---

Минуты тянутся. Хидари слушает.


Первый час — ничего. Город засыпает. Далёкие голоса, лай собаки, скрип ставен. 
Фонтан за спиной не работает — зимой воду сливают. 
Каменная чаша покрыта инеем.


В десять часов — шаги. Лёгкие, быстрые. Хидари не двигается. 
Из боковой аллеи выходит женщина — молодая, в тёплом плаще, торопится. 
Проходит мимо скамейки, бросает на Хидари испуганный взгляд и ускоряется. 
Уходит к мосту. Обычная горожанка, возвращающаяся домой.


В десять тридцать — снова шаги. Другие. Тяжелее. Мужские. Хидари напрягает слух.


Из тени под деревьями выходит крупный мужчина в тёмном плаще с капюшоном. 
Идёт по аллее неторопливо. 
Его походка — уверенная, хозяйская, как у человека, который знает эти дорожки. 
Он проходит мимо фонаря — Хидари видит лицо: бледное. Очень бледное. 
И глаза — тёмные, глубоко посаженные, с неестественным блеском.


Он не смотрит на неё. Проходит мимо. Его шаги стихают.


Потом — останавливается. Хидари слышит: шаги прекратились в двадцати шагах за её спиной. 
Тишина. Он стоит. Смотрит?


Три секунды. Пять. Десять.


Шаги возобновляются — но направление изменилось. Он идёт обратно. К ней.


Хидари сидит неподвижно. Сердце бьётся ровно — оно всегда бьётся ровно, такое тело. 
Руки лежат на коленях. Она выглядит беззащитной. 
Одинокой. Вкусной.


Шаги останавливаются в пяти шагах за скамейкой.


— Поздно для прогулки, — говорит голос. Низкий. Мягкий. 
С лёгкой вибрацией, от которой нормальный человек почувствовал бы слабость в ногах. 
Хидари чувствует — иммунитет к ментальному воздействию — что голос несёт в себе вложенное внушение. 
Слабое. Пробное.


— Одна?


Он обходит скамейку. Встаёт перед ней. 
Высокий — на голову выше неё, даже сидящей. 
Плащ хороший, дорогой. Под плащом — тёмная одежда, ни доспехов, ни оружия на виду. 
Лицо — имперское, мужское, лет тридцати на вид. 
Но бледность неестественная, и от него не идёт пар дыхания в холодном воздухе.


Он не дышит.


Вампир.


Его глаза — сейчас, вблизи, в свете фонаря — чуть красноватые по краям радужки. 
Не чистокровный — обращённый, но не свежий. Опытный. 
Контролирует внешность. Почти неотличим от человека. 
Почти.


Он улыбается. Зубы — ровные. Клыки — убраны.


— Не бойся. Я не причиню вреда. Просто... беспокоюсь. 
Молодая женщина, одна, в садах, после всего, что случилось. Ты слышала о пропажах?


Его голос снова вибрирует — чуть сильнее. 
Внушение: доверие, расслабление, желание ответить. 
Хидари чувствует его как лёгкое давление на виски — и ничего больше.
Иммунитет работает безупречно.


Но она в человеческом облике. Без магии. Без оружия. 
Если он решит действовать физически — он сильнее, быстрее и выносливее любого человека. 
Она знает, что вампиры обладают сверхъестественной силой. 
Но его можно обездвижить, связать, унести.


Вампир стоит перед ней. Ждёт ответа. За его спиной — тёмная аллея. За её спиной — фонтан и тупик.


Патруль — далеко. Следующий обход — неизвестно когда.


Его рука — бледная, с длинными пальцами — медленно протягивается к ней. 
Не хватает. Предлагает. Ладонь раскрыта, жест — идём со мной.


— Позволь проводить тебя. Здесь небезопасно.


Улыбка. Мягкая. Хищная.


Зимний ветер шевелит голые ветви над головой. 
Фонарь потрескивает, бросая неровный свет на лицо мужчины, который не дышит.


Здесь не безопасно? Правда что ли? 
И мне предлагает вампир пройтись в его логово который даже не умеет ставить тихий шаг... интересно. 


(Она встает делая шаг к нему в чем то даже внушительный) 


Давай пройдемся 
(протягивает руку для сопровождения как кавалеру) 
и ты покажешь мне где твое безопасное место. 


(Прежде чем действовать она смотрит на его реакцию)


Слова падают в морозный воздух, как камни в стоячую воду.


