---

Глава 313. Страх, который запер меня дома
Первые лучи осеннего солнца пробивались сквозь широкие окна Willow Creek College, неся с собой запах свежескошенной травы и предвкушение нового дня. Для Катрин Оисвару, стоящей у порога своей новой жизни, это был третий день в совершенно чужом для неё мире. Приемная семья Соммет приняла её, сироту, с теплотой, которую Катрин еще только училась принимать. Люсия, учительница славянских языков, и её дочь Робиарм, которую Катрин теперь называла сестрой, были её единственным якорем.

Катрин, по своей натуре аккуратная и искренняя, обладала редкой уверенностью в себе, которая, однако, иногда давала трещину перед лицом неизвестности. В её гармоничной душе боролись желание быть частью всего и осторожность, наработанная годами одиночества. Сегодня, как и в предыдущие два дня, Катрин предпочла уединение. Она неторопливо шла по вымощенным дорожкам колледжа, минуя шумные группы студентов, направляясь к своему любимому парку – небольшому зеленому оазису с раскидистыми дубами и деревянными скамейками.

По пути она прошла мимо футбольного поля, где уже кипела жизнь. Там, в центре внимания, как всегда, была Робиарм Соммет. Её яркие волосы развевались на ветру, когда она, вспыльчивая и нетрадиционная, громко смеялась, отталкивая кого-то из парней. Рядом с ней, как верная тень, маячила Наймалив Бладажет – лучшая подруга Робиарм, сострадательная, но с вульгарным обаянием, которая могла отпустить такую остроту, что уши заворачивались. Катрин лишь слегка улыбнулась, наблюдая за ними издалека. Робиарм была её полной противоположностью – глупая, но такая живая, недружелюбная к чужим, но преданная своим. Катрин пока не понимала, как найти общий язык с этой бурей эмоций.

Найдя свободную скамейку под молодым клёном, Катрин опустилась на неё, достала учебник по истории искусств, но вместо того, чтобы читать, просто наблюдала. Она впитывала энергию колледжа, словно губка, пытаясь понять его неписаные правила. Студенты торопились на пары, смеялись, обнимались, ссорились и тут же мирились. Это был целый мир, и Катрин чувствовала себя чужачкой, хотя и очень хотела стать его частью.

Её взгляд случайно остановился на группе парней, стоявших у входа в библиотеку. Среди них был один, который выделялся своей непринужденной манерой и задумчивым выражением лица. Виллау Маслонг. Катрин слышала о нем – прямолинейный, уважаемый, с богатым воображением. Внезапно их взгляды встретились. Виллау оторвался от разговора, поймал её взгляд и… подмигнул. Не нахально, а как-то игриво, словно приглашая к тайной игре. Сердце Катрин сделало кульбит. Она почувствовала легкий румянец на щеках и отвела взгляд, словно её поймали на чём-то запретном.

Но не успела она оправиться от этого неожиданного внимания, как к Виллау подбежала девушка. Миниатюрная, с длинными темными волосами, она бросилась ему на шею, обняв так крепко, словно боялась, что он исчезнет. Это была Ирит Аннфир. Катрин уже видела её несколько раз. Ирит была изменчивой, приветливой, но в то же время робкой. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Когда Ирит отстранилась от Виллау и посмотрела в сторону Катрин, её приветливая улыбка мгновенно исказилась. Глаза стали холодными, а губы скривились в пассивно-агрессивной ухмылке. Это был не открытый вызов, а скорее обещание неприятностей, брошенное без слов. Катрин почувствовала холодок внутри.

Не успела Катрин осмыслить этот взгляд, как рядом с ней раздался голос: — Привет! Это место свободно? Катрин вздрогнула и подняла голову. Над ней стояли две девушки и парень. Одна из них, высокая и ухоженная, с идеальной прической, была Реганне Спитиэльм. Популярная, упорядоченная и, как говорила Робиарм, чрезмерно критичная. Рядом с ней стоял Осваберн Штехамм – импульсивный, умный и воспитанный парень, который, по слухам, имел склонность к чувству вины. Третьей девушкой оказалась сама Ирит, но уже с более нейтральным, хотя всё ещё настороженным выражением лица.

