---

***
Сегодня утром я очертил защитным кругом ещё две фермы. А после полудня мы прошли мимо одной из сторожевых башен, чередой выстроившихся вдоль предместий столицы.
Рыжий бодро шагал следом за мной, неразборчиво насвистывая себе под нос незнакомую мне песенку. 
- Знаешь, что это такое? - поинтересовался я у парня и, не дожидаясь ответа пояснил: - Предместья столицы окружены кольцом сигнальных башен и оборонительных замков с гарнизоном.
- Если дозорные в башнях замечают врага, то зажигают огонь, - усмехнулся вывертыш, внимательно вглядываясь в чёрный силуэт каменной башни: - И из ближайшей крепости спешит подмога. Я знаю. Столбами называют.
Столбами эту оборонительную выдумку называли только в столице и предместьях. Ежегодно на содержание гарнизонов, замков и башен с жителей взимался налог, который костью в горле стоял у всех. Простые люди не хотели платить, ссылаясь на то, что в мирные времена это ни к чему. Корона не желала упразднить эту защиту, опасаясь внезапных нападений. 
- Корона Короля,  - поправил я: - И построили их три сотни лет назад, когда страна еще не объединилась под властью одного правителя. Тогда войны с некромантами чередовались с конфликтами с соседними государствами. Бывал здесь?
- Нет, - качнул головой оборотень и, потеряв интерес к башне, двинулся вперед. - Слышал просто.
Вскоре на пути попалась небольшая деревня и я с удивлением заметил вокруг неплохую защиту от нежити. К моей радости, дальше все встречные поселения уже были защищены. Значит, здесь уже побывали выходцы из Гильдии. Это хорошо. Это означало, что мне уже не нужно рвать жилы, очерчивая колдовские круги и проливая кровь.
Вдоль дороги тянулись золотистые поля ячменя, ржи, овса, пшеницы и льна. Беднее смотрелись репа и капуста. Тут и там виднелись фигурки пугал и работников. Встречались и уж убранные или и вовсе не засеянные поля. Ближе к изгибам реки Ленточки зеленели луга по которым разгуливали бело-рыжие коровы, овцы или козы. Однажды вдалеке я увидел пасущихся коней.
Тишь да гладь! Прям загляденье!
А в двух-трех днях пути на север разоренные деревни и трупы.
До замка благородного рода Солейн оставалось не больше полутора часов пути. Он был уже виден  вдалеке, чуть левее от дороги и казался игрушечным. Маленькие алые флажки трепещущие над башенками, опущенный мост по которому могла бы лишь мышь пробежать. А вот решетка предусмотрительно закрыта.
Я всерьёз подумывал заночевать под защитой каменных стен.
Солнце ещё не село, до заката оставалось не меньше трех часов и это время можно было бы потратить на дорогу. А потом обустраивать ночлег, заботиться об ужине, купать кобылу... Ну подумаешь, явлюсь я в столицу не до полудня, а к вечеру! Разница не велика.
А, в Бездну всё!
Я уверенно потянул поводья, заставляя Вороную свернуть на развилке, немного не доходя до очередной деревни.
- Ты проверишь и мы уйдём? - вывертыш поежился.
- Нет, - качнул я головой: - Заночуем. Отдых нужен.
Оборотень подозрительно глянул, но, ничего не сказав, поплелся следом.
- Про амулет свой не забыл?
- Должен касаться кожи, - заученно повторил вывертыш: - И быть холодным. Помню. 
Родовое гнездо семейства Солейн неумолимо приближалось и по мере этого вывертыш шагал все неохотнее. Я же наоборот, предвкушал отдых.
- Что ты, молодец, не весел? - я спешился, отстегнул от пояса флягу: - Что головушку повесил?
Оборотень скроил кислую мину и кивнул в сторону деревни. Я филосовски пожал плечами. Нежить, что с него взять? И так все понятно.
- Что-то собак не слышно... - озадаченно протянул рыжий, прислушиваясь.
Гоготали гуси, кричал петух, слышались детские голоса и стук топора. Обычные звуки человеческого жилья. Только псов нет.
Во всех поселениях нас сопровождал собачий лай и ворчание. Люди списывали это на моё колдовство и не предполагая, что псы чуют нежить.
- Нет здесь собак, - невесело усмехнулся я: - Давно нет.
- Почему? - изумился мой пленник.
- Тролий Камень строил любитель простоты и практичности...

***
Троллий Камень был сравнительно небольшим, но очень основательным замком. Сложенный из серого камня, он даже в солнечный день казался мрачным и угрюмым. Никаких украшений, никаких воздушных башенок, колонн, изящных арок, скульптур и фонтанов. Все строго, практично и уныло. Этот замок был одним из череды оборонительного кольца предместий столицы.
Замок строил любитель простоты и практичности. Уважаемый маркграф Ридеон Солейн, больше известный как Ридеон Всегда-на-Стороже. Он никогда не шёл на уступки, без промедления и жалости казнил и наказывал, без устали муштровал гарнизон и слуг. Жёсткий, принципиальный, несговорчивый и упрямый. В последний раз я видел его на закате дней, уже стариком. Седовласый, сморщенный и высохший до костей, он всё сокрушался, что без него никто не сможет сберечь покой столицы и короля.
К счастью, его потомки характер имели попроще.
Сын маркграфа, Бриан Весёлый, весёлым был только в сравнении со своим отцом. Но, чего не отнять, человек слова и чести.
Среди знати браки по любви приключаются немногим чаще, чем золото в куче навоза. Бриану Весёлому повезло, сговоренная за него невеста не имела ни одного изъяна. Умна, красива, благородна. А что ещё надо невесте высокого лорда? 
Неизвестно чем, но леди Элинор нареченный жених тоже приглянулся и чувства вспыхнули, словно лесной пожар. Со свадьбой тянуть не стали. Рядом они смотрелись весьма забавно. Здоровенный, хмурый мужик с воинской выправкой и тонкая, нежная, улыбчивая, златовласая леди, макушкой едва ли достающая до мужниной груди. А вскоре один за другим появились два наследника.
Видимо, на этом счастье Бриана-Весёлого и закончилось.
Красавица-жена и сыновья встречали любимого мужа и отца охоты. Привычный шум-гам. Сыплющиеся приказы, суета слуг, лошадиное ржание, собачий лай. Младший, пятилетний сын побежал навстречу отцу. Никто так и не понял, от чего послушные охотничьи псы, не слушая приказов, всей сворой набросились на мальчишку. Когда собак смогли отогнать, ребёнок уже был мёртв. Говорят, там и в саван заворачивать было особо нечего.
