---

Глава 13. «Колдун» 

Небо стремительно темнело. Лес, и так-то труднопроходимый, быстро превращался в совсем уж непролазный. Арчибальд шел впереди, продираясь сквозь кусты, неуклюже перешагивая через камни и поваленные деревья, придерживаясь одному ему известного направления. Веся, пыхтя, тяжело дыша и тихо ругаясь себе под нос в силу своего не великого роста, угрюмо ползла за спутником. Снег забивался в обувь, мороз, опускающийся с каждым сантиметром пройденным солнцем ближе к горизонту, крепчал.
Перебравшись через очередное препятствие, бард, обливаясь потом, остановился. Огляделся. Перед ними находилась широкая просека, похожая на ту, которую лесорубы специально вырезают вдоль линий электропередач. Широкая, метров пятьдесят в поперечнике, она тянулась слева направо, или, наоборот, не разберешь, на столько, на сколько хватало глаз. От Железногорска их отделял высокий пологий холм, а справа расположилась равнина, лес которую обступал, словно боясь и чураясь.
- Передохнем? – опустилась Веся на лежавший рядом камень.
- Ага, - кивнул Арчибальд, утирая обмерзающий на лице пот.
Идти за северянином было идеей не просто плохой, а даже теперь казалось смертельно опасной, лишенной капли логики в поступке. След его они потеряли почти сразу – через несколько минут, когда вышли на небольшой каменистый участок. Сколько они там не ходили и не искали, только силы и время истратили, а следа видно не было. Помня слова наемника, о том, что бункер Колдуна находится где-то на западе, они решили двигаться в том направлении. Авось, куда-то да выйдут. К дороге какой, обязательно ведь такие места должны ими наличествовать.
- Надо бы на гору подняться, - предложил Арчибальд, задумчиво глядя на холм. – Оттуда вид лучше. Сейчас стемнеет. А он вряд ли же будет идти ночью?
Веся скривилась. Ее саркастическая улыбка как бы сама за себя говорила: ты уверен?! Певец вздохнул. От Нюргустана можно было ожидать чего угодно, но все-таки надежда на то, что он остановится и разведет костер хоть малюю-ю-ю-юсенькая, но была. А огонь, даже слабый, даже отсвет от него в темном ночном лесу, да еще и сверху им будет видно хорошо и они поймут, куда примерно им двигаться.
Выслушав доводы, Веся согласилась с его мыслями. Вроде все было логично, но вот при взгляде на этот холм как-то все желание подниматься пропадало на корню. Тогда бард предложил ей остаться тут, а самому сходить, разузнать и оглядеться. Подумав над таким раскладом дел, Веся снова вздохнула. Оставаться одной ей не хотелось ровно также, как и карабкаться наверх - уже несколько раз она замечала странные шорохи в лесу. Словно кто-то крался, таясь. То ветка колыхнется. То снег скрипнет. А то и сучок треснет. Шли они громко, пыхтя, и ругаясь, потому большую часть шорохов могли и не услышать. Хотелось думать, что это просто фантазия разыгралась, но вдруг зверь какой? Или те же наемники на их след вышли… А может и просто птица какая летает. Неизвестность пугала больше. Да еще это название! Блин! Проклятая топь… Сразу вспомнились слова наемника: «Чертовщина всякая творится»…
Оглушительный хруст ветки услышали оба. Мужчина с девушкой замерли, обернулись. Секунда и где-то в лесу, издавая тревожный звук, испуганно взлетела огромная черная ворона. Веся ощутила, как по спине побежали мурашки. Арчибальд тоже напрягся. Разглядев под ногам торчащую из снега палку, он наклонился, попытался ее поднять. Палкой оказалась дли-и-и-и-и-и-ннющая ветка, опутанная корнями и стеблями сухой травы.
Вытащить ее не удалось. Тогда бард поворошил снег носком сапога, в поисках другой. Нашел. Поднял. Не большая, но увесистая дубинка доверия не внушала. Кто знает сколько она там уже пролежала, гния, но придавала хоть какую-то уверенность. Будь в лесной чаще зверь где-то, лишний раз на человека с оружием может и не попрет. От мертвеца отбиться – тоже хватит. А если человек… Так может хотя бы "страшное оружие" его позабавит и он себя выдаст смехом.
Но нет. Лес оглушал тишиной. Только ветер качал ветви, шипя и посвистывая в них. Никто не рассмеялся, не убежал в страхе, не попер на них, мыча.
- Да ну его… Пойдем на ту сторону лучше, - предложил Арчибальд наконец-то через пол минуты тишины, в которые Веся если и вздохнула, то от силы один раз. – Поляна широкая… Если кто и идет по следу, то незаметно ее не перейдешь… Там отдохнем уже, да подумаем…
Веся согласилась. Действительно, с той стороны они хорошо все разглядят, в случае чего. И фора у них будет. А тут… Куда бежать? Вперед? Нет, уж лучше там, под деревьями переждать.Птица явно вспорхнула не просто так!
Арчибальд пропустил спутницу, и, оглядываясь, держа дубинку наготове, пошел за ней. Однако оценить джентельменский поступок Весенна не успела. Она прошла от силы десяток шажков, как вдруг на очередном нога ухнула в жижу по колено. Девчонка коротко взвизгнула, сделала еще один шаг по инерции и завалилась в сугроб, под которым оказалась грязная жижа.
Весенна дернулась, вскрикнула, попыталась развернуться, но лишь усугубила свое положение. Снег, покрывавший жижу, не давал оглядеться и сколько бы огневолоска не пыталась нащупать твердую поверхность, у нее ничего не выходило. От этого стало страшнее.
- Держи! – протянул певец девчонке палку, испуганно глядя на ее попытки выбраться из черной болотины. – Не дергайся! Держись, говорю!
Веся зафыркала, пытаясь схватиться за протянутую ветку. Болото поглотило ее уже по пояс. Ноги девчонки подогнулись и она инстинктивно попыталась выпрямиться, от чего просела еще сразу на несколько сантиметров. Чуть не сорвав ногти она, с трудом ухватилась за деревяшку. От ужаса она дернула спасательный конец с такой силой, что Арчибальд чуть было сам не упал в лужу. От рывка он разжал пальцы, от чего девчонка провалилась в болото уже по грудь.
- Да стой ты! – закричал певец, опускаясь на колени.
Но ужас, плещущийся вокруг рыжухи и в ее глазах не давал той действовать рационально. Она его словно не слышала – болтала руками, и, наверное ногами, пытаясь выкарабкаться, погружаясь в болото все глубже.
- Палку! Держи палку! – протянул Арчибальд руку к барахтающейся в двух метрах от него девчонке и тут он почувствовал, как земля под ним словно куда-то поехала.
Он быстро-быстро на карачках отполз от края ямы. Снег перед ним стремительно намокал и становился черным. Стало заметно, как почва вокруг проседает всё глубже.
- Твою ма-а-а-ать, - пополз Арчибальд прочь от коварной болотной линзы.
- Помоги, помоги! – фыркала девчонка, с каждым рывком уходя всё глубже.
- Замри! – закричал Арчибальд. – Не дергайся, а то утонешь! – Замри, говорю! Вот! Не дергайся!
Весенна замерла. Погружение замедлилось, но не остановилось.
- Все, не дергайся, - вытянув руку, словно та могла растянуться как резиновая и дотянуться до девчонки, попросил певец. – Я сейчас ветку подлиннее возьму. Подожди…
- Не уходи! – испугалась Весенна, что бард может ее тут бросить, и попыталась снова выбраться из трясины, которая, вроде как стала более густой, но ошиблась и ухнула в болото по самые подмышки.
- Не дергайся! – прорычал Арчибальд, оглядываясь.
На глаза попалась та первая длинная ветка. Подбежав к ней, он дернул ее раз, другой, освобождая от травяного плена.
Хрусь! – ветка, не выдержав такого напора, переломилась пополам. Огрызка, оставшегося в руках ему явно бы не хватило… Скинув с плеч кофр с гитарой, он уже был готов вынуть инструмент и воспользоваться им, как вдруг со стороны холма раздался хруст снега. Какой-то огромный зверь, таившийся в лесу, стремительно приближался к ним.
Арчибальд вздрогнул, поднимая взгляд — и тут же замахал руками. С холма, огромными скачками словно барс, к ним бежал Нюргустан. Высоко поднимая ноги, он приближался очень быстро, на ходу разматывая свой кожаный пояс и обматывая им топор.
Подбежав, он с ходу упал на колени, проехался по грязи, протянул рукоять топора вперед. Веся дернулась, протянула руку, но достать пряжки ремня не смогла.
