---

Часть первая. Зов короля. Улитка ползет вперед.

1.
  Он ехал на разбитой, трясущейся телеге, у которой было бы неплохо смазать оси. Крестьянин с желтыми, немного кривоватыми зубами, весь какой-то щуплый и скрючившийся, с ввалившимися щеками, покрытыми седеющей редкой бородой, погонял свою кобылу хлыстом и криком. От этой радости у человека, которого он вез, быстро разболелась голова, но он ничего не сказал. Он наблюдал за довольно скучным осенним миром, окружавшим его, и радовался только, что дорога не превратилась в грязь. Ему было очень холодно, хотя одет он был хорошо: армяк, теплая поддевка, добротные сапоги, в общем, все как полагается. Он лежал, положив голову на тюк с мукой, который этот крестьянин вез в город, а ноги его упирались в длинный деревянный ящик, который ему принадлежал. Крестьянин вдруг повернул к нему немного голову, и, ухмыльнувшись, сказал:
- Хорошая нынче погодка-то? Тихо, солнышко даже, красота.
  Солнышко было, только тепла от него, как от лампочки накаливания.
- Да уж, - буркнул человек. - Ты мне скажи, Глеб, ты потише ехать не можешь?
- Да мы и так как улитки...
- Нет, - терпеливо сказал человек, - так, чтобы без криков.
- А, - крестьянин почесал голову. - Нет, это так нельзя. Кобыла слушаться совсем не будет.
  Он вновь сосредоточился на дороге, и человек, на которого внезапно навалилась усталость, заснул.
  Он проснулся только тогда. когда почувствовал, что кто-то затянул петлю у него на руках, сведенных за спиной. Он рванулся, но получил только удар по голове. Очухавшись, он понял, что лежит, уткнувшись носом в дно телеги, а кто-т сидит у него на спине и плетет узлы, сопя, узлы. Он попытался подвигать головой, но ничего, кроме самой телеги, не увидел.
- Эй, ты кто такой? Глеб! Эй!
  Ему не ответили, только сопение усилилось. "Дурачина сонливая!" - взревел голос у него в голове. Он успокоился, а потом рванулся со всей силы и, не оглядываясь, выскочил из телеги. Там он кувырнулся по жухлой траве, кое-как встал и хотел наконец оценить обстановку, но кто-то налетел на него сбоку и повалил ударом в челюсть. "... и невнимательная," - добавил голос, прежде чем человек упал без сознания.
  В следующий раз он очнулся, привязанный к дереву. К соседнему был привязан и Глеб с довольно безмятежным видом. Какие-то хмыри в черном выкидывали из телеги мешки с мукой. Своего ящика человек так и не увидел, и он подумал, что, может быть, именно за ним грабители и охотятся."Невозможно!" - сказал он сам себе в смятении. "Возможно, придурок, еще как возможно! И ты должен был знать!" - надрывался голос. Он поморщился, заглушая его, и хрипло крикнул:
- Эй, грабители! Чего надо вам?
  Один из них отделился и подошел к дереву. Он был рослый и крепкий парень, а на поясе у него висел меч. Он улыбнулся человеку:
- Нам нужен твой груз. И ты тоже впридачу. Не бойся, доедешь почти без синяков, - он заржал, потрепал пленника по голове.
- А крестьянин что? - спросил человек хмуро.
- Не знаю... Оставим так. Может, кто отвяжет. А может, и нет. Ладно, ребята, давайте его грузить!

2.
- Ты мне очень помог, - сказал человек, одетый богато и даже вычурно. - мне кажется, было бы подло убивать тебя за такую хорошую услугу. Тем более, что у меня еще очень много к тебе вопросов, - он улыбнулся. Человек скрипнул зубами.
- И что же ты хочешь узнать? По-моему, ты и так знаешь много того, что не по твоему уму. Как ты узнал про меня?
- Не поверишь, но только благодаря своему острому уму. Да и вообще, какая тебе разница? У тебя пока одна задача - продлить себе жизнь, а у тебя вряд ли это получится, если ты будешь меня раздражать.
- Со своей жизнью я как-нибудь сам разберусь, - ответил он угрюмо и принялся за мясо.
  Они сидели вдвоем за длинным столом. человек даже при большом желании не мог навредить своему собеседнику, потому что бы просто не успел. А еще у того был меч, и человек подозревал, что не просто для красоты, хотя изнеженный князек и производил ложное впечатление. Впрочем, голос это не останавливало: он предлагал разделаться князем голыми руками.
- Кстати, как тебя зовут? - спросил князь.
- Ну, ты довольно мало знаешь, хотя решился на такое дерзкое нападение.
- Я же говорю. Я буду задавать тебе вопросы. Пока что ты меня расстраиваешь.
  Человек пожал плечами и ответил, так как скрывать это он не видел никакого смысла:
- Москва.
- А фамилия?
- МОжет быть, мне тебе еще паспорт показать? - буркнул Москва.
- Чего? - не понял князь.
- Забудь. Нету у меня фамилии. Со временем и за ненадобностью как-то отпала. Так что можешь прыгать от радости - теперь ты знаешь мое полное имя. 
- А мое имя - Данила Междуреченский.
  Москва не ответил, занятый мясом. Данила, похоже, совсем не обиделся на неучтивость. Он тоже принялся за еду, и остаток обеда они провели в молчании. Потом Москву увели и посадили в яму, и он понял, что останется здесь на очень долгое время. Но его это мало волновало. Он подумал, что будет с миром из-за его глупости, и на глаза его навернулись слезы.

