---

                  ЛУННОЕ ОЗЕРО

В начале 2000-х я был молодым журналистом и работал в районой газете. По заданию редакции я поехал в командировку в областную психиатрическую лечебницу — задача была взять интервью у одного интересного пациента. Что из этого получилось, смотрите сами.

Газета «Волжаночка» 7 августа 2016г.

Трагедия в лагере. Новые подробности спустя 15 лет.

Наши читатели конечно помнят трагические события июля 1990 года, когда в пионерском лагере «Лунное озеро» случился пожар, унёсший жизни четырёх жертв. Проведено следствие, однако вопросов в этой загадочной истории кажется больше чем ответов. В народе ходят самые невероятные слухи, чтобы разобраться, мы прибыли в Областную центральнкю психиатрическую лечебницу города Н. что взять интерьвью у непосредственного участника тех трагических событий.

— Зравствуйте, Михаил (имя изменено). Как долго вы уже находитесь в этом учереждении?

— Здравствуйте. А знаете, я тоже хотел стать журналистом, даже занимался в литературном кружке. Вот и сейчас пишу, что-то вроде мемуаров, за годы тут их много накопилось. Это вам, может будет полезно.
(протягивает потрепанную тетрадку, из которой, с позволения присутствующего врача, далее приводим отрывки — прим.авт.)

— Вы помните как попали в пионерский лагерь, известный как «Лунное озеро»? Сколько вам было лет?

— Помню как сейчас (замолкает, задумавшись — прим.авт.). Мне было 14...




«Было лето. Наш тренер достал льготные путёвки в пионерлагерь. По возрасту в нашей секции некоторые уже переросли пионерский, но нам пообещали что специально для нас сформируют спортотряд.
Проводы родителей на вокзале рано утром, 3 часа в душном автобусе по пыльным дорогам и мы, девять пацанов плюс наш тренер, оказываемся в маленьком посёлке на берегу Волги. Лагерь находится поодаль, на холме, склоны которого густо поросли сосняком. Мы бодро шагаем с рюкзаками по сонным улочкам, удивляясь их провинциальной тишине. Прохожих нет. Перешучиваемся, срываем вишню над заборами.
И вот мы на месте, перед нами высокие железные ворота лагеря. Нашу группу встретил директор — мужчина лет пятидесяти, седой и жилистый. С ним молодая женщина, врач, кажется. Директор переговорил с нашим тренером, а потом по одному вызвал нас к себе в кабинет и каждому выдал на случай проверки свою "легенду", мол ты не из города, а сельский, по льготе какой-то. Мы не придали значения этой рокировке, надо так надо, у нас впереди лето, не задерживай, дядя»



— Расскажите что это был за лагерь, каким вы его увидели?
— Лагерь обычный, ничего особенного.



«Деревянные одноэтажные корпуса, может еще довоенной постройки, но всё крепкое, не запущенное. Клуб, столовая, спортплощадка, деревянные туалеты. Ребята весёлые кругом ходят, знакомятся, общаются. Мальчишки на девочек поглядывают, а те им глазки строят. Солнце палит, зелень кругом. Всё прекрасно. Привлекла внимание скульптура в конце длинной хвойной аллеи — на постаменте юноша в гордой позе и крупная собака рядом, табличка облезла, не прочесть. У подножия кость лежит свиная, якобы вместо цветов, нашелся шутник какой-то, тащил ведь специально с пищеблока.
В целом, обычный лагерь. По периметру — деревянный забор, дальше поле и за ним темнеющий лес стеной, с одной стороны подступающий вплотную к ограде лагеря».

— У вас там были друзья? Вы общались с другими ребятами?

— Да, со мной был мой друг Борька. То есть Борис Никитин. Ребята наши из секции. Ещё подружились с девочками, Оля и Юля...

— Как обычно проходило время в лагере? Чем вы занимались?