Нюргустан смотал ленту, подтянул топор, снова бросил. Пояс больно ударился по пальцам, отскочил и упал рядом. Весенна напряглась, вытягиваясь в струнку, ощущая, как тело ее проваливается в трясину всё быстрее. Мутная вода плеснулась, попала девушке на лицо, в рот и глаза. Она зажмурилась, преодолевая неприятную резь под правым веком и скрежет земли на зубах. Холодная жижа дошла ей уже до подбородка. Она давила грудь, неприятно царапала во всех местах сухими ветками, словно кто-то касался ее ледяными пальцами.
На ощупь она смогла дотянуться до пряжки ремня кончиками пальцев. Раз, два, она шевельнула пальцами, чтобы ухватиться, и в самый последний момент, когда ее накрыло с головой, она всё-таки смогла ухватиться указательным пальцем за скобу, согнув его.
Нюргустан потянул ремень на себя. Аккуратно, но быстро. Дергать было нельзя. Стоит пряжке выскользнуть из руки девушки и…
Арчибальд рядом замер, задержав дыхание. Лужа, где только что еще была видна девчонка, постепенно засыпалась снегом, который быстро напитывался и превращался в черную густую жижу, наподобие какой-то сажи…
- Аккуратнее! – не выдержал Арчибальд, когда ремень натянулся.
И тут... он выскочил, стрельнув, словно из катапульты. Нюргустан дернулся, сам шлепнувшись в продавленную под собой лужу. Ремень остался висеть на кончике его топора…
Бард замер, окаменев. Все случилось настолько быстро, что он даже в это не успел поверить. Ну, лужа… Ну, оступилась… А тут твердая поверхность, всего в каких-то двух метрах! И вот же он, их верный спаситель! Северянин, с которым им всегда во всем везет… Но…
Нюргустан вскочил, принялся раздеваться. Быстро скинув, отбросив в сторону шерстяную безрукавку, он сорвал с себя сапоги, и так уже местами драные штаны, затем нижние штаны, нижнюю рубашку, и, оголившись полностью, прежде чем бард успел что-то сказать, прыгнул вперед.
Лужа довольно булькнула утробой, проглотив вторую жертву.
Выпучив глаза, стоя как столб, бард остался один. В то, что северянин от горя решил утопиться, он не верил. Не тот это человек. За недолгое время он уже смог узнать его довольно хорошо, потому лишь молча, открыв рот, ждал, что через пару мгновений он вынырнет, чудесным образом спася Весенну. Иначе быть просто не могло! Он же герой! А герои не умирают.
Настала тишина. Буд-то ничего вокруг и не происходило.
Мгновение. Два. Три. Десять. Пятьдесят… Поверхность лужи шевелилась, вздрагивала, словно ее месили гигантским миксером. Там внизу, в темноте и сырости, под толщей грязи происходило сражение за жизнь. За две жизни… А он просто стоял, не в силах ничем им помочь, и тупо глядел на волнующееся болото, ожидая, что спасение произойдет в любое мгновение. Само собой.
Время шло, но ничего не менялось — и тут-то Арчибальд заволновался. По-настоящему. Его накрыло. Он остался один в глухом лесу, перед самой ночью. Двое его спутников пропали, поглощённые чёртовым болотом, и что ему теперь делать, куда идти и как быть – он не знал.
Бард опустился на колени, всё ещё не веря в происходящее, забыв о холоде, о раненной ноге, о таившемся в лесу звере.
- Эй, давай, - пополз он на четвереньках. – Слышь, братан! Давай уже! Не смешно! Вылазьте…
Лужа булькала, вздрагивала, то приподнималась, то опускалась, но ничего не происходило.
- Давай, давай, - уже громче повторил Арчибальд.
Судорожно он огляделся. Гитара. Не думая, он выхватил её из кофра и словно ложкой начал черпать болотную грязь, пытаясь раздвинуть её. Раз, другой. Комья грязи, торфа и непереваренной топью травы полетели в разные стороны.
- Давай, давай! – уже зло начал ругаться Арчибальд. – Хватай!
Он сунул гитару в воду, поводил из стороны в сторону. Затем глубже, ещё… затем и руку. Сперва запястье, по локоть, по плечо…
- Дава-а-а-а-а-ай! – зарычал Арчибальд громче, уже сам рискуя провалиться, надеясь что вот сейчас гитара обо что-то ударится... и в этот момент что-то дернуло его.
Певец потянул. Гитара шла с трудом.
- Давай, давай! – радостнее завопил он, барахтаясь, пытаясь отползти от ямы. – Да-а-а-а-ава-а-а-а-ай!
Гитара вынырнула — вместе с ней, фырча, вынырнул весь облеплённый болотом Нюргустан.
- Помоги! – плюясь, он схватился рукой за зыбкий край ямы и выволок на поверхность девчонку. – Тащи!
Весенна не двигалась. Не сопротивлялась. Не дышала. Арчибальд снова упал на грудь, схватил ее обеими руками и словно уж пополз назад. Почва под ним начала уходить в глубину — и он сам, ныряя лицом, чуть было не свалился, но ощущая, как к горлу подступает ком счастья, держал побелевшие руки, словно спасал сейчас не ее, а себя. Северянин, утерев лицо, отплевавшись, подтолкнул Весю — и Арчибальд смог оттащить её от края опасной ловушки.
- Эй, эй! – постучал он по испачканным щекам. – Приходи в себя! Дыши!
Раздался плеск. Нюргустан с трудом выбрался из лужи и, не вставая, пополз вперед.
- Отойди! – рыкнул он, добравшись.
Взяв девушку за подбородок одной рукой, он запрокинул её голову второй. Опустился, прислушался. Дыхания не было. Грудь не вздымалась.
Тогда он встал перед ней на колени, вздернул пропитанную влагой кофту, оголяя живот и приложив палец к рёбрам, наметил точку. Сложив руки в замок, он прицелился и резко надавил девчонке на грудь, выпрямив локти. Второй. Третий раз… И принялся считать.
- Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, - начал считать он в слух, ритмично надавливая всем телом. – Пятнадцать, шестнадцать… Тридцать девять, сорок…
Зажав нос девушке и набрав полные лёгкие, он приложился к ее синюшным губам своими и резко выдохнул. Раз. Другой. Затем снова навис над и принялся «качать». «Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…» Два вдоха. «Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…» Два вдоха.
Так продолжалось долго. Арчибальд уже начал замерзать, и в душе его зародилось неприятно чувство безысходности, но внезапно рыжая закашляла.
Нюргустан помог Весенне перевернуться на бок, поддержал за шею. Рыжеволоска исторгла из себя болотную вонючую жижу, снова закашлялась и снова выблевала грязь. Лишь потом смогла снова судорожно вздохнуть. Зря. В лёгких словно ежики завелись. Сладкие такие. Противные. Новый кашель. Снова рвота.
- Дыши мелко, - посоветовал Нюргустан. – Кашляй. Сильнее, - он хлопнул её меж лопаток. – Не хватай воздух, говорю… Не хватай! Дыши мелкими порциями.
Веся блевала и кашляла одновременно. Горло исторгало то дикий рёв, то мутную жижу, то горячий воздух… Но наконец-то она начала успокаиваться.
- Все хорошо, все хорошо, - прижал он девчонку к себе, когда та начала дышать уже свободнее, но все еще с присвистом и каким-то бульканьем.
Весенна дрожала, содрогаясь всем телом. Мелкая дрожь чередовалась с крупной. Казалось, она не просто вздрагивает, а пытается подняться. Настолько сильно её колотило.
- Все, все, - погладил девушку по волосам Арчибальд. – Все прошло… Вот…
Он снял с себя куртку, накинул спутнице на плечи.
- Возьми, - обернулся Нюргустан в сторону лужи, указывая подбородком на свою одежду.
Певец кивнул, принёс. Здоровяк тоже дрожал. Мороз уже схватил его кожу тонким льдом. Стуча зубами, преодолевая сковывающий холод, северянин плотнее укутал спутницу курткой Арчибальда, встал, поднял на руки.
- Надо в лес, - вздрагивая, словно раненый зверь, едва ли внятно проговорил он.
- Оденься! Сам сейчас замёрзнешь! – протянул одежду спутнику Арчибальд.
- Некогда! – шипя сквозь зубы, ответил здоровяк. – Надо. В лес! Тут. Помрём…
И он, как мог, быстро пошагал в сторону, откуда прибежал…
***
Оказалось, они совсем немного ошиблись в направлении. Северянин устроил лагерь на подъёме той самой горы, на которую Арчибальд и предлагал подняться. Небольшая полянка между тремя соснами была уже оборудована: на поперёк лежавшее бревно были наложены веером толстые ветки для костра, перед ним — на веточках — собрано подобие мягкого лежака, с небольшой импровизированной крышей из переплетённых ветвей и уложенной поверх травой и листвой, которую в верхней точке подпирал длинный шест.
