рыжий, - окликнул я. Оборотень посмотрел звериными глазами: - Иди, поешь.
- Сам ешь своё варево, - отмахнулся парень, снова уставившись в огонь.
Я помешал в котелке, попробовал. 
Нормальная каша! Почти готова, между прочим.
- Ты голодный. Козу возьми и иди.
- Так ты же на жертву взял? - изумился он.
- Так я же не сказал, кому жертва! Мне не понадобилась, а тебе в самый раз. - усмехнулся я и поторопил: - Иди уже. Да смотри, чтобы тебя кто не увидел.
Больше вывертыша не пришлось упрашивать. Прихватив несчастную козу, он исчез в темноте.
Я снял котелок и взял ложку. Пора и мне подкрепиться.
Проворные оранжевые язычки жадно облизывали сложенные шалашиком ветки. В тёмное небо взлетал бледный дымок. Раскалённые угли тихо потрескивали и мерцали алым светом. На огонь можно вечно смотреть. Такое свирепое и опасное в неумелых руках, пламя всегда обогреет, даст свет и защиту тем, кто его приручил. А уж тому, в чьём сердце живёт, огонь будет верным помощником и союзником.
Вот, никогда не знаешь, как повернётся жизнь и как оскалился. 
Впрочем, я редко жалел о своих поступках. Да и сделанного нипочём не воротишь. Чего жалеть о совершённом? Пролитого молока в кринку не вернуть. И всё будет так, как уже случилось.
Жизнь, она состоит из череды поступков и случайностей. Пройди я тогда мимо того городка в предгорьях, не случился бы сговор с нежитью. Да и сейчас бы я не ждал у походного костра, пока оборотень сожрет козу.
Но выпади случай прожить заново - иначе не поступлю.
Тихо хрустнула ветка. Я оглянулся.
В то, что оборотень случайно выдаст себя неосторожным движением мне с трудом верилось. Скорее, он наоборот, давал о себе знать.
И точно, вывертыш, словно призрак из ниоткуда появился, шагнул в круг света от костра. В руке ободранная козья нога, на щеке капли крови, рубаха запачкана. Довольный, он волчьими зубами оторвал кусок мяса от кости и, почти не прожевав, проглотил.
- Какой Бездны? - скривился я, намереваясь обругать бестолковую нежить на чем свет стоит.
- Зато быстро, - пожал плечами оборотень: - Я ж обещал, что лишнего шага от тебя не сделаю!
- Обещал, - передразнил я: - Но, гули тебя раздери, не так же буквально!
Рыжий фыркнул но избавить меня от неприятного зрелища и не подумал. Уселся у огня, скрестив под собой ноги и снова принялся обгладывать мясо.
- Вкусно? - я задумчиво заглянул в котелок.
- Не очень, - с набитым ртом буркнул вывертыш: - Хуже человечины, но лучше твоего варева.
Я скривился, решив, что ни "лучше", ни "хуже" предлагать оборотню не стану. Пусть питается тем, чем позволю.
Покосившись на мою кислую рожу, он вздохнул и принялся есть аккуратнее. Зрелище было ещё отвратительнее, чем с крысой. Но сегодня ничто бы не заставило меня расстаться с уже съеденным ужином. Я  даже подумывал доесть сваренную кашу.

***
Сегодня утром я очертил защитным кругом ещё две фермы. А после полудня мы прошли мимо одной из сторожевых башен, чередой выстроившихся вдоль предместий столицы.
Рыжий бодро шагал следом за мной, неразборчиво насвистывая себе под нос незнакомую мне песенку. 
- Знаешь, что это такое? - поинтересовался я у парня и, не дожидаясь ответа пояснил: - Предместья столицы окружены кольцом сигнальных башен и оборонительных замков с гарнизоном.
- Если дозорные в башнях замечают врага, то зажигают огонь, - усмехнулся вывертыш, внимательно вглядываясь в чёрный силуэт каменной башни: - И из ближайшей крепости спешит подмога. Я знаю. Столбами называют.
Столбами эту оборонительную выдумку называли только в столице и предместьях. Ежегодно на содержание гарнизонов, замков и башен с жителей взимался налог, который костью в горле стоял у всех. Простые люди не хотели платить, ссылаясь на то, что в мирные времена это ни к чему. Корона не желала упразднить эту защиту, опасаясь внезапных нападений. 
- Корона Короля,  - поправил я: - И построили их три сотни лет назад, когда страна еще не объединилась под властью одного правителя. Тогда войны с некромантами чередовались с конфликтами с соседними государствами. Бывал здесь?
- Нет, - качнул головой оборотень и, потеряв интерес к башне, двинулся вперед. - Слышал просто.
Вскоре на пути попалась небольшая деревня и я с удивлением заметил вокруг неплохую защиту от нежити. К моей радости, дальше все встречные поселения уже были защищены. Значит, здесь уже побывали выходцы из Гильдии. Это хорошо. Это означало, что мне уже не нужно рвать жилы, очерчивая колдовские круги и проливая кровь.
Вдоль дороги тянулись золотистые поля ячменя, ржи, овса, пшеницы и льна. Беднее смотрелись репа и капуста. Тут и там виднелись фигурки пугал и работников. Встречались и уж убранные или и вовсе не засеянные поля. Ближе к изгибам реки Ленточки зеленели луга по которым разгуливали бело-рыжие коровы, овцы или козы. Однажды вдалеке я увидел пасущихся коней.
Тишь да гладь! Прям загляденье!
А в двух-трех днях пути на север разоренные деревни и трупы.
До замка благородного рода Солейн оставалось не больше полутора часов пути. Он был уже виден  вдалеке, чуть левее от дороги и казался игрушечным. Маленькие алые флажки трепещущие над башенками, опущенный мост по которому могла бы лишь мышь пробежать. А вот решетка предусмотрительно закрыта.
Я всерьёз подумывал заночевать под защитой каменных стен.
Солнце ещё не село, до заката оставалось не меньше трех часов и это время можно было бы потратить на дорогу. А потом обустраивать ночлег, заботиться об ужине, купать кобылу... Ну подумаешь, явлюсь я в столицу не до полудня, а к вечеру! Разница не велика.
А, в Бездну всё!
Я уверенно потянул поводья, заставляя Вороную свернуть на развилке, немного не доходя до очередной деревни.
- Ты проверишь и мы уйдём? - вывертыш поежился.
- Нет, - качнул я головой: - Заночуем. Отдых нужен.
Оборотень подозрительно глянул, но, ничего не сказав, поплелся следом.
- Про амулет свой не забыл?
- Должен касаться кожи, - заученно повторил вывертыш: - И быть холодным. Помню. 
Родовое гнездо семейства Солейн неумолимо приближалось и по мере этого вывертыш шагал все неохотнее. Я же наоборот, предвкушал отдых.
- Что ты, молодец, не весел? - я спешился, отстегнул от пояса флягу: - Что головушку повесил?
Оборотень скроил кислую мину и кивнул в сторону деревни. Я филосовски пожал плечами. Нежить, что с него взять? И так все понятно.
- Что-то собак не слышно... - озадаченно протянул рыжий, прислушиваясь.
Гоготали гуси, кричал петух, слышались детские голоса и стук топора. Обычные звуки человеческого жилья. Только псов нет.
Во всех поселениях нас сопровождал собачий лай и ворчание. Люди списывали это на моё колдовство и не предполагая, что псы чуют нежить.
- Нет здесь собак, - невесело усмехнулся я: - Давно нет.
- Почему? - изумился мой пленник.
- Тролий Камень строил любитель простоты и практичности...

***
Троллий Камень был сравнительно небольшим, но очень основательным замком. Сложенный из серого камня, он даже в солнечный день казался мрачным и угрюмым. Никаких украшений, никаких воздушных башенок, колонн, изящных арок, скульптур и фонтанов. Все строго, практично и уныло. Этот замок был одним из череды оборонительного кольца предместий столицы.
Замок строил любитель простоты и практичности. Уважаемый маркграф Ридеон Солейн, больше известный как Ридеон Всегда-на-Стороже. Он никогда не шёл на уступки, без промедления и жалости казнил и наказывал, без устали муштровал гарнизон и слуг. Жёсткий, принципиальный, несговорчивый и упрямый. В последний раз я видел его на закате дней, уже стариком. Седовласый, сморщенный и высохший до костей, он всё сокрушался, что без него никто не сможет сберечь покой столицы и короля.
К счастью, его потомки характер имели попроще.
Сын маркграфа, Бриан Весёлый, весёлым был только в сравнении со своим отцом. Но, чего не отнять, человек слова и чести.
Среди знати браки по любви приключаются немногим чаще, чем золото в куче навоза. Бриану Весёлому повезло, сговоренная за него невеста не имела ни одного изъяна. Умна, красива, благородна. А что ещё надо невесте высокого лорда? 
Неизвестно чем, но леди Элинор нареченный жених тоже приглянулся и чувства вспыхнули, словно лесной пожар. Со свадьбой тянуть не стали. Рядом они смотрелись весьма забавно. Здоровенный, хмурый мужик с воинской выправкой и тонкая, нежная, улыбчивая, златовласая леди, макушкой едва ли достающая до мужниной груди. А вскоре один за другим появились два наследника.
Видимо, на этом счастье Бриана-Весёлого и закончилось.
Красавица-жена и сыновья встречали любимого мужа и отца охоты. Привычный шум-гам. Сыплющиеся приказы, суета слуг, лошадиное ржание, собачий лай. Младший, пятилетний сын побежал навстречу отцу. Никто так и не понял, от чего послушные охотничьи псы, не слушая приказов, всей сворой набросились на мальчишку. Когда собак смогли отогнать, ребёнок уже был мёртв. Говорят, там и в саван заворачивать было особо нечего.
Прямо там же, при виде смерти любимого внука у Ридеона Солейн случился удар. У старого маркграфа отнялась левая половина тела и голос. Конечно выходили, но таким, как прежде владетель Трольего Камня больше не был. С тех пор старый маркграф передвигался только в хитроумном кресле на колесах, которое толкали слуги. О том, чтобы снова поднять меч и речи уже не шло. Впрочем, и с речью было все печально. Маркграф теперь произносил слова неразборчиво и зачастую его не понимали ни слуги, ни внук и сын. 
Прекрасная леди Элинор так и не смогла оправиться от горя. Не прошло двух лет, как обожаемая жена маркграфа Бриана Весёлого сошла с ума. Из молодой, цветущей женщины бедняжка превратилась в неопрятное, оборванное существо без возраста и, увы, разума. 
Бриан Весёлый поднял все возможные связи в надежде вернуть жену. Маркграф, не скупясь, платил золотом, обращался в Гильдию и к самому Королю. В замке не переводились лекари, целители и шарлатаны. Так продолжалось несколько лет, но все было тщетно. Леди Элинор уже почти не узнавала мужа и старшего сына. Она то и дело сбегала от сиделок и нянек, снова и снова возвращаясь в пустые покои младшего ребёнка. Там несчастная женщина или горько плакала и бормотала себе под нос какую-то безсмыслицу, перебирая пыльные игрушки, или часами раскачивалась в кресле, напевая колыбельную и обнимая детскую сорочку. В голове леди все так спуталось, что временами она забывала о смерти младшего сына и то искала его, то принимала за ребёнка заключенную в объятия рубашку или игрушку.
Однажды Бриану это надоело и он приказал закрыть покои погибшего сына, но сделал только хуже. Из безобидной сумасшедшей, Элинор превратилась в сумасшедшую фурию. Она до синяков и крови билась о запертую дверь в детские покои. Уводить женщину получалось только с помощью дюжих стражников, которые как могли, уворачивались от пинков, укусов и плевков госпожи. Запертая в своих комнатах, Леди Элинор с кулаками набрасывалась на всех кого видела, кричала, плакала, сквернословила, царапала ногтями дверь, пыталась выпрыгнул из окна и не позволяла к себе прикасаться никому. Слуги не могли ни накормить, ни вымыть, ни одеть и причесать свою несчастную госпожу. Леди Трольего Камня, при виде ванны с водой, выла точно упырь, она срывала с себя одежду, выдирала из причёски заколки вместе с волосами. Выплевывала еду, переворачивала подносы с тарелками и дни и ночи напролёт рыдала.
Наконец, Бриан сдался и приказал открыть детские покои и поселить там жену. И только тогда леди Элинор снова погрузилась в свое тихое, полоумное горе.
Маркграф Бриан Веселый как мог заботился о своей семье, следил, чтобы ни в чем не нуждались отец и жена, обеспечил сыну достойное образование и учил всему, что умел сам.