3.
  Прошло где-то полгода, как считал про себя Москва, и за это время его не навещал никто, кроме стражника с едой и питьем. Кормили его неплохо, по крайней мере, уморить точно не пытались. видно, Данила и правда был ему благодарен, если можно считать темницу достойной платой. Он смирился с тем, что провалил свой заказ, и вздрагивал каждый раз, когда думал о том, как Данила захочет использовать новое знание. В ней было довольно сыро и вскоре Москва простудился, и болезнь после этого почти не отступала. Он чихал, трясся, чувствовал, как горит его лоб, и с тоскою гадал, что сейчас вообще происходит за стенами его нового жилища. он пытался заговорить со стражником, но тот с невозмутимым лицом уходил, никак не отвечая на вопросы и крики пленника. Но однажды к нему все же пришел гость, пусть и нежданный. Это было во сне.
- Привет, Москва! - сказал Тревожащий сны, как всегда одетый в длинное черное одеяние. Он был довольно весел, и с любопытством оглядел окружающий его сон. Это был Лес, еще здоровый и сильный, по которому часто тосковал Москва. Он покачал головой: - Я вижу, ты хандришь понемногу.
- Да уж, - вздохнул Москва, хотя был весьма рад посещению Тревожащего сны. Но вряд ли бы он пришел просто так, чтобы проведать.
- Я слышал, тебя посадили в каменный мешок, и ты ложкой пытаешься выбить путь на волю.
- Очень смешно.
- Ну так вот - предлагаю сделку.
- Что еще? - насторожился Москва. Разумеется, тот уже все знал и не пришел бы сам никогда, если бы только ему не было что-нибудь нужно.
- Понимаешь, мне нужна помощь чтобы прибить очень старого, живучего...
  Москва внутренне застонал, но продолжал слушать.
- В общем, я хочу, чтобы ты помог мне с Колдуном.
- Ты с ума сошел, - сказал Москва. Он знал, что подобным безумством все и кончится. Ему вдруг подумалось, что в темнице не так уж и плохо, и кормят хорошо, и вода свежая. Но у него был долг, и надо было его исполнить.
- Отнюдь, - Тревожащий сел на травку и посмотрел на Москву снизу вверх. - Я тебя освобождаю, а потом мы его вместе...
- Нет уж. Это неравная сделка. Давай так... - Москва задумался. Он знал, что раз Тревожащий сны решил поставить ему такое условие, то уже не отступится, а еще, чего доброго, вообще уйдет, и придется ему гнить в сырости до конца дней. - Я очень сильно налажал в этих местах. И нужно срочно что-то делать, иначе мир захлебнется в крови. Ты мне поможешь здесь, а потом, так уж и быть, мы попробуем поохотиться на Колдуна. Хотя, боюсь я, он нас обоих похоронит.
- Хорошо, - легко согласился Тревожащий сны и развернулся, собираясь исчезнуть.
- Эй! - крикнул Москва. - Когда тебя ждать-то?
- Завтра вечером, - улыбнулся Тревожащий сны. - я ведь уже в пути.
- Ух ты подлец, хитрый, - пробормотал Москва и провалился обратно в свой сон.

4.
  Москва стоял на холме, вдыхая свежий воздух. Тревожащий не только его вытащил, но и позаботился о хорошей одежде и оружии, так что теперь на боку у него болтался острый и удобный меч. Смотря с высоты на грязный, чадащий городок, Москве вспомнился родной город Причал, его блестящие небоскребы в центре и покосившиеся, полуразрушенные бомбежками пяти- и трехэтажки на окраинах, постепенно переходящие в рыжие, наспех построенные бараки. Таким он был... очень давно. Теперь тот мир изменился, и Москва более не появлялся в нем. И этот, кажется, тоже скоро заболеет. По его вине. Тревожащий сны стоял позади, терпеливо ожидая, когда товарищ, наконец, надышится свободою и займется делом. Москва, отвлекаясь от грустных воспоминаний, повернулся и сказал с чувством:
- Спасибо, дружище. А теперь пора... Ты не знаешь, где мой груз?
- Да, я узнал, - ответил тот. - И надо бы поторопиться. 
- ХОрошо, - согласился Москва, и они двинулись.