- Собери хворост! - Скомандовал северянин, опуская дрожащую от холода девчонку на лежак. – Нужно срочно развести огонь…
Арчибальд кивнул, оглянулся и принялся быстро наламывать с ближайшего сухого дерева тонкие ветки.
Нюргустан же резкими движениями стянул с рыжеволоски начавшую покрываться ледяной коркой одежду. Всю. Арчибальд когда обернулся сперва было хотел возмутиться, мол, братан, ну не при мне же… Но вовремя сообразил, что мокрая одежда здоровья Весенне точно не прибавит.
- Не стой! – рявкнул здоровяк, когда тот засмотрелся на обнажённое женское тело. – Быстрее давай! Замёрзнет!
Арчибальд моргнул. Отвести взгляд было тяжело. Гадкий утёнок, который всё это время с ними путешествовал, под мешковатой одеждой оказался прекрасным лебедем! Ровная белая кожа, упругое тело, с внушительными выпуклостями и впуклостями в нужных местах… Очень привлекательная и стройная. Да, там, на сцене в «Медвежьем углу» у неё было откровенное платье вовремя выступления, но! Сейчас она оказалась ещё прекраснее!
Бард с трудом сглотнул и заставил себя отвлечься от похабных мыслей, полезших в голову. Действительно, замёрзнет же! Мороз крепчает. Хоть и говорят, мёртвая девушка ещё пять минут считается живой женщиной, но всё-таки хотелось нормального человеческого тепла, в случае чего…
Кое как стянув с девчонки грязную кофту и штаны, под которыми та оказывается была в чем мать родила, Нюргустан зачерпнул снега и принялся обтирать её, крепко прижимая к себе. Нужно было собрать лишнюю влагу и снег в этой роли был лучшим средством. Да к тому же еще кровь к поверхности кожи пригонит, поможет быстрее согреться.
Закончив с растираниями, он попытался мысленно увидеть её энергетические линии. Сделать это вышло не сразу. Мешали отвлекающие факторы… Обычные такие... Женские. Большие факторы, холмиками возвышавшиеся в темное небо, которые до этого так странно тепло касались его собственной груди... но он всё-таки справился. Счёт шёл на секунды. Сердцебиение Весенны замедлялось с каждым мгновением, а линии энергии тускнели.
Он тоже обтёрся снегом, как сумел, и прижал к себе бессознательную девчонку, укрывая ей спину курткой певца. Дунув горячим дыханием ей в шею, он принялся растирать девушку уже поверх одежды.
- Там, - указал Нюргустан на свои штаны, лежавшие неподалёку. – Кресало достань…
- Чего? – не понял бард.
Ощупав карманы, он нашёл в одном из них какой-то камень и железку, замотанные в тряпицу.
- Это?
Нюргустан кивнул, протянул руку, второй продолжая растирать спину девушки.
- Надо её согреть. Я разведу огонь…
Арчибальд растянул улыбку и с готовностью растопырил руки.
- Так это я быстро! Ни одна сотня женщин в моих объятиях растаяла…
Зыркнув на пустослова, Нюргустан поплотнее закутал девушку в куртку и принялся дрожащими руками добывать искру. Мороз, конечно, был не тот что на родине, терпимым, но сейчас парень был истощён. Всё то время, что он пытался отогреть спутницу, он также пытался перелить ей немножечко своей энергии. Дело шло туго и большая часть выливалась в никуда — как из ведра бутылку наполнять, но ему всё-таки удалось стабилизировать её состояние, не дать сердцу остановиться.
Чирк, чирк – ударил он камнем по железке, похожей на подкову. В стороны брызнули искры. Слабые, какие-то сонные. Не решительные. Чирк, чирк, - снова ударил он уже сильнее и огоньки, повинуясь твёрдой руке, прыгнули на заготовленную берёзовую кору. Однако они всё ещё были слабы. Чирк, чирк! – ударил он со всей силы, высекая новые снопы. Они брызнули, запрыгали по коре. Две искорки оставили чёрные точки. Чирк-чирк, чирк-чирк, - застучал с удвоенной силой Нюргустан и наконец- краешек берёзки заиграл оранжевым язычком пламени. Тут же в верх потянулся чёрный смоляной дымок и раздался треск.
Парень перевернул кусочек коры так, чтобы огонёк был снизу, и он, жадно поедая предложенную ему пищу, весело побежал вверх, разгораясь.
- Ебун колдучий! – поднял одну бровь певец. – А че, зажигалку попросить гордость не даёт?
Певец хлопнул себя по карману, честно говоря, совсем забыв о ней и вспомнив только что, но не в силах признаться в таком, состроил саркастическую мину.
Северянин ничего не ответил. Он аккуратно, прикрывая ладонью огонёк, дабы тот не погас, перенёс кору ближе к кострищу, уложил на заготовленные веточки и положил сверху пару тоненьких распушенных прутиков. Затем ещё пару и ещё. Огонёк затрещал, стал больше. Потянулся к новой пище. Стрельнул довольно в сторону и, набирая силу, загудел.
Костёр занялся быстро. Прикинув, что сам бы он так точно не смог, Арчибальд в очередной раз удивился навыкам спутника. Вот так, какой-то железкой да камнем добыть огонь и столь стремительно развести жаркий костер... Это надо уметь! Он спичками то да зажигалкой максимум что сможет, то хилюсенький костерок развести, от которого разве что прикурить можно, да и то не каждую папироску, а полноценный, горячий очаг, он бы точно не смог! У самого вон уже руки застыли и зуб на зуб не попадает, а северянин по-прежнему полностью обнажён, а дрожит не сильнее Арчибальда… Вот уж правда, не человек!
***
Жар лизнул щеки. Весенна слабо застонала, закашлялась, смешно фыркнула, когда едкий дым окутал их.
- В себя приходит! – присмотрелся к лицу спутницы певец.
- Вижу, - закрыв глаза, продолжая накачивать Весенну своей энергией, тихо ответил Нюргустан.
Её энергетические линии стали светиться ровным светом, что говорило о том, что девчонка более не в опасности. Костёр напитывал и её, и его живой энергией, и сил должно было хватить на них обоих. Окончательно удостоверившись, что его помощь более не нужна и Весенна дальше может справиться сама, парень позволил себе расслабиться.
Мороз тут же окутал его тело. Стало тяжело дышать, озноб скрутил лёгкие, в голове что-то треснуло и появилась забытая ненадолго боль. Нюргустан заметил, что боль возвращается всякий раз, как только он использует свою силу. Это было как-то связано, и это не хорошо. Нужно провести самодиагностику, чем он и хотел заняться этой ночью, но теперь, когда рядом эти два недоразумения, ему вряд ли удастся разобраться в собственном теле и собственных мыслях.
- Ур-р-р-р-р, - словно подтверждая, раздалось бурчание в желудке у девчонки.
Нюргустан вздохнул. Началось!
***
Костер трещал, согревая стан. Удивительное дело! Сколько Весенна не сидела за свою пусть не долгую, но опытную лесную жизнь у огня, никогда она не испытывала такого уюта. Бывало, с отцом на охоту ходили, ночевали, бывало, на рыбалку… Всегда разводили живой огонь, но он был каким-то другим. Не имел такого тепла, как этот. И вроде ничего сложного — бревно да бревно, сверху палки, — а как жарит! Как из печки! И сидеть на настиле из веточек тепло, несмотря на то, что в лесу стоял трескучий мороз. И совсем не дымит...
Она задумчиво смотрела в темный лес. Стволы деревьев были покрыты инеем и блестели в свете луны. Нюргустан, сходивший на короткую охоту, готовил дичь. Арчибальд ругался, пытаясь оттереть свою гитару, сетуя на то, что инструмент безнадёжно испорчен. Про свою потерянную скрипку Весенна вспоминала с печалью. Она была дорога ей как подарок Нюргустана, но тот вроде бы совсем не жалел.
- Откуп. Болото взяло, - многозначительно, как всегда, заметил на это Нюргустан. – Лучше так, чем жизнью!
Конечно лучше! Веся даже спорить не собиралась. Вспомнив, как тонула в густой, чёрной жиже, её вновь пробрал озноб. Спаслась она лишь чудом. Имя тому чуду - Нюргустан! В это она верила на все сто процентов. Если бы он не рискнул своей жизнью, нырнув за ней, быть ей сейчас там, под толщей тины.
Девушка вздохнула.
- Готово, - отрезав кусочек и попробовав на прожарку, с удовлетворением кивнул парень и протянул ей жирную, ещё шкворчащую ножку на свёрнутом листе папаротника.
Второй поделился с бардом. Тот сразу повеселел, забыв про гитару.
Нюргустану досталась остальная часть. Не большая, но питательная.