— Подъем в 6, на час раньше остального лагеря. Пробежка, зарядка. Завтрак. Потом свободное время — хочешь в воллейбол играй, хочешь — в тенёчке на травке прохлаждайся. Обед в 12. Мероприятия всякие, игры.  Вторая тренировка вечером. Ужин. Дискотека или кино. Отбой в 10, но никто так рано не засыпал. Обычный лагерь.

— То есть вас поначалу ничего не насторожило? Может было что-то необычное?

(Михаил замолкает, о чём-то думает)

— Через пару дней после заезда кое-что было...




«Вот тебе раз погончик, вот тебе два погончик, — Ольга шлёпает карты Борьке на плечи и заливается звонким смехом. Мы все смеемся, но вдруг прерываемся — за забором с поля к нам подходит старик. Бородатый, седой и лохматый, он похож на бродягу. Он останавливается в десятке в шагов от забора и не говоря ни слова, неподвижно смотрит на нас.
— Здрасьте, — пролепетала Юлька. Незнакомец не ответил, только смотрел неотрывно и хмуро. Стало не по себе. Хорошо что его от нас отделяет забор. "Уезжать вам надо", — едва слышно прохрипел старик, его холодные серые глаза цепко смотрели на нас. Я сгреб карты, захотелось быстрее уйти. За кустами со стороны лагеря  послышалось как кто-то идёт прямо к нам. Не сговариваясь, мы полезли через кусты с другой стороны и лоб в лоб наткнулись на директора. Он пролез в наш секретный штаб и жестко скомановал стоять.

— Картишки? Это по-нашему — ухмыльнулся он, — Из какого отряда?

— Да мы тут просто... общаемся, – промямлил Борька.

Я незаметно сунул колоду в задний карман.

— Ну-ну, — продолжил щериться директор, — А сегодня вечером в клубе дискотека.

— Обязательно придём, — дерзко бросила ему Юлька и побежала. Мы бросились за ней.

— Стой, шулер! Карту потерял! — крикнул мне вслед директор и хохотнул. Я обернулся на бегу — директор помахал мне картой.

Старик исчез»



— Расскажите, что произошло в тот вечер, когда...
— Когда ничего не произошло (заметно волнуется — прим.авт.)



«В 9 вечера дискотека уже была "в разгаре". Полутёмный зал клуба наполняли энергичные танцевальные ритмы. Танцевали в основном девчонки, они одели свои лучшие платья, привезенные специально для такого случая, рассчитывая на внимание парней. Но те демонстративно делали вид что им не интересно, а пришли они просто за компанию и сидели нарочито вальяжно.

— Что-то скучно, — сказал Борька, — может тоже потанцевать, а?

— Ну так иди, вон Ольгу пригласи, сейчас как раз медляк будет. Или слабо? Это тебе не в "дурачка" играть, — подначил я его и зевнул. Я с самого начала заметил что Ольга ему нравится.

— И пойду, — Борька завёлся, — А ты сиди дальше!

Он вскочил и направился к стайке девчонок, но чем ближе он подходил, тем медленее становились его шаги. И вот он замер в нерешительности, а Ольга уже заметила его порыв и с любопытством поглядывает. Борька стоит и мнётся, а к ней вразвалку подходит Игорь по кличке Жгут из нашего спортотряда. Он старше нас на три года, все знают что в нашем городе он в банде, но каратист сильный, поэтому тренер Василич и взял его сюда. Вместе с Ольгой Жгут уходит танцевать, нагло низко держит руку у неё на талии. Борька выбегает из клуба. На улице я догоняю друга:

— Да чего ты? Ну в следующий раз подойдёшь.
— Терпеть не могу эту лысую скотину!

– Пойдём, я знаю где не скучно.



Мы сидим на брёвнах возле большого костра. Уже наступила ночь, по-летнему тепло. Тут много народу из разных отрядов, в основном пацаны старше нас с Борькой. Есть и девчонки. Пламя разгоняет ночную тьму и создает вокруг костра свой маленький уют. А огонь и свет тут как нельзя кстати — хоть нас и много, но ночь и мы за оградой лагеря на опушке леса и хоть легерь рядом, в двадцати метрах светят его огни, но близость леса тревожит и... манит, будто ласково всасывает в свою чёрную глубину. Листья шумят тревожно, будто хотят предупредить о чём-то. 
Народ перешучивается, похохатывает, гоняет ветками комаров, кто-то наигрывает на гитаре. Нам с Борькой приятно чувствовать себя частью такой взрослой компании.

