---

К полудню документ был готов. Двенадцать страниц плотного, структурированного текста. Куро перечитала его трижды, выправляя формулировки, убирая двусмысленности.


Не проект оружия. Проект щита. Юридического.


Она свернула пергамент в тубус и вышла во двор поместья.


— Керос.


Молодой демон появился через минуту — как всегда, безупречный, в чёрном камзоле, с планшетом для записей.


— Мне нужна аудиенция. Сегодня. Не завтра.


Керос Тальвин моргнул. Один раз.


— Леди Астарта, расписание Его Величества...


— Я знаю. Передай Гласу Короны: Советник Короны просит двадцать минут. Тема — национальная безопасность. Не терпит отлагательств.


Пауза. Керос оценил выражение её лица — спокойное, но с той глубиной во взгляде, которая означала: это не каприз.


— Понял. Буду через час с ответом.


Он ушёл. Куро вернулась в мастерскую, проверила генератор — гудит ровно, стержень Морвейна мерцает серебристо-синим — и принялась ждать.



Час и двадцать минут.


Керос вернулся. Лицо — нечитаемое. Но в его ауре — тень удивления.


— Четвёртый час пополудни. Малый зал совещаний, Цитадель. Его Величество примет вас лично. Без Гласа.


Без писца. Значит — разговор, который не должен попасть в официальные хроники до его решения.


— Благодарю.



Четвёртый час. Цитадель Рогатой Короны.


Малый зал совещаний — не тронный зал. Низкие потолки, тяжёлые гобелены на стенах, круглый стол из чёрного дерева на шесть мест. Окна — узкие, как бойницы. Свет — от трёх масляных ламп, бросающих тёплые пятна на камень.


Аргатон Пятый сидел без короны. Простой камзол тёмно-красного цвета, расстёгнутый у горла. Перед ним — кубок с водой. Не вино. Вода.


Рядом — никого. Ни Велкроса, ни Вирессы. Только Король и пустые стулья.


— Садись, — произнёс он. Голос — ровный, глубокий, без церемонности. — Двадцать минут. Ты сказала — безопасность. Говори.


Куро села напротив. Положила тубус на стол. Развернула пергамент.


— Ваше Величество, — начала она, — через несколько часов шесть профессиональных убийц войдут в зону действия ваших патрулей. Вы это знаете. Велкрос готов. Они будут убиты или схвачены.


Аргатон не двинулся. Ждал.


— Но через месяц придут ещё шестеро. Через полгода — двенадцать. И так — бесконечно. Потому что институт, отправляющий их, не считается преступным. Он считается — героическим.


Пауза. Глаза Короля — жёлтые, немигающие — сузились на миллиметр.


— Продолжай.


Куро развернула документ полностью. Указала на первый раздел.


— Законопроект. О национальной безопасности Асфоделя. Три категории угроз. Первая — экстремизм: независимые организации, призывающие к экономическому краху государства, свержению власти или разжигающие расовую ненависть. Вторая — терроризм: организации, готовящие покушение на главу государства, террор против мирного населения, работорговля, призывы к геноциду по расовому признаку. Третья — внешняя агрессия замаскированная под героизм.


Она перевернула страницу.


— Наказания: от тюремного срока до пожизненного. Высшая мера — для террористических организаторов. Не исполнителей — организаторов. Тех, кто отправляет. Тех, кто финансирует.


Аргатон медленно протянул руку. Взял документ. Начал читать. Его глаза двигались — строка за строкой, абзац за абзацем. Не торопясь.


Тишина длилась четыре минуты.


Потом:


— Вторая часть. Объясни.


Куро кивнула.


— Международная координация. Асфодель объявляет этот закон публично. Не тайно — публично. И предлагает другим государствам — Порт-Сирене, Конфедерации Железной Эгиды, даже Катарсии — создать общую сеть обмена информацией о террористических группах. Общий розыск. Общее предупреждение.


Мысль Аргатона (невидимая, но ощущаемая через его эмоции): интерес. Острый. Как у охотника, увидевшего новый след.


— Зачем мне предлагать это Катарсии? — спросил он. Голос — нейтральный. Но за нейтральностью — проверка.


— Потому что они откажутся, — ответила Куро. — И этот отказ станет публичным доказательством того, что именно они спонсируют то, от чего весь мир страдает. Конфедерация примет — им выгодно. Порт-Сирена примет — это усилит их нейтралитет. Империя Золотого Синклита — задумается. И чем дольше будет думать, тем слабее будет позиция Архонта Серафины.


Аргатон отложил документ. Откинулся на спинку кресла. Скрестил руки на груди.


— Ты хочешь сделать Серафину маргиналкой, — произнёс он. Не вопрос. Констатация.


— Я хочу, чтобы следующая группа убийц, отправленная к вашим границам, была не «героями» в глазах мира, а преступниками. Разыскиваемыми. С ценой на голове. И чтобы государства, через которые они проходят, были обязаны их задерживать — или нести ответственность за пособничество.


Молчание. Длинное. Тяжёлое.


Потом Аргатон Пятый усмехнулся. Не широко — одним уголком рта. Но — впервые за всё время их знакомства — в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье.


— Ты пришла ко мне с чертежами генераторов и теплиц. Я ожидал — мечей и катапульт. Ты пришла с законом — я ожидал... — он помедлил. — Нет. Я уже не ожидаю от тебя предсказуемого.


Он взял документ снова.


— Третья часть. Частная военная структура. Объясни.


Куро наклонилась вперёд.


— Серафина отправляет «героев». Это — государственный инструмент, замаскированный под частную инициативу. Мы создаём зеркальный ответ. Не армию — слишком громко. Частную компанию. Профессионалов. Которые работают в рамках закона — того самого, который мы сейчас пишем. Они преследуют террористов. Задерживают. Передают правосудию.


— В любой точке континента, — добавил Аргатон. Тихо.


— Да. Как это делают «герои» — но легально. С мандатом. С правовой базой. Не «убийцы Короля Демонов». А «международная антитеррористическая группа Асфоделя».


Аргатон встал. Прошёлся к окну. Спина — прямая, как колонна. Руки — за спиной.


— Если я приму этот закон, — произнёс он, глядя в узкую щель бойницы, — и объявлю его... Империя Золотого Синклита будет вынуждена реагировать. Либо признать закон — и тем самым подписать приговор собственным «героям». Либо отвергнуть — и официально встать на сторону тех, кто посылает убийц к чужим правителям.


— Именно.


— А Катарсия...


— Катарсия откажется. Громко. И этим подтвердит всё, что Конфедерация о них говорит последние двадцать лет. Их союзники начнут пересматривать альянсы.


Аргатон обернулся. Смотрел на неё долго. Молча.


Эмоция: не восхищение. Нет. Что-то сложнее. Уважение, смешанное с настороженностью. Он видит, насколько это опасный ход — не для врагов. Для него. Потому что женщина, способная перевернуть международный порядок одним документом, — это сила, которую нельзя контролировать. Только — сотрудничать.


— Двадцать минут истекли, — произнёс он наконец.


Пауза.


— Оставь документ. Я прочту его полностью к утру. Дам ответ завтра.


Куро встала. Поклонилась — коротко, ровно.