5.
  За стеной детинца, куда проникнуть им было с помощью Тревожащего сны довольно легко, они вскоре нашли, идя тенями, низкое, не особо примечательное здание, разве что труб у него было многовато, и изо всех них валил еле видный дым. Перед ним дремали два отрока, которым, видимо, было поручено стеречь покой ученых умов. Они не стали тревожить их, и проскольнули внутрь.
  А там они нашли только одного человека, худощавого и невысокого, который изучал какие-то чертежи, низко склонившись над столом. Москва неслышно подошел к нему и несильно стукнул по голове. Человек упал, и Москва подхватил его под руки. Потом он привязал его к стулу, а сам начал поиски своих бумаг. Вскоре все, что он нашел, оказалось в огне печей, а про себя он решил, что лучше вообще все здание спалить, если успеется.
  Человек приходил в себя, и Тревожащий сны с любопытством склонился над ним:
- Ты кто, чем занимаешься? Как звать?
- Ученый я, Василий Корчмин. Занимаюсь, - он закашлялся, - изготовлением жидкого огня. Мы перевели странный язык с чертежей и...
- Понятно. ВЫ уже сделали сифоны?
- А?
- Ну, огнеметы.
- Да... Сорок пять огнеметов. Они сейчас все у войска.
- Что? - подошел к пленнику Москва.
- Что слышал, - зло ответствовал Корчмин. - Войско уже в пути на Солеводск...
- Какие умные люди-то тут живут, - покачал Тревожащий сны головою. - И письмена разобрали, и огнемет сделали. Ну не чудо ли?
  Москва не ответил. Он уже представлял себе, как горит неизвестный его Солеводск, а люди разбегаются, когда в бреши врываются воины Данилы... Потом он тряхнул Василия, заставил его смотреть себе в глаза и прохрипел:
- Кто еще? МОжет делать смесь.
- Только я...
- Скажи правду и будешь жить.
- Ну, - у него в глазах мелькнуло сомнение. - Еще помощник мой... Филька. Он не знает всей тайны, но парень смышленый... Не убивайте его. Другие подмастерья только печами занимаются, они ничего не знают.
- Где он сейчас?
- Скоро вернется, - Василий сглотнул и отвел глаза. Голос сказал, что старик опасен, и Москва с ним согласился. Москва достал меч и перерезал Корчмину горло, а потом, кивнув Тревожащему, принялся стаскивать в середину столы, стулья.
- Большой будет костер, - одобрил Тревожащий сны и принялся помогать. Как и сказал Василий, скоро пришел паренек. У него были большие, широко раскрытые глаза и ввалившиеся щеки. Он со страхом поглядел на творящийся беспорядок. Тела Василия он не видел.
- Ты, что ли, Филька? - спросил его Москва, положив руку на плечо. Тот медленно кивнул. Тогда Москва быстро свернул ему шею и кинул обмякнувшее тело на верх костра, а потом и тело Василия взвалил туда же. Тревожащий сны наблюдал за всем с любопытством. Москва повернулся к нему и сказал грустно:
- Поджигай.
  Тревожащий сны хрустнул пальцами и подошел к дровам. 
  ...Когда крыша прогорела и рухнула, а отроки, встрепенувшиеся от грохота, принялись лихорадочно бегать по детинцу, двое уже были далеко. Химический огонь (а внутри было много смеси) почти неугасим, и черный дым валил клубами, заволакивая небо над городом. Они взяли четырех коней и поскакали что было мочи к Солеводску.

6.
  Они ехали два дня почти без отдыха, и глаза Москвы, очерченные кругами, глядели дико и даже безумно. Сначала они увидели дым, очень похожий на тот, что клубился над детинцем. Они уже бросили загнанных коней, но и эти были уже на пределе. К счастью, дождей почти не было, и их ничто не задерживало. Они ехали, а вокруг были одни степи, еще не выжженные солнцем. А потом они увидели зарево. Это были отблески, похожие на зарницы, что плясали за самом окоеме. Был конец дня. Конь Москвы упал, подвернув ногу, и больше не вставал, тяжело дыша и смотря широко распахнутыми, как у Фильки, черными глазами на хозяина. Москва хотел пнуть скотину, но удержался. Тяжело вздохнув, он заколол коня. Тревожащий сны возвышался рядом с ним черным столпом на своем черном же коне, и лицо его было сурово. Он безмолвно подгонял Москву, но тот устал.
- Привал, - прохрипел он, и Тревожащий сны, пожав плечами, согласился. Он слез, взял коня под уздцы и исчез в высокой траве. Москва грузно осел там же, где и стоял, с треском примяв высокую траву. Конь лежал тихо, а из раны растекалась лужица крови, которая сразу почти впитывалась в сухую землю. Хотя они подъехали очень близко к СОлеводску, никаких поселений не было. Никто не хотел жить в этой степи. Наверное, здесь ничего и не росло кроме этой грубой травы.
- Ты так и будешь сидеть около трупа? - раздался голос Тревожащего сны откуда-то слева. Москва вздрогнул, возвращаясь в действительность, и слепо побрел на звук. Там оказалось свежее кострище, наверное, где-то вокруг были и еще, там, где останавливалось войско Данилы. Тревожащий сны лежал уже в тени высокой травы, закинув руки за голову, и жевал травинку. Москва последовал его примеру. Он быстро провалился в сон. Наверное, этому как-то поспособствовал Тревожащий сны, но у него уже не было сил думать об этом.
  Ему снилось, будто бы он мальчик десяти лет, живущий в Солеводске. Вечер. Он как раз возвращался из кузни отца, как вдруг забили тревожно колокола. Он побежал скорее домой, чтобы найти мать. Дома почему-то никого не было. Он был весь ветхий, покосившийся, будто в нем не жили вот уже сто лет. Тогда  он побежал к воротам, чтобы посмотреть, что происходит. Никто не помешал ему взобраться на стену. Оттуда он увидел, что темное пятно расползается вдалеке, и услышал лязг и топот. Часовые возбуждденно переговаривались, показывая на него пальцами. Вместо лиц у них были голые черепа, а глаза их были крашеное дерево, облупившееся и потрескавшееся. Вдруг они побежали, бросив копья и шлемы, и мальчик остался один. Он не мог пошевелится, наблюдая за пятном. Он увидел, что это огромное войско, но лиц он разглядеть не мог, потому что они были скрыты темнотой. Он оглянулся на город. Он как будто бы продолжал жить своей мирной жизнью, хотя колокола продолжали надрываться, пронзительно и тревожно. Пятно прекратило расползаться непонятной кляксой, и он увидел строгие порядки воинов. Мальчик увидел, что первые ряды воинов толкают странные машины с дулами, направленными на город. Войско остановилось, а эти все толкали и толкали, пока сорок пять машин не встали полукольцом. Колокола замолкли, и тишина ударила по ушам мальчика.
  Он все ждал, когда из ворот выльется конница, перебьет этих людей у странных машин, но никто словно не замечал их. Из рядов воинов выехал на коне человек, и мальчик понял, что это князь Данила. Он махнул рукой, и небо раскрасилось путями огней. Они поливали дома, стену, церкви и колокольни, и он услышал, как смесь шипит и рвется, силясь пожрать больше дерева или плоти. Мальчик понял, почему люди не дали отпор злому огню и людям, принесшим его. Они просто уснули, а потому не слышали ни звона колоколов, ни лязга доспехов и оружия врагов. Город спал, обьятый пламенем, а потом огонь пролился на мальчика, и он умер.