Из лаза в заборе появляется Жгут, танцы наверное кончились, он подсаживается к костру и подмигивает Борьке. Даже его появление не портит нам вечер. Луна близка к полнолунию, звёзды мерцают так низко будто кто-то украсил небосвод к какому-то близкому празднеству.
Кто-то затеял рассказывать страшные истории, нам с Борькой от них смешно как и всем, а девчонки кутаются в кофты, жмутся ближе к парням. От костра в сторону леса отходит Кура, он тоже из нашего отряда, спокойный долговязый парень.

— Чё, Кура, приспичило? Не заблудись там, искать не будем — балагурит Жгут и гогочет над своей же шуткой.

Как бы ни был хорош вечер, мы с Борькой всё чаще зеваем, время за полночь. Народ начинает расходиться. Круг вокруг костра, еще недавно такоц оживлённый, становится пуст. 
А Куры так и нет. Покричали — нет ответа, только вершины деревьев всё так же беспокойно шумят листвой на ветру. Кто-то из парней предложил Жгуту сходить поискать его, на что Жгут отшутился, мол у Куры понос, да и вообще дрыхнет в палате наверное уже давно. Делать нечего, пошли и мы с Борькой к себе в палату. Только пролезли в дыру в заборе как нас поймал Василич:

— Так, спортсмены, за нарушение режима завтра по 500 приседаний! А сейчас живо в койки!

— Виноваты, Юрь Василич, исправимся. Там это Кура... Сергей который, туда ушёл, — показываю я тренеру на чернеющий позади лес.

— Разберемся. Брысь на базу».



— Как вы считаете, почему сразу не были организованы поиски, не привлечена милиция?

— Ну это вам сейчас легко говорить. А тогда... тогда всё ощущалось по-другому. Кто знал!

— Извините, продолжим. Что было на следующий день?



«Лагерные утро всегда суетливое, веселое: ребята бегают с зубными щётками, плещутся друг в друга возле умывальников, заправляют койки, попутно перемахиваясь подушками. Но это всё позже, мы встаём в 6, когда лагерь ещё спит. С трудом разлепляю глаза — сказываются ночные посиделки. Борька, как и остальной народ в палате, спит. Кровать Куры не тронута с прошлого утра. Василич сидит у стола.

— Так и не..? — спрашиваю я его
— Сам видишь, — хмуро отвечает тренер. — Днём пойдём в лес. Искать.

Пробежка далась тяжело, но она была легкой зарядкой по сравнению с пятью сотнями штрафных приседаний. День набирал обороты, солнце уже с утра палило нещадно. За завтраком обсудили план поисков Куры, решено было идти всем отрядом.

Вышли за ограду лагеря, прошли мимо кострища, где сидели вчера, и углубились в лес. Днём он преобразился, расцвёл зеленью, забыл свою ночную суровость. Распределились идти цепочкой через пять метров, оглядывая всё вокруг на предмет следов пропавшего Куры. Кругом заросли, одна радость — тут в лесу прохлада.

— Ещё вы мне потеряйтесь, — бурчит Василич. Его можно понять: привез ребят на отдых, а один взял да и исчез. За такое можно и под суд пойти.

Мы уже отошли от лагеря с километр, лес всё гуще и мы понимаем что дальше лезть в чащу бессмысленно. Василич принимает решение вернуться в лагерь, но другим путём. Мы понуро тащимся туда, где должно быть поле. Жара уже проникает даже в эти чёртовы заросли. Идём уже всей кучей, ясно что ничего мы тут не найдём.

