---

Расширенное предисловие: Карта, но не территория
«В шахматах приходит понимание, что любое обучение — в конечном счёте самообучение».
Джеральд Абрахамс, «Шахматный разум»

Это расширенное предисловие — полезный контекст, который поможет вам разобраться в «шахматных грехах», о которых пойдёт речь дальше. Здесь я делюсь своими мыслями о природе шахмат и об источниках ошибок — большинство из них, как мне кажется, заложены прямо в самой сути игры.

Конечно, любые попытки теоретизировать о шахматах — дело непростое. Не зная толком, с чего начать такую книгу, я начинаю с неясного. Но надеюсь, что эта неясность станет повивальной бабкой ясности.

Представьте ситуацию: вы записываете ходы, нажимаете на часы, двигаете фигуры. Или всё-таки двигаете фигуры? Вот вы здесь: ваш мозг, ваши эмоции, вся ваша нервная система. Ваше эго и ваш рейтинг. Адреналин проносится мимо — вы это почувствовали? Или это только мне так показалось?..

«Но разве ты не видел эту линию с…» И все эти варианты, тик-так, так-тик. Просто не чувствуется, что это правильно, но я знаю: такой момент больше никогда не повторится.

Теперь думай, думай, я должен подумать, думаю. Я могу считать варианты, но этого всегда недостаточно. Прилив уходит, я теряю контроль; надо стараться сильнее.

Кто там тик-такает? Кто тут главный? Серьёзно? Он это знает? О, он забыл! Что значит, он меняется каждый день? Так кто же взял управление? О, это они, да? Ну, мы с ними разберёмся… Что значит, мы не можем? Где они? В природе самой игры? Но это срочно; как мне до них добраться? Что значит, они всегда здесь? Почему я их не вижу? А, вот опять: записываю ходы, жму на часы, двигаю фигуры. И так продолжается…

Шахматная теология
«Правда в том, что мы не можем быть свободны от греха, но пусть хотя бы наши грехи не всегда будут одними и теми же».
Святая Тереза Авильская

Грех, и его тут будет много — вот к чему ведёт эта книга. Но как вы понимаете слово «грех», и какие грехи, по-вашему, чаще всего встречаются в шахматах?

Все шахматные грехи, которые я выбрал, уже проглядывают в этой эмоциональной вспышке выше, и я верю, что вы их узнаете, когда прочтёте книгу.

Но хотя я думаю, что понимание каждого греха прояснит, откуда берутся ваши собственные ошибки, ещё важнее сначала понять, что именно я имею в виду под «грехом» в шахматах.

Здесь так и тянет уйти в долгую теологическую дискуссию, но я пощажу ваши чувства и просто изложу свою трактовку. Шахматный грех — это искажённое восприятие (шахматной) реальности.

Дальше не будет ничего религиозного, но удивительно, насколько полезно взглянуть на шахматы через эту призму.

Согласно «Библейскому словарю Латтеруорта»: «„Грех“ — это вторжение в творение и в человеческий опыт. Ему здесь не место; это иррациональный элемент в человеческом уравнении, у него нет основания, нет места, нет логики… Это искажение человеческого состояния и ограничение человеческих возможностей… Он коренится в горделивой сосредоточенности на себе и проявляется через ошибочную волю и систему ценностей. Он затрагивает всех людей — и индивидуально, и коллективно…»

Кроме того, самое распространённое слово для обозначения греха в Ветхом Завете в первую очередь несёт смысл «не попасть в цель, сбиться с пути». В этом смысле грех — это «неудача», «ошибка», «промах».

В Евангелии от Иоанна грех — противоположность знанию, а «благодать» — лекарство от греха. Обычно термин «грех» указывает не просто на отдельный греховный поступок, а на греховное состояние.

Получается, фраза «мы все грешники» — это не про то, что мы все «плохие», аморальные и по привычке творим зло. Это скорее про то, что мы в чём-то «не догоняем».

Наше отношение к реальности — это прежде всего фундаментальное незнание, а не моральная испорченность. И относиться к этому можно не через стыд и вину, а через принятие своих ограничений и желание максимально раскрыть себя, несмотря на них.