Вампир замирает.


Не дёргается, не шипит, не отступает — просто перестаёт двигаться. Целиком. 
Как статуя, вырезанная из мрамора и забытая среди голых деревьев. 
Только его глаза — тусклые, жёлто-красные, 
похожие на гаснущие угли — медленно сужаются, 
и в них проступает нечто, чего там не было мгновение назад.


Расчёт.


Хидари стоит перед ним, сделав шаг вперёд. Не назад. К нему. 
Её рука протянута — раскрытая ладонь, жест приглашения, 
как дама предлагает кавалеру. Голос ровный. 
Ни страха, ни дрожи, ни запаха адреналина — ничего из того, 
что должна источать женщина, стоящая перед хищником в пустом саду посреди ночи.


Три секунды тишины.


Вампир медленно наклоняет голову. Чуть-чуть, на два градуса влево. 
Движение птичье, нечеловеческое.


— Ты... — он произносит это слово совсем другим голосом. 
Не бархатным, не обволакивающим. 
Сухим. Настоящим. — ...назвала меня вампиром.


Это не вопрос. Это констатация. И за ней — мгновенная переоценка. 
Хидари видит, как меняется его поза: плечи чуть опускаются, 
центр тяжести смещается на переднюю часть стоп. 
Не поза собеседника — поза хищника перед прыжком, 
готового к рывку в любую из двух сторон: к ней или прочь.


Его ноздри раздуваются. Он втягивает воздух — глубоко, целенаправленно.


— Ты не пахнешь, — он говорит это тише. 
Почти шёпотом. — Ни потом, ни страхом, ни кровью. 
У тебя нет запаха. Совсем.


Пауза. Его глаза скользят по ней — от протянутой руки к шее, к ключицам, к лицу. 
Он не смотрит на неё как на добычу. Он смотрит на неё как на ловушку.


— Кто ты? — голос ровный. — Ты не из Ордена. У тех пахнет серебром и ладаном. 
Ты не из стражи — они ходят стадом. Ты стоишь одна, без оружия, без доспехов, ночью, 
в месте, где я охочусь, и предлагаешь мне... руку.


Он делает полшага назад. Не от страха — от осторожности. 
Существо, пережившее столетия, не выживает, бросаясь на непонятное.


— Я не глупец, — говорит он. И впервые улыбается по-настоящему. 
Без чар, без маски обаяния. Улыбка обнажает клыки — длинные, 
чуть изогнутые, желтоватые у корней. — Ловушка пахнет тем, чего в ней нет.
А в тебе нет ничего. Это... пугает.


Где-то за стеной раздаётся грохот — ночной патруль стражи проходит по параллельной улице. 
Вампир рефлекторно оборачивается на звук — 
и тут же возвращает взгляд к Хидари, словно боясь упустить её из виду.


— Ты знаешь, что я. Ты знаешь, как я. 
Тихий шаг, логово, — он повторяет её слова с нечитаемым выражением. — 
Ты пришла сюда не гулять. Ты пришла за мной.


Его рука — бледная, с длинными пальцами и чёрными ногтями — поднимается и указывает на неё.


— Но ты одна. И без оружия. 
Значит, либо ты безумна, либо ты и есть оружие. — Пауза. — Что тебе нужно?


Ветер шевелит голые ветви над ними. 
Лунный свет падает через просветы в кронах, рисуя на мёрзлой земле серебристые полосы. 
Патруль удаляется, их шаги и лязг кольчуг затихают.


Вампир стоит в четырёх шагах от Хидари. Он не бежит. Не нападает. 
Он ждёт ответа, потому что за свою долгую не-жизнь выучил одно: 
то, чего не понимаешь, нельзя ни убивать, ни игнорировать.


Его протянутая рука — та, которой он указывал — медленно опускается. 
Пальцы сжимаются в кулак. Он делает ещё полшага назад, и его спина почти касается ствола мёртвого вяза.


— Говори, — его голос теперь совсем тихий. — Или уходи. Но не стой так. 
Не стой, как будто ты знаешь, чем это кончится.


Его красные глаза не мигают. 
Воздух между ними — неподвижный, ледяной — кажется плотнее, чем должен быть.


Где-то в глубине садов раздаётся шорох. 
Мелкий, почти незаметный — лисица или крыса. 
Но вампир дёргает ухом, и Хидари отмечает: он нервничает. 
По-настоящему. 
Существо, которое минуту назад считало себя верхушкой пищевой цепи в этих садах, 
внезапно осознало, что не понимает, с чем столкнулось.