7.
  Скоро второй конь тоже пал, и они теперь шагали упрямо к заветной цели. Пот заливал Москве глаза, но он не обращал на это внимания. Ему казалось, что стоит только дойти до СОлеводска, уничтожить машины... или Данилу... Город теперь был совсем близко. Они уже видели его обожженные, полуразрушенные стены, но огня уже не было видно, хотя черный дым все валил и валил. Никакого войска не было. Словно город сам сгорел по вине неосторожных хозяев, и не нашлось того, кто мог бы его потушить. Не было и людей. Мертвый город встретил их. 
  Они вошли внутрь. Там, где пролилась смесь, камень мостовой почернел. Всюду лежали люди, некоторые черные и голые, а некоторые были явно зарублены мечом или топором. Кое-где по улицам бродили живые, но они были похожи скорее на призраков. Они шли, слепо озираясь, а иногда, приметив двух человек, бросались наутек. Наконец, они нашли вменяемого человека. Это была старуха, привалившаяся в тени дома. На лице ее была сажа, но она была жива, хотя дышала тяжело и хрипло. Видимо, она слишком устала, чтобы куда-то идти. Она молча смотрела на двух человек.
- Куда пошли... воины? - спросил у нее Москва. Она медленно подняла руку и показала. Москва отвязал от пояса мех с водой и отдал ей, и она пила жадно, а потом сказала:
- Найди короля Пурпура.
Москва подумал, что она уже бредит. Они пошли прочь.

8.
  Вскоре они нашли огнеметы и небольшую часть войска. Они стояли на отдыхе. ДОбыв языка, они узнали, что Данила поехал налегке вперед, чтобы настичь сбежавшего из города князя Солеводска. Огнеметы охранялись хорошо, а вот смесь, бывшая в закупоренных бочках, почти никого не волновала. Ночью стоянка сгорела дотла, и убийцы приняли участь своих жертв. Так подумал Москва. Они взяли новых коней.
- Ты доволен? - спросил Тревожащий сны у Москвы.
- Не совсем. Я хочу настичь Данилу.
- Зачем это.
- Он же откуда-то знал, что и когда искать. Я хочу спросить его об этом.
- Хорошо. Помни уговор, - пожал плечами тот,