Можно сказать, что сейчас мы рассматриваем «реальность шахматной партии». Кто-то скажет, что «искажённо воспринимать шахматы» — значит считать их искусством, когда это на самом деле игра, или наоборот. Возможно, искажение — это ещё и играть слишком быстро: ведь если мы не думаем, сама суть игры искажается.

Впрочем, вопрос «что такое шахматы?» немного утомляет и, вероятно, вообще пустая трата времени. Подозреваю, что мало что можно выиграть, пытаясь загнать шахматы в чёткую категорию человеческого опыта. Я не готов принять, что у шахмат вообще есть какая-то «сущность», и думаю, что они обречены оставаться скользкими и кочевыми, если их насильно запирать в клетку определений, которая в итоге чаще всего оказывается лабиринтом.

Тем не менее, многое можно понять, если внимательно присмотреться к тому, почему нас так завораживают шахматы и почему мы снова и снова к ним возвращаемся. Такой подход, возможно, не расскажет нам о «реальности шахматной игры» (если она вообще существует), но расскажет о нашем опыте этой реальности — а это, по крайней мере, единственная реальность, которую мы знаем, и, возможно, вообще единственная реальность, которая есть.

Прежде всего, мне кажется, все мы чувствуем, что шахматы каким-то образом делают нас счастливее или хотя бы помогают уйти от страданий. Так говорил доктор Тарраш: «Шахматы, как любовь, как музыка, способны делать людей счастливыми».

Но мало кто знает контекст этой фразы, а он здесь куда полезнее: «Шахматы — это форма интеллектуальной продуктивности; в этом их особое очарование. Интеллектуальная продуктивность — одна из величайших радостей, если не самая великая, в человеческом существовании. Не каждый может написать пьесу, построить мост или даже придумать хорошую шутку. Но в шахматах каждый может и даже должен быть интеллектуально продуктивным и таким образом приобщиться к этому особому наслаждению».

Я не утверждаю, что шахматы — это и есть «интеллектуальная продуктивность», но разве в словах Тарраша нет чего-то притягательного?

Ведь мы действительно можем быть «интеллектуально продуктивными» в стремлении к победе, в любви к шахматной красоте, в усердной подготовке, в пивных разборах после партии.

А что обычно нужно для такой интеллектуальной продуктивности? Шахматный набор, часы, бланк для записи ходов и ручка, соперник — и, прежде всего, мы сами.

Мы сами. Мы — главный инструмент шахматной реальности. Мы её создаём. Именно через наши мысли, эмоции, нервы, надежды, страхи, суждения, планы, видение и многое другое шахматы дают нам возможность быть интеллектуально продуктивными.

И вот моя главная мысль. Если грех — это искажённое восприятие реальности, а мы — главный инструмент шахматной реальности, то именно через лучшее понимание самих себя мы приходим к пониманию «греха» в шахматах.

Мы создаём шахматы в процессе игры, но сам этот процесс опирается главным образом на наши мысли и эмоции. Чтобы быть «менее греховными» в своих партиях, нам нужно очень внимательно следить за своими мыслями и эмоциями, за их проявлениями и источниками. Во-первых, потому что мысли и эмоции по своей природе склонны «жить своей жизнью». Во-вторых, потому что, когда мы играем в шахматы, мы и есть наши мысли и эмоции. Качество этих мыслей и эмоций и их уместность определяют вашу силу в шахматах в любой конкретный день.

Учитывая такую трактовку роли «греха» в шахматах, что нам делать с названием книги? Честно говоря, главное его достоинство в том, что оно цепляет и, надеюсь, привлекает широкую аудиторию. Но при этом оно немного вводит в заблуждение, потому что в христианской традиции грехи, о которых идёт речь (гордыня, алчность, похоть, чревоугодие, зависть, гнев и лень), принято называть «главными», а не «смертными» грехами.

В этом контексте «главные» не означают «смертельные» грехи, достойные смерти или высшей меры наказания. Скорее, как предполагал Фома Аквинский, смысл здесь в «основных, ведущих, направляющих»: главные грехи — это источники или истоки других грехов, во многом потому, что их цели (например, богатство) настолько притягательны, что для их достижения требуются и другие грехи.

Хорошо, но как это поможет вашим шахматам?

Семь грехов и почему они так опасны
Прежде чем двигаться дальше, рекомендую посмотреть начало и конец следующих семи глав, чтобы примерно понять, о чём каждый из грехов.