Прямо там же, при виде смерти любимого внука у Ридеона Солейн случился удар. У старого маркграфа отнялась левая половина тела и голос. Конечно выходили, но таким, как прежде владетель Трольего Камня больше не был. С тех пор старый маркграф передвигался только в хитроумном кресле на колесах, которое толкали слуги. О том, чтобы снова поднять меч и речи уже не шло. Впрочем, и с речью было все печально. Маркграф теперь произносил слова неразборчиво и зачастую его не понимали ни слуги, ни внук и сын. 
Прекрасная леди Элинор так и не смогла оправиться от горя. Не прошло двух лет, как обожаемая жена маркграфа Бриана Весёлого сошла с ума. Из молодой, цветущей женщины бедняжка превратилась в неопрятное, оборванное существо без возраста и, увы, разума. 
Бриан Весёлый поднял все возможные связи в надежде вернуть жену. Маркграф, не скупясь, платил золотом, обращался в Гильдию и к самому Королю. В замке не переводились лекари, целители и шарлатаны. Так продолжалось несколько лет, но все было тщетно. Леди Элинор уже почти не узнавала мужа и старшего сына. Она то и дело сбегала от сиделок и нянек, снова и снова возвращаясь в пустые покои младшего ребёнка. Там несчастная женщина или горько плакала и бормотала себе под нос какую-то безсмыслицу, перебирая пыльные игрушки, или часами раскачивалась в кресле, напевая колыбельную и обнимая детскую сорочку. В голове леди все так спуталось, что временами она забывала о смерти младшего сына и то искала его, то принимала за ребёнка заключенную в объятия рубашку или игрушку.
Однажды Бриану это надоело и он приказал закрыть покои погибшего сына, но сделал только хуже. Из безобидной сумасшедшей, Элинор превратилась в сумасшедшую фурию. Она до синяков и крови билась о запертую дверь в детские покои. Уводить женщину получалось только с помощью дюжих стражников, которые как могли, уворачивались от пинков, укусов и плевков госпожи. Запертая в своих комнатах, Леди Элинор с кулаками набрасывалась на всех кого видела, кричала, плакала, сквернословила, царапала ногтями дверь, пыталась выпрыгнуть из окна и не позволяла к себе прикасаться никому. Слуги не могли ни накормить, ни вымыть, ни одеть и причесать свою несчастную госпожу. Леди Трольего Камня, при виде ванны с водой, выла точно упырь, она срывала с себя одежду, выдирала из причёски заколки вместе с волосами. Выплевывала еду, переворачивала подносы с тарелками и дни и ночи напролёт рыдала.
Наконец, Бриан сдался и приказал открыть детские покои и поселить там жену. И только тогда леди Элинор снова погрузилась в свое тихое, полоумное горе.
Маркграф Бриан Веселый как мог заботился о своей семье, следил, чтобы ни в чем не нуждались отец и жена, обеспечил сыну достойное образование и учил всему, что умел сам.
Спустя десять лет в пожаре погиб старый Ридеон Солейн. Однажды ночью выпал уголёк из очага, загорелся ковёр, занялись драпировки, гобелены и постель. Немощный старик просто не смог покинуть своих покоев, скрываясь от дыма и огня. А еще через несколько месяцев до меня дошли новости о смерти и самого Бриана. На пиру, по случаю своих же именин, каким-то образом подавился куском оленины да задохнулся.
Так внук лорда Ридеона Солейн, названный в честь деда, унаследовал титул маркграфа и стал владетелем крепости в неполные пятнадцать лет. Говорят, высокие лорды в столице бились об заклад, пытаясь угадать, через сколько месяцев род Солейн разорится. Надо сказать, мальчишка оказался не дураком. В своих владениях он управлял железной рукой и не разорился ни через месяц, ни через год, ни через полтора десятка лет.
Имел парень некоторые странности. Например в его владениях не имелось ни одной собаки. Да и жениться он отказывался. Но право слово, это же ерунда! Высокие лорды через одного со своими причудами.

***
- Значит, собак не любит... - задумчиво протянул оборотень. Его, казалось бы, рассказ почти не заинтересовал: - Я тоже не люблю.
Замок приблизился на столько, что закрыл собой чуть не половину неба, а чтобы увидеть реющие над башнями алые знамёна с двумя расправившими крылья соколами, приходилось запрокидывать голову.
- Ты - ученик, едешь учиться в школу Гильдии. - напомнил я оборотню: - Не приведи Всеблагие, хоть кто-то заподозрит, кто ты есть на самом деле.
- Слышал, что в этой вашей школе с малых лет учатся, - вполне резонно заметил вывертыш.
- Как много в наши дни знает нежить! - подивился я. - Нас мало. Не хватит людей, чтобы найти всех детей с даром. Тем более, если родители этих детей не желают помогать своей стране бороться с такими, как ты сам. Понимаешь?
Рыжий согласно кивнул. 
- Волшебный Дар, если он есть, спит до поры до времени. И пробуждается в отрочестве. Бывает, раньше. Например, мне едва ли исполнилось пять лет, когда это случилось впервые. - вот теперь оборотню стало интересно. - Сначала Дар слабый, зависит от чувств, душевного состояния. Колдовство может извергаться вулканом, а может тлеть угасающим угольком. Может быть непослушным, пугливым, капризным или и вовсе в руки не даваться. Потому и забирают в Гильдию сразу, как только становится ясно, что ребёнок одаренный. А неумёха может таких дел наворотить!..
Рассказывал мне учитель историю, как в одном далёком посёлке, что стоял когда-то у Лесного края, родителям удалось скрыть своего одаренного ребёнка, вместо него раз за разом предъявляя колдунам соседского мальчишку. Всем селением вместе со старостой думали, мол вот вырастет, будет свой колдун! Вот всех соседей и скотину лечить будет, защитит от нежити и диких зверей, будет жилы золотоносные показывать! Мальчишка так и вырос, не обучившись. Сам кое-как докумекал, как лёгкую рану заживить, да боль унять. И случилось, что влюбился юный недоучка, свататься пошел. А сам он, надо сказать, неказистым вырос. Ни стати, ни красоты мужской. Щупленький, невзрачный, еще и глаза косые. Вот и возлюбленная только посмеялась и отказала жениху. Со злости отвергнутый парень и разнес весь поселок. Бревнышка на бревнышке не оставил, едва ли десяток человек живыми смогли уйти. Они то и рассказали о случившемся.