Спустя десять лет в пожаре погиб старый Ридеон Солейн. Однажды ночью выпал уголёк из очага, загорелся ковёр, занялись драпировки, гобелены и постель. Немощный старик просто не смог покинуть своих покоев, скрываясь от дыма и огня. А еще через несколько месяцев до меня дошли новости о смерти и самого Бриана. На пиру, по случаю своих же сороковых именин, каким-то образом подавился куском оленины да задохнулся.
Так внук лорда Ридеона Солейн, названный в честь деда, унаследовал титул маркграфа и стал владетелем крепости в неполные пятнадцать лет. Говорят, высокие лорды в столице бились об заклад, пытаясь угадать, через сколько месяцев род Солейн разорится. Надо сказать, мальчишка оказался не дураком. В своих владениях он управлял железной рукой и не разорился ни через месяц, ни через год, ни через полтора десятка лет.
Имел парень некоторые странности. Например в его владениях не имелось ни одной собаки. Да и жениться он отказывался. Но право слово, это же ерунда! Высокие лорды через одного со своими причудами.

***
- Значит, собак не любит... - задумчиво протянул оборотень. Его, казалось бы, рассказ почти не заинтересовал: - Я тоже не люблю.
Замок приблизился на столько, что закрыл собой чуть не половину неба, а чтобы увидеть реющие над башнями алые знамёна с двумя расправившими крылья соколами, приходилось запрокидывать голову.
- Ты - ученик, едешь учиться в школу Гильдии. - напомнил я оборотню: - Не приведи Всеблагие, хоть кто-то заподозрит, кто ты есть на самом деле.
- Слышал, что в этой вашей школе с малых лет учатся, - вполне резонно заметил вывертыш.
- Как много в наши дни знает нежить! - подивился я. - Нас мало. Не хватит людей, чтобы найти всех детей с даром. Тем более, если родители этих детей не желают помогать своей стране бороться с такими, как ты сам. Понимаешь?
Рыжий согласно кивнул. 
- Волшебный Дар, если он есть, спит до поры до времени. И пробуждается в отрочестве. Бывает, раньше. Например, мне едва ли исполнилось пять лет, когда это случилось впервые. - вот теперь оборотню стало интересно. - Сначала Дар слабый, зависит от чувств, душевного состояния. Колдовство может извергаться вулканом, а может тлеть угасающим угольком. Может быть непослушным, пугливым, капризным или и вовсе в руки не даваться. Потому и забирают в Гильдию сразу, как только становится ясно, что ребёнок одаренный. А неумёха может таких дел наворотить!..
Рассказывал мне учитель историю, как в одном далёком посёлке, что стоял когда-то у Лесного края, родителям удалось скрыть своего одаренного ребёнка, вместо него раз за разом предъявляя колдунам соседского мальчишку. Всем селением вместе со старостой думали, мол вот вырастет, будет свой колдун! Вот всех соседей и скотину лечить будет, защитит от нежити и диких зверей, будет жилы золотоносные показывать! Мальчишка так и вырос, не обучившись. Сам кое-как докумекал, как лёгкую рану заживить, да боль унять. И случилось, что влюбился юный недоучка, свататься пошел. А сам он, надо сказать, неказистым вырос. Ни стати, ни красоты мужской. Щупленький, невзрачный, еще и глаза косые. Вот и возлюбленная только посмеялась и отказала жениху. Со злости отвергнутый парень и разнес весь поселок. Бревнышка на бревнышке не оставил, едва ли десяток человек живыми смогли уйти. Они то и рассказали о случившемся.
Вот что бывает, если неумело обращаться с Даром.
- Но очень редко Дар просыпается значительно позже, во взрослых людях. - продолжил я: - Будем врать, что ты именно из таких. Ничего не знаешь и не умеешь.
Рыжий передернул плечами.

***
- Маркграф пирует в большом зале, - коротко объяснил слуга в скромном, но новом темном платье и что-то шепнул двум юношам в одежде победнее: - Вы вовремя, господин.
- Пирует - это хорошо, - мечтательно протянул я: - На пирах хорошо кормят.
- Кто этот юноша? - проявил бдительность старик.
- Нашёл нового одаренного. - пояснил я. - Нужно доставить в Гильдию для обучения.
Я легко отдал мешки и меч одному из служек. Второй скрылся в боковом коридоре, ведущем на кухню. 
- Вы же начинаете обучение ещё в детстве? - усомнился слуга: - А этот ребёнок больно велик.
- Дар долго спал. Редкий случай. - пожал я плечами и, кивнув своему оборотню, поспешил следом за провожатым.
Мы прошли по длинной светлой галерее, поднялись по широкой лестнице. Дальше потянулись сквозные комнаты с гобеленами, картинами, щитами и разнообразным оружием на стенах. Старик Солейн этого не видел! А вот внук его питал любовь к красивым вещам.
- Рад видеть тебя в добром здравии, Патрик, - искренне улыбнулся я человеку, бодро шагающему впереди. - Вижу, боль в спине тебя больше не беспокоит.
Старого слугу маркграфа я помнил еще не столь худым, седым и сморщенным. Он исполнял роль герольда, доверенного слуги, управляющего и еще много кого. Роду Солейн начал служить еще прадед Патрика, постепенно пристроив к работе в замке всю свою семью, от мала до велика.
- А вы, господин, за прошедшие годы не изменились ни капли, - словно прочитав мои мысли откликнулся Патрик. - Я уж было хотел на покой, но его милость оплатил для меня услуги целителя.
На месте маркграфа я бы тоже оплатил. Не так просто найти столь преданного и исполнительного человека. 
- В честь чего пируют? - поинтересовался я.
Патрик вздохнул:
- Пытаются сосватать его милости очередную девицу благородных кровей. Второй день гостят, - старый слуга сотворил знак Всеблагих. - Дайте боги, дрогнет сердце нашей милости...
Их милость не поддавался любовным чарам уже много лет и никак не спешил жениться. Сначала поговаривали про него всякое, что юному маркграфу любезнее тренировочный клинок да боевой конь под седлом. Шептали, что красавцы юному лорду нравятся больше, чем красавицы. Но нет, то и дело лорда замечали в компании девиц. Разговоры о предпочтениях последнего из рода Солейн сменились сплетнями о бастардах.
Патрик распахнул богато украшенные резьбой высокие двери, звякнул в его руках серебряный колокольчик.
Стихли жужжание людских разговоров и звон кубков. Прервал песню, придержав струны, лютнист.
- Колдун Гильдии Магов, господин Берн Шульц! - звучно провозгласил старый герольд и, на миг замявшись, добавил. - Со своим учеником.
В большом зале горели все камины, мерцали теплым светом свечи. Вдоль стен стояли длинные столы, ломящиеся от яств. Хозяйский стол, застеленный богато вышитой скатертью, немного возвышался над другими.
Я потянул за собой оборотня, подходя ближе к столу, за которым восседали сам маркграф, его приближенные и важные гости.
- Ваша милость, - я лишь уважительно склонил голову и этим ограничился.
Оборотень в точности повторил за мной. Я мог бы и вовсе не кланяться - у членов гильдии свои привилегии и правила.
- Господин Шульц! - воскликнул маркграф поднявшись со своего украшенного резьбой кресла.
Теперь ему было чуть за тридцать. У него было худое, строгое лицо, нос с небольшой горбинкой, высокий лоб и карие, почти черные глаза. Темные волосы вились крупными кольцами. Короткая бородка придавала маркграфу чуть лихой вид, смягчая фамильные черты благородного лица.
Выйдя из-за стола, милость стиснул мою ладонь в крепком рукопожатии, хлопнул по плечу:
- Давно ты не появлялся в моих краях!
- Еще столько же не появлялся бы, ваша милость! - улыбнулся я.
- Позвольте представить моих гостей, - хозяин согнал с лица улыбку. - Леди Мирабель фон Хайт в сопровождении брата, лорда Вильяма фон Хайт.
Девица и впрямь оказалась красавицей. Миловидное лицо с нежным румянцем, красиво изогнутые губы, загадочные серые глаза и собранные в замысловатую прическу черные, как ночь волосы. В глубоком вырезе нежно-голубого платья были прекрасно видны острые ключицы и золотой фамильный кулон в виде отпечатка медвежьей лапы.
Брат знатной леди отличался могучим телосложением, но в серых глазах читался острый ум. Кривой, не единожды перебитый нос и сжатые в нитку губы. Волосы он стриг коротко и было видно белесый длинный шрам идущий от виска к затылку. Одежда на нем была хоть и дорогая, но простая, никакой вышивки и россыпи самоцветов. Только все та же медвежья лапа на золотой цепочке и небольшой перстень с сапфиром.
- Остальных вы знаете, - беззаботно махнул рукой Ридеон Солейн и заговорщицки шепнул: - Согнал с мест пару благородных дармоедов, поближе сядешь.
Я же напротив, предпочёл бы оказаться как можно дальше от благородных особ. Знал бы, что пирует маркграф с размахом, так и вовсе бы обошёл стороной сей замок.
Но деваться было уже некуда. Для меня и оборотня подготовили два места на краю высокого стола.
Снова загомонили люди, зазвучала музыка. Маркграф, сдержанно улыбаясь, внимательно наблюдал за гостями, не выделяя никого. Меж столами сновали служки, то и дело подливая вино.
Я прислушивался к разговорам. Обсуждали хороший урожай, расплодившихся волков и нежить, предстоящую охоту, предстоящую зиму. И еще несколько натянутые в последнее время отношения с западным соседом - Тирразой.
Вынесли пирог с потрохами, следом подали целиком зажаренного быка.
Я же, как последние дни, не забывал есть за двоих. Или даже за троих. А ещё то и дело поглядывал на юную леди фон Хайт и ее благородного брата. Заметив это, оборотень легонько пихнул меня локтем в бок:
- Что, она тоже ведьма, как мальчишка из деревни? - вывертыш незаметно принюхался. - Или просто понравилась?
- Дубина, ты, Рыжий, - посетовал я. - Мне она, самое меньшее, во внучки годится.
Парень фыркнул, но тут же призадумался, тоже поглядывая на фон Хайтов.
Наевшись до отвала и одурев от музыки и шума, я поднялся из-за стола:
- Ваша милость, - громко обратился я. - Благодарю за радушный прием, за хлеб и вино ваши. Прошу простить нас, но дорога была долгой.
Маркграф лишь на несколько секунд заколебался, прежде чем разочарованно кивнуть.
- Проводите господина колдуна, - бросил он ни к кому не обращаясь. - Позаботьтесь. Все, что попросит - сделать.
В следующий миг Ридеон Солейн казалось напрочь забыл о пришлом колдуне с учеником. Может, оно и к лучшему. У высокого лорда сторожевого кольца достаточно забот, кроме какого-то там бродяги. Переночуем, а поутру снова в путь. Не дай Всеблагие, кто догадается, что при мне оборотень! А с маркграфом можно и в следующий раз поговорить.
- Господин, - ко мне подбежал мальчишка в одежде слуги и кивком головы пригласил следовать за собой.
Несколько человек проводили нас неодобрительными взглядами. Ничего, переживут.
Мы прошли по чистым коридорам, оказавшись в начале длинной галереи.
Шум пиршества уже почти не слышался за спиной.
Оборотень удивленно уставился на стоящие вдоль стены скульптуры, огромные вазы, чучела диких животных и полные доспехи. Незаметно принюхавшись и поняв, что в доспехах нет людей, мой спутник озадачился еще больше. Я развеселился, но вида не показал.
- Долго же вам приходится блуждать в этих лабиринтах, прежде чем найти свою постель! - ухмыльнулся вывертыш. - Этак можно и забыть, что искал!
В конце галереи показалась тонкая женская фигурка в светлом платье и, неслышно, словно призрак, заспешила навстречу.
- Это ты не видел школу гильдии. Там древние маги так поиграли с пространством, что внутри она раз в пять больше, чем снаружи, - зевнул я. - Там без провожатых первое время лучше и вовсе не ходить.
Женщина поравнялась с нами, подняла взгляд от пола и мертвой хваткой вцепилась в ворот моей рубахи, с не женской силой потянула на себя.
- Ты! - точно змея зашипела она. - Хозяин огня! Мертвецы за тобой ходят! Мертвецов да пепел за собой и оставляешь. Только этому и научился.
Я с удивлением признал в женщине несчастную матушку нынешнего маркграфа Солейн, леди Элинор.
Она была ухожена и всё ещё красива. Светлые, изрядно поседевшие волосы собраны в аккуратную прическу. Красивая, чистая одежда, шелковые туфельки, неброские украшения. И даже помада на губах!