А протянутая рука Хидари всё ещё висит в воздухе — открытая ладонь, приглашение.


— Скажи, ты знаешь, что такое бессмертие?


Голос Хидари не меняется. 
Тот же ровный, спокойный тон — как будто она обсуждает погоду. 
Но слово «бессмертие» вешается в воздухе между ними, и вампир чувствует его вес. 
Его красные глаза чуть сужаются.


Пауза. Две секунды. Три.


— Зачем нужна боль и страх тому, кто не может умереть. Никогда.


И тогда она отпускает образ.


Это не эффектная трансформация. 
Не вспышка света, не дымовой занавес. 
Просто — кожа перестаёт лгать. 
Бледность, которая казалась просто аристократической, 
становится мертвенно-белой, лунной, нечеловеческой. 
Из макушки прорастают чёрные изогнутые рога — не огромные, 
но настоящие, костяные, блестящие в лунном свете как обсидиан. 
Заострённые уши удлиняются, выходя из-под волос. 
А за спиной, медленно разворачиваясь, 
появляется тонкий чёрный хвост с наконечником-стрелкой.


И глаза.


Левый глаз Хидари вспыхивает. 
Радужка загорается алым — не тусклым, 
угольным красным вампира, а ярким, как расплавленная руда в тигле. 
Зрачок чернеет, и от него расходятся шесть чёрных лепестков, 
похожих на акульи плавники, медленно вращающиеся по часовой стрелке. 
Глаз Арканы активируется без единого слова, 
без жеста — просто открывается, как второе зрение, наложенное поверх первого.


Мир раскрывается.


Хидари видит всё. 
Магическое тело вампира — тусклое, холодное, 
пронизанное нитями некроэнергии, 
которые тянутся от его мёртвого сердца к конечностям. 
Остаточные следы его Доминирования — мутное облако, 
которое рассеялось, не зацепив её. 
Микродвижения мышц: левое бедро напряжено для рывка влево, 
правая рука готова к удару, 
центр тяжести смещается назад — он уже решил бежать, просто ещё не знает этого.


— Демоны, — говорит Хидари, и впервые в её голосе проскальзывает что-то, 
похожее на улыбку, — не нуждаются в этом.


Вампир видит трансформацию.


Его реакция мгновенна и говорит о столетиях выживания больше, чем любые слова.
 Он не кричит, не шипит, не бросается. Он стекленеет. 
Полная неподвижность хищника, который понял, что сам является добычей. 
Его жёлто-красные глаза расширяются, 
и в них — Хидари видит это через Глаз Арканы — пульсирует чистый, 
концентрированный, животный ужас.


Не потому что перед ним даэдра. Вампиры знают о даэдра. 
Они знают о Молаг Бале, своём создателе. Они знают об Обливионе.


Ужас — потому что перед ним существо, которое он не может классифицировать. 
Ни запаха, ни ауры страха, ни магической сигнатуры, знакомой по школам Тамриэля. 
Рога, хвост, горящий алый глаз с символом, которого нет ни в одном гримуаре, 
ни в одной некромантской книге, которую он читал за свои столетия.


— Вы, полумёртвые, 
— Хидари делает шаг вперёд, и вампир непроизвольно подаётся назад, спина вжимается в ствол вяза, 
— всего лишь моё развлечение. И я найду ваше гнездо.


Через Глаз Арканы она считывает его траекторию. 
Он побежит — влево, между кустами, потом через стену в переулок. 
Она видит, как напрягаются группы мышц в его ногах, 
как некроэнергия прокачивается к конечностям, 
давая сверхъестественную скорость—


— Беги. Прячься. Спасай свою жалкую полуживую тушу.


Вампир срывается.


Одна секунда — он вжимался в вяз. 
Следующая — он летит между деревьями, его плащ хлопает как крыло, 
он перемахивает через кованую ограду одним прыжком, 
приземляется в переулке, не касаясь камней руками, 
и бросается в темноту, и его скорость—


—превосходит скорость обычного человека раза в четыре.


Хидари запоминает маршрут. 
Глаз Арканы фиксирует его тепловой некро-след — холодную, 
мертвенно-голубую нить, тянущуюся за ним в воздухе, 
невидимую без магического зрения. 
Его ноги оставляют следы в изморози. 
Направление: северо-восток, к стене между Эльфийскими садами и Храмовым районом.