Я вполне уверен, что шахматистов можно считать «грешными» в обычном смысле слова множеством разных способов. Для начала, хватает и «гордыни», и «зависти», связанных с тем, как игрок оценивает свою силу относительно других, — это связано с эгоизмом.

«Чревоугодие» проявляется если не в пиве и карри, то хотя бы в материализме на шахматной доске. «Алчность» похожа на перфекционизм, «похоть» — на желание, а «гнев», возможно, возникает, когда мы «теряем нить» (расхлябанность) или просто когда проигрываем. Но это не тот «грех», который я имею в виду.

Если мы можем осмысленно говорить о «греховном состоянии» в жизни, то должен быть способ разумно применить это к шахматам.

Моя задача — показать, каким образом мы патологически склонны к «греху» в шахматах, даже если не совершаем никаких греховных поступков. Эти грехи проистекают из состояния, в котором мы все находимся, и являются источниками ошибок, а не самими ошибками как таковыми.

Поэтому семь «смертных» шахматных грехов (если я их удачно подобрал) должны представлять собой типы психологических слабостей, которые приводят к дальнейшим ошибкам на доске в подавляющем большинстве шахматных партий.

В любом случае, я пришёл к мысли, что эти семь «грехов» несут ответственность за очень многое. Не думаю, что можно полностью свести все ошибки в шахматах к этим семи извилистым источникам, но верю, что подавляющее большинство промахов, зевков и случаев ошибочного рассуждения происходят из определённых психологических склонностей, которым подвержены все мы.

Вы можете сразу узнать в одном или нескольких грехах себя — это будет связано с вашей личностью и отношением к шахматам. Но я считаю, что описанные ниже грехи заложены в самой природе шахмат и в том, как мы их привыкли понимать.

Поэтому моя цель в этой книге — подсказать, как лучше осознать своё положение и принять меры, чтобы наше «греховное состояние» не приводило к ошибкам. Другими словами, я думаю, что невозможно полностью избежать этих семи грехов, пока вы играете в соревновательные шахматы, но моя работа — дать вам более чёткое понимание того, как именно возникает такое «греховное» поведение в шахматах и что с этим можно сделать.

Грех 1: Мышление
Типичные симптомы: замешательство, ограниченность шаблонами, недоверие к интуиции, «бюрократия».
Главное противоядие: интуиция.

Грех 2: Моргание
Типичные симптомы: пропуск ключевых моментов, недостаток «чувствительности к трендам» и «чувствительности к моменту».
Главное противоядие: чуткость.

Грех 3: Желание
Типичные симптомы: привязанность к результату, небрежность, привычка «списывать», ожидания.
Главное противоядие: решимость.

Грех 4: Материализм
Типичные симптомы: неверная оценка, недостаток динамики, просмотры.
Главное противоядие: плюрализм.

Грех 5: Эгоизм
Типичные симптомы: «забывание» про соперника, страх, непрактичность.
Главное противоядие: профилактика.

Грех 6: Перфекционизм
Типичные симптомы: цейтнот, «жажда зажать», «морализаторство», «подражание».
Главное противоядие: уверенность.

Грех 7: Расхлябанность
Типичные симптомы: «потеря нити», блуждание, «перехват нервной системы», «перенос напряжения».
Главное противоядие: концентрация.

Наконец, стоит сказать, что главная трудность при написании этой книги состояла в том, чтобы сохранить чёткие различия между этими грехами. Мне кажется, они разные, но, похоже, шахматные ошибки редко, если вообще когда-либо, возникают по одной-единственной причине: одна ошибка часто может быть связана сразу с несколькими грехами. Например, чрезмерное «Мышление» может выглядеть как «Перфекционизм», а пропуск ключевых моментов («Моргание») может приводить к блужданию («Расхлябанность») и так далее.

Надеюсь, примеры и объяснения помогут вам чётко различать каждый грех, но я уверен, что вы также увидите, что эти грехи странным образом дополняют друг друга. Проблемы, возникающие из наших эмоций и мыслительных процессов, довольно тесно переплетены, и многие ошибки на шахматной доске рождаются из целой «оргии» грехов.