Если бы не безумный взгляд, то я бы и не подумал, что она сумасшедшая.
Я растерянно огляделся в поисках того, от кого она умудрилась удрать. Но ни нянек, ни служанок, ни стражника не наблюдалось. Только наш мальчишка-провожатый, побледнев лицом, пытался спрятаться в нише за изваянием какой-то юной девы с клинком в мраморных руках.
- Леди Элинор, не пристало благородной даме виснуть на бродячих колдунах! - ласково улыбаясь, заговорил я, осторожно отцепляя от своей рубахи тонкие, почти прозрачные пальцы. - Вы так меня рубахой и удавите. Тоже мертвецом буду.
- Не от меня смерть примешь, - зловеще прошептала женщина и разразилась хохотом: - От старости тебе умирать!
- Леди Элинор! Леди! - воскликнула спешащая к нам через всю галерею немолодая женщина.
Ага, нянька нашлась. А вон следом и два дюжих молодца.
Внезапно благородная леди выпустила меня из своих цепких рук, обернулась и сделала два шага к оборотню:
- Ууу, дурное племя! - она вытянула руку, указывая пальцем на растерявшегося вывертыша, внимательно вгляделась в его лицо: - Дикое племя! Тебя зверь лютый пожрет. И поделом тебе.
Счастливо улыбнувшись, безумица развернулась и легко пошла прочь, буквально через два шага угодив в объятия подоспевшей служанки.
- Ох, госпожа! - запричитала полная, круглолицая женщина в чепце, осторожно ухватив свою подопечную под локоть. - Куда же вы сбежали-то!
Окинув взглядом меня и приметив напоказ висящий поверх одежды жетон Гильдии, служанка испуганно охнула и залепетала:
- Простите господин! Я ведь только на минутку отвернулась! - Перепуганная женщина лепетала, бесконечно извинялась и каялась: - Только на минутку, а она уж ласточкой упорхнула! Вы уж не серчайте, господа. Ох, стара я стала, не угнаться...
Выходцев из Гильдии все опасаются. Зачастую, люди и вовсе боятся. Мы живём по своим законам и правилам. Гильдия сама карает и поощряет, сама учит и сама лечит. Гильдия магов это как отдельное государство. Так всегда было, так есть. И, надеюсь, ничего не изменится.
- Будьте внимательнее, - наконец доброжелательно посоветовал я: - Если с матушкой вашей милости случится что - всех виновных повесит на воротах.
Служанка закивала, неумолимо увлекая свою госпожу прочь. Безумица и не сопротивлялась, покорно засеменила рядом со своей нянькой и стражниками.
Рыжий задумчиво посмотрел им вслед и тут же повеселел.
- Радуйся, колдун, - посоветовал он: - До старости доживёшь.
Я оправил ворот рубахи, по привычке проверил драгоценный кинжал на поясе и пробурчал:
- И так дожил. Только помирать не собираюсь, в отличие от тебя, - буркнул я и недоуменно огляделся. - Где там наш провожатый? Доставай его.
Оборотень прошёл мимо ниши с мраморной девицей, заглянул за тяжёлый вороненый доспех с алым плюмажем на закрытом шлеме.
- Вылезай давай! - он за рукав осторожно вытянул на свет юного пажа. - Чего это ты испугался?
Мальчишка побледнел и выпучил глаза так, что я заподозрил что-то неладное. Хотел было встряхнуть, да не стал.
- На-ка, малец, - отцепил я от пояса флягу с вином. - Глотни. Звать тебя как?
Рыжий за спиной пажа округлил глаза и прошептал так тихо, что только по губам прочитать удалось - "это не я!". Я только отмахнулся.
Не такой оборотень дурак, чтобы рискнуть и показать свою суть. Он, даже голодный, себя в руках держит крепко.
- Лиам, господин, - проблеял юнец.
- Ну полно, не трясись! - ободряюще хлопнул я мальчишку по плечу.
- Г-г-госпожа! - паж предательски пустил петуха. - Её все слуги боятся. Она смерть кликает!
- Дурень, - усмехнулся я: - Нечего скаженную слушать! Мало ли, что она наплести может.
- Так и правда умирают! - мальчишка словно взглядом прикипел к концу галереи, где скрылась безумная леди со своими провожатыми.
- Люди и без её слов, точно мухи мрут, - отрезал я: - Немудрено раз в год угадать, если всем про смерть рассказывать.
Оборотень усмехнулся и поторопил:
- Веди давай, куда вёл. А то придётся здесь ночевать!
Остаток пути до покоев в самой дальней башне прошёл без происшествий.
Но ровно на пороге меня ждал неприятный сюрприз в виде Патрика. Старик поторапливал снующих туда-сюда слуг.
- Интересно... - протянул я и повторил: - Интересно.
- Простите, господин Шульц, - виновато склонил голову тот. - Его милость ждёт вас. Немедленно.
Я с сожалением покосился в открытую дверь покоев. Там ждала мягкая кровать, огонь в камине и кувшин вина. А ещё купель в каждых господских покоях, где с помощью колдовства по трубам текла в ванные горячая вода. Такое чудо стоило дорого и встречалось в Королевском дворце, домах принадлежащих Гильдии и колдунам и в жилищах самых богатых лордов. 
К счастью, род Солейн был достаточно богат, чтобы позволить себе такое удобство, как горячая вода.
- Останься, - бросил своему спутнику. - Никуда не выходи.
Не дожидаясь ответа, я пошёл вслед за Патриком.
Опять тонущие в полумраке лестницы, коридоры, галереи и снова коридоры. Наконец, впереди показался яркий свет факелов, высокие двустворчатые двери и пара стражников в кольчугах и при мечах.
Стражи, завидев нас, было заступили дорогу, но тут же отпрянули в стороны, признав старого слугу.
Здесь, в тупике коридора было две одинаковые двери. Простые, без украшений, но зато крепкие и окованные железом.
Патрик бесшумно распахнул ту створку, что располагалась слева, я шагнул следом.
Наверное, это можно было назвать личной библиотекой, или кабинетом. В относительно небольшом помещении стоял мягкий полумрак. Несколько книжных шкафов, в глубине которых тускло поблескивало тиснение на корешках. Рядом кресло с высокой, мягкой спинкой. Тяжёлые бархатные портьеры с золотыми кистями, небольшой камин, Ярко освещён был только массивный письменный стол.
- Господин колдун, Берн Шульц, - известил старик.
- Будто я этого не знаю... - буркнул маркграф, не отрывая взгляда от исписанного мелкими рунами пергамента. - Оставь нас.
Я бесцеремонно устроился в кресле, положив ноги на стоящую рядом низкую скамеечку. Достал из сумки трубку, набил табаком, выщелкнул из пальцев огонёк. По кабинету поплыл густой, ароматный дым.
Маркграф читал, лишь иногда поглядывая на меня и снова утыкаясь в пергамент. Его взгляд пробегал по строчкам. Написанное ему не нравилось. В свете свечей глаза казались запавшими, окружёнными тенями, между бровей залегла суровая складка, а губы сжались в нитку.
- Вы желали меня видеть, - наконец напомнил я о себе хозяину кабинета. - Так я слушаю, ваша милость.
Гостем Тролльего камня я бывал много раз. И когда этим кабинетом старик Ридеон Солейн, и Бриан-Веселый. Но надо сказать, с тех времен  книг стало вдвое больше. Некоторые корешки выглядели совсем новыми, другие наоборот были ветхими и потрепанными. Не чурается маркграф чтения! И эльфийская поэзия тут, и труды о народах и землях, и вон золотым тиснением на черной коже знак лекарской гильдии...
Молодец, младший из рода Солейн.
- Я надеялся, что представитель Гильдии прояснит ситуацию.
Маркграф сложил пергамент и протянул мне, предлагая ознакомиться с написанным.
Совсем уж наглеть я не стал. Где это видано, чтобы бродячему колдуну целый маркграф прислуживал? Хватит и того, что я позволяю себе прочие вольности.
Пыхнув трубкой, я поднялся из кресла, взял пергамент.
Печать Гильдии. Золотой солнечный круг на чёрном сургуче.
Я уже подозревал, о чем пойдёт речь. Нападения нежити.
Снова устроившись в кресле, я развернул пергамент, пробежал глазами по строчкам.
Что за?..
Не веря своим глазам, внимательно перечитал.
Маркграфу Ридеону Солейн.
Гильдия Магов с прискорбием сообщает, что венценосная Королева Самаэль скончалась в день двадцать седьмой, восьмого месяца, тысячного года от создания Всеблагими.
Гильдия Магов, совет Великих лордов и орден Всеблагих требуют строжайше сохранять эту тайну до особого распоряжения.
Гильдия Магов так же напоминает об участившихся нападениях нежити и призывает оказывать любую помощь магам Гильдии и соблюдать осторожность. Письмо сжечь.
Ниже чёткие оттиски личных печатей. Главы Гильдии Магов Эйтона Налише, главы королевского совета лорда Карида Валисского и великого жреца Луи Мади.
Обескураженно кашлянув, я перечитал ещё раз и, наконец, посмотрел на маркграфа.
- Когда пришло письмо? - уточнить всё же стоило.
- Сегодня, - любезно откликнулся Ридеон. - Утром.
За день успели провести совет, прийти к общему решению и разослать письма избранным из знати.
- Что скажешь, господин Шульц? - маркграф побарабанил пальцами по полированной столешнице. - Почему это должно остаться тайной?
И вроде умный человек, целый маркграф! И считает себя равным Гильдии, членам Королевского совета и Верховному жрецу! Смешно! Маркграф стерегущий границу предместий столицы, всё равно что десятник против главнокомандующего. Или пешка против короля.
- Увы, ничего не скажу, - протянул я, ещё раз перечитывая письмо.
- От чего же, господин колдун? - в голосе маркграфа прозвучала угроза.
Я оторвался от письма.
Ридеон Солейн, грозный и неумолимый властитель Трольего камня и окрестных земель, был зол. Его лицо побелело, глаза метали молнии. Но он сдерживался, не желая ссориться с колдуном.
- Знаешь ли, ваша милость, только сейчас иду в столицу. - по-простому объяснил я. - Ночи под кустом коротаю. А под куст письмецо не послать. Так что, это и для меня новость.
Маркграф разочарованно поджал губы, всем своим видом давая понять, что не такого ответа он ожидал.
- А если бы мне и было известно больше, чем сказано в письме, то не сказал бы, - окончательно расстроил я владетеля крепости. - Так что советую не совать нос не в своё дело, а внимательнее охранять покой столицы.
Письмо в моих руках вспыхнуло огнём. Пергамент скукожился, почернел и рассыпался пеплом.
- Сказано же было - сжечь, - я сдул с ладони пепел прямо на дорогой ковёр под ногами.
- Не наглей, господин колдун! - возмутился хозяин кабинета и тут же громогласно засмеялся: - Корми-пои тебя, помощь любую оказывай... А ты, Берн, хамишь и ковры тиразские пачкаешь! Что вообще творится?
В гостях рода Солейн я бывал чаще чем у других дворян. Но вот с нынешним маркграфом мы общались почти дружески. А виной тому были упокоенные мавки в речке неподалёку, что повадились зазывать да жрать солдат.
- Третьего дня как на взмыленных лошадях прискакали господин Лухо и госпожа Инесс. Ничего не объяснили, потребовали жертвенного быка, вдвоём заклинания творили, кровь бычью и свою лили. Господин Лухо обругал всех кого увидел, да так, что и я не все слова понял. Обошли деревни, потребовали смену лошадей и были таковы.
Лухо и Инесс друг друга недолюбливали, если не сказать больше. Что и неудивительно.
Инесс - потомственная волшебница в Бездна знает каком поколении. Ослепительно красивая блондинка с холодным, надменным лицом, безупречными манерами и, к удивлению, взрывным характером.
А вот Лухо в свое время привезли из какой-то глухой деревеньки в Лесном краю. Мальчишка, говорят, был совсем дремучим, сам на лешачонка похож. Учили его для начала читать-писать, да разговаривать подобающе. Хвала Всеблагим, хватал он науку на лету, хороший колдун из него вышел, сильный.
И как эти двое не передрались дорогой? Вздумай они тягаться, неизвестно, кто из них верх взял бы.
- Что про нападения нежити знаешь, ваша милость?
Лорд Солейн поднялся из-за стола, налил в два кубка вина из серебряного кувшина. Протянув мне один из кубков, устроился в кресле напротив.
- Знаю, что они есть, и это всё.
Вино было хорошее, почти чёрное и терпкое. Таким в деревне не напоят.