Вот что бывает, если неумело обращаться с Даром.
- Но очень редко Дар просыпается значительно позже, во взрослых людях. - продолжил я: - Будем врать, что ты именно из таких. Ничего не знаешь и не умеешь.
Рыжий передернул плечами.

***
- Маркграф пирует в большом зале, - коротко объяснил слуга в скромном, но новом темном платье и что-то шепнул двум юношам в одежде победнее: - Вы вовремя, господин.
- Пирует - это хорошо, - мечтательно протянул я: - На пирах хорошо кормят.
- Кто этот юноша? - проявил бдительность старик.
- Нашёл нового одаренного. - пояснил я. - Нужно доставить в Гильдию для обучения.
Я легко отдал мешки и меч одному из служек. Второй скрылся в боковом коридоре, ведущем на кухню. 
- Вы же начинаете обучение ещё в детстве? - усомнился слуга: - А этот ребёнок больно велик.
- Дар долго спал. Редкий случай. - пожал я плечами и, кивнув своему оборотню, поспешил следом за провожатым.
Мы прошли по длинной светлой галерее, поднялись по широкой лестнице. Дальше потянулись сквозные комнаты с гобеленами, картинами, щитами и разнообразным оружием на стенах. Старик Солейн этого не видел! А вот внук его питал любовь к красивым вещам.
- Рад видеть тебя в добром здравии, Патрик, - искренне улыбнулся я человеку, бодро шагающему впереди. - Вижу, боль в спине тебя больше не беспокоит.
Старого слугу маркграфа я помнил еще не столь худым, седым и сморщенным. Он исполнял роль герольда, доверенного слуги, управляющего и еще много кого. Роду Солейн начал служить еще прадед Патрика, постепенно пристроив к работе в замке всю свою семью, от мала до велика.
- А вы, господин, за прошедшие годы не изменились ни капли, - словно прочитав мои мысли откликнулся Патрик. - Я уж было хотел на покой, но его милость оплатил для меня услуги целителя.
На месте маркграфа я бы тоже оплатил. Не так просто найти столь преданного и исполнительного человека. 
- В честь чего пируют? - поинтересовался я.
Патрик вздохнул:
- Пытаются сосватать его милости очередную девицу благородных кровей. Второй день гостят, - старый слуга сотворил знак Всеблагих. - Дайте боги, дрогнет сердце нашей милости...
Их милость не поддавался любовным чарам уже много лет и никак не спешил жениться. Сначала поговаривали про него всякое, что юному маркграфу любезнее тренировочный клинок да боевой конь под седлом. Шептали, что красавцы юному лорду нравятся больше, чем красавицы. Но нет, то и дело лорда замечали в компании девиц. Разговоры о предпочтениях последнего из рода Солейн сменились сплетнями о бастардах.
Патрик распахнул богато украшенные резьбой высокие двери, звякнул в его руках серебряный колокольчик.
Стихли жужжание людских разговоров и звон кубков. Прервал песню, придержав струны, лютнист.
- Колдун Гильдии Магов, господин Берн Шульц! - звучно провозгласил старый герольд и, на миг замявшись, добавил. - Со своим учеником.
В большом зале горели все камины, мерцали теплым светом свечи. Вдоль стен стояли длинные столы, ломящиеся от яств. Хозяйский стол, застеленный богато вышитой скатертью, немного возвышался над другими.
Я потянул за собой оборотня, подходя ближе к столу, за которым восседали сам маркграф, его приближенные и важные гости.
- Ваша милость, - я лишь уважительно склонил голову и этим ограничился.
Оборотень в точности повторил за мной. Я мог бы и вовсе не кланяться - у членов гильдии свои привилегии и правила.
- Господин Шульц! - воскликнул маркграф поднявшись со своего украшенного резьбой кресла.
Теперь ему было чуть за тридцать. У него было худое, строгое лицо, нос с небольшой горбинкой, высокий лоб и карие, почти черные глаза. Темные волосы вились крупными кольцами. Короткая бородка придавала маркграфу чуть лихой вид, смягчая фамильные черты благородного лица.
Выйдя из-за стола, милость стиснул мою ладонь в крепком рукопожатии, хлопнул по плечу:
- Давно ты не появлялся в моих краях!
- Еще столько же не появлялся бы, ваша милость! - улыбнулся я.
- Позвольте представить моих гостей, - хозяин согнал с лица улыбку. - Леди Мирабель фон Хайт в сопровождении брата, лорда Вильяма фон Хайт.
Девица и впрямь оказалась красавицей. Миловидное лицо с нежным румянцем, красиво изогнутые губы, загадочные серые глаза и собранные в замысловатую прическу черные, как ночь волосы. В глубоком вырезе нежно-голубого платья были прекрасно видны острые ключицы и золотой фамильный кулон в виде отпечатка медвежьей лапы.
Брат знатной леди отличался могучим телосложением, но в серых глазах читался острый ум. Кривой, не единожды перебитый нос и сжатые в нитку губы. Волосы он стриг коротко и было видно белесый длинный шрам идущий от виска к затылку. Одежда на нем была хоть и дорогая, но простая, никакой вышивки и россыпи самоцветов. Только все та же медвежья лапа на золотой цепочке и небольшой перстень с сапфиром.
- Остальных вы знаете, - беззаботно махнул рукой Ридеон Солейн и заговорщицки шепнул: - Согнал с мест пару благородных дармоедов, поближе сядешь.
Я же напротив, предпочёл бы оказаться как можно дальше от благородных особ. Знал бы, что пирует маркграф с размахом, так и вовсе бы обошёл стороной сей замок.
Но деваться было уже некуда. Для меня и оборотня подготовили два места на краю высокого стола.
Снова загомонили люди, зазвучала музыка. Маркграф, сдержанно улыбаясь, внимательно наблюдал за гостями, не выделяя никого. Меж столами сновали служки, то и дело подливая вино.
Я прислушивался к разговорам. Обсуждали хороший урожай, расплодившихся волков и нежить, предстоящую охоту, предстоящую зиму. И еще несколько натянутые в последнее время отношения с западным соседом - Тирразой.