- Сир Иччите, - подняв над головой добычу, не громко проговорил Нюргустан, обращаясь к духу местности. – Спасибо тебе за охоту. И благодарю тебя за добычу!
- Аминь, - усмехнулся Арчибальд, но тут же осёкся под суровым взглядом северянина.
Молча, троица принялась за угощение. Молча, доела. И также, молча, после трапезы уставилась на огонь. Каждый думал о своём. На всех навалилась усталость.
Тишину нарушил Нюргустан.
- Зачем пошли за мной?
Голос его, как и вся поза и движения, выказывали злость и раздраженность. Недовольство.
- Я сказал вам за мной не ходить!
- А куда деваться было? – вороша угольки в костре, тихо спросил Арчибальд, на удивление, даже для самого себя.
Он сказал это так обречённо, что северянин передумал ругать спутников. Что с них взять? Как котята шаловливые! Бестолковые.
- Ну, а в болото-то зачем поперлись? – уже более спокойным голосом снова спросил северянин.
- Так мы ж не знали! – пожала плечами Веся.
- Ну, как не знали?! Вы гору видели? Вода с неё течёт в долину. Там стоит… Болото образовывается… Снег другой, кочки болотные видно! Ну, это же и ребёнку ясно!
- Ребёнку ясно, - передразнил Арчибальд. – Это ты там у себя в тундре в болотах разбираешься! Я вот вообще первый раз в жизни вижу, а пожил больше твоего! Не знали, не подумали…
- Не подумали, - пришёл уже черёд Нюргустана передразнить. – Большие уже... А ума так и не нажили!
- Ну, кончай, а?! Ну не подумали! С кем не бывает!
- Со мной не бывает!
- Ой! – всплеснул руками певец. – Нашёлся тут эксперт-болтолог! Сам краном пользоваться не умеешь! А нас учишь!
Нюргустан бросил короткий взгляд на Весенну.
- Ну-у-у, - засмущалась она, порозовев щеками. – Смешно было, я рассказала…
- Смешно... - пробурчал Нюргустан.
- Ну, извини, - улыбнулась девушка. – Но, правда! Ты хорошо в лесах, в болотах этих разбираешься. Мы же городские, не умеем охотиться и рыбачить, но знаем о жизни вокруг, о мире…
- Не много вы и знаете, - махнул рукой парень, обидевшись. – Что ни спроси, ничем не помогли.
- Ой, ну давай, ага! – снова набычился Арчибальд. – Без нас бы ты сюда не дошёл! Заблудился бы уже сто раз! Прямо вот мы совсем бесполезные, ага?!
- Я-то?! - вскинулся парень.
- Да ладно вам, - постаралась успокоить заводившихся мужчин Весенна.
- Да что ладно? Ну, задолбал уже нравоучениями своими! Не маленькие же! Не знаю я, как болота твои сраные выглядят! И как гриб от говна медвежьего на вкус отличить! Да! Не ходил по полям да лесам! Зато другое умею!
- И что? – спокойно спросил Нюргустан, посмотрев на певца пронзительным взглядом. – Врать? Языком мелить?!
Арчибальд замолчал, играя желваками.
- Слушай, братан, - процедил он, сжимая кулаки. – Не нарывайся… За своим-то следи! Не посмотрю, что большой и сильный...
- Ребят, хватит, ну не надо! – снова попыталась вмешаться Веся. – Нюргустан прав, мы ему больше мешаем!
- Кто мешает?! Без нас бы он ни в один город не попал! Не узнал бы ничего! Ходил бы… - он поднял руки над головой, свесив запястья. Изображая не то мертвеца, не то медведя, - У-у-у-у… Я ходить большая города! Искать плохой дух… Вода из речка умываться! шишкой подтираться!
- Игорь! – вспыхнулаВеся, обратившись к барду его при рождении данным именем. – Кончай!
- Я кончу – ты стонать будешь! – разошёлся бард. – Ешь лучше давай мясо своё и не лезь! Жди, пока жопа больше головы станет!
Весенна сжала губы, щеки ее мгновенно вспыхнули.
- А у тебя!.. Язык длиннее члена! – выпалила она, и в её голосе прозвучало не только раздражение, но и обида. – Сидишь тут, треплешься без умолку, а когда дело доходит до настоящего дела — так первым в кусты!
- Чего-о-о-о?! - набычиля Арчибальд, состроив злую рожу. - Слышь!
- Так! Хватит! – хлопнул по колену Нюргустан. – Всем молчать!
- А то что?! – Арчибальд и сам не понимал, какая муха его укусила, но его задели слова... этого... пацана!
Врать! Да что он знает о нем?! Всю жизнь прожил на своём севере у мамки на сиське! А тут пришёл и-и-и-и-и давай из себя строить, указывать, что и кому как делать!
- Я тебя ударю… - спокойно ответил северянин.
В стороне раздался всхлип, и мужчины обернулись. Весенна беззвучно рыдала, содрогаясь плечами, отвернувшись к серому лесу.
- Эй, - смягчился при виде женских слёз певец, словно пробуждаясь, сбрасывая гнев. – Ну ладно, не реви… Извини…
Нюргустан коснулся плеча девушки, но та дернулась.
- Сам ты! – прокричала она, резко обернувшись!
Что именно «сам ты» Веся сказать не смогла. Слёзы хлынули из её глаз, задушив горло.
- Ну, все, все, - прижал её к себе Нюргустан. – Он глупый…
Рыжая начала немного успокаиваться, когда Нюргустан погладил её по волосам.
- Извинись, - строго посмотрел на барда парень.
- Извини, - поднял плечи певец. - Я ж сказал уже…
- Нет, извинись как нужно. Ты говоришь, но не просишь прощения. Скажи за что!..
Арчибальд пожевал плечами, пытаясь вспомнить, чем именно обидел рыжеволоску.
- Ну, извини, что сказал, что ты много ешь!.. – наконец-то не громко проговорил певец.
Веся всхлипнула.
- Я не виновата! Это такая конституция! – утерла она кулачком слёзы. – Что я с этим сделаю?! Я постоянно голодная…
- Принимаешь? – обернулся северянин к девочке.
Та кивнула.
- Тогда теперь ты извинись…
Арчибальд дернул бровью. Веся замерла, нахмурилась.
- А я за что?!
- За то!
Веся вздохнула.
- Извини, что… - она задумалась. – Оскорбила твоё мужское достоинство…
- Искупать будешь!.. – буркнул бард, хмыкнув.
- Балбес! – беззлобно, улыбнувшись, качнула головой Веся.
- Тогда и вы меня простите, - глядя в огонь, вдруг сказал парень. – За то, что сказал, что вы мне мешаете.
- Да ладно, - хлопнул по плечу здоровяка бард. – Мы, правда, медленные и многого не умеем. Но нам деваться-то некуда… Без тебя нам реально бы пришел трындец...
И тут в лесу раздался далёкий вой.
***
Веся вздрогнула. Арчибальд заозирался. Нюргустан мгновенно поднялся.
Чёрные деревья стояли сплошной стеной, закрывая обзор.
Раздался быстрый топот и за пределами костра мелькнуло что-то чёрное. Затем справа, слева...
- Кто это? – сжалась в комок девчонка.
Нюргустан мгновенно присел, лег на снег, посмотрел вперёд. Десятки искорок, отражённых от глаз костра, уставились на него злым взглядом.
Раздался рык и на поляну вышла стая псов.
- Ой! Мамочки! – пискнула Веся.
Нюргустан схватил топор, Арчибальд свою гитару. Такое себе оружие, но хоть что-то!
Псы, скалясь, истекая слюной, пригнув морды к снегу, медленно шли вперёд. Облезлые, лохматые, в коростах и боевых шрамах. Озлобленные. И что самое страшное – голодные.
- Сзади смотри, - попросил Нюргустан и Арчибальд обернулся.
Оттуда к ним, молча, крались три тени. Пока основная стая отвлекала, эти должны были напасть из-за спины. Как только псы поняли, что их план был нарушен, стая не сговариваясь, бросилась в атаку.
Схватив палку из костра, Нюргустан протянул её Весенне.
- Бей!
Девчонка махнула факелом, который тут же погас.
Первый пес попытался атаковать Арчибальда. Тот со всей силы ударил пса по морде. Гитара звонко тренькнула. Пес закачал головой, отскочил. Двое других разошлись сторонами и кинулись с флангов. Один вцепился барду в сапог, второго Нюргустан снёс мощным пинком.
Арчибальд вскрикнул. Зубы пса сапог не прокусили, но мощные челюсти больно сдавили ногу, едва не опрокинув человека. Он неловко ткнул собаку кулаком в голову и тут же обрушил повторный удар гитарой на первого, пришедшего в себя пса. Инструмент хрустнул не выдержав напора. Пес, скуля, отскочил, замахал лапой. Струны рассекли ему ухо и бровь.