Я задумчиво смотрел в огонь, полыхающий в камине.
- Нежить в стаю сбилась, - тихо проговорил я. - К северу я видел две разорëнные деревни. Всех до одного порвали, даже скотину.
Маркграф напрягся в кресле:
- Насколько это серьёзно? - отрывисто спросил хозяин замка.
- Ну, если представить, что Лухо и Инесс не заходили... - протянул я и посмотрел прямо в тёмные глаза его милости: - Ты бы за каменными стенами и стальной решёткой уцелел. Скорее всего. А вот крестьяне, даже если за стенами да в погребах - нет.
Ридеон нахмурился.
- Видел твою матушку, - решил я сменить опасную тему. - Смерть мне предсказала.
- Да ну? - обеспокоился маркграф. - Какую? Ужасную и скорую?
- Скучную и далёкую, - хмыкнул я, допив вино из кубка. - От старости.
Ридеон откинулся на спинку кресла и повел рукой.
- Окончательно рассудок ее помутился. Обычно тихая такая, нянькает куклу свою, колыбельные поет... А как улизнет, так всем встречным начинает чушь нести всякую. Все слуги ее боятся, как нежить огня.
Я таким пророкам не верил. Несут чушь ближнему своему, взобравшись на помост посреди площади. Глаза загадочно пучат, в голос завывают о несчастьях, предрекают чуть ли не конец света и падающее на землю небо. Все как есть или шарлатаны, или сумасшедшие. А чаще всего сумасшедшие шарлатаны.
Это не настоящие пророки, наделенные очень редким и великим даром предвиденья.
Леди Элинор никогда не обладала и крупицей дара. Так что все ее слова бред несчастной умалишенной.
- Ладно, твоя милость, - с сожалением вздохнул я, поднявшись из удобного кресла. - Нечего засиживаться. Завтра на рассвете в дорогу.
Маркграф понимающе кивнул:
- Жаль, господин колдун, что заглянул ты в столь недобрый час.
Я лишь руками развел.

***
На закате я подошел к городу со стороны всегда открытых Малых Утиных ворот. Небольшие створки, врезанные в высокую каменную стену, через которые проходили пастухи со своей живностью. Гнали  к пастбищам и близлежащему пруду уток, немногочисленных коров, коз, да лошадей, что постоянно жили в городе. Так что здесь, за исключением раннего утра и вечера, никогда не было толкотни и очередей. Чуть левее располагался пригород, который в основном и обеспечивал столицу провизией - яйцами, молоком, мясом, мукой и овощами. Вдалеке мерно вращались крылья мельниц.
- Как проведёшь меня в город? - впервые за день подал голос оборотень.
Чары, наложенные на ворота и стену, распознавали и отпугивали нежить за версту. 
Тупенькие от природы, гули, упыри да умертвия разных видов, предпочитали обходить столицу стороной и, если уж появлялись, то держаться предпочитали подальше, в отдаленных деревнях. Самые голодные резвились в пригороде, среди ухоженных имений знати и богатых поселков тех или иных мастеровых.
В любом случае, вызванные ловцы нежить или расстреливали зачарованными и серебряными стрелами, или заклинаниями Ловчих сетей скручивали и переправляли в Гильдию.
С тварями, что умели маскироваться, было сложнее. Например, оборотень или подорожник примет человеческий облик, три дня тому минет и не распознает нежить даже заклинание наложенное на стену. Магия любит условия. Хорошо, что про уловку "трех дней" знают только выходцы из Гильдии.
Да, дежурят на вратах старшие ученики, на всякий случай - подмогу вызвать, время выйграть. Вдруг, живому человеку покажется подозрительным какой незнакомец пришлый? Вдруг, занервничает нежить пред ликом обладателя волшебным даром да и выдаст себя?  А в толпе ни человек, ни маг не поймет, кого мельком увидел.
И все бы хорошо, да только заклинания на стенах обновить стоило еще лет десять назад. Нежить тогда еще стала подбираться ближе к городу. Магистры Гильдии на ежегоных собраниях до хрипоты спорили, стоит ли этим заняться немедленно, или  все же подождет. В итоге каждый год находились дела важнее. Да и поддерживать постоянную защиту затратно. А сейчас распознающие нежить заклинания, наверняка, совсем ослабли.
Я подсчитал дни, припомнив, когда вывертыш последний раз зверем обращался. По всему выходило больше трех днй назад. Да вдобавок оборотень был, словно паутинкой, обмотан нитями моего подчиняющего заклинания. Сейчас даже опытный маг в первую очередь приметит в парне магию а не оборотня.
Впрочем, и амулет я с него не снимал, пусть пока носит.
- Тут ничего такого, чтобы ты не прошёл, - наконец усмехнулся я: - Главное, притвориться человеком и не сверкать клыками.
Оборотень буркнул что-то согласно и поежился.
Как ни странно, на этот раз ворота были закрыты, хотя обычно раньше полуночи их никогда не запирали. Пришлось со всей дури стучать окованную сталью дверь в воротах.
- Я ща те подолблю! - рявкнула из открывшегося смотрового окошка недовольная, красная рожа стражника. - Не видишь, закрыто!
- Так открой, - вкрадчиво предложил я.
- Ишь, умный! - издевательски протянул стражник. - Кто такой? Чего надо?
Редко у этих ворот видят колдунов. Уважаемые господа, обладающие даром, предпочитают заходить в город через другие ворота, где чище. А ещё, владения Гильдии на другом краю города. Наверное, чтобы изнеженных носов магистров не достигала вонь навоза.
Я молча ткнул в окошко серебряный жетон с солнечным кругом и кинжалом.
- Этого достаточно? Или мне нужно что-то разнести?
- В чем дело, Рик? - послышался ещё один голос.
- Там, вроде, колдун, - растерянно пробурчал стражник. - Знак кажет!
- Открой, - распорядился второй.
Рожа буркнула что-то примиряющее и тут же загромыхали засовы, распахнулась калитка.
- Простите уж, господин маг, - придерживая створку, попытался улыбнуться стражник. - Не велено посторонних пускать.
Я отмахнулся от извинений, поманил оборотня и вошёл, ведя за собой кобылу. Оборотень и виду не подал, что что-то не так. Молодец, старается.
Тут мой взгляд наткнулся на маленький черный с золотыми прожилками цветок, приколотый к зелёному мундиру стражника. Значит, в столице смерть королевы уже не тайна. А если знают здесь, то весть со скоростью лесного пожара мчится дальше.
Стражник торопливо затворил калитку, опустил железный засов. Как раз из караулки высыпало ещё пяток стражей. У каждого на груди было по траурному знаку.
- Что произошло в городе? - желая убедиться в своей правоте, обратился я к молодому стражу с сержантскими нашивками. - По кому траур?
Стражи не думали расступаться, чтобы дать мне дорогу. Наоборот, вояки смотрели подозрительно.
- В чем дело? - я начинал раздражаться.
- Позовите, - бросил старший караула и положил руки на рукояти парных сабель.
Да знаю я, что ты к бою готов. Такой весь бдительный, ретивый, исполнительный, кого угодно в нарезку своими саблями напластаешь.
- Я уже здесь, господа. - раздался тихий голос.
На пороге караулки появился совсем молоденький парнишка. На его куртке был вышит солнечный круг. Судя по отсутствию иных обозначений, юноша был старшим учеником, от восьмой до десятой ступени.
Двигался он так легко и плавно, словно бы и вовсе не касался земли ногами. Такая походка свойственна только тем, кому легче всего даются заклинания воздуха.
- Добрый вечер.  - тихо и совершенно спокойно поздоровался он. Протянул руку: - Разрешите ваш жетон?
- Маг девятого ранга, - я снова явил свету серебряный знак Гильдии. - Явился в город для ежегодного отчёта в Гильдии и по личным делам.
Ну, приврал я немного. Раз в год видеть закостеневших, обленившихся, жадных идиотов с кислыми рожами - это слишком. Совет Гильдии давно превратился в стариковские посиделки. Большинство из них позабыли, как выглядит нежить без клетки, как исцелить что-то серьёзнее чирья. Большинство старых развалин помнит только, как сотворить артефакт, запирающий дверь и как сварить зелье, чтобы баба не понесла или скинула плод.
Юноша откинул с лица челку, сжал жетон в кулаке, что-то шепнув. Глянул на серебряный кругляшок, на котором проступили руны.
- Все в порядке, сержант. Господин Шульц. Я - Вартек, ученик девятой ступени. Кем является ваш спутник?
Я покосился на оборотня. Новоявленным учеником не назовёшь, рискованно. Настоящий маг может увидеть, что в оборотне дара не больше чем старом башмаке.
- Дальний родич. - не моргнув и глазом, солгал я. - Решил в город податься, на заработки.
- Родич? - подозрительно протянул старший караула.
- Муж двоюродной племянницы.
Ну да, мы с оборотнем конечно не похожи совсем. Но родня бывает и не по крови. Сержант немного смутился.
- Думаю, господин Шульц может пройти в город. - с нажимом предположил Вартек: - Верно, сержант?
- Да-да, как скажете, - старший караула кивнул и подал знак своим подчинённым.
Солдаты с готовностью расступились, но я не спешил уходить:
- Теперь я могу получить объяснения? Почему траур?
- Разве вы еще не слышали? - немного удивился ученик, снова отведя от лица непослушную прядь: - Королева Самаэль скончалась. 
Ну, это я и без тебя знал.
Вот интересно, от чего могла скончался вполне молодая женщина, за здоровьем которой следит лучший целитель? Но мальчишка, скорее всего, знает не больше моего. И не удивительно. Дети не умеют хранить тайны, а значит, эти тайны детям никто не доверит.
- Пошли, - бросил я своему оборотню. - Всего доброго, уважаемые.
Элест-К'айан прятался в траурных убранствах и дымке. Целый большой, никогда не спящий город, казалось, притих, скорбя об ушедшей королеве.
По улицам стлался полупрозрачный дымок сжигаемых благовоний, приспущенные флаги, горожане в знак скорби украшали двери, или ставни, или хоть калитки траурными черными орхидеями и черными лентами. Где-то были большие букеты и венки, где-то поменьше, бедняки ограничивались совсем крохотными букетиками или вовсе одним цветком. Почти все увиденные мною лавки в основном оказались открытыми и конечно же отмечены траурными знаками. 
По улицам не носились дети, не шныряли лоточники, да и просто праздно шатающегося люда не видать. Рыночная площадь тоже оказалась пуста.
Оборотень настороженно посматривал по сторонам, то и дело передергивал плечами и морщился. Так и казалось, что вот-вот ощерит звериные клыки, попытается сбежать.
Когда мы прходили мимо одного из множества кривых переулков, вывертыш сбавил шаги, всматриваясь в темноту и шумно принюхался.
- Что?
- Труп. Кровью пахнет, - протянул он, все еще вглядываясь в мешанину теней, стиснутых глухими стенами двух домов. - Там труп.
- Тут в каждой подворотне по трупу, - буркнул я: - Идем.
И даже на каждых внутренних воротах дежурили стражники, правда уже без магов Гильдии. Распрашивали проходящих, досматривали поклажу,телеги и корзины.
Мы миновали ещё трое ворот, прежде чем добрались в Верхний город - кварталы расположенные за четвертой стеной. Дальше, за пятой стеной, только королевский дворец. Срезая путь маленькими переулками, я направился в квартал, где жили особо знатные горожане, вельможи и маги.
Улица Звёзд встретила меня тишиной, траурными украшениями и вездесущим дымом от благовоний.
Оставив лошадь в полупустой общественной конюшне и заплатив за ее постой на день вперёд, я взвалил на себя тощие седельные сумки.
Все, кто искал на улице Звёзд жилище Мастера Фалько Делла Коста, ориентировались на большой дом с флюгером-ведьмой, принадлежащий магистру Ецеку. Прямо напротив приметного дома жил мой Учитель.
Все осталось так, как и прежде. Ухоженный палисадник с розами за живой изгородью, журчащий ручеек. Дом из светло-серого камня в два этажа и чердак. Только крыша сменила уже старую коричневую черепицу на новую, темно-красную.
- Вот что, Рыжий, веди себя тише воды, ниже травы. В этом доме один из самых опытных магов королевства.
Вывертыш только кивнул. Сегодня он был особенно молчалив и не доставил ни одной неприятности.
Я трижды стукнул бронзовой колотушкой. Дверь открыл домовик.
- Здравствуй, Мио. У тебя новый тулуп? Давно пора, старый ещё в прошлую нашу встречу разваливался!