Вынесли пирог с потрохами, следом подали целиком зажаренного быка.
Я же, как последние дни, не забывал есть за двоих. Или даже за троих. А ещё то и дело поглядывал на юную леди фон Хайт и ее благородного брата. Заметив это, оборотень легонько пихнул меня локтем в бок:
- Что, она тоже ведьма, как мальчишка из деревни? - вывертыш незаметно принюхался. - Или просто понравилась?
- Дубина, ты, Рыжий, - посетовал я. - Мне она, самое меньшее, во внучки годится.
Парень фыркнул, но тут же призадумался, тоже поглядывая на фон Хайтов.
Наевшись до отвала и одурев от музыки и шума, я поднялся из-за стола:
- Ваша милость, - громко обратился я. - Благодарю за радушный прием, за хлеб и вино ваши. Прошу простить нас, но дорога была долгой.
Маркграф лишь на несколько секунд заколебался, прежде чем разочарованно кивнуть.
- Проводите господина колдуна, - бросил он ни к кому не обращаясь. - Позаботьтесь. Все, что попросит - сделать.
В следующий миг Ридеон Солейн казалось напрочь забыл о пришлом колдуне с учеником. Может, оно и к лучшему. У высокого лорда сторожевого кольца достаточно забот, кроме какого-то там бродяги. Переночуем, а поутру снова в путь. Не дай Всеблагие, кто догадается, что при мне оборотень! А с маркграфом можно и в следующий раз поговорить.
- Господин, - ко мне подбежал мальчишка в одежде слуги, поклонился и сдержаным кивком головы пригласил следовать за собой.
Несколько человек проводили нас неодобрительными взглядами. Ничего, переживут.
Мы прошли по чистым коридорам, оказавшись в начале длинной галереи.
Шум пиршества уже почти не слышался за спиной.
Оборотень удивленно уставился на стоящие вдоль стены скульптуры, огромные вазы, чучела диких животных и полные доспехи. Незаметно принюхавшись и поняв, что в доспехах нет людей, мой спутник озадачился еще больше. Я развеселился, но вида не показал.
- Долго же вам приходится блуждать в этих лабиринтах, прежде чем найти свою постель! - ухмыльнулся вывертыш. - Этак можно и забыть, что искал!
В конце галереи показалась тонкая женская фигурка в светлом платье и, неслышно, словно призрак, заспешила навстречу.
- Это ты не видел школу гильдии. Там древние маги так поиграли с пространством, что внутри она раз в пять больше, чем снаружи, - зевнул я. - Там без провожатых первое время лучше и вовсе не ходить.
Женщина поравнялась с нами, подняла взгляд от пола и мертвой хваткой вцепилась в ворот моей рубахи, с не женской силой потянула на себя.
- Ты! - точно змея зашипела она. - Хозяин огня! Мертвецы за тобой ходят! Мертвецов да пепел за собой и оставляешь. Только этому и научился.
Я с удивлением признал в женщине несчастную матушку нынешнего маркграфа Солейн, леди Элинор.
Она была ухожена и всё ещё красива. Светлые, изрядно поседевшие волосы собраны в аккуратную прическу. Красивая, чистая одежда, шелковые туфельки, неброские украшения. И даже помада на губах!
Если бы не безумный взгляд, то я бы и не подумал, что она сумасшедшая.
Я растерянно огляделся в поисках того, от кого она умудрилась удрать. Но ни нянек, ни служанок, ни стражника не наблюдалось. Только наш мальчишка-провожатый, побледнев лицом, пытался спрятаться в нише за изваянием какой-то юной девы с клинком в мраморных руках.
- Леди Элинор, не пристало благородной даме виснуть на бродячих колдунах! - ласково улыбаясь, заговорил я, осторожно отцепляя от своей рубахи тонкие, почти прозрачные пальцы. - Вы так меня рубахой и удавите. Тоже мертвецом буду.
- Не от меня смерть примешь, - зловеще прошептала женщина и разразилась хохотом: - От старости тебе умирать!
- Леди Элинор! Леди! - воскликнула спешащая к нам через всю галерею немолодая женщина.
Ага, нянька нашлась. А вон следом и два дюжих молодца.
Внезапно благородная леди выпустила меня из своих цепких рук, обернулась и сделала два шага к оборотню:
- Ууу, дурное племя! - она вытянула руку, указывая пальцем на растерявшегося вывертыша, внимательно вгляделась в его лицо: - Дикое племя! Тебя зверь лютый пожрет. И поделом тебе.
Счастливо улыбнувшись, безумица развернулась и легко пошла прочь, буквально через два шага угодив в объятия подоспевшей служанки.
- Ох, госпожа! - запричитала полная, круглолицая женщина в чепце, осторожно ухватив свою подопечную под локоть. - Куда же вы сбежали-то!
Окинув взглядом меня и приметив напоказ висящий поверх одежды жетон Гильдии, служанка испуганно охнула и залепетала:
- Простите господин! Я ведь только на минутку отвернулась! - Перепуганная женщина лепетала, бесконечно извинялась и каялась: - Только на минутку, а она уж ласточкой упорхнула! Вы уж не серчайте, господа. Ох, стара я стала, не угнаться...
Выходцев из Гильдии все опасаются. Зачастую, люди и вовсе боятся. Мы живём по своим законам и правилам. Гильдия сама карает и поощряет, сама учит и сама лечит. Гильдия магов это как отдельное государство. Так всегда было, так есть. И, надеюсь, ничего не изменится.
- Будьте внимательнее, - наконец доброжелательно посоветовал я: - Если с матушкой вашей милости случится что - всех виновных повесит на воротах.
Служанка закивала, неумолимо увлекая свою госпожу прочь. Безумица и не сопротивлялась, покорно засеменила рядом со своей нянькой и стражниками.
Рыжий задумчиво посмотрел им вслед и тут же повеселел.
- Радуйся, колдун, - посоветовал он: - До старости доживёшь.
Я оправил ворот рубахи, по привычке проверил драгоценный кинжал на поясе и пробурчал:
- И так дожил. Только помирать не собираюсь, в отличие от тебя, - буркнул я и недоуменно огляделся. - Где там наш провожатый? Доставай его.
Оборотень прошёл мимо ниши с мраморной девицей, заглянул за тяжёлый вороненый доспех с алым плюмажем на закрытом шлеме.
- Вылезай давай! - он за рукав осторожно вытянул на свет юного пажа. - Чего это ты испугался?