— Да, конечно, — Катрин вежливо отодвинулась. Реганне грациозно опустилась на скамейку рядом с Катрин, смерив её оценивающим взглядом. — Ты Катрин, верно? Я Реганне, а это Осваберн, — она кивнула на парня, — и Ирит. Мы тебя у нас не видели раньше. — Я только что перевелась, — пояснила Катрин, чувствуя себя немного неуклюже. Ей всегда казалось, что её общение с такими популярными людьми продлится максимум пару минут и тут же закончится. Но они остались, и это было неожиданно. Осваберн кивнул: — Добро пожаловать, Катрин. Надеемся, тебе здесь понравится. Ирит лишь кивнула, не отрывая взгляда от Виллау, который теперь болтал с друзьями, не обращая внимания на окружающих.

Разговор завязался. Реганне, как и ожидалось, оказалась болтливой и открыто критичной, но её критика была направлена не на Катрин, а на общие темы. Она рассказывала о преподавателях, о предстоящих вечеринках, о сплетнях. И, конечно, о парнях. — Ты видела Ирит с Виллау? — Реганне понизила голос, но Катрин всё равно услышала. — У них там целый цирк. Ирит страдает по своему бывшему, этому Мисджаме Конвану. Знаешь его? Та ещё заноза в жопе, вспыльчивый, бесцельный, но Ирит от него без ума. Осваберн неодобрительно покачал головой. — Реганне, это не наше дело. — Да ладно тебе, Ос! Все знают, что она то бегает к Мисджаме, то к Виллау. Бедный Виллау, он ведь такой милый, — Реганне вздохнула, бросив на Виллау сочувственный взгляд. — Он явно ей нравится, но она просто не может определиться. Не понимаю, зачем так делать.

Катрин, слушая эти сплетни, чувствовала себя неловко. Она не понимала такого поведения. Для неё отношения были чем-то искренним и честным, без таких вот метаний. Ирит, услышав своё имя, слегка покраснела и нахмурилась. — Реганне, перестань, — пробормотала она. — Что перестать? Я же правду говорю. Ты же сама мне жаловалась, что Мисджаме опять на тебя наорал. А Виллау тебя успокаивал. Он ведь такой хороший парень, мог бы и получше найти. От этих слов Ирит совсем скисла. Она поднялась. — Мне нужно к девчонкам, — сказала она, почти убегая. Катрин проводила её взглядом. Она не знала, что испытывать к Ирит. Сочувствие? Раздражение?

Когда Ирит отошла к своим подружкам, Катрин приняла решение. Она не знала, почему, но ей захотелось подойти к Виллау. Не для того, чтобы сразу завязать роман, нет. Просто познакомиться поближе, подружиться. Может быть, он не такой, как кажется? Может, он тоже чувствует себя немного потерянным в этом водовороте студенческой суеты? — Я схожу к нему, — сказала Катрин, поднявшись. Реганне и Осваберн удивленно переглянулись. — Сходи, — улыбнулась Реганне, — только осторожнее, Ирит тебе потом все волосы повыдергивает. Катрин лишь кивнула, проигнорировав последние слова. Она шла к Виллау, чувствуя, как внутри нарастает легкое волнение.

Виллау стоял, облокотившись на стену, и что-то оживленно рассказывал своим друзьям. Его темные волосы падали на глаза, а легкая улыбка делала его еще более привлекательным. Катрин подошла ближе, чувствуя, как учащается пульс. — Привет, Виллау, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. Он повернул голову, и его глаза, полные какой-то скрытой задумчивости, встретились с её. — Привет! Катрин, верно? — он улыбнулся, и эта улыбка была искренней. — Я Виллау. Ты новенькая? Я тебя раньше не видел. — Да, я перевелась три дня назад. Очень приятно, — Катрин чувствовала, что краснеет. — И мне приятно, — Виллау отстранился от стены, полностью повернувшись к ней. — Ты довольно милая девушка, Катрин. — Он сделал паузу, оценивающе на неё глядя. — Красивая. Его комплимент был таким неожиданным и прямым, что Катрин потеряла дар речи. — Спасибо, — прошептала она. — Ты одна? Или с кем-то? — Виллау, казалось, был искренне заинтересован. Катрин почувствовала, как внутри неё расцветает маленькая надежда. Он был таким открытым, таким общительным. Возможно, она сможет найти здесь друга.