Благодать Каиссы
«Ничего не происходит. Никто не приходит, никто не уходит. Это ужасно».
Сэмюэл Беккет, «В ожидании Годо»

«Посмотри на ту битву, в которой ты участвуешь: ты в ней завяз, ты и есть эта битва».
Дж. Кришнамурти

Наверное, вы уже видели эту позицию. Что думаете? Не кажется ли вам, что ничего не происходит, что позиция абсолютно статична? Ничего не происходит!

Конечно, если передвинуть несколько фигур и связать силы, можно увидеть какое-то «действие» на доске. Не знаю, как вам, но даже тогда, когда я стараюсь отвлечься от своих идей и просто посмотреть на доску, возникает странное чувство инерции.

Когда я тянусь сделать ход, мне кажется, что происходит важное событие. Но когда я забываю, что я шахматист, и просто смотрю, кажется, что передо мной лишь набор деревянных фигурок.

Всё действие создаётся в моей голове правилами и суждениями, которые за годы стали привычными. Осознавая это, я испытываю какие-то эмоции, а эмоции, как обычно, ведут к новым мыслям.

Что это подсказывает? Шахматы не «живут сами по себе», зато вы живёте. В отличие от вашего мозга, шахматы — не самоорганизующаяся система. Природа ума — думать и самостоятельно выстраивать связи. Эмоции тоже могут быть автономными, мгновенными и часто необъяснимыми. Но шахматы не имеют никакого значения, характера или личности, пока мы не вовлечёмся в них.

Эта позиция даже не является «позицией», пока у нас нет базовых знаний об игре. Но, уж знает Каисса, эта игра развилась до своей нынешней формы и радует, пленяет миллионы людей, которых тронуло её очарование.

Меня вдохновляет эта позиция и всё, что она олицетворяет, потому что она даёт огромные возможности использовать и развивать целый спектр отчётливо человеческих качеств. Я стал думать об этом как о «благодати Каиссы». Каким-то чудесным образом она подарила нам невероятно плодовитую игру, где каждое состязание имеет новый характер, а мы сами получаем множество новых жизней.

Если лекарство от греха — благодать, то благодать Каиссы — показывать свою человечность на шахматной доске. Чтобы мы могли смотреть на свои ходы как на отражение самих себя — как можно увидеть спокойное лицо в пруду, отражённое неподвижной водой.

Каисса показывает, что наши ошибки берут начало в мыслях и чувствах, и мне кажется, она заставляет нас исследовать, как мы думаем и что чувствуем за доской. Тогда мы сможем лучше узнать себя и максимально использовать своё «греховное» состояние.

С другой, но связанной стороны: помните, что компьютеры не «играют» в шахматы — в шахматы играете вы. Компьютеры вычисляют, а вы — нет. Главная причина, по которой они фантастически сильны при быстрых контролях и в сложных позициях, — у них нет нервов и самосознания. А у вас они есть. У компьютеров нет ощущения значимости поединка. У вас — есть. У компьютеров нет эго, они не чувствуют страха, не ощущают цейтнота. А вы — чувствуете. Компьютеры не получают удовольствия от шахмат, а я надеюсь, что вы — получаете.

Вернёмся к диаграмме и к той конфигурации деревянных фигурок, которую она символизирует.

Позвольте позаимствовать одну даосскую идею, чтобы объяснить, почему эта позиция так завораживает. Она называется «ценность неопределённого» и хорошо передаётся через образ нераспиленного куска дерева. Такой кусок ещё не превращён в какой-то конкретный предмет и не выполняет никакой определённой функции. У него нет характерной формы, и он не имеет очевидной эстетической ценности. Поэтому, если он бесполезен и прост, можно подумать, что он мало стоит, что ему не хватает ценности. Единственный способ его использовать — вырезать из него что-то, покрасить, покрыть лаком, сделать из него вещь, верно? Нет.

Подумайте об этом внимательнее — и вы увидите огромную ценность в этом нераспиленном куске дерева. Когда вы его вырезаете, вы что-то приобретаете, но что-то и теряете. Он может стать чем-то одним, но при этом утратит изначальный потенциал быть бесконечным множеством разных вещей.

Как пишут Санто и Стил в своём «Путеводителе по дзену и искусству ухода за мотоциклом»: «Приобретается ценная действительность, но теряется ещё более ценный резервуар потенциальности».

