---

Тернер вздыхает разочаровано, но такой исход событий принимает: он-то не глупый. Тоже понимает, что будет больно, если сейчас потерять осторожность. Да и какая разница? Его спутник на ближайшие семь дней никуда не денется. Это сейчас он скрылся за дверью, вода полилась вниз по плитке. Потом будет иначе… Алекса терпеливо ждут турка и зерновой кофе.  
Из душа выбрался Майлз. Наконец-то свежий, чуть более расслабленный даже. Это странное утреннее помутнение пропало. Стекло вместе с водой по кафелю, погрузив в свои пучины по пути всякий стыд. Теперь по голому торсу Тернера скользит грешно-насмешливый взгляд, следит за пальцами, зажимающими сигарету. Если бы художники времен барокко до сих пор были живы, точно бы записали журналиста в перечень своих любимых моделей. 
- Ммм, кофе и сигареты. Отличный у тебя завтрак, - звук голоса, наверняка прервавшего этот неизлечимый, перманентный поток мыслей, заставляет Алекса вздрогнуть.
- Круассаны на столе,- кивает потерянно в сторону. – Сказали, что только с утра испекли. Должны, вроде как, быть неплохими. Пока не пробовал. 
Честно, вряд ли Кейн когда-нибудь сможет расшифровать логические цепи в этой загадочной голове. Оно и не надо. Пусть Алекс отвечает невпопад, пусть держит дистанцию. Иногда, когда слишком понимаешь партнера, начинаешь растворяться сам. У Майлза, конечно, опыта в подобных делах мало – судить он может только по матушке. Но чем черт не шутит. 
- Круассаны во Франции. Какое клише, Ал. Теряешь хватку, - вообще, Майлз благодарен за такую заботу, и Тернеру об этом знать не обязательно. 
- Оммаж на великое. Людям, от искусства далеким, не понять. Кофе, кстати, тоже на столе, - говорящий старается выглядеть непринужденно, но глаза выдают с потрохами. Чересчур уж внимательно следит он за тем, как собеседник, подойдя к вышеуказанному предмету мебели, делает первый глоток. И расслабляется в тот момент, когда Майлз одобрительно кивает. 
- Достаточно крепкий? – Интересуется Алекс, видимо, лишь для того, чтобы потешить свое эго. И как только угадал с пропорциями?
- То, что надо. Сознавайся, кому и сколько отслюнявил зеленых, чтобы тебе секрет настоящего кофе раскрыли? – Кейн чувствует себя таким блядски счастливым. От самого обычного, мать его, кофе. Он каждое утро такой пьет.
- Майло, да никто больше такую дрянь не пьет. Я как на заправке случайно из твоего стаканчика отпил - раз и на всю жизнь запомнил. Считай, травма. 
Кейн, если честно, не слушает, что там дальше вещает Тернер. Он засмотрелся. На то, как свет падает на лицо собеседника, заставляя того жмуриться, как его сырые после душа волосы растрепаны, как глаза отливают янтарем. И все-таки как ему повезло сейчас иметь возможность пялиться. Без обязательств. Ведь Алекс очень красивый. Эстетическое какое-то удовольствие приносит. И Майлз совершенно точно не оправдывает себя. 
-… Кейн, мать твою! Соизволишь ответить? - Собеседник строит такое недовольное выражение, будто женушка, застукавшая ненаглядного со своей лучшей подругой. Но, эй, вообще-то он сам большую часть трезвого времени витает в облаках. Что странно, обычно уносит туда как раз-таки под действием наркотических средств. Чего это он, кстати, с утра да как стеклышко? Изменяет своим привычкам?
- Что? Извини, засмотрелся на тебя такого очаровательного, -  Майлз скалится во все тридцать два, наблюдая за чужим ступором. По элегантному, как у статуй, лицу поднимается к ушам румянец. В каждой шутке должна быть доля правды, так ведь? - На что я в этот раз подписываюсь?
- Эм… В общем, я пока стоял в очереди за выпечкой, разговорился с одной милой дамой. Знаешь, о погоде, внуках ее, развлечениях местных. Так вот, у них оказывается почти каждый вечер работает местный автокинотеатр. Показывают фильмы категории Б в основном, ничего путного. Но зато романтично. Как тебе идея?
- Дай подумать. Во сколько обычно начинается сеанс? – какая-то хитрое выражение у Кейна, но разгадать его слишком сложно. Лучше просто ответить на вопрос. 
- Часов в восемь. Как солнце сядет.
- Отлично. Думаю, планам не помешает, - Алекс хмурится, наверняка пытаясь разгадать, что этот бандит такого грандиозного задумал? Майлз долго гадать не дает. Подхватывает чужое тело на руки, прижимая к стене. Улыбается, гад, очаровательно. Как питон, кольцами сковавший жертву и, мол, расслабься, больно не будет. Даже клыки свои так же вгоняет в шею. 
Трагедия в тридцати трех актах о дурном влиянии. Этот Тернер делает с ним… Что-то. Будь Кейн художником, перенес бы на бумагу влажный блеск чужих глаз. Будь поэтом - посвятил бы Алексу что-то похлеще Шекспировских сонат. Будь киноделом – страдания Тернера были бы самыми красивыми на экране. Жаль только привередливая муза не ко всем приходит. 
- Окно… Окно зашторь, - единственное, что можно разобрать из горячечного шепота прямо на ухо. Ну да, страсть страстью, но на дворе семидесятые. Они не в лондонском клубе, где всем, в целом, похрен, кто с кем спит. Они во Франции. Стране, где идея «фемме фатале» достигла своего пика. Не надо травмировать местных новыми веяниями. Бархатная красная штора скользит вдоль окна.
                                                                            ***
- Не представляешь, чего мне стоило это добыть. И не подумал бы, что кола здесь, оказывается, настоящий хит, - в руках у Майлза оказывается металлическая банка. По стенкам ее все еще стекает конденсат, заставляя горло пересыхать. Это уже на уровне инстинктов просто. 
- Надеюсь, минет не затребовали? – Кейн бы, на самом деле, не удивился. Но он это не серьезно. Просто Тернер – сама драма: прямо так и хочется вывести к новому этюду. 
- А, нет, это я просто так сделал. Французы горячи, не находишь? – В чужих глазах лукавая искорка. Они так очаровательно смеются, что не поддаться колдовству их просто невозможно.
- Я в этом плане патриот. Британцев предпочитаю. Американцы неплохи тоже. Но, знаешь, уже готов пересмотреть свои взгляды. Французский звучит сексуально, - они смеются, пожалуй, слишком громко. Люди могут начать оборачиваться. – В общем, я решил, что смотреть кино через окно – моветон, каким бы плохим оно ни было. Отъедем в тень? 
- Это обязательно? 
- Думаю, что стоит, - говорить это неуютно. Противно. Будто напоминать себе самому, что все, что происходит – болезнь. Психоз, которого в цивилизованном обществе не должно быть. Странно, Майлз раньше даже не задумывался об этом. Ну какая разница, с кем он проведет одну-две и так бесполезные ночи…? Заслуга Тернера с его этим виноватым взглядом. И дурацкая просьба окно зашторить. Что-то в машине тогда он не слишком боялся, что их застанут врасплох. Но вообще, он прав. Жанну д’Арк, кажется, сожгли именно во Франции.