Мальчишка побледнел и выпучил глаза так, что я заподозрил что-то неладное. Хотел было встряхнуть, да не стал.
- На-ка, малец, - отцепил я от пояса флягу с вином. - Глотни. Звать тебя как?
Рыжий за спиной пажа округлил глаза и прошептал так тихо, что только по губам прочитать удалось - "это не я!". Я только отмахнулся.
Не такой оборотень дурак, чтобы рискнуть и показать свою суть. Он, даже голодный, себя в руках держит крепко.
- Лиам, господин, - проблеял юнец.
- Ну полно, не трясись! - ободряюще хлопнул я мальчишку по плечу.
- Г-г-госпожа! - паж предательски пустил петуха. - Её все слуги боятся. Она смерть кликает!
- Дурень, - усмехнулся я: - Нечего скаженную слушать! Мало ли, что она наплести может.
- Так и правда умирают! - мальчишка словно взглядом прикипел к концу галереи, где скрылась безумная леди со своими провожатыми.
- Люди и без её слов, точно мухи мрут, - отрезал я: - Немудрено раз в год угадать, если всем про смерть рассказывать.
Оборотень усмехнулся и поторопил:
- Веди давай, куда вёл. А то придётся здесь ночевать!
Остаток пути до покоев в самой дальней башне прошёл без происшествий.
Но ровно на пороге меня ждал неприятный сюрприз в виде Патрика. Старик поторапливал снующих туда-сюда слуг.
- Интересно... - протянул я и повторил: - Интересно.
- Простите, господин Шульц, - виновато склонил голову тот. - Его милость ждёт вас. Немедленно.
Я с сожалением покосился в открытую дверь покоев. Там ждала мягкая кровать, огонь в камине и кувшин вина. А ещё купель в каждых господских покоях, где с помощью колдовства по трубам текла в ванные горячая вода. Такое чудо стоило дорого и встречалось в Королевском дворце, домах принадлежащих Гильдии и колдунам и в жилищах самых богатых лордов. 
К счастью, род Солейн был достаточно богат, чтобы позволить себе такое удобство, как горячая вода.
- Останься, - бросил своему спутнику. - Никуда не выходи.
Не дожидаясь ответа, я пошёл вслед за Патриком.
Опять тонущие в полумраке лестницы, коридоры, галереи и снова коридоры. Наконец, впереди показался яркий свет факелов, высокие двустворчатые двери и пара стражников в кольчугах и при мечах.
Стражи, завидев нас, было заступили дорогу, но тут же отпрянули в стороны, признав старого слугу.
Здесь, в тупике коридора было две одинаковые двери. Простые, без украшений, но зато крепкие и окованные железом.
Патрик бесшумно распахнул ту створку, что располагалась слева, я шагнул следом.
Наверное, это можно было назвать личной библиотекой, или кабинетом. В относительно небольшом помещении стоял мягкий полумрак. Несколько книжных шкафов, в глубине которых тускло поблескивало тиснение на корешках. Рядом кресло с высокой, мягкой спинкой. Тяжёлые бархатные портьеры с золотыми кистями, небольшой камин, Ярко освещён был только массивный письменный стол.
- Господин колдун, Берн Шульц, - известил старик.
- Будто я этого не знаю... - буркнул маркграф, не отрывая взгляда от исписанного мелкими рунами пергамента. - Оставь нас.
Я бесцеремонно устроился в кресле, положив ноги на стоящую рядом низкую скамеечку. Достал из сумки трубку, набил табаком, выщелкнул из пальцев огонёк. По кабинету поплыл густой, ароматный дым.
Маркграф читал, лишь иногда поглядывая на меня и снова утыкаясь в пергамент. Его взгляд пробегал по строчкам. Написанное ему не нравилось. В свете свечей глаза казались запавшими, окружёнными тенями, между бровей залегла суровая складка, а губы сжались в нитку.
- Вы желали меня видеть, - наконец напомнил я о себе хозяину кабинета. - Так я слушаю, ваша милость.
Гостем Тролльего камня я бывал много раз. И когда этим кабинетом владел старик Ридеон Солейн, и Бриан-Веселый. Но надо сказать, с тех времен  книг стало вдвое больше. Некоторые корешки выглядели совсем новыми, другие наоборот были ветхими и потрепанными. Не чурается маркграф чтения! И эльфийская поэзия тут, и труды о народах и землях, и вон золотым тиснением на черной коже знак лекарской гильдии...
Молодец, младший из рода Солейн.
- Я надеялся, что представитель Гильдии прояснит ситуацию.
Маркграф сложил пергамент и протянул мне, предлагая ознакомиться с написанным.
Совсем уж наглеть я не стал. Где это видано, чтобы бродячему колдуну целый маркграф прислуживал? Хватит и того, что я позволяю себе прочие вольности.
Пыхнув трубкой, я поднялся из кресла, взял пергамент.
Печать Гильдии. Золотой солнечный круг на чёрном сургуче.
Я уже подозревал, о чем пойдёт речь. Нападения нежити.
Снова устроившись в кресле, я развернул пергамент, пробежал глазами по строчкам.
Что за?..
Не веря своим глазам, внимательно перечитал.
Маркграфу Ридеону Солейн.
Гильдия Магов с прискорбием сообщает, что венценосная Королева Самаэль скончалась в день двадцать седьмой, восьмого месяца, тысячного года от создания Всеблагими.
Гильдия Магов, совет Великих лордов и орден Всеблагих требуют строжайше сохранять эту тайну до особого распоряжения.
Гильдия Магов так же напоминает об участившихся нападениях нежити и призывает оказывать любую помощь магам Гильдии и соблюдать осторожность. Письмо сжечь.
Ниже чёткие оттиски личных печатей. Главы Гильдии Магов Эйтона Налише, главы королевского совета лорда Карида Валисского и великого жреца Луи Мади.
Обескураженно кашлянув, я перечитал ещё раз и, наконец, посмотрел на маркграфа.
- Когда пришло письмо? - уточнить всё же стоило.
- Сегодня, - любезно откликнулся Ридеон. - Утром.
За день успели провести совет, прийти к общему решению и разослать письма избранным из знати.
- Что скажешь, господин Шульц? - маркграф побарабанил пальцами по полированной столешнице. - Почему это должно остаться тайной?