9.
  Тревожащий сны, ходивший в разведку, приволок Данилу Междуреченского. Он был в одной рубахе, кажется, готовился спать. Весьма испуганный, он затравлено переводил взгляд с Москвы на Тревожащего сны и молчал.
- Ну что, допрыгался, - мрачно сказал ему Москва. Они настигли его в поле, где он с войском отдыхал после сражения.
- Как вы... меня вытащили? - сказал он, немного успокоившись.
- У него спросил, - кивнул Москва на Тревожащего сны. Тот только таинственно улыбнулся. - Хорош лясы точить. Говори, кто тебя надоумил.
- На что? На... нападение?
- Да, на него, - раздраженно сказал Москва. Голос подгонял его.
- Ну... У меня было видение. И хотя это было в сне, я четко и хорошо помню все, будто бы наяву. Мне явился старик в белых облачениях. Сказал, что если я найду тебя, а он мне подробно описал, как ты выглядишь, и отберу то, что ты везешь, то получу могучее оружие. В общем, я поставил засаду, и все было, как он сказал.
- И что, вот так? Безо всяких условий?
- Ну... - заколебался на мгновение Данила. - Платой за эту... силу было твое последующее убийство. Но я подумал, что могу перед этим извлечь кое-какую пользу, а из темницы ты никуда не денешься...
- Понятно. Старик, - Москва посмотрел нехорошо на Тревожащего сны. Тот стоял безмятежно, ожидая продолжения, и, кажется, его совсем не занимало происходящее. Он разглядывал звезды. Москва тоже поднял голову. Они были очень яркие и складывались в причудливые созвездия. Он посоветовался с голосом, и мнения их совпали.
- На колени, - сказал он через некоторое время устало. Данила, кажется, был оскорблен, и злобно помотрел на Москву, ничего не говоря. - На колени, тварь! - заорал на него Москва, повторяя слова внутреннего голоса. Князь вздрогнул и сделал, как было велено. Тревожащий сны сдвинулся с места, отходя от князя подальше. Наверное, не хотел пачкаться. - А теперь опусти голову.
  Князь тяжело вздохнул и склонил голову. Теперь он был похож на кающегося грешника. Впрочем, Москву совсем не волновало, что там у князя внутри сейчас творится. Он занес меч и быстрым точным движением срубил голову. Она покатилась, а потом тоже уставилась на звезды невидящими голубыми глазами. Москва почувствовал, что все кончено. Можно сказать, он исправил свою ошибку. Ту, которую он совершил, невовремя заснув. Москва обернулся к Тревожащему сны:
- Ну, говори, зачем ты все устроил.
- Это был не я, - ответил тот спокойно.
- Да, не ты, - передразнил Москва. - Это был белый старик. Митрандир, - он плюнул и выругался.
- Кто это? - так же спокойно спросил Тревожащий сны.
- Неважно. Если ты сейчас не скажешь что-то в оправдание, то мы с тобой померяемся силами. И штучки твои тебе не помогут, ты знаешь.
  Тревожащий сны кивнул, помолчал, собираясь с мыслями, и начал:
- Во-первых, если бы это был я, то я бы всячески пытался избежать очной ставки с покойным нынче Данилой. Или принес бы тебе сейчас его голову. Потом, если бы это подстроил действительно я, то вряд ли бы я ждал целых полгода, чтобы к тебе обратиться, тем более, учитывая то странное условие с твоим убийством, которое вообще не имеет смысла, если бы я хотел тебя как-то использовать, а хотеть твоей смерти у меня нет никаких причин, ты и сам знаешь. Опять же, если бы я все же это подстроил, чтобы убить тебя, я бы просто явился к тебе в яму, пока ты спишь, и завершил бы работу. Или свел бы тебя с ума своими снами. Много способов, знаешь ли, есть. И, наконец, я бы не допустил той кровавой бани в городе. Я не люблю лишнюю кровь.
  Москва вздрогнул:
- Колдун говорит так же.
- Ну, в конце концов, я же его ученик. Это не значит, что нас что-то объединяет, - пожал плечами Тревожащий, и в глазах у него мелькнул нехороший блеск, когда он вспомнил КОлдуна.
- Мне вообще плевать, что у вас там с Колдуном, - заявил Москва, опуская на траву. Ярость прошла, и теперь он просто угрюмо чистил меч травой, пока не засохла кровь. Тревожащий сны встал рядом. Он говорил мягко:
- Я могу помочь тебе найти этого самого старика, хотя я подозреваю, что выглядит он все же иначе. Надеюсь, я смогу вернуть твое доверие. Я за это ничего не прошу у тебя. Только, разве что, одно: помни наш уговор.
- Я помню.
 Как ты его найдешь?
  Тревожащий сны улыбнулся:
- Мы последуем за нитями твоей судьбы. 

10.
  Тревожащий сны уверенно вел их, и они пересекли уже несколько миров. Как он утверждал, этот должен был стать последним. За это время Москва немного похудел, а лицо его все реже озаряла улыбка, впрочем, редкие шутки Тревожащего сны все еще вызывали у него изредка короткие, хриплые смешки. По ночам ему часто снился Солеводск, и мальчик, который умирал в конце под огнем. Иногда в его снах появлялась и старуха, которую они там встретили. Иногда она оплакивала обгорелую дочь, иногда - сына. Однако Москва держал себя в руках, помня, что есть еще незавершенные дела. "Наверное, я слишком ранимый человек," - думал он иногда. - "Я слишком много переживаю из-за того, что уже нельзя исправить". Голос внутри соглашался с ним: "Поздно локти кусать... Вперед, вперед!" И они шли вперед, по уши увязая в той грязи, что на самом деле была теми красивыми городами и мирными деревнями, через которые они проходили. Москва знал и раньше, что такое из себя представляет любой без исключения мир, просто теперь он как-то по-иному к этому относился, подмечал то, на что раньше не обращал внимания. Ссоры, драки, убийства. Он гадал, что значит это изменение. А с Тревожащего сны все было, как с гуся вода. Даже долгое путешествие длиной почти в год никак не изменило его внешне. Одежда его, достававшая ему до икр, которую он называл орангом, была чистой и прочной, как и в начале, а лицо свежим и молодым. Они шли по Лесу, мертвому и искореженному, по тропинке, едва угадывающейся среди пожухлой травы. Москва, закрыв глаза, попытался вспомнить, какой Лес был когда-то, и не смог. Теперь тот Лес, живой и сильный, он видел только во снах. Тревожащий сны, шедший впереди, уверенно выбирал направление на перепутьях. Москва и сам хорошо чувствовал путь, но все же больше доверял товарищу. 