Серо-полосатый дух дома моргнул круглыми голубыми глазами и лихо подкрутил пышные усы. Больше всего он был похож на здоровенного кота, одетого в овчинный тулупчик с лаптями и зачем-то вставшего на задние лапы.
- Здравствуйте, господин Шульц. Приятно, что вы помните обо мне. - Мио окинул взглядом оборотня и чуть склонил голову на бок: - Ваш спутник не человек.
- Я знаю, - шепнул я: - Пусть это останется нашей тайной.
Домовик задумчиво шевельнул ушами и протянул:
- Ваш учитель будет в ярости.
- Если, конечно, узнает, - поправил я. - Но это не твоя забота.
- Подобного рода нелюди могут доставить массу неприятностей. - все еще колебался домовик.
- Побойся Всеблагих, друг мой! - беспечно отмахнулся я: - В доме два опытных мага! Когда это мой учитель боялся подобных неприятностей?
Мио отступил с порога:
- Пожалуй, я ничего не заметил. Прошу, проходите. Хозяин в рабочем кабине, - я вошёл, дёрнув за рукав оборотня. - Позвольте позаботиться о ваших вещах.
Без раздумий отдав домовику седельные сумки, меч и куртку я поспешил вверх по лестнице, в кабинет старого учителя.
- Но прошу вас, господин Шульц, - на середине лестницы догнал меня голос домовика: - Не оставляйте своего спутника без присмотра.
Я не боялся гнва учителя. Он и сам раньше отлавливал нежить для продажи эльфам, еще в те времена, когда Гильдия осуждала такой способ заработка и обучения. Он же, среди других, добился чтобы ученики практиковались на нежити, а не на соломенных тюках и иллюзиях.
Но одно дело нежить в застенках Гильдии, в крепкой клетке или на тренировочной площадке. И совсем иное нежить в доме учителя.
- За мной, - распорядился я.
Вывертыш вздохнул, но послушался.
Я распахнул дверь и оказался в полутемном, просторном помещении. Учитель сидел за столом и при свете четырех свечей внимательно вчитывался в небольшой свиток. Услышав, что в кабинет кто-то вошёл, он поднял голову.
- Добрый день, Мастер Фалько.
- Берн, мальчик мой! - старик улыбнулся, встал из-за стола и пошел мне навстречу: - Наконец-то ты прибыл! Кто это с тобой?
Я лишь рукой махнул, разглядывая учителя.
- Не важно. Спешил, как мог.
За два года, что мы не виделись, он почти не изменился. Лишь седины в волосах прибавилось.
Фалько увлек меня за собой к креслам возле небольшого стола.
Оборотень помялся немного и, в конце концов, не решившись нагло выйти из тени и хоть куда-то присесть, привалился к стене.
- Не слишком ты старался. 
- От чего Венценосная скончалась? - тут же спросил я: - И куда смотрел целитель? 
Фалько побарабанил пальцами по подлокотнику:
- Ни один целитель не в состоянии воскресить из мёртвых. - с сожалением качнул головой старик: - Королева Самаэль и ее младший брат Риам убиты. Зарезали, словно обычных свиней, во сне.
Вот это поворот!
А в письме маркграфу Солейн ни слова про его высочество Риама. И про убийство тоже.
- Кто это сделал? - спросил я.
Казалось бы, королеву любили все. Придя к власти она смогла заключить мир с степняками и Ничьими землями, снова наладить давно испорченные торговые отношения с Змеиными островами. И даже с Тирразой, давешним врагом, был заключён хрупкий, шаткий мир. Подданные королевскую семью тоже любили. В отличие от своего отца, она не транжирила казну, не задирала налоги и предпочитала находить мирные решения конфликтов. Самаэль умела править справедливо.
А ещё она была красива. Очень красива, как и все в роду.
- Только исполнителей. Изменщиками оказались несколько человек из личной гвардии. - Фалько был мрачен, как никогда: - Когда их прижали к стенке - покончили с собой. Яд. Целитель не успел и тут. Тайная служба с ног сбилась, пытаясь найти тех, кому продались убийцы. Уже полторы седьмицы трясут всех, Гильдия помогает всем, чем может. Смешно, но даже Ночные хозяева участвуют в поисках тех, комуэто выгодно.
- Сколько?! - изумленно воскликнул я. - Что за неразбериха?
- Да, мы сначала подозревали всех и каждого. В первую очередь, своих же. Потому Совет Великих лордов настоял как можно дольше не объявлять о смерти правительницы. Народу следовало показать виновных. Тянули до последнего.
- И в итоге объявили народу?..
- Смерть от естественных причин. -  подтвердил учитель. - Шила в мешке не утаить, скоро поползли бы слухи... Молчали бы и дольше, но через неделю должны были явиться тирразские послы для подписания нового мирного договора, - учитель развел руками. - А нам некого им предъявить в короне.
- А принцесса?
В политике я не разбирался и от того старательно избегал. Именно от того я неизменно отказывался от места в совете Гильдии и старался как можно реже появляться в столице. Тут сам не заметишь, как вляпаешься в политику и подковерные интриги.
- Пропала. - коротко бросил учитель: - Поэтому караулы и патрули сейчас усилены, проверяют всех входящих и покидающих город, подозрительных задерживают.
Интересно, кто в такой ситуации может показаться подозрительным?
Час от часу не легче! Гибель всей королевской династии! Я бы сейчас даже не стал предполагать, какой род теперь станет правящим. Как пить дать, впереди грызня за трон!
- Ладно, знаю, как ты ненавидишь политику, - Фалько сменил тему: - Расскажи о своих путешествиях.
- Стая, учитель, - обеспокоенно начал я. - Дошла весть до столицы?
- Наслышан я о твоей стае, - отмахнулся Фалько. - Этим уже занимаются. Потом расскажу, что удалось узнать.
Я усмехнулся и начал рассказывать о своих обычных встречах с нежитью на дорогах королевства. Не забыл я и про деревню, где сами нажили себе упыря, скрывали и платить отказались. А так же про найденного мальчика с даром.
- Надеюсь, ты послал вести в гильдию? - дождавшись моего кивка, он встал и, подойдя к своему рабочему столу, что-то черкнул на клочке бумаги: - Нужно проверить. А то вдруг прозевали твои письма! Но это тоже подождёт. Что ещё интересного?
Каждый раз Учитель задаёт мне этот вопрос и всегда внимательно слушает рассказ. И раз Фалько сказал, что что-то может подождать – не мне его учить.
В кабинете появился Мио и поставил на стол чайник с чаем, две чашки и тарелку с какими-то закусками.
Учитель недовольно хмурился и косился на моего оборотня.
- Зачем ты вызвал меня? - прямо спросил я, закончив очередной не слишком интересный рассказ и отвлекая учителя от своего пленника. - Что случилось?
За столько лет, кабинет Мастера почти не изменился, только ковер совсем новый, но уже испорчен чернильными пятнами около письменного стола.
- Когда вызывал, еще ничего не случилось.
- Тогда в чем дело? - опешил я.
- Хочешь - верь, хочешь - нет, - старик развел руками. - Интуиция. Что-то копошилось, росло, назревало. Я это не только видел, но и чувствовал.
- И всего-то?!
Хотя, "всего-то" - гибель всей королевской семьи.
- Ширана пришла, в ночь праздника Огней. - Фалько разлил чай в две кружки и, слегка повернув голову, глянул на моего спутника: - Чудные дела творятся в Королевстве.
- Впервые за сколько лет? - Присвистнул я.
- С тех пор, как бросила учебу и сбежала. - хмыкнул учитель. - Сам посчитай.
Я снова присвистнул.
- Могу предположить, не пустяк вынудил ее явиться. Что случилось?
- Пророчество. Ныне частично сбывшееся пророчество. Гибель королевской семьи. Значит и остальные бедствия не за горами.
Я больше не стал трогать эту тему. В конце концов, я простой колдун, бродячий охотник на нежить. Предсказания такого уровня и политика - не моего ума дело.
Учитель снова быстро посмотрел на оборотня. В задумчивости погладил бородку и сдвинул брови.
Я не успел опомниться, когда старик вскочил на ноги, плавно повел рукой, словно бы с трудом сложил пальцы в замысловатую фигуру и быстро-быстро что-то зашептал невнятное. 
На секунду я подумал, что это какое-то незнакомое мне заклинание защиты от лишних глаз и ушей, но тут оборотень жалобно вскрикнул и рухнул на пол. Парень очень быстро менялся, не имея возможности хоть как-то контролировать процесс. Трансформация достигла своего пика. Достигла вершины, но не перевалила на другую сторону, когда оборотень ближе к зверю, а замерла за миг до середины. Для вывертыша самая больная и страшная точка - это я уже знал.
Тирразец, словно бы с трудом стиснул что-то пальцами и для оборотня момент застыл, превратившись в вечность.
В руке Фалько зажегся холодным огнем шар.
- Учитель! - Вскочив с места, я решительно встал между старым колдуном и своей добычей.
- Прочь! - рявкнул Фалько.
Но я и не подумал послушаться.
Я знал, что так может получиться, но шансов на то, что Фалько не догадается было ровно половина. Привести в этот дом оборотня было рисковой затеей. Но я не решился оставить его одного среди людей на постоялом дворе.
Так что вина в происходящем была исключительно моя. Значит, и прикрывать своего вывертыша мне.
С тихим шуршанием я поднял перед собой огненный щит, готовый отразить смертельный удар.
- Нет, Мастер! Выслушай!
- Ты притащил в мой дом нежить! - рявкнул старик, делая шаг в сторону, чтобы снова видеть оборотня. - Ты совсем рехнулся?! Он из той стаи?
- Какой? А, Бездна, нет! Он необычный! - старик хмыкнул и жестом велел мне опустить щит и сесть. Но я не послушался: - Обычную тварь я не притащил бы к тебе.
- Очень на это надеюсь, - сварливо буркнул он, не спеша развеивать заклинание и снова сдвигаясь в сторону, чтобы оборотень оказался на линии удара.
- Фалько, ты же понимаешь, что я не дам тебе испортить свое имущество? - я все еще закрывал оборотня от очень вероятной смерти.
- Ну попробуй оправдаться, - ледяной огонь в руке Фалько потух, но заклинание держащее оборотня никуда не делось. - Времени у тебя ровно столько, сколько выдержит эта тварь.
Я же развеивать свой щит не спешил.
Учитель разжал кулак и рыжему стало чуть легче, парень вздохнул. Но в следующий миг Фалько что-то перехватил двумя руками, изо всех сил выкрутил и  растянул, словно отжимая мокрую рубаху. Оборотень сдавленно захрипел.
И дураку стало бы понятно, что старый тирразец медленно убивает моего пленника-партнера.
- Он не реагирует на время суток и фазу луны, - старик лишь едва приподнял полуседую бровь. - Полностью контролирует себя в любом обличье.
Я прожег Фалько злым взглядом. Но он и бровью не повел.
- Это не новости. Далеко не все оборотни реагируют на лунные ночи и бросаются на всех, кого видят. Как ты знаешь, бывают и истинные. Такие, как он, скорее всего.
Я знал. Я давно уже догадался.
Учитель двинул руками и мой пленник, издав полный боли стон, конвульсивно задергался.
- Этот вывертыш спас мне жизнь. Не должен был, мог сбежать, но спас, - выдал я. Брови Фалько удивленно приподнялись и я, решив "добивать", добавил: - Дважды.
- Ты меня заинтересовал.
Тирразец отпустил невидимое что-то, плавно развел руки и отработанным движением стряхнул с пальцев остатки магии. Оборотень на полу судорожно, с криком и хрипами задышал. Завозился на границе света и тени, с трудом принимая человеческий облик. Когда боль его немного отпустила, парень уполз в самую темень.
Теперь и я опустил руки, позволив огненному щиту развеяться.
- Итак, - Фалько, не обращая более никакого внимания на оборотня, опустился в кресло, взял чашечку с чаем: - Остыл... Мио!
Не прошло и минуты, как на пороге появился серо-полосатый дух дома. Домовик скользнул взглядом по Мастеру, мне и углу, где, иногда вздыхая, затаился вывертыш.
- Мио, будь добр, - старик указал на стол. - Чай совсем остыл.
- Могу вскипятить прямо в чашке, - проворчал я, выщелкнув из пальцев огонек: - Или в желудке.
- Нет уж, спасибо. - отрезал учитель, пристально глядя в тёмный угол. - Мио справится лучше.
- Да, хозяин.
Домовик ушел, вроде бы пройдя насквозь через дверь.