- Вот тебе и не ударный инструмент! - поднимая обломки, оскалился бард, ожидая новую атаку.
Веся вскрикнула. Здоровенная собака кинулась на неё в прыжке. Она ударила палкой, но промахнулась. Благо, что северянин резким рывком столкнул хищника с прицела своим топором. Удар был не точным, ему помешала девчонка, стоявшая между ним и живой ракетой, но этого хватило, чтобы пес коротко взвизгнув, упал в сугроб.
Прижав девчонку к себе, Нюргустан завертелся, подняв топор над головой. Стая окружала, смыкая кольцо. В обороне люди явно проиграют. Нужно было идти в атаку, разорвать цепь,вырваться из окружения и тогда хищникам придется менять, сбивать строй, атаковать по очереди, мешать друг другу. Но с неопытными спутниками это было опасно.
Получив первый отпор, псы чуть оттянулись, но кольцо не разорвали. Стая насчитывала более двух десятков мёртвых псов, каждый из которых и по отдельности представлял серьёзную опасность, а тут сразу целая голодная свора.
Собаки принялись рычать и лаять, вновь сужая кольцо. Люди теснились друг к другу.
- Прикройте мне спину, - попросил Нюргустан, выискивая внутренним взором вожака.
У них должен быть лидер! Тот, кто ведёт стаю в бой и кто отдаёт приказ! Убив его, у них есть шанс выбраться из западни. Однако, сколько он ни искал самые яркие искры сознания, он не смог определиться, кто же из них вожак. Все псы этой стаи были самостоятельными. И все они хотели крови.
Хрипя и топча снег, делая ложные выпады. Стая сжимала кольцо, готовясь к новому одновременному прыжку. Рык стоял такой, что с ветвей посыпался снег.
Нюргустан сжал топор сильнее. Прицепившаяся к нему словно блоха девчонка сковывала движения. Но отвлечься от стаи, чтобы отодрать от себя рыжеволоску, означало спровоцировать атаку. Он как мог, пытался придавить псов страхом, но в таком возбуждённом состоянии стая была бесконтрольна. Этим псы и отличались от волков. У вторых есть инстинкт самосохранения. У собак же он отсутствовал наглухо.
Стая пригнулась, напрягаясь как струна, и Нюргустан понял. Атака началась.
Внезапно в лесу раздался дикий вопль. Один пес взвыл от ужаса и боли. Заскулил, завертелся в снегу. Раздалось урчание. Слева случилось тоже самое. Над головами зашуршало и вниз, на головы людям, посыпалась кора. Тёмные тени, словно стрелы стремительно срывались с деревьев и один за другим, булькая, разорванным горлом, падали на снег.
Атаковавших стаю хищников не было видно. Лишь их стремительные движения. Охотник в одно мгновение превратился в жертву. Нюргустан ощутил, как в стае появляется страх, и он незамедлительно ударил по самым слабым.
Двое, скуля от ужаса, бросились в лес, разомкнув строй. Они мчались так, словно сам Этхе гонится за ними. И стая дрогнула. Псы в одно мгновение, бросив раненых сородичей, прыснули в стороны, и через один удар сердца над поляной воцарилась почти полная тишина.
Люди стояли, плотно прижавшись друг к другу. Из тени чащобы доносилось леденящее в венах кровь довольное урчание, треск раздираемой плоти и костей.
- Это еще кто, - дрожащим голосом, держа разбитую, с лопнувшими струнами гитару, прошептал Арчибальд.
Раздался хруст снега. Одновременно со всех сторон. Что-то тяжёлое спрыгнуло в сугроб. Единым порывом, слажено. И воцарилась тишина.
Хрусь, хрусь, - донеслось через какое-то время и в свет костра, лениво, словно на прогулке, вышел…
- Мать твою, - обомлел Арчибальд. – Это что такое? Кот?!
Здоровенный, лохматый, с белесой шерстью котяра, размером с некрупную собаку, вышел на свет, уселся на задницу и пристально посмотрев на людей, в страхе жавшихся друг к другу, коротко мяукнул.
- Мря, - сказал кот и принялся нализывать окровавленную лапу, которой потом начал умывать ухо.
Раздался новый хруст снега и в свет костра на этот раз вышла…
- Рысь! – обомлела Веся, узнав в сабаковидном теле, с грациозной кошачьей поступью и огромными кисточками на ушах, животное.
Рысь фыркнула, подошла к коту, села рядом. Из тени к ним последовали другие силуэты с огромными клыками, острыми когтями и недобрым взглядом.
Кот закончил умываться и пристально посмотрел на Нюргустана, безошибочно узнав в нём вожака.
- Мря? – спросил кот.
- Манкуй?! – припомнил забытое слово певец. – Или как ... Майкун, Мэйкун... Но таких огромных я ещё не видел. Старый какой-то…
Морда кота была закалена в боях. Один глаз, левый – рассекала глубокая царапина, и им зверь явно видел хуже.
- Мря?! – повторил котяра.
Рысь, стоявшая рядом, внезапно лизнула спутника и уселась рядом.
Кот словно усмехнулся.
- Мря!
И все рыси, как по команде, опустились на снег, чего-то ожидая.
Нюргустан опустил топор. Отложил в сторону. Он ещё может быть бы и справился со стаей псов без печальных последствий, но вот с этой стаей справиться ему будет тяжело. Тут точно кто-то мог погибнуть. К тому же он чувствовал исходящую от кота непонятную силу. Он словно гипнотизировал его.
Зверь ударил хвостом.
- Мря! – нетерпеливо повторил он.
И тут парень понял. Он звал его общаться. Давление на голову, которое он ощущал уже давно – был сигналом открыть свой разум для общения. Сам дух этого леса пришёл поговорить с ним!
- Я понял тебя, - поклонился Нюргустан и, выйдя вперёд, опустился на колени.
Закрыв глаза, он начал медленно входить в транс. Над поляной полетела тягучая горловая песня, от которой даже у Веси с Арчибальдом в голове помутнело. Северянин пел, меняя тональность и громкость, то гудя, то урча, то словно насвистывая, издавая низкие рокочущие звуки.
И наконец-то, после нескольких попыток, разум его приоткрылся.
В сознание ворвались яркие картинки прошлого.
Он – маленький, напуганный котёнок. Вокруг громкие звуки. Взрывы. Стрельба. И ему очень страшно. Но страшно ему не из-за войны вокруг. Нет. Он к ней давно привык. Страшно ему из-за смерти, что тянется к нему из-под земли своими леденящими пальцами. И человек. Большой. Сильный. Защитник. Словно медведь. От него веет силой и уверенностью. Их судьбы переплетены на веки. Затем была радость. Радость общения. Путешествия. Сражений. Потом пришла боль. Боль утраты, так хорошо знакомая северянину. А за ними пришло такое беспросветное одиночество, что Нюргустан взвыл бы волком на луну, будь он им. И потом… Потом искорка тепла и заботы. Новый дом. Новая семья. Новая стая. Новая жизнь. Он нашел смысл продолжать существовать в этом мире, хотя тайно мечтал о смерти. дух леса устал.
Все это Нюргустан увидел за одно мгновение. Разум кота и человека сплелся, смешался. Кот тоже увидел боль утраты. Кот узнал в странном двуногом, умевшем общаться с животными заплутавшую душу. Она была необычной. И старой и молодой одновременно. Такой, словно ее убили, а потом воскресили. И душа та была тесно связана с его человеком. С его другом. С его хозяином. Этот, другой человек был лишь сосудом души, которая металась в заточении. И кот, поняв всю глубину хитросплетений мироздания, решил помочь двуногому во что бы то не стало. Он показал ему лес. Показал тайные тропы к месту, куда человек хотел попасть. Путь его был опасен, но хозяин леса знал тайные тропинки, которые могли помочь. И он их ему показал...
Нюргустан вернулся в реальность. Он был прав. Все образы, которые он увидел, чувства, которые ощутил, принадлежали ему – Владыке этого леса. Старому коту, прожившему свою последнюю, седьмую жизнь. Такому же как он сам… Не одному, но одинокому.
Нюргустан поклонился хозяину земель.
- Спасибо, что помог нам, Бай Байанай! Благодарю за охоту и кров. С рассветом мы уйдём, не причинив этому лесу вреда…
- Мря! – как будто улыбнулся кот, чуть опустил голову, качнув кисточками на ушах и медленно встал.
Вместе с ним встали и рыси. Кот развернулся и пошёл в тень леса, но остановился на самом её краю. Обернувшись, он ещё раз мрякнул и одним прыжком скрылся в темноте, растаяв, словно призрак. За ним последовала вся стая. Беззвучно, растворяясь во мраке, словно тут никого и не было, они пропадали из поля зрения, тая в ночном морозе.