Она не бежит за ним.
Она ждёт три удара сердца — его мёртвого сердца, которое не бьётся, но она считает по-своему: 
раз, два, три — и начинает идти. 
Быстрым, бесшумным шагом. Не бегом. Лисий шаг — стопа ставится бесшумно, 
перекат с носка, тень скользит по тени. 
Рога и хвост чернеют в темноте, сливаясь с ночью.


Щелчок.


Эхолокация — высокочастотный импульс, неслышимый людям. 
Он уходит от неё волной и возвращается через долю секунды, 
неся картину: вампир — 87 метров северо-восточнее, 
перемахнул вторую стену, бежит по крыше здания, направляется к—


Щелчок.


—68 метров. Он приземлился, свернул в узкий проход. 
Замедляется. 
Оглядывается. Не видит преследования. 
Его тело выходит из режима паники, 
но адреналин — мёртвый аналог, 
накачанный некроэнергией — всё ещё держит мышцы напряжёнными.


Хидари идёт. Не торопится. 
Глаз Арканы рисует его след — холодную голубую нить в воздухе, 
которая не рассеется ещё минут двадцать.


Щелчок.


92 метра. Он снова двигается. Медленнее — крадучись. Направление: северо-восток, 
мимо здания, потом — резкий поворот на север. К стене Храмового района? 
Нет. Он уходит к— Водному округу.
Доки. Тёмные переулки, заброшенные склады, канализационные люки.
Идеальное место, чтобы нырнуть под землю.
Хидари движется параллельным маршрутом, держась на расстоянии. 


Тени обнимают её — чёрная одежда, чёрные волосы, б
ледная кожа в лунном свете, прозрачная только для того, кто знает, куда смотреть. 
Неподвижная — невидима. В тенях — почти невидима. 
Глаз Арканы позволяет не терять его из виду даже за стенами — некро-след горит как дорожка пролитых чернил.


Щелчок.


110 метров. Он замедлился возле канализационного люка на стыке Эльфийских садов и Водного округа. 
Присел. Оглянулся — долго, внимательно, вслушиваясь. 
Хидари замерла за углом здания, вжавшись в стену. Неподвижная. Невидимая.
Скрежет металла. Люк сдвигается.


Щелчок.


Пусто. Его силуэт ушёл вниз. Некро-след обрывается у края люка и уходит в глубину.

Канализация.


Хидари стоит за углом, слушая тишину. Люк остался сдвинутым — вампир не потрудился закрыть его за собой. 
Из отверстия поднимается тёплый, затхлый воздух — мокрый камень, 
гниющие водоросли и что-то ещё. Что-то сладковатое, металлическое.


Кровь.


Через Глаз Арканы она видит остаточный магический фон вокруг люка: множество следов. 
Не один. Не два. Несколько холодных некро-сигнатур, оставленных в разное время. 
Этим входом пользуются регулярно.


Она нашла вход в гнездо.


Лунный свет ложится на мокрый камень площади. 
Где-то далеко лязгает доспех ночного патруля. 
Ветер приносит запах озера Румаре — холодный, чистый, живой.


А из канализационного люка тянет мертвечиной и старой кровью.
Хидари стоит над ним, и алый глаз медленно вращает свои чёрные лепестки, 
считывая каждый слой магической информации. 


Внизу — вампир, который думает, что спасся. Внизу — неизвестное количество его сородичей. 
Внизу — возможно — цепи, пленники, и имена с листовок на стене таверны.


Но также внизу — замкнутое пространство, неизвестная планировка, 
множество врагов с нечеловеческой скоростью. 
И если она спустится, то будет одна. Без стражи, без подготовки, без разведки.
Ночной ветер треплет её волосы. Хвост медленно покачивается за спиной.


А где-то в казармах Храмового района спит лейтенант Марсело, не зная, 
что гнездо вампиров не только в Форте Эш — оно прямо под его ногами, в канализации Имперского города.


Она вспоминает: на ней сейчас демонический облик. Рога, хвост, горящий глаз. 
Если её увидит патруль — это будет... проблема. 

Каждая секунда без маскировки — риск. Но каждая секунда с маскировкой — потеря магии и всех способностей.

Из люка доносится далёкий, едва различимый звук.
Тихий, ритмичный, металлический.


Звон цепей.


Хидари скользнула в люк.


Ноги коснулись мокрого камня без единого звука — лисий шаг, перекат с носка, тело скользит вдоль стены. 