- Теперь ты, - Фалько ткнул в меня пальцем. - Где ты его поймал? Рассказывай все с самого начала.
Я начал рассказывать. Появился Мио с горячим чаем в чайнике. Фалько не перебивал, только кивал молча или приподнимал седые брови. На этот раз мой рассказ заинтересовал учителя на много больше. Оборотень словно умер в темном углу. Рассказал я все, начав повествование с разоренных Мышек и закончив тем, как Рыжий двух красноглазых тварей удавил.
- В гильдии есть предположение, что эту стаю мог собрать умный, предприимчивый истиный.
Я задумался.
Истинные могут прибиться к волчьей стае. Вести за собой, нападая на путников или даже селения, но... То волки, а то нежить. Разная нежить. Упыри не терпят гулей, а обычные оборотни - одиночки. Они не уживаются ни с кем, даже с себе подобными. Собрать вокруг себя и удержать в узде стаю состоящую из разных видов не под силу никому.
- Нет, Фалько. - возразил я. - Полагаю, именно от этой стаи мы еле ноги унесли. А правил ей человек. Даже больше скажу, человек владеющий даром.
- Сговор с нежитью? - после недолгих раздумий предположил Мастер. - Человек сговорился с истинным, который помог собрать стаю?
Теперь задумался я.
- Даже если это предположение верно, именно этот к стае отношения не имеет.
- Ты так в этом уверен, ученик... - с изрядной долей сомнения протянул тирразец. - Почему?
- Как выглядит сытый, сильный истиный?
Мастер пожевал губами и усмехнулся. Не дожидаясь, я ответил сам:
- Не знаю, почему вывертыш не охотился, но когда я его нашёл, он был тощим, словно скелет и лишь немного разумнее обычного волка. Животные инстинкты рвались наружу даже сквозь человеческий облик.
Учитель лишь слегка приподнял брови, но я видел, что удивлён он сверх всякой меры.
- Какая стая пойдёт за таким вожаком? Его бы свои сожрали. - развёл я руками. - Он к Мышкам даже не приближался. Иначе не был бы столь голоден.
Мастер молчаливо согласился.
- Почему он напал на тебя? Ты так и не выяснил?
- Полагаю, от голода.
Фалько скривился.
- От голода? Он был настолько безумен, что рискнул сожрать мага?
Я лишь плечами пожал.
Учитель долго размышлял, то попивая снова остывший  чай, то пощипывая свою бородку, то барабаня пальцами по столу. Я не мешал, просто расслабился сидя в удобном кресле и ни о чем не думая.
- Подойди, - наконец непререкаемо потребовал учитель.
В темноте угла я угадал движение, но оборотень упрямо не послушался.
- Рыжий, - поспешил я вмешаться, пока учитель вновь не добился своего силой или пока не испепелил вывертыша за непослушание. - Делай, что велено.
Оборотень бесшумно выдвинулся из темноты, приблизился. Фалько, нахмурившись, жестом велел подойти ближе. Мой пленник опасливо сделал ещё шаг.
- Ты можешь контролировать оба облика?
- Нет, - коротко обронил парень.
И зачем этот дурак соврал?
Уж я-то знаю, как крепко северянин держит себя, что в руках, что в лапах. Особенно, если хочет.
Старый тирразец тоже легко распознал ложь. Взмахнул рукой и рыжий рухнул на колени на середине комнаты. В первый миг он растерялся, во второй в бешенстве оскалил волчьи клыки. В третий миг, поймав мой взгляд - парень, не создавай нам обоим неприятности!, смирно замер, опустил глаза в пол, словно девица перед строгим батюшкой.
Мастер поднялся из кресла и, совсем как я когда-то, кругом обошел замершего на коленях оборотня.
- Ты можешь полностью контролировать обе ипостаси... Это правда?
- Немного... - замешкавшись, буркнул Рыжий.
Опять ложь. 
Фалько шепнул пару слов, сложил пальцы в кулак и мой пленник, поменявшись в лице, торопливо выкрикнул:
- Д-да! Да! Да! - у него быстро-быстро закапала кровь из носа. Но попытки ее стереть он не сделал. Только пальцы впились в длинный ворс ковра. - Мо... Могу!
- Ложь не приведет к добру, - назидательно вымолвил мой учитель. - Почему напал?
- Не знаю, - Рыжий дернул плечом. - Голоден был.
Фалько, словно акула, сделал еще один круг.
- А теперь главный вопрос к тебе. – Мастер прожег парня взглядом. - Что ты знаешь о стае нежити?
Рыжий помедлил, на этот раз не из упрямства, просто собираясь с мыслями.
- Меньше чем тут услышал, - тихо сказал он, разглядывая узоры на ковре. - Только учуял нежить.
Фалько кашлянул, поджал губы. Рыжий сказал правду, хоть Мастер и ждал иного, надеясь вытащить из оборотня хоть какую-то зацепку. Так что учитель качнул головой:
- Зачем ты прилип, как репей к псине, к моему ученику и идешь за ним, как собачонка?
Рыжий молчал.
- Фалько, оставь его. - решительно прервал я. Впрочем, учитель наверняка не прислушается, так что нужен аргумент. - Я провел ритуал, вот и идет.
Учитель по-стариковски пожевал губами но промолчал. Снова сделал круг. Заметил часть татуировки на шее оборотня и обидной оплеухой заставил склонить голову к плечу, дернул за ворот рубаху. Ткань затрещала, расходясь по шву и открывая взору татуированное плечо. Старик несколько секунд рассматривал узоры на коже и, покачав головой, обронил:
 - Судя по рисункам, - начал Мастер, вернувшись в кресло: - Нежить твоя непроста.
- Это я и так понял... - уныло протянул я.
- Старший сын Всеблагие знают кого... Не пойму, - вернувшись в кресло, продолжил учитель. - Но где-то среди его предков был конунг. 
Я поперхнулся чаем:
- Да ну!? - пытаясь проглотить и чай и информацию, прохрипел я. - Это ж как король?
Учитель кивнул. Лицо оборотня дрогнуло, он снова уставился в пол и я понял, что Фалько не ошибся.
- Надеюсь, у его рода есть наследники подостойнее, чем нежить и убийца. Может легенды о северных берсерках так и появились... - учитель смерил вывертыша задумчивым и заинтересованным взглядом. - Убийца...
- О чем ты? - не понял я.
- Убийца и палач? - неуверенно протянул старый тирразец и уже увереннее повторил: - Палач и убийца... Всеблагие и Бездна ведают что творят... 
Я ждал объяснений, но не дождался.
- Хотел просить тебя об услуге учитель, - наконец нарушил я затянувшуюся тишину. - Оборотень...
- Завтра. - перебил меня старик, поднимаясь из кресла и делая шаг к двери. Вывертыш торопливо шарахнулся в сторону. - Мы продолжим нашу беседу завтра вечером, Берн. Мио проводит. Хотя, можешь и остаться. А мне нужно отлучиться. Дела.
***
Нет уж, оставаться на ночь в доме учителя я не хотел. Тем более, следовало навестить свое жилье и оплатить его содержание еще на два года вперед.
Как ни странно, дорогу я все еще помнил, да и идти от дома Фалько было не долго, всего лишь вернуться за четвертую городскую стену. На Собачьей улице селились простые горожане - не самый богатый район, но и не трущобы. И комнаты в наем тут сдавались вполне себе ничего и за разумные деньги.
С Мучной улицы я свернул в проулок и, выйдя прямиком на Собачью, впервые в жизни пожалел о своем выборе то ли жилья, то ли спутника. 
Улицу назвали неспроста. Дело в том, что начало Собачья брала от стены  псарни какого-то вельможи, там же располагались питомники, где этот любитель животных разводил и крохотных терьеров, и здоровенных волкодавов.
И все бы ничего, но неудачных щенят раздавали, и на ближайших улицах каждый второй содержал хоть какую-нибудь собаку, а то и нескольких. 
При приближении оборотня псины сходили с ума от страха и ярости. 
- Быстрее иди! - прикрикнул я на парня, радуясь, что хозяйка дома не была любительницей животных. - А то нас раздерут.
- Не раздерут, - тихо возразил оборотень, все же опасливо озираясь по сторонам и ежась. - Они даже подойти боятся. Шум только подняли.
- Да знаю я, - досадливо отмахнулся я. - Раздерут не псы, а горожане. Пошли быстрее.
В небольшом кирпичном доме, всего на два этажа и чердак, свет горел почти во всех окнах. Я пересек двор и толкнул дверь. 
Небольшая гостиная встретила меня уютным, приглушенным светом масляных светильников. Стены, обтянутые старым песочным шелком, массивная люстра на два десятка свечей. Вглубь дома уходил коридор - самые дешёвые комнаты жильцов, одна дверь вела на кухню, вторая, покрепче и добротнее - в обиталище самой хозяйки. Справа, ближе к комнатам хозяйки у камина стояли четыре кресла, маленький резной столик. Слева, ближе к кухне, два массивных, длинных стола со скамьями.
В одном из кресел у камина сидела еще не старая женщина с вязанием. Одета она была в небогатое, темно-зеленое платье, начавшие седеть волосы прятались под чепцом.
- Розита, Вы все так же прекрасны!
Женщина взглянула на меня и тепло улыбнулась.
- Господин Шульц! - она отложила вязание, поднялась навстречу. - Я уже не надеялась Вас увидеть! Ах, мрачные времена пришли. Ваша комната содержится в чистоте, письма, доставленные для вас, ждут на столе.
Я поцеловал ей руку:
- Ну что Вы, мне очень нравится это жилье, тем более здесь управляет такая прекрасная хозяйка!
- Надолго в город? Анна! - из кухни выглянула светловолосая девица и Розита начала отдавать приказы: - Откройте комнату господина Шульца, проветрите, разожгите огонь в очаге, застелите...
- Было бы неплохо две кровати, но моему... Хм... спутнику и скамья подойдет. Ужин на двоих, четыре бутылки вина - Бычья кровь, если есть. Еще молоко,  две ванные, чистое белье, - вроде я ничего не забыл. Ухватив хозяйку под локоть, я обернулся к оборотню. - Подожди меня тут. Милая Розита, мне следует решить с вами денежный вопрос сейчас. Ибо я не знаю, как скоро придется снова покинуть город.
Женщина позволила увлечь себя в рабочий кабинет.

***
Я без особого интереса проводил взглядом колдуна и женщину, а сам занял место в кресле у камина. Уж точно, я не собирался совершать глупостей. Сейчас еще буду притворяться человеком и делать все, что прикажет колдун.
Пахло дымком от очага, гороховой похлебкой, сдобой и черным перцем. А еще людьми. Мой чуткий слух улавливал звуки шагов, хныканье ребенка, обрывки разговоров...
Сейчас мне было смешно и стыдно смотреть на себя. Возомнил себя страшной нежитью, неумолимым мстителем... Считал себя слишком умным и хитрым, чтобы попасться... Ага.
А теперь вместо того, чтобы мстить, послушно иду за охотником на нежить в руки остроухих ублюдков. Вместо того, чтобы впиться в горло колдуну или хотя бы дать ему погибнуть - спасаю.
Наверное, я сдался, понял, поверил наконец, что не смогу отомстить до конца. Что данную на пепелище клятву не смогу исполнить и тот, кто виновен в смерти всего моего рода и больше всех остальных заслуживает смерти так и не будет найден. Колдун не поможет, не даст совершить убийство, не отдаст на расправу своего. Но вместо того, чтобы достойно, в бою, как и положено мужчине, закончить, свою жизнь-не жизнь, я чего-то жду. Оттягиваю, убеждаю сам себя, что еще не все потеряно. Как старик, пригрелся, расслабился в кресле у огня...
Тьфу, смотреть противно.
Лучше было уж напасть на колдуна, получить свое серебро в сердце и... Все.
- Рыжий, - окликнул колдун. - Чего расселся? Пошли.
Мужчина первый взбежал по лестнице на второй этаж, а потом и выше, по совсем узенькой лестнице, в маленький темноватый коридорчик с двумя дверьми на одной стороне. Третья дверь, на противоположной стороне уже была открыта, и из проема падал свет. Туда-то колдун и вошел.
Я, не задумываясь, последовал за ним и оказался в просторном помещении под скошенной крышей. Мебель простая, но добротная. Стол, две широкие скамьи, кровать, темный сундук, письменный стол, кресло, книжный шкаф, маленький стол, на котором стоял кувшин и таз для умывания. Два окна, друг напротив друга, три масляных светильника и штук десять разномастных подсвечников. В центре комнаты небольшой очаг, трубой уходящий в крышу. И все.
