Древний Китай, эпоха расцвета династии Тан. В императорском дворце Тайцзигун, где струится аромат сандала и звучат мелодии шэна, шёл внеочередной совет. За шёлковыми ширмами с вышитыми фениксами сановники перешептывались о мятеже на южных границах, а император Сюаньцзун, утомлённый властью, рисовал тушью ветку цветущей сливы.
В этой с одной стороны спокойной и безмятежной обстановке,жила обычная служанка Хуа Цзянь.
Её просто отобрали у родителей в качестве не уплаты долга.
Теперь её обязанность работать около 20 лет,принося пользу дворцу и его Величеству Императору.
Пока император спит под балдахином с вышитыми драконами, Хуа Цзинь уже стоит на ледяном каменном полу в общей спальне для прислуги. Здесь нет места для сна — только узкая циновка у двери, сквозь которую дует ветер.
Вместе с другими младшими служанками она таскает тяжелые медные тазы с горячей водой. Вода для старших наложниц должна быть идеальной температуры — если обожжёт палец госпожи, последуют удары палками по щекам. Хуа Цзинь раскладывает шпильки, гребни из черепахового панциря и коробочки с румянами. Руки трясутся — не от усталости, а от страха уронить что-то бесценное.Эмоции пытается сохранять, а не показывать,ведь кому есть дело до просто служанки.
Это случилось в Западном саду, в час Обезьяны, когда солнце уже клонилось к закату и красило жёлтую черепицу в медовый цвет.
Она оступилась.
Кувшин со звоном ударился о камень, вода плеснула на подол. И прежде чем она успела зажать рот рукой, из горла вырвался тот самый звук — не приглушённый, не рабский, а живой.
- Ай-я!
В следующую секунду она уже знала, что это конец. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, как пойманная птица. Тело одеревенело. Она слышала, как кровь шумит в ушах, заглушая птиц. Сейчас меня схватят за волосы.