Но эта надежда быстро померкла. Как по сценарию, из-за угла снова появилась Ирит. Её взгляд метнулся прямо к Катрин, и на лице промелькнула знакомая пассивно-агрессивная гримаса. Она подошла, почти вплотную. — Виллау, милый, — пропела она, цепляясь за его руку. — Я тебя жду. Ты идёшь? Виллау выглядел немного сконфуженным. — Ирит, я разговариваю с Катрин. — Да, я вижу, — Ирит улыбнулась, но в её глазах не было ни капли тепла. — Ну, ничего. Подождёт. Верно, милая? — последнее слово было брошено в Катрин с такой ядовитой сладостью, что Катрин почувствовала, как её обдало холодом. Виллау, казалось, колебался. — Катрин, мне нужно идти, — извиняющимся тоном сказал он. — Может, попозже поговорим? Катрин лишь кивнула, её настроение упало ниже плинтуса. — Конечно. Ирит потянула Виллау за собой, но прежде чем он успел отойти, она резко развернулась. Её рука, сильная и неожиданно цепкая, схватила запястье Катрин. — Поговорим, — прошипела Ирит, её улыбка была похожа на оскал. — Только мы вдвоём. Прежде чем Катрин успела что-либо сказать, Ирит потащила её за собой, практически волоком, за ближайший угол коридора, где не было ни одного человека. За стеной библиотеки, в узком проходе, Ирит прижала Катрин к холодной стене. Рука Ирит крепко сжимала её запястье, причиняя боль.

— Ну, что, сучка? — голос Ирит был низким и полным скрытой ярости, которую Катрин никак не ожидала от такой, казалось бы, робкой девушки. — Решила себе парня отхватить? Глазки строишь ему? Катрин была ошеломлена. Она пыталась вырвать руку, но Ирит держала крепко. — Я просто хотела познакомиться... — Заткнись! — Ирит приблизила своё лицо к Катрин. Её глаза горели злобой, а на губах играла та же пассивно-агрессивная, но теперь откровенно угрожающая ухмылка. — Я видела, как ты на него пялилась. Думаешь, я дура? Думаешь, ты такая особенная, раз новенькая? — Я ничего такого не думала! — голос Катрин дрогнул, страх начал подкрадываться к её сердцу. — Ой, да ладно! Все вы, такие правильные, с невинными глазками, только и ждёте, чтобы кому-то насрать в душу. И откуда ты вообще взялась? Сиротка, приютская крыса! Тебя, наверное, ни одна нормальная семья не хотела, поэтому сюда и спихнули, чтобы не мешала. Слова Ирит были как удары. Катрин почувствовала, как её затапливает волна обиды и гнева. Но гнев быстро сменился ужасом. — Не смей так говорить! — воскликнула Катрин, её глаза наполнились слезами. — А что, правда глаза колет? — Ирит засмеялась, холодным, безрадостным смехом. — Твоя мамочка тоже такая была, наверное? Умерла, не справилась со своей жизнью, и тебя бросила? Никому не нужная. Катрин ахнула. Её мать. Её покойная мать, о которой Ирит не имела права говорить. Этот удар был самым жестоким из всех. Слёзы хлынули из глаз Катрин, она задыхалась от обиды и боли. — Замолчи! Ты ничего не знаешь! — Зато я знаю, что ты будешь держаться подальше от Виллау, — тон Ирит стал леденящим. — Он мой. Пусть пока и не совсем, но МОЙ. И если я еще раз увижу, что ты к нему подходишь, что ты на него смотришь, я тебе жизнь здесь превращу в ад. Поняла, мразь? Я тебя предупреждаю. Это колледж – здесь много лестниц, много углов. Случайно можно споткнуться, упасть. Или что-то хуже может случиться. Так что выбирай, зайка. Хочешь играть по-хорошему – держись от него подальше. Иначе пожалеешь, что вообще перевелась сюда.