Темнота канализации обняла её, как старая знакомая. 
Пассивное ночное зрение развернуло перед ней коридор: 
низкий сводчатый тоннель, по центру — канал с чёрной жижей, 
по бокам — узкие бордюры для ходьбы. 
Стены покрыты влажным мхом и чем-то бурым, похожим на старую кровь.


Щелчок.


Эхолокация ушла волной и вернулась, рисуя картину. 
Тоннель шёл прямо на тридцать метров, затем раздваивался. 
В левом ответвлении — пустота. 
В правом — массивная дверь и за ней... движение. 
Несколько силуэтов. Размытые, но живые и мёртвые одновременно.


Щелчок.


Точнее. За дверью — помещение, широкое, с высоким потолком. Четыре... нет, пять фигур. 
Две неподвижные, вертикальные, у стен — подвешенные. 
Одна на полу, свёрнутая. И две — движущиеся. 

Одна — тот самый вампир, которого она спугнула наверху: 
его некро-сигнатура горела знакомым холодным голубым. 

Второй силуэт — крупнее, мощнее, с более плотной некроэнергией. 
Старше. Опаснее.

Глаз Арканы вращал чёрные лепестки, считывая информацию слой за слоем. 
Магические нити в стенах — слабые сторожевые чары на двери, 
примитивные, настроенные на живую кровь. Ловушка-сигнализация. 
Любой живой, коснувшийся двери, активировал бы беззвучную тревогу.
Но Хидари — демон. Её кровь не живая и не мёртвая. Она — иная.

Хидари двигалась по правому бордюру бесшумно, как тень, стекающая по стене. 
Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. 
Запах крови становился гуще — свежей, не старой. 
Кто-то кормился совсем недавно.

У развилки она остановилась.
Из-за двери правого коридора донеслись звуки. 
Голос — низкий, мужской, с характерной вампирской сухостью:

— ...прибежал, как крыса от кошки. Что именно ты видел?

— Рога. Хвост. Глаз — красный, светился. Не даэдра, не колдунья. 
Не пахнет. Совсем не пахнет. — Голос того вампира, которого она спугнула. 
Дрожащий. — Она назвала меня вампиром. Она знала.

Тишина. Долгая.

— И ты привёл это сюда?

— Я... за мной никто не шёл. Я проверял. Трижды.

— Ты проверял. — Голос старшего стал тише. Опаснее. — Собери вещи. 
Мы уходим до рассвета. Скалду скажи, чтобы готовил выход через восточный тоннель. 
Корм — бросаем.

— Но Ванесса сказала—

— Ванесса в Форте. Здесь я решаю. Корм бросаем. 
Живых — режем. Нет следов — нет вопросов.

У Хидари остановилось дыхание. Не от страха — от расчёта.

Режем.

Они собирались убить пленников. Прямо сейчас.
Уничтожить улики и исчезнуть через восточный тоннель, о котором она не знала.

Времени на разведку больше не было.

Хидари вытянула руку. В ладони сгустилась тьма — фиолетово-чёрная, плотная, 
как жидкий металл, пульсирующая кислотным жаром. 
Кунай сформировался за секунду: длинный, узкий, с хвостом из дымящейся плазмы.

Она метнула кунай в факел на стене, ближайший к двери. 
Кунай прошил его с тихим шипением на сквозь, мгновенно погасив пламя. 

Тьма не просто погасила огонь — она поглотила его, создав пятно густой тени.
Хидари прижалась к стене рядом с дверью. Глаз Арканы работал, 
лепестки вращались, зрачок расширился, впитывая информацию. 

Сквозь камень она видела: два вампира стояли в центре помещения. 
У дальней стены — три пленника. Двое подвешены к потолку в кандалах, руки вверх. 

Один на полу — в мешке. Тела живые — слабые биения тепла, прерывистое дыхание.

Старший вампир повернулся к пленникам.
Хидари выбрала цель. Глаз Арканы видел сквозь стену мёртвое сердце старшего вампира 
— источник его нежизни, пульсирующую некроэнергию. 


Она точно знала, где он находится, и ей не нужно было видеть его напрямую для захвата.

Она вытянула руку, пальцы приняли форму сжимающего кулака.

Тьма прошла через стену, как через туман, и обхватила сердце вампира, 
как кулак — мокрую губку. Некроэнергия вспыхнула, сопротивляясь, 
но тьма Хидари была другой — не некромантия, не даэдрическая магия. 
Что-то, чего не было в этом мире.