И вроде умный человек, целый маркграф! И считает себя равным Гильдии, членам Королевского совета и Верховному жрецу! Смешно! Маркграф стерегущий границу предместий столицы, всё равно что десятник против главнокомандующего. Или пешка против короля.
- Увы, ничего не скажу, - протянул я, ещё раз перечитывая письмо.
- От чего же, господин колдун? - в голосе маркграфа прозвучала угроза.
Я оторвался от письма.
Ридеон Солейн, грозный и неумолимый властитель Трольего камня и окрестных земель, был зол. Его лицо побелело, глаза метали молнии. Но он сдерживался, не желая ссориться с колдуном.
- Знаешь ли, ваша милость, только сейчас иду в столицу. - по-простому объяснил я. - Ночи под кустом коротаю. А под куст письмецо не послать. Так что, это и для меня новость.
Маркграф разочарованно поджал губы, всем своим видом давая понять, что не такого ответа он ожидал.
- А если бы мне и было известно больше, чем сказано в письме, то не сказал бы, - окончательно расстроил я владетеля крепости. - Так что советую не совать нос не в своё дело, а внимательнее охранять покой столицы.
Письмо в моих руках вспыхнуло огнём. Пергамент скукожился, почернел и рассыпался пеплом.
- Сказано же было - сжечь, - я сдул с ладони пепел прямо на дорогой ковёр под ногами.
- Не наглей, господин колдун! - возмутился хозяин кабинета и тут же громогласно засмеялся: - Корми-пои тебя, помощь любую оказывай... А ты, Берн, хамишь и ковры тиразские пачкаешь! Что вообще творится?
В гостях рода Солейн я бывал чаще чем у других дворян. Но вот с нынешним маркграфом мы общались почти дружески. А виной тому были упокоенные мавки в речке неподалёку, что повадились зазывать да жрать солдат.
- Третьего дня как на взмыленных лошадях прискакали господин Лухо и госпожа Инесс. Ничего не объяснили, потребовали жертвенного быка, вдвоём заклинания творили, кровь бычью и свою лили. Господин Лухо обругал всех кого увидел, да так, что и я не все слова понял. Обошли деревни, потребовали смену лошадей и были таковы.
Лухо и Инесс друг друга недолюбливали, если не сказать больше. Что и неудивительно.
Инесс - потомственная волшебница в Бездна знает каком поколении. Ослепительно красивая блондинка с холодным, надменным лицом, безупречными манерами и, к удивлению, взрывным характером.
А вот Лухо в свое время привезли из какой-то глухой деревеньки в Лесном краю. Мальчишка, говорят, был совсем дремучим, сам на лешачонка похож. Учили его для начала читать-писать, да разговаривать подобающе. Хвала Всеблагим, хватал он науку на лету, хороший колдун из него вышел, сильный.
И как эти двое не передрались дорогой? Вздумай они тягаться, неизвестно, кто из них верх взял бы.
- Что про нападения нежити знаешь, ваша милость?
Лорд Солейн поднялся из-за стола, налил в два кубка вина из серебряного кувшина. Протянув мне один из кубков, устроился в кресле напротив.
- Знаю, что они есть, и это всё.
Вино было хорошее, почти чёрное и терпкое. Таким в деревне не напоят.
Я задумчиво смотрел в огонь, полыхающий в камине.
- Нежить в стаю сбилась, - тихо проговорил я. - К северу я видел две разорëнные деревни. Всех до одного порвали, даже скотину.
Маркграф напрягся в кресле:
- Насколько это серьёзно? - отрывисто спросил хозяин замка.
- Ну, если представить, что Лухо и Инесс не заходили... - протянул я и посмотрел прямо в тёмные глаза его милости: - Ты бы за каменными стенами и стальной решёткой уцелел. Скорее всего. А вот крестьяне, даже если за стенами да в погребах - нет.
Ридеон нахмурился.
- Видел твою матушку, - решил я сменить опасную тему. - Смерть мне предсказала.
- Да ну? - обеспокоился маркграф. - Какую? Ужасную и скорую?
- Скучную и далёкую, - хмыкнул я, допив вино из кубка. - От старости.
Ридеон откинулся на спинку кресла и повел рукой.
- Окончательно рассудок ее помутился. Обычно тихая такая, нянькает куклу свою, колыбельные поет... А как улизнет, так всем встречным начинает чушь нести всякую. Все слуги ее боятся, как нежить огня.
Я таким пророкам не верил. Несут околесицу ближнему своему, взобравшись на помост посреди площади. Глаза загадочно пучат, в голос завывают о несчастьях, предрекают чуть ли не конец света и падающее на землю небо. Все как есть или шарлатаны, или сумасшедшие. А чаще всего сумасшедшие шарлатаны.
Это не настоящие пророки, наделенные очень редким и великим даром предвиденья.
Леди Элинор никогда не обладала и крупицей дара. Так что все ее слова бред несчастной умалишенной.
- Ладно, твоя милость, - с сожалением вздохнул я, поднявшись из удобного кресла. - Нечего засиживаться. Завтра на рассвете в дорогу.
Маркграф понимающе кивнул:
- Жаль, господин колдун, что заглянул ты в столь недобрый час.
Я лишь руками развел.

***
На закате я подошел к городу со стороны всегда открытых Малых Утиных ворот. Небольшие створки, врезанные в высокую каменную стену, через которые проходили пастухи со своей живностью. Гнали  к пастбищам и близлежащему пруду уток, немногочисленных коров, коз, да лошадей, что постоянно жили в городе. Так что здесь, за исключением раннего утра и вечера, никогда не было толкотни и очередей. Чуть левее располагался пригород, который в основном и обеспечивал столицу провизией - яйцами, молоком, мясом, мукой и овощами. Вдалеке мерно вращались крылья мельниц.
- Как проведёшь меня в город? - впервые за день подал голос оборотень.
Чары, наложенные на ворота и стену, распознавали и отпугивали нежить за версту. 
Тупенькие от природы, гули, упыри да умертвия разных видов, предпочитали обходить столицу стороной и, если уж появлялись, то держаться предпочитали подальше, в отдаленных деревнях. Самые голодные резвились в пригороде, среди ухоженных имений знати и богатых поселков тех или иных мастеровых.
В любом случае, вызванные ловцы нежить или расстреливали зачарованными и серебряными стрелами, или заклинаниями Ловчих сетей скручивали и переправляли в Гильдию.