- Что это было?! – удивлённо ахнула Весенна, просыпаясь от наваждения.
- Это был дух леса. Он показал вам свою жизнь, а вы ему свою… И он разрешил нам пройти. Помиловал. Значит, вы хорошие люди. Плохих Бай Байанай не пускает в свои земли…
После общения с духом леса у него осталось странное ощущение. Словно он что-то должен был понять, но не понял. Вспомнить, но не вспомнил. Словно что-то позабыл. Очень важное. Дух пришёл не просто так. И не просто так показал свою жизнь! Это что-то значило. Что-то очень важное! Но он не мог понять, что…
***
Дальнейшая ночь прошла тихо. Никто больше к ним не приходил, и никто не тревожил. Хозяин леса надёжно уберёг, скрыл от посторонних глаз троих путников. А утром…
Рысь-матушка обнаружила своего любимого иного зверя в норе. Кот лежал, не шевелясь. Прожив последнюю жизнь, дойдя до конца, он ушёл в мир иной тихо и спокойно. Он нашёл то, что искал. Родственную заблудшую душу. И он помог ей, отдав все свои последние силы. Коснувшись разума человека, кот вспомнил всю свою жизнь от рождения до этого дня и понял, что прожил, жизнь до конца. Тихо умирая, в сырой, холодной, темной яме, делая последние глотки воздуха, кот вспоминал того, кто его любили. Он усиленно пытался вспомнить его голос. Но никак не мог. Прошли годы и многое забылось. А так хотелось в последний удар сердца услышать свое давно забытое всеми имя именно из его уст.
И сердце его не выдержало.
Кот ушёл, возносясь на небеса, и стая, опечаленная, навечно замуровала вход в его могилу, похоронив такого родного, но другого соплеменника.
А там, в сумеречном мире…
- Нордя! - Позвал его знакомый голос из тумана…
Кот встрепенулся. Он снова стал молодым и крепким. Полным сил и энергии.
- Мря! – озираясь в поисках любимого человека, завертел головой кот.
- Ко мне!
Из мрака проступил силуэт. Большой. Лохматый. С огромной винтовкой в руках. И кот, в один прыжок, занял своё любимое место на плечах не хозяина. Друга. Он зарылся мордой в листья лохматого костюма. Втянул аромат пота, крови и пороха, замурчал и громко, во всеуслышание, огласил окрестности своим появлением!
- Мря вам!
Леший почесал друга меж ушами, улыбнулся и два товарища, наконец-то встретившиеся в загробном мире, отправились на новое задание.
(прим. автора. Сцена посвящается нашему коту – прототипу героя Норду Лонг Мэдоу).
***
Нюргустан проснулся первым. Странный сон улетучился, но знания о том, что дух леса, безмерно уставший и скорбящий, сегодня покинул эти земли – осталось. Дух переродился в новую сущность, сменил тело и ушел в другое место. А это значило, что вскоре эти места станут ещё опаснее без его покровительства. А ещё он знал, что этот кот как-то связан с тем, кого он ищет… И что он идёт правильной дорогой.
Хотелось пить. После ментального общения организм сильно истощился и всю ночь Нюргустан боролся с жаждой и бессонницей. Снега вокруг было много, но есть его было нельзя. Любой житель крайнего севера с детства знает, что утолить жажду снегом невозможно. Только больше пить захочется и быстрее замерзнешь.
Нужно было в чём-то натопить питьевой воды, но с собой у него не было ничего подходящего. Пришлось вспоминать уроки Напака.
Собрав немного удобной, мягкой берёзовой коры, он соорудил из неё подобие коробки - плотно уложив слои бересты друг к другу, сплетя между собой как косичку, набрал в неё снег, раздул костёр и бросил в него пару гладких камешков.
Когда те нагрелись, он аккуратно веточками переложил их в деревянный туесок и принялся ждать, когда снег превратится в воду. И, когда снег расплавился, Нюргустан поднял коробочку над головой и принялся жадно пить. Утолить жажду такое количество воды, конечно, не смогло, но язык, распухший, словно труп на солнце, порадовался и этому. Пришлось повторить процедуру несколько раз и в итоге ощущение жажды с "невыносимого" сменилось на "терпимое".
Конечно, можно было бы сделать ледяную кружку, снега много, но на это ушло бы много лишнего времени, как и на то, чтобы плести полноценную посудину или охотиться на зверя, чтобы сделать из его шкуры бурдюк для воды, но нужно было спешить. Если он правильно понял лесного духа – если они поторопятся, то к полудню они уже могут достичь нужного места. Парень посмотрел на спутников, вздохнул и мысленно поправился. «К закату». Снова вздохнул и прибавил «может быть, в лучшем случае»…
Вторым проснулся Арчибальд. Уловив запах дыма, он встрепенулся и смешно зашлёпал губами, осматриваясь по сторонам. Обняв себя за плечи, ежась от холода, он снова улёгся, прижался к девчонке, но, бесполезно проворочавшись ещё минут десять, сел и окончательно проснулся.
- Колотун… - описал он одним, точнее двумя, ёмкими словами состояние погоды, но второе Нюргустан не понял.
Весенна поёжилась, поджимая ноги.
- Пить будешь?
Певец кивнул.
- В голове как с похмела… Бошка трещит…
- Так бывает после общения с духами… - многозначительно ответил на незаданный вопрос северянин.
- Ага, знаю я ваших духов.
Арчибальд принял дрожащими руками сосуд, жадно присосался. Отмахнулся рукой, напившись.
- Откуда знаешь? – поднял бровь Нюргустан.
- Один раз с пацанами так накурились, что кого только не видели! Не бери в голову, это такое выражение…
- Как «нассать в уши»?
Арчибальд поперхнулся.
- Ну, да! – улыбнулся он. – Не думаешь же ты, что это по-настоящему?! – Нюргустан не ответил. – Это – наврать. Навесить лапшу на уши, нагнать, нае… - бард усмехнулся. – Короче, много вариантов.
- Я так и подумал…
- Чего хмурой такой. Не выспался? – отхлебнул теплой, пахнущей какой-то пылью воды бард.
- Выспался. Я мало сплю, мне хватает. Думаю.
- О чём?
Арчибальд подсел к огню, выставил вперёд ладони.
- Идти надо. Лесной дух указал дорогу. Спешить нужно. Скоро это место плохим станет.
- Плохим?
- Да. Тёмным. Лесной дух умер, здесь больше нет защиты.
- А духи умирают?
- Не совсем. Они переходят в другое тело, в другое место. А их –занимают другие духи. Но духи бывают разными.
- Так этот кот – реально дух леса?
Нюргустан кивнул.
- В моей деревне говорят, что есть два Кота-Духа. Один – умный и добрый. Он всегда поможет хорошему человеку, наставит его на путь истинный, расскажет тайны. Обитает он на Великом дубе и встретить его — к большой удаче. Второй – злой, вредный. Плохой. Он голову заморочит, замурчит, убаюкает и съест тебя заживо, пока будешь сны видеть. Никто не может устоять перед его байками и песнями. Нам повезло встретить доброго. Но мир всегда в балансе! На смену злу приходит добро, а добро меняется злом. Место пустым будет не долго.
- Хах, - усмехнулся Арчибальд. – Слыхал я эти сказки про Кота Учёного и Кота-Баюна. Это ж классика!
- Кто?
- Классика! Я в детстве такие сказки слышал. Мама рассказывала, да и в школе проходили. Пушкин написал. Не знаешь что ли?
Нюргустан нахмурился.
- У Лукоморья дуб зелёный. Златая цепь на дубе том. И днём и ночью Кот учёный всё ходит по цепи кругом, - начал на распев цитировать единственное выученное школьное произведение. – Идёт направо – песнь заводит, идёт налево – сказки говорит…
Нюргустан нахмурился ещё сильнее.
- Да. Все так.
- Ну вот! – Арчибальд надменно усмехнулся. – Сказки это!
- Сказки, не сказки, - как показалось, немного обиженно проговорил северянин. – А в каждой сказке есть правда!
Певец вздохнул и улыбнулся по-отечески. Насколько бы северянин ни был велик ростом и силён духом, но порой он виделся ему совсем глупым ребёнком.
- Ладно, - махнул он рукой. – Так что, выходит, скоро сюда Кот-Баюн заявится?
- Возможно, - пожал плечами Нюргустан. – Может Баюн. Может другой дух. Свято место пусто не бывает!
- И это слышал! Поговорка известная.
- В поговорках тоже много правды! Умные люди их придумали. Истину в простых словах изложить– большой навык нужно!
- Да я не спорю! – улыбнулся певец, отставив корзинку. – Тут с тобой согласен полностью…
- У-у-у-у медведи! – пробурчала вдруг Весенна, открывая глаза. – Спать честнОй девице не даёте!