— А я смотрю, он идёт, медленно так, глаза закрыты, ну спит типа, — увлеченно рассказывает пацанам Женёк. — Сам спит, а идёт, прикиньте.

В разговор вмешивается Василич:
— Что, Женя, а ну-ка рассказывай. Почему сразу не сообщил?

— Да ночью сегодня, Юрь Василич, встал я значит посс... в туалет, вышел на улицу в толч... в туалет, и вижу мальчик идёт. Ну белобрысый этот, длинный такой, воллейболист, может помните. Сам спит, а идёт куда-то.

— Почему не остановил?
— Да ну, может прикалывается, делать мне нечего за дурачками среди ночи бегать — оправдывается Женёк.

Пацаны смеются, тренер хмурится.

Пробираемся сквозь ветки и поваленные деревья, отмахиваемся от комаров, кто-то начинает ныть что устал. Только тренер без устали прёт вперёд. Хорошо когда есть такой мужик во главе, сразу как-то спокойнее.
И вот, впереди между деревьями виден просвет, мы ускоряемся, скорее выйти из этого леса! Выходим на опушку и перед нами открывается озеро. Зеркальное и гладкое, оно настолько тихое, что кажется нарисованным, только солнечные блики выдают неуловимое движение воды. От озера куда-то тянется тонкая, едва заметная тропинка.

— А давайте искупаемся, Юрь Василич, — предлагагает кто-то из пацанов. — Такая жара...

— Не до этого сейчас, — заметно что тренера что-то тревожит. — Дело тут нечисто, ребята. Придётся звонить в город, решать.

Он присматривается по сторонам, нам это кажется смешно, здесь же ничего нет. Василич подкрадывается к кустам поодаль от берега и вытаскивает оттуда за шкирку мелкого мальчишку. Я узнаю его, он из нашего лагеря, ему лет семь,  кажется самый младший на смене. Мы сгрудились вокруг него, странно видеть его так далеко от лагеря, тем более одного.

— Ты что тут делаешь? — спрашивает Василич.
— Гуляю, — мальчишка сжался в комок, его глазёнки зло блестят.

— Один? Так далеко и не боишься? А дорогу знаешь? — заваливаем вопросами мы его.

— Там лагерь, — указывает подбородком мальчик по направлению тропинки. — Близко.

Мы идём, растянувшись, по узкой тропке. На подходе к лагерю мальчишка внезапно срывается и бежит прямо в лес. Василич посылает за ним нашего лучшего бегуна Антошу. Тот возвращается один, на руке ссадина:
— Я его за шкирку, а он меня зубами! Только попадись мне!

Перевалило за полдень. Мы пропустили обед.

Первым делом, когда мы вернулись в лагерь, Василич отправил нас в столовую, Антошу в медпункт, а сам побежал искать директора чтобы из его кабинета звонить в город, поднимать шум о пропавшем Куре. Мы отряхнули одежду и засели за обед в опустевшей столовой. На удивление, порции для нас оставили на столах. Не успели мы расправиться с борщом, как на стул устало опустился Василич:

— Закрыто. Не получилось позвонить. Придется спускаться в посёлок.

Ему на плечо сзади опустилась крупная и узллватая как корень дерева рука невесть откуда взявшегося директора.

— Юрий Васильич, вас-то мне и надо, — директор как всегда зубасто улыбнулся, — Утром звонили: всё в порядке с вашим Курочкиным, дома он. Поймал попутку и вчера уехал домой.

Василич удивленно глянул:
— Никому ничего не сказал, сбежал... Не в его характере, с детства его знаю. Не сделал бы он так.

— Ну бывает, подросток, переходный возраст, как педагог говорю. Главное, сейчас ему ничто не грозит, — директор снова улыбнулся и оглядел всех нас. Его весёлость начинала раздражать.

После обеда меня перехватила Юлька:
— Где тебя носит?! Тут такое!

Она суматошно принялась рассказывать мне, что кроме Куры сегодня ночью пропали ещё два человека. Пацан из шестого отряда и девочка из третьего. Каждый лег спать как все и больше их никто не видел. Меня осенило:
— Белобрысый воллейболист исчез, так?