11.
- ПОжалуйста, займите свои места. Через две минуты мы поднимемся в воздух. Займите свои...
  Снаружи дирижабль выглядел смешным и нелепым, но внутри он оказался красиво и дорого отделанным. Конечно, билеты стоили соответствующе, но это их мало волновало. Тревожащий сны сидел рядом, с любопытством читая какую-то местную газетку. Огромный заголовок гласил: "Дирижабль "Святая Мария" разбился! Интервью с единственным выжившим!" Очень ободряющее начало путешествия. Москва откинулся на удобную спинку и закрыл глаза. Вскоре он почувствовал, как они оторвались от земли. За окном раздался гомон, наверное, крики прощания.
- Мы прибудем в Королевство Пурпур через восемь часов.
  Значит, к закату. Пурпур был самой обширной страной на юге континента, и там, судя по тому, что видел Тревожащий сны, находился загадочный старик. Теперь это чувствовал даже сам Москва. Он вспомнил о старухе, которая велела ему найти короля Пурпура. Может быть, это и есть старик...
- Москва, - позвал тихо Тревожащий сны, чтобы их не слышали оживленно болтающие соседи.
- угу, - ответил тот, не открывая глаз.
- Теперь, когда мы подобрались ближе, я вижу, что ты тоже связан с этим стариком.
- Ты только сейчас догадался? - буркнул Москва, который надеялся эти восемь часов хорошенько поспать.
- Не в этом смысле. Ваши судьбы связаны. Кажется, вам предстоит противостояние.
- А свою судьбу ты не проверил случаем?
- Только знаю, что мне тоже грозит опасность, - ответил тот, и они замолчали. Скоро Москва заснул, слыша, как его спутник неспешно перелистывает страницы газеты. Святая Мария разбилась... но выживший есть...

12.
  Где-то слева раздавался непонятный гул, постепенно нарастающий. Москва проснулся и взглянул в окно. Хотя он и так уже знал, что это рев приближающихся моторов. Он не знал точно, какое техническое развитие у этого мира, но теперь он понял, что довольно хорошее. К ним летели легкие самолеты, полностью окрашенные в багровый цвет. У него появилось нехорошее предчувствие, и он оглянулся на Тревожащего сны. Тот коротко кивнул, показывая, что он согласен. Некоторые в их ряду тоже, кажется, заметили самолеты, и говорили очень взволнованно. Кто-то закричал.
- Не волнуйтесь, к нам приближаются пять неопознанных самолетов, соблюдайте спокойствие...
  Раздалось еще несколько криков, и самолеты открыли огонь. Раздались взрывы. Москва упал на пол, Тревожащий сны последовал его примеру. Над ними лопнуло стекло, куда несколько мгновений назад заглядывал Москва, веером брызнули тысячи восхитительно искрящихся осколков, вспоров одежду Москвы. Он зашипел от боли, но головы не поднял. Крикин усилились, теперь в них была и боль. Вскоре он почувствовал крен влево.
- Надо выбираться, - спокойно сказал Тревожащий сны. Москва был с ним согласен. Он мельком взглянул на него. Тревожащий сны уже поднимался в полный рост. Ни один осколок его не задел. Самолеты, кажется, ушли в сторону, намереваясь пройтись по дирижаблю во второй раз. Времени было мало.
- Сохраняйте спокойствие! - еще раз закричал динамик, но тут раздался еще один взрыв и он заткнулся. Кое-где в в гондоле уже начался пожар. Москва мгновение глядел, зачарованный, но Тревожащий сны взял его за руку, приводя в чувство. Холодный ветер хлестал по лицу, и Москва с трудом держался на ногах. Он видел, как самолеты разворачиваются и вновь направляются к ним. Теперь он почувствовал сильный крен носа, и что равновесие держать все труднее. А потом была вспышка, которая его ослепила.
  Потом, на земле, они наблюдали, как Зефир, их дирижабль, неуклонно падает, объятый огнем, носом вперед. Маленькие красные точки-самолеты уже удалялись, довольные, наверное, своей работой. Он ударился носом в землю, а потом гондола тоже ударилась о землю. Горящий каркас рухнул, прогорая, прямо на нее. "Вряд ли кто-то выжил," - подумал Москва. Тревожащий сны уже шагал, чутко следуя за нитями судьбы, видно, не желая больше тратить время. Голос, совершенно согласный с Тревожащим сны, тоже его подгонял. Москва двинулся за ним. Дирижабль рухнул уже в Пурпуре, значит, старик тоже близко, очень близко.
  Это были какие-то гиблые земли, почти пустыня. Они шли по ней почти неделю, хотя недостатка в воде у них не было: и Москва, и Тревожащий сны умели находить воду почти в любом месте, - зато с пищей было туго. Их небольшие запасы быстро кончились, и им приходилось перебиваться мясом мелких грызунов, обитавших здесь. Однажды им даже удалось словить волка, который без раздумий сварен. 
  Потом местность начала потихоньку меняться, и они встретили первую деревню, а вместе с ней - дорогу, ведущую в сердце Пурпура.

Часть вторая. Связанные кровью. Улитка видит свое отражение.