Веся укрылась жилеткой с головой, смешно оголив ноги. Поёрзала, пытаясь укутаться полностью, но, не сумев, буркнула и села.
Снова растрёпанная, снова похожая на мокрого воробья, заспанная, она показалась Нюргустану какой-то иной. Домашней. Уютной. Простой. Забавной. Он улыбнулся.
- Спи, солнце только до зенита добралось, рано ты что-то… - усмехнулся певец. – Баю баюшки баю… Давай похлопаю…
Он хотел было шлёпнуть рыжую по заднице, как делали мамы с малыми детишками, чтобы те засыпали, но Веся стянула губы, как говорил один его хороший знакомый «в куричью жопу», и насупилась.
- Разбухтелись тут… Баюн, не баюн! Сейчас придет волчок и бока вам отгрызет…
- А потом придет медведь, и отхватит ножки треть, - задумчиво глядя в огонь, внезапно пропел парень. - Ручку вынесет лиса, зайка высосет глаза! Черви заползут под ногти, рысь запустит в сердце когти! А какой-то рыжий кот горло вмиг перегрызет! кИшки рогом вспорет бык, лоси вырвут твой язык, а собачка со двора сгложет косточку бедра, кошка вылижет глазницы, свинья откусит ягодицы!..
Веся замерла с открытым ртом, а северянин продолжал напевать страшную песенку на известный ей с детства мотив.
- ...Печень будет кушать крот, бык порвёт копытом рот, ёж утащит язычок, мозг проточит червячок, череп дятел раздолбит, в лёгких моль уже сидит... Сердце зажуёт барсук, уж поселится в носу, а весёлые цветочки прорастут тебе сквозь почки! Вот и будет от ребенка лишь хребет и селезёнка! Кровь стекает с потолка, засыпай! Пока-пока!
- Ж-у-у-у-уть… - констатировал, рассмеявшись, бард. – Тяжёлое у тебя было детство… Деревянные игрушки к полу прибитые… Да черепа вместо куколок, да?
Нюргустан обернулся и внезапно, немного комично, но от того ещё более жутко, оскалился в улыбке.
- Хы-ы-ы.
Тут даже Арчибальду стало не по себе от мысли, что он мог угадать…
***
***
Собрались быстро. Собирать-то особо было и нечего: оделись, натолкали под одежду сухой травы, чтобы сохранить больше тепла по совету Нюргустана, сходили на лево и направо согласно гендерным различиям, да пошагали куда глаза северянина глядят.
Он, кстати, хоть и солнышко начало прогревать окрестности, и стало даже немного комфортно, но все равно еще нет-нет да по телу пробегал холодок, заставлявший вздрагивать, шел по лесу с голыми руками. В одной безрукавке и драных штанах, казалось, совсем не испытывая при этом никакого дискомфорта от холода.
Веся, разглядывая мощные, перевитые мышцами предплечья, внезапно вспомнила ночную сцену. Словно кадр фотоаппарата, обложку журнала. Ночь. Темнота. И обнажённая фигура северянина. Настолько мощная, что казалось, у него есть мышцы даже на ушах. Стальной пресс. Огромные, почти гипертрофированные плечи, мощные грудные мышцы… Сильные ноги… Девушка зарделась. Стало даже жарко. Картинка всплыла сама собой. К произошедшим событиям она старательно не хотела возвращаться. Думать о смерти было неприятно, но ощущение, зародившееся в ней к парню, росло с каждой минутой. Он спас её! Прыгнул без раздумий! Вытащил! И она… Она теперь, не много, не мало, обязана ему жизнью… Такой сильный. Надёжный… С ним… Девушка покраснела. С ним можно построить семью. Он добрый, красивый…
- Эй, - оборвал фантазию голос, в которой она в большом деревянном срубе нянчит наверное уже пятого ребёныша, а Нюргустан во дворе колет дрова и все у них уютно и прекрасно. – Ты чего там?
Весенна моргнула. Оказалось, она отстала от группы уже на приличное расстояние. Нюргустан и Арчибальд остановились, ожидая замедлившуюся спутницу.
- Все нормально? – насторожился северянин.
- Да… – скромно улыбнулась девушка, шагнула вперёд и ойкнула.
Внезапно из сугроба, из-под самой её ноги, выскочило нечто. Нюргустан едва успел разглядеть огромные зубы и глаза — а тело уже действовало инстинктивно. В один рывок он выдернул вздрогнувшего барда из сугроба так, что у того вылетели ноги из сапог, и швырнул его как тряпку к ближайшему дереву, попутно выхватывая топор из импровизированных веревочных ножен, за спиной.
- На дерево! – оглушительно крикнул он, размахиваясь.
Белое, как снег, стремительное существо с зубищами в палец длиной метнулось в их сторону. Весенна взвизгнула, инстинктивно подскочив к ближайшей ёлке.
Топор свистнул в полёте. Острие распилило снежную крысу, отрезав ей голову в одно мгновение.
Тело монстра упало в снег, а его голова, орошая сугробы алой кровью, мотая непропорционально длинными ушами, отскочила в сторону.
- Быстро на дерево! – шагая огромными шагами, кричал северянин, мчась к девушке.
Веся, напуганная до чёртиков, ничего не понимая, попыталась узнать, что случилось, но здоровяк в одно движение подхватил её и в прыжке уцепился за висящую над головой ветку.
- Ноги! – поджал парень колени.
Он внимательно вгляделся в снежный покров. Не мелькнёт ли где быстрое юркое тело, не вздыбится ли снежная шапка. Не рванёт ли из него ему навстречу зубастая пасть.
Топор неудачно отскочил довольно далеко. Они оказались в западне. Опасной и смертельной.
- Слышь! – донёсся голос барда, который, потирая ушибленную, раненую ногу, прихрамывая, шёл к своим сапогам. – Ты совсем сдурел?
- Уходи! Снежные крысы!
Арчибальд замер, огляделся, указал пальцем на убитое чудище. Нюргустан кивнул.
- Быстро! Ноги отъедят!
Арчибальд рассмеялся. Громко, заливисто. Весенна тоже хихикнула.
- Это заяц, - улыбнулась она.
- Заяц? – нахмурил брови здоровяк.
- Слезай, герой-защитник, хренов! - позвал бард, поднимая тушку зверя за лапу. – Чётко ты его. Считай, обед есть…
Нюргустан с сомнением покосился на спутников. Спрыгнул с ветки.
- И много тут таких? – подошёл он ближе, разглядывая острые зубы и огромные глаза.
- В лесу-то?! – с трудом остановил смех певец. – Много. Но не бойся, не отъедят ноги! Они травой питаются. Да корой…
Северянин поднял голову за уши, осмотрел.
- Так вот ты какой! – пробурчал он тихо и аккуратно поддев пальцем зубы, осмотрел пасть твари. - Да, такой может вылизать глаза... - он вытянул скользкий заячий язык из пасти.
- Фу! - отвернулась Веся.
- У вас что, зайцев нет на родине? Никогда не видел? – заулыбался Арчибальд, отряхиваясь.
- Нет, у нас только снежные крысы…
- Что за крысы?
- Да вот такие же… Только уши маленькие, а хвосты длинные и сами побольше будут. Стаями живут под снегом. Оттуда и атакуют. Легко ноги откусят и убьют, если попадёшься им… Самые опасные у нас, наверное. Волка или медведя издалека видно, а эти…
- И че, прям под снегом живут? - Арчибальд не поверил словам спутника.
- Да. Там, - указал он взглядом на ближайший сугроб. – У нас у соседей так одной зимой семью съели. Прогрызли стену в доме и ночью, пока те спали, схарчили. А у Напака… Отца моего друга – они обе ноги однажды откусили. Еле спасли.
- Жуть! – поморщилась рыжеволоска.
- Да капец у вас там края! – усмехнулся Арчибальд. – Не! Ну, вас нафиг со своими крысами! Я к вам ни ногой! Пока обе целы...
Он протянул тушку зайца.
- На. Разделаем на привале, мясо у них очень вкусное!
- Ур-р-рр! – подтвердил желудок рыжеволоски, и Арчибальд снова рассмеялся.
– Вот! Эксперт подтверждает!
Веся улыбнулась. Без злобы. После того как они вчера попросили друг у друга прощения, она удивительным образом больше не держала зла на этого балабола. И он, кажется, тоже стал вести себя иначе.
Повесив тушку на петлю у пояса, Нюргустан поднял голову зверя, уложил рядом с деревом.
- Прошу прощения, Духи леса, за причинённую смерть. – Прошептал он негромко. – Я то не со зла. Я друзей уберечь. Смерть сына вашего не будет напрасна. Пусть его шкура и кости послужат лесу. Не держите на нас зла и пропустите через свои владения…
Поклонившись, Нюргустан повёл группу дальше. Идти предстояло далеко, а времени оставалось всё меньше. Солнце уже перекатилось за зенит.