Ирит отпустила её руку так же резко, как и схватила, и Катрин отлетела назад, ударившись спиной о стену. Ирит бросила на неё последний презрительный взгляд, фыркнула и удалилась, оставив Катрин одну, трясущуюся и рыдающую. Страх – холодный, парализующий – сковал Катрин. Это был не просто страх перед физической болью, это был глубокий, гнетущий ужас перед человеческой жестокостью, перед тем, как легко слова могут убить, а угрозы – разрушить. Её уверенность, её гармония – всё рухнуло в одно мгновение. Всё, что она хотела – это сбежать.

Не обращая внимания на слезы, на прохожих, на шумный коридор, Катрин бросилась бежать. Она выскочила из здания колледжа, минуя шокированных студентов, которые оглядывались на её стремительный бег. Её легкие горели, а в ушах стучала кровь, заглушая все звуки, кроме собственного панического дыхания. Она пробежала мимо футбольного поля. Робиарм, стоявшая с Наймалив, что-то громко крикнувшая в сторону парней, вдруг заметила мелькнувшую тень. Её глаза сузились. — Эй, это же Катрин, что ли? Куда она так несётся, как будто её чёрт гонится? Наймалив обернулась. — Да хер его знает. Может, на свидание спешит? Или на толчок её приспичило? Но Робиарм уже чувствовала что-то неладное. Катрин обычно была такой спокойной, такой рассудительной. Этот безумный бег был совершенно на неё не похож. Робиарм, вспыльчивая и импульсивная, уже хотела броситься за ней, но Катрин была слишком далеко.

Катрин мчалась по улицам Уиллоу Крик, не разбирая дороги. Она не видела ни домов, ни деревьев, ни людей. Только размытые пятна мимо неё. Ей казалось, что Ирит преследует её, что её слова цепляются за спину, обжигая холодом. Её умершая мама. Это было слишком. Наконец, она влетела в знакомый двор, распахнула дверь дома Соммет и, не снимая обуви, буквально метнулась к себе в комнату. Захлопнув дверь, она защёлкнула замок, словно это могло защитить её от всего мира. От Ирит. От слов. От страха. Она упала на кровать, свернувшись в клубок. Вырвавшаяся из-под контроля рука дрожала, когда Катрин натянула на голову капюшон своего просторного свитера, пытаясь спрятаться от всего. Слёзы текли ручьём, беззвучно, горько, оставляя мокрые дорожки на щеках. Каждый нерв в её теле кричал от напряжения, от унижения, от боли.

В это время на кухне Люсия Соммет, не подозревая о драме, разыгравшейся в колледже, спокойно готовила ужин. Воздух был наполнен аппетитными ароматами ленивых голубцов и свежего салата Цезарь. Люсия напевала себе под нос какую-то мелодию, перебирая свежие овощи. Она услышала, как хлопнула входная дверь, и негромкий топот ног. «Катрин вернулась раньше обычного», — отметила она про себя. Обычно Катрин задерживалась, чтобы подготовиться к завтрашним занятиям или просто прогуляться. Люсия подумала, что, возможно, Катрин просто устала или что-то забыла. Она не знала, что за этой дверью, за которой сейчас была заперта Катрин, скрывался не просто усталость, а глубокий, мучительный страх, который мог сломать девочку, только что начавшую доверять миру. Запах еды, привычный и уютный, не мог пробиться сквозь толщу отчаяния, охватившего Катрин. Она лежала, дрожа, чувствуя себя такой маленькой и беззащитной. Запертой в своей комнате, запертой в своём страхе. И она не знала, как ей теперь выбираться.