13.
- Мое прозвище - Палач, - представился им человек в белой чистой рубашке с кружевными манжетами. Москва невольно положил руку на меч, но Тревожащий сны не проявлял никакого беспокойства, и он ему доверился.
- Садись с нами, Палач, - пригласил его Москва, указывая стул напротив. Палач сел, улыбнулся. Свеча задрожала, когда его взгляд случайно скользнул по ней. Они сидели на постоялом дворе, и кормили тут вполне неплохо. МОсква налегал на что-то из морских гадов, а Тревожащий сны обошелся одним местным салатом. И тот, и другой взяли себе темное пиво, который тут пили все, как воду, и ничего кроме него в трактирах и на постоялых дворах не подавали. 
- Я чувствую, что ты как-то связан с нами, - сказал задумчиво Тревожащий сны, наблюдая за Палачом. Тот кивнул:
- Я потому и подошел к вам. Дело в том, что я уже довольно давно, - он пристально их оглядел, прежде чем продолжить - путешествую, и теперь, когда я на вас наткнулся, у меня появилось такое же чувство. А я не верю в совпадения. Кого вы ищете?
- Мы ищем старика, одетого в белые одежды. Но, возможно, он выглядит совсем не так. Мы думаем, это довольно подлый человек, - ответил Тревожащий сны. МОсква, обрадованный тем, что тот полностью взял на себя разговор, яростно поглощал свою похлебку.
- Нет, - сказал Палач, медленно покачав головой, - я ищу не старика в белом, но в остальном он вполне подходит. Возможно, мы говорим об одном человеке. Очень опасном человеке.
- А кого ищешь ты?
- Я, - улыбнулся Палач, - ищу короля Пурпура.
- Вот как. Ты хочешь его убить?
- Если он окажется тем, кто мне нужен. Так велел Колдун, - подтвердил Палач. Москва подавился, а глаза у Тревожащего сны стали холодными. Он вытер рукой губы, и сказал:
- Значит, ты не только хОдок, но еще и приспешник Колдуна.
- Я не приспешник, - небрежно бросил Палач. - и давно не ходок. А ты - мертвец, Тревожащий сны. 

14.
  Москва схлестнулся с Палачом посреди обеденного зала. Все попрятались кто куда, только хозяин, ничуть не испугавшись, стоял за стойкой и наблюдал за схваткой, тихо посмеиваясь, и протирал стаканы, иногда подкручивая пышный ус. Разумеется, это была не обычная схватка. Они двигались с такой скоростью, что вряд ли какой-нибудь простой смертный мог поспеть за ними глазами, а их удары высекали искры. Тревожащий сны тоже обнажил меч, но держался в стороне, потому что его сила была в другом. Он, заметив, что противники на время разошлись, крикнул Москве:
- Никакой это не Палач, это Воин!
  Воин улыбнулся, подтверждая мысль Тревожащего сны, и лицо его начало меняться, принимая свой настоящий облик. Это было жесткое, суровое лицо, изборожденное рубцами, а на лбу были глубокие морщины. Седеющие волосы он стягивал в хвост под самым теменем. Москва выругался, не на шутку испуганный, хотя виду он, конечно, не подал. Мало того, что Тревожащий сны никак не мог ему здесь помочь, так еще и противник оказался одним из Десяти. Невероятно сильный. Быстрый. Неуязвимый. Предположительно, бессмертный. Ну, Москва тоже не лыком шит, но все же ему не понравилось, что он встретил такую акулу в каком-то задрипанном Пурпуре. "Надо было плюнуть на этого старика..." - подумалось ему. "Придурок, слева!" - взревел голос, и Москва, сдавшись, дал голосу, наконец-то, разойтись в полную силу.
  Москва, с налитыми кровью глазами, полностью впав в боевое безумие, ринулся навстречу лезвию и начал теснить Воина. Воину это не понравиилось. Он попробовал несколько ложных ударов и трюков, но Москва все с легкостью разгадал. Мельком взглянув за плечо, Воин понял, что его теснят в угол. Тревожащий сны на всякий случай тоже туда подбирался, внимательно наблюдая за Воином. Тогда Воин, которому все надоело, просто ринулся вперед, поднырнув под летящий в него меч, и схватил, как борец, Москву. От удара меч, только что летевший вперед, выскользнул из руки Москвы. Не сбавляя хода, он полетел с ним вперед, намереваясь впечатать Москву в стенку, но тот все же нашел опору, и ударил несколько раз Воина сцепленными в замок руками. Тот, казалось, этого даже почувствовал, и начал поднимать Москву, кажется, для того, чтобы перекинуть через себя. Тут Воин почувствовал за собой движение и, защищаясь, вскинул правую руку. Тревожащий сны, который остерегался влезать в их драку, нанес ему удар со спины. Выбитый меч ушел в сторону, и Тревожащий сны оказался беззащитен. Но тут его самого, утратившего бдительность, подняли и кинули, как пушинку, через несколько столов. Он грохнулся, на мгновение потеряв сознание, а очнувшись, понял, что в зале уже никого нет, кроме посмеивающегося хозяина.