Старший вампир захрипел. Его тело выгнулось дугой — и рухнуло. 
Некроэнергия, державшая его нежизнь, схлопнулась. 
Он упал в центре помещения, и его тело начало стареть — кожа серела, 
ссыхалась, обтягивая череп. За мгновения он превратился в мумию.


Младший вампир закричал что-то неразборчивое и бросился к пленникам, 
выхватывая нож. 
Через Глаз Арканы Хидари видела его траекторию — к подвешенной женщине, к её горлу.


Хидари ударила ногой в дверь. 
Сторожевые чары вспыхнули — и ничего не произошло. 
Её кровь не была живой. Дверь слетела с петель, и она ворвалась внутрь.


Глаз Арканы сфокусировался на младшем вампире. 
Одним движением она направила взгляд прямо на него, 
и там, куда смотрел её пылающий алый глаз, пространство вспыхнуло. 
Шар тьмы, сотканный из самого взгляда, без единого жеста, ударил вампира в спину.


Младший вампир даже не успел обернуться. 
Тьма охватила его, как фиолетово-чёрное пламя, прожигая плоть, разъедая некроэнергию. 
Он упал у ног пленницы, и его тело рассыпалось пеплом.


Из глаз Хидари потекла тёмная кровь. 
Две густые, чёрные дорожки — как слёзы демона. 
Напряжение от одновременного использования двух сильных атак через Глаз Арканы оказалось слишком велико.

В зале воцарилась полная тишина. 
Только треск оставшихся факелов и слабый звон цепей.

Помещение было погружено в полумрак — один из трёх факелов потушен. 
Низкий каменный зал, шесть на десять метров. 


Пленники — справа: двое подвешены к потолку в ржавых кандалах, женщины, 
тела в синяках и следах укусов, одна без сознания, 


вторая смотрит безжизненными глазами, не понимая, что происходит. 
На полу — третья, в мешке, глаза закрыты.


На полу — два иссохших трупа. Вампиры мертвы — окончательно.


Хидари осмотрела помещение. В углу — грубый стол с остатками еды и винными бутылками. 
Цепи на стенах — не только для пленников. 


Она увидела другие приспособления: тяжёлый деревянный столб с манжетами для щиколоток, 
вбитый в пол. Кожаные ремни на крюках. 

Они не просто кормились. Они развлекались.

Она подошла к пленницам. Увидела данмерку. 
Тёмная кожа, красные глаза, спутанные волосы. 


Хидари наклонилась ближе и прочитала — на тонком кожаном ошейнике, 
застёгнутом на шее женщины — выжженное имя.


АРИМА.


Арима Недраль. Сестра Дралси. Имя из списка. 
Имя с листовки на стене таверны. Живая.
Едва. Её дыхание было поверхностным, 
кожа — пепельно-серой даже для данмерки, 
на шее — десятки проколов разной давности. 

Но грудь поднималась и опускалась. Она дышала.
Хидари посмотрела в направлении восточного тоннеля. 
За иллюзорной стеной она увидела только пустоту. 
Тоннель, ведущий на поверхность, в город. Пустой.
Их было только двое?
Или где-то ещё есть третий вампир — Скалд 
— который должен был готовить путь для бегства?


Тёмная кровь всё ещё стекала по её щекам, но Глаз Арканы работал. 
Она провела эхолокацию.


Щелчок.


Тоннель, ведущий на восток. Пятьдесят метров, потом изгиб. 
Никакого движения. Никаких тепловых сигнатур. Ни человеческих, ни некро.


Значит, убито всё гнездо. Или... часть гнезда. 
Тот, который старший назвал "Ванессой в Форте".
Форт Эш. Основное гнездо.


Хидари стояла в вампирском логове под Имперским городом. 
Три пленницы — живые, но истощённые. Одна из них — Арима Недраль. 


Оба вампира мертвы. 
Тело одного рассыпалось пеплом, второй стал мумией.
На её лице — подсыхающие дорожки тёмной крови. 
На ней — демонический облик: рога, хвост, горящий глаз.


Благодаря затенению никто из пленниц не видел её ясно 
— только силуэт на фоне погасшего факела. 
Пленницы без сознания, или слишком слабы, 
чтобы воспринимать происходящее.

Факелы потрескивали. Цепи на стенах слабо звенели от сквозняка из тоннеля.


С потолка упала капля и ударилась о камень.