- Дверь закрой. - велел мужчина, сбрасывая свои сумки прямо на пол.
Я поплотнее закрыл дверь, накинул засов на скобы и тут же получил крепкую затрещину.
- Ты - дурак! - спокойно сказал колдун: - Идиот!
Я смолчал, с трудом удержав вспышку злобы, только посмотрел вопросительно, ожидая продолжения.
- Какой Бездны?! Ты едва не завалил всё дело! Я ещё даже не успел попросить о помощи, а ты сделал всё, чтобы отправиться в Бездну!
- Ты знал, на что шёл, когда привёл меня туда! - процедил я, оскалив клыки, и тут же согнулся, пытаясь сквозь вспышку жгучей боли вдохнуть хоть немного воздуха.
- Бестолковое отродье! - вспылил колдун и по его рукам пробежали язычки пламени.
Охотник меня больше не бил, ну, за исключением простых подзатыльников. Теперь вразумлял он своим колдовством, словно бы стягивая жгучие нити внутри меня. Вот оно, проявление власти.
- Какого лешего ты начал выеживаться? Я же сказал делать, что велено! Фалько не терпит лжи!
- А я то думал, меня чуть не спалили за то, что я нежить... - просипел я.
Колдун досадливо поморщился, сняв с плеча перевязь с ножнами, повесил на гвоздь в стене. Я не рисковал делать лишних движений. А сидя на полу и привалившись спиной к двери, вдумчиво пытался отдышаться, морщась, от колючей боли.
- Какой Бездны ты кинулся мстить сам? А? - охотник Скинул куртку: - Почему помощи не просил? 
- У кого, колдун? - поднял я взгляд: - К кому мне надо было идти?
- Да хоть к своим! Есть же у вас там конунг?
- Ну пришел, рассказал. А меня спросили бы, как сам живой да без единой царапины, если всех до одного или убили, или угнали? - охотник задумчиво хмыкнул: - Спрятался и не попробовал помочь своим? У меня был бы выбор. Или трус, или нежить. Одно другого не лучше. - я рискнул подняться и даже сделать пару шагов к скамье. - За помощью то я все же обратился. К тебе.
- Только за тобой теперь столько трупов, что и чудо не спасет.
- Теперь уже поздно, - вздохнул я. - Ничего уж не воротишь.
Угодил я, как кур в ощип. Нужно было сразу ему глотку перегрызть, а не дожидаться Бездна знает чего. Дождался. Теперь приходится считаться с подчиняющим заклинанием. Но откуда я мог знать, что оно так выйдет?
- Не воротишь. - задумчиво согласился мужчина. - Фалько наверняка что-то знает.
Я расфыркался еще больше, и невесело усмехнулся.
- Да твой учитель...
Договорить я не успел, повернувшись на стук в дверь.
- Открой.
В комнату заглянула служанка:
- Хозяйка велела передать, что ванные, белье и полотенца в помывочной готовы, ужин будет позже. Вы как раз успеете с дороги освежиться.
Девчонка захлопнула дверь, по ступеням простучали каблучки.
- Впредь веди себя разумно, - приказал колдун. - Особенно с моим Учителем. И еще, я просил не называть меня колдуном.
Я согласно угукнул и потер лицо ладонями.
- Пошли, парень, - велел колдун, железными пальцами хватая за плечо.
- К-куда?
- Мыться, - озабоченно покачал головой он. - Куда ж еще?

***
Безразлично посмотрев на накрытый стол, оборотень сел прямо на пол у печи.
- Волосы прочеши. - я достал из сумки гребень и кинул рыжему. - А то похож на...
Оборотень поймал на лету.
Я плеснул себе вина и принялся за незамысловатый ужин - гречневая каша с кроликом и луком, черный хлеб и два куска яблочного пирога. В очередной раз поняв, что совершенно не умею приготовить хоть сколько-то вкусно, ужин я уплетал за обе щеки. Оборотень рассеяно прочесывал свою огненную гриву.
- Рыжий, что с тобой? - немного посмотрев на него, спросил я: - Если есть не будешь, то иди хоть молока выпей. Для тебя просил.
Вывертыш даже не обернулся.
После встречи с Мастером Фалько оборотень скис. Словно бы тирразец выдернул из него стальной стержень, что не давал оборотню смириться с присходящим. Мне даже подумалось - сломал парня. Играючи сделал то, что не получилось у меня.
- Парень, да что с тобой?
Рыжий задумчиво выпустил и снова втянул когти.
- Что такое "Истинный"?
Я скривился. Вот зараза ушастая! Услышал и запомнил! Да еще, наверняка, начал о чем-то догадываться, по оброненным учителем фразам. Хотя, теперь уж нет смысла скрывать правду.
- Истинный, настоящий оборотень, относится к разумной нежити. В отличие от простых тварей, истинные оборотни не зависят от времени суток и фазы луны, сохраняют разум и, не редко, речь в обеих ипостасях. В зверином обличие более походят на обычных волков, но намного крупнее. Истинные рождаются оборотнями, звериная сущность рано или поздно просыпается. Для этого не нужно какое-либо колдовство или укус. Такие звери встречаются намного реже. На шесть-семь десятков обычных тварей приходится лишь один... такой как ты.
Рыжий, немного сдвинув брови, внимательно слушал.
В общем-то, для эльфов нет никакой разницы, какой к ним попал оборотень. Нежить - одно слово. В основном истинные охотятся только для пропитания. Но рано или поздно инстинкты берут верх. Почти всегда они тоже оказываются кровожадными подонками и со временем теряют разум, убивая просто потому, что могут. Просто не хотят держать себя в руках.
- Такой как я...  - наконец задумчиво протянул рыжий. – Значит, я?..
- Ты истинный. - пожал я плечами. - Ты родился оборотнем.
- Давно ты знаешь?
Иногда мне кажется, что рыжий умеет мысли читать.
- Подозревал сразу, - улыбнулся я и развел руками: - Ты с самого начала не был похож на безумное, бешенное чудовище. Слишком хорошо держал себя в руках даже голодным. Подтвердились мои догадки в доме тех людоедов.
Парень теребил кончик своей косы.
- Ты медленно перекидывался, было новолуние, твоя ипостась. И еще, ты легко контролируешь частичную трансформацию. - он недоуменно приподнял одну бровь. - Допустим, волчьи глаза, зубы, когти при том, что остаешься человеком.
Парень кивнул.
Нежить трансформируется не более чем за две минуты, не взирая на боль. Потому и сразу бросается - ослепленная болью и большой потерей энергии за счет смены ипостаси. Обычно это происходит ночью и чаще в полнолуние. Обычные твари имеют человекоподобные лапы, могут передвигаться на двух ногах, с легкостью справляются не только с дверными ручками, но и с запорами, задвижками и крючками.
- Когда ты собирался мне рассказать, колдун? - оборотень задумчиво рассматривал стену.
- Не собирался вообще, - я спокойно ел свой ужин, даже глаз на оборотня не поднял.
- Ты знал. - уверенности в его голосе было до самой макушки. - Ты с самого начала знал и молчал!
Он вскочил на ноги и заходил по комнате из угла в угол.
- Почему?.. - зарычал он. - Почему не сказал?!
- А почему я должен был тебе хоть что-то говорить? - я спокойно отодвинул от себя опустевшую тарелку и сделал глоток вина. - Какой бездны я должен с тобой что-то обсуждать?
Рыжий наткнулся на табуретку, устоял, запнулся о плетеный коврик и, не в силах совладать с собой, зарычал сквозь волчьи зубы.
- Почему не сказал потом?! Когда я дважды спас тебе жизнь?! - но тут же, мгновенно успокоившись, опустил плечи и голову: - А, понятно... Я же нелюдь...
Я промолчал.
Почему я не сказал? Эльфам и мне плевать, за кого платить и получать деньги. А еще, пока не знал - он верил, что в этом кто-то виноват. Кто-то другой, не он.
Пока я молчал, у тебя, парень, был еще один повод мстить.
Оборотень тем временем аккуратно пристроил гребень рядом с кувшином для умывания и улегся на скамье, отвернулся к стене.
Нет смысла обманывать самого себя. Оборотня мне было жалко. И еще душило холодное бешенство. Кто-то использует дар не во благо. Из Гильдии или вольный - дар дан для того, чтобы помогать людям, а не губить. Сколько их там было, северян в том поселке? А сколько таких поселков на счету у неизвестного мага? Сколько убитых? А сколько сгинувших? Тех, кого забрали с собой? Готов спорить на оборотневу шкуру - никто из них не выжил. Таких носителей дара давить, лишать силы. Для себя я уже все решил. Почти все.

***
Шёл снег. Крупными пушистыми хлопьями ложился на отяжелевшие от вчерашнего снегопада ветви, на наметённые сугробы. Невесомо снежинки опускались на шерсть, скрывали затаившегося среди занесённого бурелома хищника.
Я не шевелился.
Я наблюдал за лесной стоянкой. Обжитое место, люди здесь не один день. Вон и кривенький умывальник к дереву приколочен, и ветки нижние у ёлок давно подрублены. И запах въелся.
Вокруг костра сидели люди. Тепло одетые. В меховые штаны и добротные, овечьи кожухи. В тёплых, мохнатых шапках. Мужчины. И пахло от них... Дымом, потом и кровью. 
Пролитой кровью. А ещё пахло другими людьми, которых тут не было. Особенно от мешков, что свалены в сани, в которые запрягали низкорослой, мохнатой лошадкой. Сейчас пегая стояла под навесом из лапника, укрытая попоной.
В стороне, накрытые толстым слоем снега, стояли добротно срубленные, два шалаша, даже вход в каждый шкурой укрыт. Из одного доносился раскатистый, пьяный храп.
Я потянул носом воздух.
- Завтра снимаемся... - твёрдо сказал один, неодобрительно посмотрев в сторону шалашей. - Наследили мы тут.
Двое его подельников молчаливо согласились.
- Говорил тебе, - отобрал у него мех с вином закутанный в овечий тулуп мужик с оспинами на щеках. - Говорил, этого надо в расход. А теперь... Разбегаться надо.
- Теперь уж что? Твоя правда, Латка. - вступил в разговор третий. - В расход его, чтобы языком не трепал и все в разные стороны.
Тот, кого назвали Латкой, поднялся. Заскрипели под сапогами снежинки.
- Да и холодно уже по лесам, словно звери, бегать. - он мимолётно оглядел лес вокруг стоянки. - Пора на зимовку.
Я сдержал разъяренный рёв, что рвался из горла.
Ему принадлежал последний удар меча. Человеку с бугристыми от оспин щеками. Человеку, носящему на поясе трофейный меч, что от нас унёс.
Нежить очень злопамятна.
Я прикрыл глаза. Я думал. Решал. Человек? Волк?
Хотелось, не растрачивая время и силы на смену облика, выскочить из своего укрытия и немедля разорвать всех на мелкие кусочки, развесить требуху по веткам, залить кровью искристые сугробы...
Я дёрнул ушами.
Волк не сможет узнать о других, не спросит. А у человека нет оружия. Но ведь оно и не нужно! Из одежды у меня были только штаны и сапоги. Перевязанный ремнём куль заиндевел.  Этой одеждой я обзавёлся пару дней назад. Позаимствовал у подходящего по комплекции мертвеца из маленького разорённого этими тварями обоза. Их было больше вполовину, но другие ушли. Меня они не интересовали. Мне нужен был этот, со следами оспы.
Я тихо поднялся подхватил зубами свернутую одежду и ушёл глубже в лес. Не рискнул перекидыываться вблизи от лесной стоянки.
Надевать обледеневшие штаны и задубевшие на морозе сапоги оказалось ещё тем удовольствием. Обратно я шёл быстро, прислушиваясь и принюхиваясь. Словно лесная стоянка могла куда-то деться.
К костру вышел съежившись, зябко обняв себя руками за плечи.
Мужчины прервали разговор, настороженно и удивлённо рассматривая полунагого человека, вдруг появившегося из морозного ночного леса.
- Ты кто такой?  - сдернув с руки рукавицу и потянувшись к двуручному топору с острым крюком на обухе, неприветливо спросил тот, кого звали Латкой. - Откуда взялся?
Я приблизился. Они и слова против не сказали, не попытались меня остановить. Видели лишь безоружного человека. Не говоря ни слова и ни на кого не смотря, я присел на корточки между Оспой и Третьим, протянул к огню руки. Жар от костра лизнул обнажённую кожу.
В шалаше всё ещё храпел четвёртый разбойник.
- Не замерз, приятель? - глумливо прогнусавил Третий и в его руке появился нож.