Видите, к чему я веду? Подумайте о начальной позиции и о себе. Что, если бы кусок дерева мог обрести определённую форму и при этом сохранить свою бесконечную потенциальность? Тогда у вас была бы ценность и выбранной формы, и безграничного множества форм.

Возможно ли это? Для куска дерева — нет. Во время шахматной партии — нет. Для самой игры в шахматы — да. Для вас — да.

Мы ещё вернёмся к этой идее, а пока просто подумайте, как она применима к шахматам.

Возьмём, например, снисходитую шутку: «пешки не ходят назад». Когда вы играете 1.e4, чтобы улучшить поле для слона и ферзя, вы непоправимо ослабляете пешку e и поля f3, f4, d3 и d4 (они теряют поддержку пешки e).

Конечно, высшая мука для потенциального даоса — цугцванг: это как если бы палач под страхом смерти заставлял вас вырезать что-то из куска дерева. Что бы вы сделали в таких обстоятельствах? Отложим это пока в сторону. Думаю, два главных момента бросились бы в глаза пришельцу, который наблюдает за шахматным турниром.

Первый: результат каждой партии разный, потому что каждый раз разный «вклад» игроков.
Второй: внешне весь процесс выглядит абсолютно одинаково.

Поразительно вот что: тысячи землян тратят тысячи часов, склоняясь над квадратной доской с резными деревяшками, будто без всякой причины. И хуже того — как только кажется, что это бесплодное занятие исчерпало себя, они возвращаются, расставляют фигуры будто в начальной позиции и начинают всё заново!

Надеюсь, сочувствующий пришелец смог бы оценить прелесть этой абсурдности. Его могло бы тронуть и то, что особенно завораживает в наш компьютерный век: шахматы, вопреки многим страхам, кажутся неисчерпаемыми.

Меня это всегда поражало как магия — учитывая конечное число полей и фигур и жёсткие правила игры. Но ещё сильнее вдохновляет человеческий аспект: то, как нас тянет снова и снова возвращаться к этой «невырезанной» шахматной доске с желанием придать игре определённую форму.

Конечно, эта аналогия не идеальна — аналогии никогда не бывают идеальными. Но мой ответ палачу был бы: аккуратно вырезанная шахматная доска и фигуры.

Если говорить серьёзно, именно то, что мы привносим в шахматную борьбу, определяет исход партии — и качество борьбы, и конечный результат. Та «форма», которую вы придаёте позиции, — внешнее проявление того, что происходит у вас внутри.

Можно сказать так: начальная позиция — это ваш кусок дерева, к которому игра позволяет возвращаться. Ваши мысли и эмоции — это ваш резец и лак. Танец ваших фигур перед вами — ваша работа в процессе, а когда согласуется результат, у вашего «дерева» появляется определённая форма.

Мне интересно (и об этом вся книга) — как лучше использовать свой резец и свой лак. Какой бы ни была ваша сила как игрока, главное — то, как вы управляете своими мыслями и эмоциями.

Так что забудьте (или хотя бы отложите в сторону) важность тактической остроты, дебютной подготовки, «силы пешек» и всех технических способов улучшить игру. Конечно, есть бесчисленное множество способов лучше понять шахматы, но эта книга — о том, чтобы помочь вам замечать источники ошибок, когда они зарождаются в ваших мыслях и эмоциях. Она о развитии самосознания и о том, чтобы ставить под сомнение привычные способы мышления.

Я спрашиваю: как шахматная борьба формирует нас — и как мы должны формировать шахматную борьбу в ответ?

Шахматы и личность
Бабушка внуку: «Почему ты чешешься?»
Внук: «Потому что никто другой не знает, где у меня чешется».

Если ваши шахматные ходы — внешнее проявление того, кем вы являетесь в данный момент, то может существовать полезная связь между типами личности и типами шахматных ошибок.

Более того, поскольку книга посвящена греху как источнику ошибок, похоже, что разные типы личности будут более склонны к определённым грехам. В этом смысле игрок с рейтингом 1400, который страдает от перфекционизма и расхлябанности, может иметь больше общего с игроком 2400 с теми же проблемами, чем со своим «коллегой» 1400, который постоянно грешит «морганием» и эгоизмом.