С тварями, что умели маскироваться, было сложнее. Например, оборотень или подорожник примет человеческий облик, три дня тому минет и не распознает нежить даже заклинание наложенное на стену. Магия любит условия. Хорошо, что про уловку "трех дней" знают только выходцы из Гильдии.
Да, дежурят на вратах старшие ученики, на всякий случай - подмогу вызвать, время выйграть. Вдруг, живому человеку покажется подозрительным какой незнакомец пришлый? Вдруг, занервничает нежить пред ликом обладателя волшебным даром да и выдаст себя?  А в толпе ни человек, ни маг не поймет, кого мельком увидел.
И все бы хорошо, да только заклинания на стенах обновить стоило еще лет десять назад. Нежить тогда еще стала подбираться ближе к городу. Магистры Гильдии на ежегоных собраниях до хрипоты спорили, стоит ли этим заняться немедленно, или  все же подождет. В итоге каждый год находились дела важнее. Да и поддерживать постоянную защиту затратно. А сейчас распознающие нежить заклинания, наверняка, совсем ослабли.
Я подсчитал дни, припомнив, когда вывертыш последний раз зверем обращался. По всему выходило больше трех днй назад. Да вдобавок оборотень был, словно паутинкой, обмотан нитями моего подчиняющего заклинания. Сейчас даже опытный маг в первую очередь приметит в парне магию а не оборотня.
Впрочем, и амулет я с него не снимал, пусть пока носит.
- Тут ничего такого, чтобы ты не прошёл, - наконец усмехнулся я: - Главное, притвориться человеком и не сверкать клыками.
Оборотень буркнул что-то согласно и поежился.
Как ни странно, на этот раз ворота были закрыты, хотя обычно раньше полуночи их никогда не запирали. Пришлось со всей дури стучать в окованную сталью дверь в воротах.
- Я ща те подолблю! - рявкнула из открывшегося смотрового окошка недовольная, красная рожа стражника. - Не видишь, закрыто!
- Так открой, - вкрадчиво предложил я.
- Ишь, умный! - издевательски протянул стражник. - Кто такой? Чего надо?
Редко у этих ворот видят колдунов. Владения Гильдии то на другом краю города! Так что, уважаемые господа, обладающие даром, предпочитают заходить в город через другие ворота, где ближе и ещё чище. Наверное, чтобы изнеженных носов магистров не достигала вонь навоза.
Я молча ткнул в окошко серебряный жетон с солнечным кругом и кинжалом.
- Этого достаточно? Или мне нужно что-то разнести?
- В чем дело, Рик? - послышался ещё один голос.
- Там, вроде, колдун, - растерянно пробурчал стражник. - Знак кажет!
- Открой, - распорядился второй.
Рожа буркнула что-то примиряющее и тут же загромыхали засовы, распахнулась калитка.
- Простите уж, господин маг, - придерживая створку, попытался улыбнуться стражник. - Не велено посторонних пускать.
Я отмахнулся от извинений, поманил вывертыша и вошёл, ведя за собой кобылу. Оборотень и виду не подал, что что-то не так. Молодец, старается.
Тут мой взгляд наткнулся на маленький черный с золотыми прожилками цветок, приколотый к зелёному мундиру стражника. Значит, в столице смерть королевы уже не тайна. А если знают здесь, то весть со скоростью лесного пожара мчится дальше.
Стражник торопливо затворил калитку, опустил железный засов. Как раз из караулки высыпало ещё пяток стражей. У каждого на груди было по траурному знаку.
- Что произошло в городе? - желая убедиться в своей правоте, обратился я к молодому стражу с сержантскими нашивками. - По кому траур?
Стражи не думали расступаться, чтобы дать мне дорогу. Наоборот, вояки смотрели подозрительно.
- В чем дело? - я начинал раздражаться.
- Позовите, - бросил старший караула и положил руки на рукояти парных сабель.
Да знаю я, что ты к бою готов. Такой весь бдительный, ретивый, исполнительный, кого угодно в нарезку своими саблями напластаешь.
- Я уже здесь, господа. - раздался тихий голос.
На пороге караулки появился совсем молоденький парнишка. На его куртке был вышит солнечный круг. Судя по отсутствию иных обозначений, юноша был старшим учеником, от восьмой до десятой ступени.
Двигался он так легко и плавно, словно бы и вовсе не касался земли ногами. Такая походка свойственна только тем, кому легче всего даются заклинания воздуха.
- Добрый вечер.  - тихо и совершенно спокойно поздоровался он. Протянул руку: - Разрешите ваш жетон?
- Маг девятого ранга, - я снова явил свету серебряный знак Гильдии. - Явился в город для ежегодного отчёта в Гильдии и по личным делам.
Ну, приврал я немного. Раз в год видеть закостеневших, обленившихся, жадных идиотов с кислыми рожами - это слишком. Совет Гильдии давно превратился в стариковские посиделки. Большинство из них позабыли, как выглядит нежить без клетки, как исцелить что-то серьёзнее чирья. Большинство старых развалин помнит только, как сотворить артефакт, запирающий дверь и как сварить зелье, чтобы баба не понесла или скинула плод.
Юноша откинул с лица челку, сжал жетон в кулаке и прошептал коротенькое заклинание. Глянул на серебряный кругляшок, на котором проступили руны.
- Все в порядке, сержант. Господин Шульц. Я - Вартек, ученик девятой ступени. Кем является ваш спутник?
Я покосился на оборотня. Новоявленным учеником не назовёшь, рискованно. Настоящий маг может увидеть, что в оборотне дара не больше чем старом башмаке.
- Дальний родич. - не моргнув и глазом, солгал я. - Решил в город податься, на заработки.
- Родич? - подозрительно протянул старший караула.
- Муж двоюродной племянницы.
Ну да, мы с оборотнем конечно не похожи совсем. Но родня бывает и не по крови. Сержант немного смутился.
- Думаю, господин Шульц может пройти в город. - с нажимом предположил Вартек: - Верно, сержант?
- Да-да, как скажете, - старший караула кивнул и подал знак своим подчинённым.
Солдаты с готовностью расступились, но я не спешил уходить:
- Теперь я могу получить объяснения? Почему траур?
- Разве вы еще не слышали? - немного удивился ученик, снова отведя от лица непослушную прядь: - Королева Самаэль скончалась. 
Ну, это я и без тебя знал.