- Очумел ты, мужик? – по-прежнему скрючившись у огня поинтересовался я. - Ёлки от мороза трещат. Одежда на мне задубела. К огню вашему, погреться вот пришёл. 
Латка решительно стиснул древко топора. Оспа, протянул руку к трофейному мечу, что на еловой подстилке в ножнах теперь лежал.
Они явно решили меня прибить и закопать в ближайшем сугробе. Просто медлили, надеясь вызнать, один ли я такой любитель прогуляться по ночному лесу.
- Не помню, чтобы тебя, оборванец, к костру звали, - наконец проговорил Оспа.
- А меня никогда не зовут, - расправил я наконец плечи. - И совсем не радуются, если я прихожу.
Сверкнув волчьими глазами, я перехватил занесенную для удара ножом руку, вывернул и, переняв оружие, пинком отправил Третьего в сугроб. Поднырнул под свистнувшим рядом клинком, на миг спрятавшись за спиной Оспы и с силой вогнал длинный, широкий нож ему под коленную чашечку, провернул. Оспа с криком повалиллся на утоптаный снег. 
Ну вот теперь он никуда от меня не денется. Я отскочил в сторону и, перехватив нож обратным хватом, выскалился на Латку. Тот отпрянул, не ожидая увидеть прямо перед собой человека, щерящего волчьи клыки.
Главарь их был не дурак топором махать. Да не просто махать, биться умел.
По-кошачьи прогнувшись, я разминулся с широким лезвием топора. Попытался достать когтями и чуть не лишился руки.
Отшатнулся и замер на миг. Провёл языком по кровавому следу, оставленному выгнутым лезвием, от запястья и до локтя.
Латка, изготовившись для защиты, напряжённо следил за каждым моим движением. Топор чуть подрагивал в отведённой руке.
Я не спешил показывать всю свою силу и ловкость, всяко оборотень гораздо проворнее и сильнее человека. Но меня теперь захлестнул азарт битвы, охоты. Хотелось поиграть, точно кошка с мышкой.
- Вы чего взбеленились-то, мужики? - зло усмехнулся я, наблюдая, как взлетает в замахе топор. - Неужто костра пожалели?
Я слышал его. Слышал за своей спиной дыхание. Слышал скрип снега под его валенками. Слышал тихий шелест выходящего из ножен меча.
В последний момент я на шаг уклонился в сторону, ухватил подкравшегося со спины Третьего за ворот кожуха и немного подтолкнул вперёд, вместо себя, прямо под опускающийся топор Латки. Полукруглое лезвие, ломая с хрустом рёбра, вгрызлось в грудину. Мужик, чьего имени я так и не узнал, дернулся, коротко вскрикнул и выпустил из ослабевшей руки меч. 
- Т-ты чего? - прлепетал Третий, медленно потянулся к ране, в бестолковой попытке зажать, прикрыть руками. 
Из шалаша вывалился четвёртый мужик. В кое-как подпоясанных штанах и в рубахе навыпуск. Молодой совсем, с лихой, злой рожей, расчерченной свежими царапинами.
Я метнул нож, почти не глядя. По звуку и сдавленному возгласу, понял, что попал. 
Латка одним движением вырвал лезвие, отступил назад, более даже не взглянув на своего подельника.
Я подхватил наконец заваливающегося Третьего, скользнул пальцами по ране, внутрь. Сжал в когтистых пальцах и рванул наружу. Труп упал к ногам. В обляпанной почти до локтя руке осталось сердце.
Горячая кровь дымилась на морозе.
Я хватанул зубами. На миг прикрыл глаза от брызнувшей крови и, не прекращая жевать, наклонился за клинком. Рукоять в ладонь удобно легла. Хороший, добрый меч. Лиам им очень гордился.
Захотелось заорать. Но я оскалил волчью пасть.
Латка побелел и, отступив еще на шаг, перехватил удобнее свой топор. Мне даже показалось, что, оставшись без подельников, он попытается сбежать.
Судя по звукам, Оспа блевал.
Как глотки резать - вы смелые. А как вас жрут - сразу как барышни.
Тот из шалаша натужно булькал, но пока был жив. Ненадолго.
Пора заканчивать этот балаган.
Метко бросив надкусанное сердце под ноги Латке, я сорвался с места. 
Сбил вниз топор, перехватил руку с кинжалом и вогнал меч снизу вверх, так, что пройдя всю брюшину, остриё вылезло над лопаткой. Провернул. Латка кашлянул кровью и закатил глаза. Кровь хлестала на мои руки, на штаны, на сапоги. Горячими каплями и ручьями проливалась на снег.
Я выпустил рукоять.
Больше мне меч не нужен.
Четвёртый из шалаша уже не дышал. Коченел, сидя под деревом с рукоятью ножа, вошедшего точнехонько в ложбинку меж ключиц.
Я пошёл к Оспе. 
Встать наемник так и не смог, но, волоча бесполезную ногногу, дополз до костра, сел. В его руках теперь была горящая головня, которую он направил на меня.
- Ага, - ухмыльнулся я. - Ты, может, мне ещё знак Всеблагих нательный покажешь?
Он судорожно зашарил пятерней за пазухой, выудил медную побрякушку на верёвочке.
Я ногой выбил из его руки пылающую головёшку, та закувыркалась по воздуху и зашипела в ближайшем сугробе. Я схватил его за горло, поднял перед собой. Оспа захрипел, хватаясь за запястье одной рукой. Вторая по-змеиному метнулась мне в лицо. Я поймал, сжал в пальцах.
- Ну раз больше сказать нечего, - хруст костей был слышен даже сквозь его полный боли и ужаса крик. Рука обвисла плетью, под ноги упал короткий стиллет. 
Я выпустил его, позволив навзничь упасть себе под ноги. Наемник только хрипло поскуливал от боли, не зная то ли за колено хвататься, то ли за раздробленное запястье.
- Год назад. В землях Севера. Вы были с колдуном. Где другие?
Зачерпнув пригоршню снега и обтерев от крови лицо, я носком сапога легонько надавил Оспе на колено. Наемник сдавленно вскрикнул.
- Пошёл в Бездну.
Мужик смолк, обливаясь потом и бешено вращая дурными от боли глазами.
Ненависть вскипала во мне подобно лаве в жерле вулкана, но я держал себя в руках. Даже вернул себе полностью человеческий облик. Руки так и чесались выпотрошить наёмника словно рыбу.
Я уселся на Оспу сверху, на живот, склонился к лицу:
- Скажи и я подарю тебе легкую смерть. - Сам себе не верил. Но если бы пообещал оставить в живых, мне бы и осел не поверил. - Или мы можем продолжить. Целых костей у тебя еще много.
Говорить Оспа не хотел. Кто же захочет говорить и торговаться с нежитью? Я же не особо торопил, зная, что всё равно получу своё. Ухватил наемника за пальцы здоровой пока, правой руки и один за другим переломал пальцы, запястье и локоть.
Человеческие кости под моими руками легко, словно сухие ветки, ломались. Он орал, скрипел зубами, сыпал ругательствами и проклятиями, плевал в лицо. Мне от всего этого вреда было не больше, чем от знака Всеблагих. Он заговорил, когда я когтями разодрал на нем кожух и начал сжимать ключицу.
- Одноглазый нанялся к графу какому-то... - захлебываясь слезами пополам с проклятиями и стонами, говорил Оспа.
Его упорству и нежеланию сдавать подельников я поражался. И чего было терпеть?
- Родовитых много, - заметил я: - Имя.
- Ублюдок, чтобы тебе!.. - взвыл искалеченный человек. Губы он себе искусал в кровь. - Не знаю! Не знаю имени! Где-то в Эльхентэ герб с барсуком.
- Опиши его. - потребовал я.
- Нос у него, как парус, с горбиной, и бреет голову, - сквозь крепко сжатые зубы выдавил он,  грязно выругался, притих.
 И тогда я пока легонько сжал пальцами сломанное запястье, напоминая о себе:
- Ну же, ты не так мало знаешь о своих подельниках.
- Нудан-Старик купил себе трактир в Кельн-кай'ан.
- Как называется? - уточнил я.
- Сука! - взвыл ублюдок. - В Развеселых кварталах! "Старый друг" называется.
Я запоминал. Слова намертво врезались в память, так, что и топором не вырубишь.
Оспа тяжело дышал, кривился от боли и, мне уже казалось, вот-вот начнёт бредить. Похоже, нужно попридержать коней и быть осторожнее.
- Ещё. - потребовал я и бросил многозначительный взляд на его искалеченные руки, которые он все пытался прижать к груди. - Или мы прдолжим?
- Кельн-кай'ан! Годо в городской страже! Если не выперли его. Старик  устроил. 
- Опиши. - потребовал я.
- Чернявый, с лошадиным лицом, - он прервался, посмотрел мне в глаза. Во взгляде я больше не видел боли и страха. - Татуировка на груди. Подкова. Говорил, удачу приносит. Больше ни о ком не знаю!
Я поднялся на ноги. Тяжёлым взглядом окинул человека, так похожего на поломанную деревянную куклу-марионетку и пошёл прочь.
 Мертвечины я не ел, а этот вонял рвотой, да ещё и обмочился со страху. Не люблю, когда еда воняет отхожим местом. Ничего, я пока был не сильно голоден. 
- Эй! - заорал Оспа, кое-как приподнявшись и кривясь от боли: - Ты обещал лёгкую смерть!
Я остановился, оглянулся и зачерпнул снега, сколько в ладони поместилось.
Ну да... В северных землях всегда держат своё слово. Достаточного устного договора, чтобы быть уверенным, что тебя не обманут.
Зато нежить всегда лжёт.
- Думаешь, - я широко оскалился. - Быть заживо съеденным легче, чем замёрзнуть насмерть?
Крепко скатанный снежок метко угодил ему в лицо, опрокинув на спину.
Теперь я знал, где продолжатся мои поиски.
Шёл, продираясь через искристые в свете лун сугробы. Заснеженные, мерзлые ветви сыпали на плечи холодные, белые комья, норовили разодрать побелевшую от холода кожу.
До того, как я покинул человеческую стоянку, мне было тепло, видимо грел азарт, запах крови, жажда мести. Теперь же, в задубевших штанах и полных снега сапогах я закоченел. Нужно двигаться быстрее, нужно согреться.
Нужно перекидываться.
Заприметив ёлку пораскидистей, торопливо распахал сугроб, пригнулся, забрался под ветки. Здесь, у ствола снега почти не было, только мерзлая бурая хвоя. Казалось даже теплее.
Я торопливо скинул сапоги, сорвал примерзшие чужой кровью штаны и опустился на колени.
Сначала начали зудеть десны и пальцы, надрывно напряглись мышцы на спине, по телу пробежала волна мелкой дрожи. Позвоночник хрустнул и закостенел, словно на раскалённый штырь нанизанный.
Это всегда больно. Больно до скрипа зубов. Больнее только стать человеком...
Сминая лапами снег, я выбрался под чёрное небо и серебряный свет лун.
Люблю ночь, зиму, тишину спящего леса и полнолуния.
Запах крови плывёт по морозному воздуху. Что для моих чувств каких-то жалких две сотни шагов?
Может вернуться? Человек всё ещё жив, хоть я его и покалечил. Но так даже удобнее. Грызи себе и грызи.
Со стороны стоянки доносится смесь запахов. Щекочет нос. Кровь старая и свежая, дым, пот человеческий и конский, вяленое мясо, нечистоты...
Я фыркнул и побежал прочь, досадливо думая о том, что пропитание себе можно найти и в другом месте. В конце концов, в лесу полно зверья.
Теперь я знал, где найти ещё троих. Стоит поспешить со своими поисками, ведь чем больше пройдёт времени, тем меньше шансов найти всех. Людская память замутится со временем, люди могут затеряться, круто изменить свою жизнь, умереть. Обидно будет, если я приду убивать того, чей труп уже сгнил в овраге или могиле, развеялся пеплом погребального костра.
Остановившись, хватанул пастью снега, ещё раз глянул на небо.
Тоска сжала грудь. 
Луны плыли на встречу друг другу, полные, круглые, серебристые, одна с едва заметным розоватым отливом. Скоро на убыль пойдут, завалятся месяцы рожками вверх. До следующего новолуния, когда месяцы опустят рожки к земле, я должен добраться в Эльхентэ.
Не выдержав, я сел и завыл.
Голос мощно и переливчато загулял над заснеженным лесом. Вдалеке отозвались волки. Не отвечая, скорее предупреждая сородичей обо мне.
А я всё выл, пытаясь выплеснуть свою злость, ненависть и боль.