15.
  Они снова гнали лошадей, торопясь добраться до короля Пурпура. Тревожащий сны впервые показался Москве мрачным и невеселым. Москве и самому не понравилось, что они столкнулись почти что лоб в лоб с Колдуном так рано. Но миры тесны и в них всегда есть место неожиданностям. Теперь по ночам ему снова снился родной Причал, а не горящий Соледонск, и Тревожащий сны, иногда влезавший по ночам в голову Москвы, видел, что сон это все равно невеселый, сон человека, разлученного с родиной, которая вскоре, возможно, и вовсе исчезнет.
  Столица, оправдывая название, и правда оказалась вся в багряном и пурпурном цветах. Знамена, ткани, одежды - все здесь было различных красных оттенков. Хотя здесь было довольно жарко, многие держали у себя комнатные цветы. Разумеется, тех же цветов. Город был на удивление чистый и, что важнее, не вонял нечистотами. Здесь стояли скорее запахи пряностей и трав, потому что здесь, в Пурпуре, в них знали толк. Они шли навстречу судьбе, зная, что обратного пути нет. Москва подумал, что пусть даже старик хотел его убить, сейчас лучше иметь его в союзниках, если Воин все же настигнет их. Потому что Колдун всегда хуже самого злобного и мерзкого старикана, к тому же лицемерного (зачем, спрашивается, белые одежды-то напяливать?). Тревожащий сны, кажется, думал примерно о том же.
  Дворец короля был прекрасен. Высокий, с многочисленными шпилями и башенками, сделанный из камня приятного, чуть желтоватого цвета. Окна здесь были в основном круглые, с разноцветными витражами.
  Никто не преграждал им дорогу. Видимо, короля Пурпура либо столь боялись, либо столь обожали, что просто так никому бы в голову не пришло сунуться в дворец, чтобы тревожить светлый ум повелителя. Впрочем, внутри все же сидел человечек: лысый и ленивый, судя по виду. Он спросил, зачем они пришли.
- Мы хотим видеть короля Пурпура, - он согласился, даже не спросив, и показал им, куда идти. "Похоже, у этого короля не особо много дел," - подумал тогда Москва.

16.
- У вас много вопросов, - улыбнулся им король.
- Да, - ответил Москва. Теперь говорил он. - Зачем ты дважды пытался убить меня?
- Дважды? - удивился король.
- Ну да. Один раз ты сказал этому кровожадному князю, чтобы он меня прикончил, а потом еще послал самолеты расстрелять Зефир.
- Да... - задумчиво сказал король. - Для начала, я не говорил князю убивать тебя. Я говорил, чтобы он заключил тебя в темнице сроком на три года, и только. Возможно, он соврал, чтобы возбудить в тебе ответное милосердие.
- А самолеты?
- Я послал их, потому что я не мог допустить, чтобы вы пришли сюда слишком рано.
- Судьба, - задумчиво пробормотал Тревожащий сны. - Ты хотел, чтобы мы повстречали Воина?
- Верно, - кивнул король. - Скоро он будет здесь, и мне понадобится ваша поддержка. Для этого я и собрал вас здесь. Впрочем, вы можете уйти. Или сразиться со мною. Только вряд ли вы потом победите Колдуна, - улыбнулся он и встал. Теперь, когда он стоял в полный рост, Москва хорошо его разглядел и проникся уважением. Мужчина во цвете лет, огромный, одетый в добротные, но не роскошные одежды цвета крови. Единственным украшением был аметист на золотой цепи, который покоился на груди короля.
- Он уже скоро будет здесь, - прошептал король, обнажая длинный меч, который сверкнул бликом в лучах закатного солнца. Решайтесь.
  Голос в голове Москвы взвыл, требуя крови. Он, кажется, обезумел, а может быть, просто хотел покарать обманщика. "Король просто боится тебя. Ему дважды не удалось уничтожить тебя, а теперь он просто тянет время, ожидая, когда придет Воин и покромсает тебя на кусочки". Самому ему не хотелось убивать короля. Было в нем что-то благородное... и печальное. Будто бы за ним тоже стояло немало крови. А еще ему показалось, что тот чем-то болен. Щербинка в душе. Он взглянул на Тревожащего сны почти умоляюще, но тот лишь пожал плечами: решай сам. Воин, последнее звено головоломки, показался в дверях. Он тоже держал в руках меч, и на нем виднелись капельки крови. Он осклабился, увидев короля Пурпура, и поднял меч, словно вызывая его на битву или же насмехаясь - смотри, я убил твоего слугу. Москва видел, что Тревожащий сны потянул несколько нитей, готовясь при случае быстро смыться. "Слабак!" - взревел голос. Москва чувствовал, что надо разрубить узел. Он оглянулся на короля Пурпура. Тот улыбнулся ободряюще, но чуть вымученно, и Москва понял, что они похожи. И вместе, возможно, они смогут преодолеть то, что сами же в себе нарушили. А еще там, в глазах короля, за кровью, ошибками и подлостью, где-то там стоял Лес, живой... Он похоронил голос усилием воли и крикнул, поднимая меч не так, как Воин, кромкой вверх, а целя в самый потолок, в небеса:
- Без подлости, без обмана, без ненависти! И всякая, пролитая сегодня кровь, будет справедлива! - он пошел, держа меч в вытянутой руке, указывая на Воина. Тот крадучись пошел навстречу, готовый к схватке. Так начинался путь очищения.