Вот интересно, от чего могла скончался вполне молодая женщина, за здоровьем которой следит лучший целитель? Но мальчишка, скорее всего, знает не больше моего. И не удивительно. Дети не умеют хранить тайны, а значит, эти тайны детям никто не доверит.
- Пошли, - бросил я своему оборотню. - Всего доброго, уважаемые.
Элест-К'айан прятался в траурных убранствах и дымке. Целый большой, никогда не спящий город, казалось, притих, скорбя об ушедшей королеве.
По улицам стлался полупрозрачный дымок сжигаемых благовоний, приспущенные флаги, горожане в знак скорби украшали двери, или ставни, или хоть калитки траурными черными орхидеями и черными лентами. Где-то были большие букеты и венки, где-то поменьше, бедняки ограничивались совсем крохотными букетиками или вовсе одним цветком. Почти все увиденные мною лавки в основном оказались открытыми и конечно же отмечены траурными знаками. 
По улицам не носились дети, не шныряли лоточники, да и просто праздно шатающегося люда не видать. Рыночная площадь тоже оказалась пуста.
Оборотень настороженно посматривал по сторонам, то и дело передергивал плечами и морщился. Так и казалось, что вот-вот ощерит звериные клыки, попытается сбежать.
Когда мы прходили мимо одного из множества кривых переулков, вывертыш сбавил шаги, всматриваясь в темноту и шумно принюхался.
- Что?
- Труп. Кровью пахнет, - протянул он, все еще вглядываясь в мешанину теней, стиснутых глухими стенами двух домов. - Там труп.
- Тут в каждой подворотне по трупу, - буркнул я: - Идем.
И даже на каждых внутренних воротах дежурили стражники, правда уже без магов Гильдии. Распрашивали проходящих, досматривали поклажу,телеги и корзины.
Мы миновали ещё трое ворот, прежде чем добрались в Верхний город - кварталы расположенные за четвертой стеной. Дальше, за пятой стеной, только королевский дворец. Срезая путь маленькими переулками, я направился в квартал, где жили особо знатные горожане, вельможи и маги.
Улица Звёзд встретила меня тишиной, траурными украшениями и вездесущим дымом от благовоний.
Оставив лошадь в полупустой общественной конюшне и заплатив за ее постой на день вперёд, я взвалил на себя тощие седельные сумки.
Все, кто искал на улице Звёзд жилище Мастера Фалько Делла Коста, ориентировались на большой дом с флюгером-ведьмой, принадлежащий магистру Ецеку. Прямо напротив приметного дома жил мой Учитель.
Все осталось так, как и прежде. Ухоженный палисадник с розами за живой изгородью, журчащий ручеек. Дом из светло-серого камня в два этажа и чердак. Только крыша сменила уже старую коричневую черепицу на новую, темно-красную.
- Вот что, Рыжий, веди себя тише воды, ниже травы. В этом доме один из самых опытных магов королевства.
Вывертыш только кивнул. Сегодня он был особенно молчалив и не доставил ни одной неприятности.
Я трижды стукнул бронзовой колотушкой. Дверь открыл домовик.
- Здравствуй, Мио. У тебя новый тулуп? Давно пора, старый ещё в прошлую нашу встречу разваливался!
Серо-полосатый дух дома моргнул круглыми голубыми глазами и лихо подкрутил пышные усы. Больше всего он был похож на здоровенного кота, одетого в овчинный тулупчик с лаптями и зачем-то вставшего на задние лапы.
- Здравствуйте, господин Шульц. Приятно, что вы помните обо мне. - Мио окинул взглядом оборотня и чуть склонил голову на бок: - Ваш спутник не человек.
- Я знаю, - шепнул я: - Пусть это останется нашей тайной.
Домовик задумчиво шевельнул ушами и протянул:
- Ваш учитель будет в ярости.
- Если, конечно, узнает, - поправил я. - Но это не твоя забота.
- Подобного рода нелюди могут доставить массу неприятностей. - все еще колебался домовик.
- Побойся Всеблагих, друг мой! - беспечно отмахнулся я: - В доме два опытных мага! Когда это мой учитель боялся подобных неприятностей?
Мио отступил с порога:
- Пожалуй, я ничего не заметил. Прошу, проходите. Хозяин в рабочем кабине, - я вошёл, дёрнув за рукав оборотня. - Позвольте позаботиться о ваших вещах.
Без раздумий отдав домовику седельные сумки, меч и куртку я поспешил вверх по лестнице, в кабинет старого учителя.
- Но прошу вас, господин Шульц, - на середине лестницы догнал меня голос домовика: - Не оставляйте своего спутника без присмотра.
Я не боялся гнва учителя. Он и сам раньше отлавливал нежить для продажи эльфам, еще в те времена, когда Гильдия осуждала такой способ заработка и обучения. Он же, среди других, добился чтобы ученики практиковались на нежити, а не на соломенных тюках и иллюзиях.
Но одно дело нежить в застенках Гильдии, в крепкой клетке или на тренировочной площадке. И совсем иное нежить в доме учителя.
Может, нацепить на своего оборотня кандалы? Я немного поразмыслив, я решил, что тогда Фалько сразу поймёт, что мой спутник опасен.
- За мной, - распорядился я.
Вывертыш вздохнул, но послушался.
Я распахнул дверь и оказался в полутемном, просторном помещении. Учитель сидел за столом и при свете четырех свечей внимательно вчитывался в небольшой свиток. Услышав, что в кабинет кто-то вошёл, он поднял голову.
- Добрый день, Мастер Фалько.
- Берн, мальчик мой! - старик улыбнулся, встал из-за стола и пошел мне навстречу: - Наконец-то ты прибыл! Кто это с тобой?
Я лишь рукой махнул, разглядывая учителя.
- Не важно. Спешил, как мог.
За два года, что мы не виделись, он почти не изменился. Лишь седины в волосах прибавилось.
Фалько увлек меня за собой к креслам возле небольшого стола.
Оборотень помялся немного и, в конце концов, не решившись нагло выйти из тени и хоть куда-то присесть, привалился к стене.
- Не слишком ты старался. 
- От чего Венценосная скончалась? - тут же спросил я: - И куда смотрел целитель? 
Фалько побарабанил пальцами по подлокотнику:
- Ни один целитель не в состоянии воскресить из мёртвых. - с сожалением качнул головой старик: - Королева Самаэль и ее младший брат Риам убиты. Зарезали, словно обычных свиней, во сне.