Загрузка данных

Роботизированный голос на том конце телефонной линии, будто вплотную приблизившись к уху,  объявил: оставьте свое сообщение после конца звукового сигнала. С каждым гудком эта сущность, выдававшая себя за автоответчика, все удалялась, и Алекс почему-то молился, чтобы хоть она осталась на линии. Он слабо сейчас представляет, как сможет остаться со своим голосом наедине. Наконец писк стих, оповещая, что можно говорить. 
- Мэтт, послушай, мне нужно срочно уехать. Какие-то проблемы дома. Я не уверен, что выключил все электроприборы, так что сходи проверь, как получишь сообщение. Спасибо. 
Собственный голос, отраженный с той стороны, казался зловещим. Нависающим. Да Тернер даже не до конца уверен, что слышит себя. Если достаточно погрузиться в отражение, то нота или две сфальшивят. Что-то будто передразнивает: как эхо, только живое. Неидеальное потому, что очень пытается им казаться, но не является. 
Это гипнотизирует. Алекс даже готов поговорить еще. Ради эксперимента дождаться, когда «эхо» совершит ошибку. Но, наверное, то, что там, на другой стороне телефонной линии, этого бы не хотело. 
- В общем… Да. Со мной все нормально. На связи, - больше не вслушиваясь, Тернер последние слова выплевывает. Убирает телефон от уха как можно быстрее, лишь бы не подтвердить свои догадки. 
Кнопка сброса отчаянно не хочет реагировать. Вместо этого на экране раз за разом лишь увеличивается бурое пятно. Отпечаток пальца смазался, а вниз по дисплею уже течет капля. Пока одна, но Алекс боится, что кто-то еще учует тот металлический запах, что стоит у него в носу. 
- Ну давай же! Пожалуйста… Черт, черт! Нет! – дрожащая, скользкая и немного липкая вторая рука не справляется со своей задачей. Устройство, все покрытое вязкой субстанцией, летит на землю. Прямо на асфальт, так же покрытый чем-то отвратительным. Лужи там мутные и совсем не отражают луны. Наверное, это могло быть хорошо, ведь видеть ее Алекс не хотел бы. Всего пару часов назад небесное тело выглядело нездорово. Вдоль всей его поверхности протянулась мертвецки-синюшная пленка. И что-то, пульсируя, готовилось прорваться наружу. 
Вот только уронив телефон в одну из таких луж, с ним лучше попрощаться. Тернер, конечно, мог бы попытаться вернуть себе то, что принадлежит ему. Но не факт, что кто-то не попытается сделать то же самое. 
- Уважаемые пассажиры! Продолжается посадка на рейс номер BA268 Лос-Анджелес – Лондон. Напоминаем, что посадка заканчивается за 20 минут до времени вылета.
Полет прошел в полузабытье. Билет, купленный в последний момент, отправил Тернера в самый конец, зажиматься во тьме где-то между спящим пассажиром и металлической обшивкой судна. Хорошее место, чтобы провалиться в себя. Одиннадцать часов абсолютной пустоты мыслей. Кажется, моментами происходило прояснение, и тогда Алекс смотрел на свои руки. Пальцы грубо потряхивало, а на остальной поверхности все еще вырисовывались красные разводы, как их не вытирай о внутреннюю сторону кармана.   
И вот, аэропорт Лондона встречает новоприбывших. Огни на посадочной полосе отдают красным на всю округу. Тут пустынно, по зданию гуляет сквозняк, будто нашептывает что-то, а еще сейчас ночь. Судя по настенному циферблату, час тридцать. Снова ночь. Наверное, садиться на первый же попавшийся рейс, тот, который в шесть утра, было не самой лучшей идеей. Тернер уже и успел забыть, что по другую сторону океана другой часовой пояс. Теперь получается, что к родителям ехать не вариант. Заявившись посреди ночи, он их только напугает. Пусть Пенни и Дэвид лучше и дальше будут уверены, что то, что происходило в 2005, осталось там же. 
Началось все странно. В промозглом английском октябре, ему все еще восемнадцать, а вокруг происходит подготовка к первому туру Arctic Monkeys. Почти пол года казалось, что Тернера взяла под свое крыло простуда. Самая обычная простуда, которая задержалась из-за того бешенного темпа, что взяла группа. Лечиться просто некогда. Болезнь - не повод пропускать саундчеки и выступления. Не повод даже задуматься о странных скачках температуры и исковерканном восприятии мира. Это ведь всего лишь следствие борьбы организма с инфекцией, верно? Но потом был апрель, и Алексу стало хуже. Намного хуже. Сначала сознание у вокалиста отключилось прямо во время концерта. Обморок, какой-то припадок бреда. Потом лихорадка на протяжении почти недели, с постоянными отключками и возвращением на связь с миром. Наступил май, и тур пришлось поставить на паузу. Алекс помнит, как долго путешествовал от одной больнице к другой, как то, что он видел вокруг, заставляло его нервно раздирать кутикулу на пальцах. Но сказать врачам, что на месте лица одного из них он видит, к примеру, фарш из раздробленных костей и растекшихся глаз, он не решался. Постоянное чувство, что на него кто-то смотрит, заставляло даже пару раз выдернуть из себя катетер. Так его и находили, напуганного и всего перепачканного кровью, пытавшегося вставить иглу обратно в вену. А потом все это просто прекратилось. В один момент, будто по щелчку пальцев, Алекс перестал видеть гуманоидные пальцы, скребущие по окну, прекратил слышать шепот откуда-то извне.