— А ты откуда знаешь..? — удивлённо выхватила свои синие глаза Юлька.
— Да так... Надо кое-что выяснить. Ты со мной?

Остаток дня до вечера, весь лагерь искал пропавших. Группами по несколько человек ребята и вожатые ходили по территории и заглядывали во все уголки лагеря. Были обысканы чердаки и сараи, даже склад кухни и старые бани. Наконец всем надоело и  жизнь лагеря потекла в обычном расслабленном русле.

Мы с Юлькой изображали, что играем в бадминтон, на самом деле мы зорко следили за корпусом, где располагались административные помещения, особенно нас интересовал кабинет директора».



— То есть вы в чём-то подозревали руководителя лагеря?
(Михаил не отвечает)


«Мы с Юлей дождались пока директор выйдет из своего кабинета и озираясь по сторонам, пролезли в окно. Было страшновато, но нас захватил азарт. Осмотрелись в кабинете — ничего особенного, одно старьё — стулья, шкаф с папкам, сейф, стол, телефон. Я поднял трубку — она ответмла мёртвым молчанием. Странно, в таком большом лагере должна быть связь.  Юлька подёргала ручку сейфа, его дверца скрипнула и приоткрылась. Мы переглянулсь, я потянул тяжёлую дверь и перед нами открылся ход, света из окна было достаточно чтобы увидеть ступени уходящие куда-то вниз в абсолютно чёрную могильную мглу. Изнутри потянуло сыростью.

— Мамочки, как жутко, — пискнула Юля, — Закрой быстрее и пошли отсюда скорее.

Я налёг на дверь сейфа, вернув её на прежнее место. Мне и самому было не по себе. Потом я высунул голову в окно, убедился, что никто не увидит нас, быстро вылез сам и подал руку Юльке. Только мы отошли от директорского корпуса, как позади нас дверь щелкнула отпираемым изнутри замком. Появился Директор. Мы застыли.

— Ребята, вы почему не помогаете в поисках?
— А мы пришли сказать что... что... про пропавших двоих знаем, — соврала Юлька.
— Конечно знаете, уже все знают. Ромео и Джульетта убежали вдвоём. В посёлке их утром видели на автостанции. А сейчас родители звонили, в городе их уже встретили.

У меня отвисает челюсть, Юлька смотрит круглыми глазами, мы не знаем что сказать.

— У вас, я вижу, много свободного времени, нечем заняться. Возьмите у завхоза мётлы и подметите аллею, у нас скоро праздник, нужно порядок навести, — директор смеется и кладет свои тяжёлые руки нам на плечи, подталкивая вперёд. Я чувствую от него странный едва уловимый запах»

— Вы готовы продолжить интерьвью?
(Михаил продолжает молчать. Взгляд его стекленеет, мыслями он где-то далеко)
Вмешивается присутствующий психиатр:
— Ступор – это типичная посттравматическая реакция.
— Даже спустя столько лет?
— Как видите.
— И ничего нельзя сделать?
Врач достаёт зажигалку, щёлкает колёсиком и проводит пламенем перед глазами Михаила. Его взгляд будто оттаивает и вновь становится живым:
— Извините, я готов продолжить.


«Мы с Юлькой вяло метём рыжие еловые иголки, ковром усыпающие аллею возле скульптуры юноши с собакой. С нами Борька и Ольга. Мы рассказали им о своем открытии в кабинете Директора.

— Да хорош заливать, — угорает Борька. — Эдгара По начитался?
Под моей метлой что-то блеснуло, я присаживаюсь посмотреть. Это пионерский значок, вдавленный в землю. Я выковыриваю его и оттираю от грязи. У меня такой же дома на школьной форме. Что я здесь делаю..?»

— Пожалуйста, продолжайте. Что было дальше?
— Вечером была обычная тренировка. Ужин.
— Это всё? По материалам уголовного дела в тот день, а вернее ночь, имели место ещё некоторые события.