***
Привал делали короткий. Быстро зажарили зайца, шкуру которого северянин вычистил и повесил за пояс, передохнули, да снова двинулись в путь. Нюргустан подгонял спутников, с каждым шагом внутри ощущая какой-то трепет. Что-то манило его вперед, как ожидание чего-то, о чем знаешь, но еще не получил.
Чем дальше они шли, тем больше лес вокруг менялся. Деревья становились ниже, все чаще встречались берёзки, чьи стволы изгибались, как змеи.
- Точно правильно идём, - посмотрев на очередную группу сплетённых стволов, констатировал Арчибальд. – Такая хрень только в районе, где военные обитали, творится. То химия, то отрава, то излучение какое… А может, и радиация…
Нюргустан молча согласился. Он ощущал, как вокруг воздух становится всё твёрже. Не видимая энергия словно делала его осязаемым.
Чем ближе они подходили к цели, тем неуютнее становилось вокруг. Несколько раз они слышали странный гул, похожий на далёкий рёв огромного животного или на то, как гудит сама земля. Словно огромный голодный желудок требовал еды. Пару раз им встречались следы каких-то животных. Все непременно огромные и когтистые. Медведь — не медведь. Волк — не волк. Нюргустан не мог определить хозяев следа, не зная их особенностей. А от певца и девчонки толка в таком деле было и ещё меньше.
Старательно обходя странные, неприятные места, пользуясь чуйкой, Нюргустан вёл группу за собой до самого позднего вечера, пока солнце не коснулось горизонта.
Бункер, а точнее его огромные, толстые ворота, врезанные в гору, оказались чуть правее. Они едва было не прошли мимо, благо, что неправильные, горизонтальные линии, никогда не встречающиеся в природе, створа ворот привлекли острый взгляд северянина.
Пришлось повернуть, немного вернуться и спуститься с холма, но когда цель стала видна, идти стало проще.
Ворота были приоткрыты. За ними виднелся небольшой бетонный спуск. На стенах тускло горели красные фонари, а в полумраке туннеля виднелись какие-то коробки, накрытые плотным брезентом, а за ними поворот за которым ничего не было видно.
- Стремное место, - заметил Арчибальд.
- Да… Как-то странно. Почему двери открыты?! – насторожилась и Весенна. - Может, не пойдём? – с надеждой в голосе спросила она, глядя на северянина.
- Ничего плохого не чую, - прислушавшись к себе, проговорил Нюргустан.
- Ловушкой за километр пахнет…
- Мне. Надо. Туда. – По слогам произнёс и сделал широкий, уверенный шаг вперёд северянин.
Бард с рыжеволоской последовали за спутником. Деваться некуда. Хотя был ещё вариант остаться снаружи и подождать, пока Нюргустан всё разведает. А вдруг всё-таки…
Но когда за спиной раздался металлический скрежет, Арчибальд чуть в голос не застонал. Ему даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, что произошло. Ну-да, ну-да! Как же могло быть иначе?! Сейчас створки ворот смыкаются, опускаются, поднимаются — как говорится, нужное подчеркнуть, — но как не верти, как не пиши, итог, скорее всего, один: входа-выхода больше нет…
Потемнело. Не хотелось говорить избитую фразу, но так хотелось! Особенно глядя на нахмуренно-удивлённо-недовольно-растерянное лицо северянина.
- Чуешь, значит?! – вздохнул Арчибальд, выдержав паузу, а ну как впереди двери откроются взамен входных, вдруг так система безопасности тут устроена.
Нюргустан, конечно, попытался остановить смыкающиеся словно челюсти двери, но не успел. Они оказались в пасти зверя, в его логове. Тут было так же сыро, мрачно и красно.
- Что теперь делать?! – не громко, без укора, а из чисто природного неумения держать язык за зубами, дара, поинтересовалась Весенна.
- Искать выход, - заключил северянин, ещё пару раз безуспешно попытавшийся разомкнуть плотно сошедшиеся ворота топором.
Они осторожно прошли дальше по коридору. В его конце, за вторым изгибом вправо нашлась ещё одна подобная первой дверь. Её полная копия. Такая же толстенная, металлическая и... закрытая.
- Приплыли! – обречённо констатировал незавидное положение дел певец и опустился на пол, подпирая стену спиной.
- Надо осмотреться, - ничего не понимая, предложил северянин после нескольких секунд раздумий.
- Иди, походи, - предложил бард, сняв шляпу, чтобы очистить её от снега и нападавшего мусора.- Но че-то чую я, – он надавил на слово "чую", - Ничего ты тут не найдешь. Нас тупо заперли!
Северянин хмуро двинулся по туннелю. Вокруг стояли какие-то коробки и большие ящики, может быть, за ними был проход?
Поднатужившись и сдвинув один из них, парень никакого выхода не обнаружил. За вторым тоже… А вот за третьим… Точнее у третьего…
Веся чуть не пискнула, когда увидела истлевший в углу скелет. То ли глаза привыкли к полумраку, озаряемому красной вращающейся лампочкой, то ли просто сразу не обратила она туда внимания, но находка оказалась не приятной и страшной. Скелет сидел в такой же позе, как и Арчибальд — прислонившись спиной к стене. Только руки на кости ног сложил, да голову опустил, словно раздумывал о чём-то.
Весенна подойти к мертвецу побоялась. Нюргустан останки тревожить тоже не стал. Он обошёл труп по дуге, осмотрел его и, досадливо вздохнув, вернулся к спутникам. Сел.
- Ну, как? – насмешливо поинтересовался бард, словно сам ничего не видел. – Нашёл?
Северянин промолчал. Он смотрел на потолок ¬– на квадратные отверстия, забранные стальной решёткой. Достаточно большие, чтобы в них можно было пролезть. Только уж сли-и-ишком высоко до них было. Даже для него. Да и решетка на них с о-о-о-очень толстыми прутьями. Из отверстий, судя по лёгкому колыханию мусора, поступал свежий воздух. Хорошо! – вздохнул про себя парень. – Хотя бы не задохнутся! Хотя кто знает!?
Нюргустан посмотрел на истлевший скелет. Может быть, это было бы проще. И менее болезненно.
- Летать умеешь? – проследил за взглядом парня Арчибальд. – Или ты как человек-паук, по стенам лазаешь?
- Да хватит тебе, - толкнула в бок балабола Веся.
Нюргустан подошёл, встал под отверстием. Подумал, огляделся. Ухватил коробку, подтянул её и поставил на первую — вторую. Затем третью, затем ещё и ещё, собрав пирамиду.
- Маловато будет, - снова хихикнул певец, оценив, что даже с такой баррикадой расстояние до потолка всё равно слишком большое. – О! Можем друг на друга встать, как в цирке!
Нюргустан обернулся и по-отечески, как на малое глупое дитя, посмотрел на Арчибальда. Ругать он его не стал. Мужчина боялся и скрывал это за своими шутками и издевками. От певца прямо таки несло страхом и волнением. А ещё немножечко отчаянием.
- А что в коробках? – задумчиво спросила Веся. – Большие. Может, там есть что-то полезное?
Нюргустан поддел доску топором. Откинул мешающийся брезент. Оторвал вторую, третью. Открыл крышку.
- Одежда! – немного грустно, разглядев внутренности ящика, ответил парень и вытащил на свет совсем не божий, а скорее, как и полагается по цвету – адский, пятнисто-черно-белую рубашку.
- Ха! – усмехнулся Арчибальд. – От холода точно не сдохнем!
Веся приняла рубашку, приложила к себе. Сунулась в ящик. Порылась.
- О! Разные размеры! Военное хранение, похоже! А там что?
Нюргустан открыл вторую.
- О! А тут теплая! – радостно воскликнула девчонка, обнаружив в потрёпанных бумажных пакетах кофты и штаны.
Порывшись в ящиках ещё, Веся достала себе подходящий по размеру набор одежды и, немного помявшись, удалилась за поворот, где пошуршала и вернулась обратно, облачённая уже в черно-белый камуфляж. Ра-а-адостная, словно отыскала тут склад с жареными котлетами.
Веся расправила волосы, поправила воротник рубашки и, отставив ножку, встав чуть полу боком, кокетливо поинтересовалась:
- Ну, как, идёт?
– Идёт! – хотелось сказать Нюргустану, но слова застряли в горле.
Чуть мешковатая, не привычная, казённая, но… Девушка стала выглядеть в этой одежде по-другому. Как-то более мужественно, что ли, если можно было бы применить сей термин к невысокой, рыжеволосой как солнце, с веснушчатым лицом девушке.
- И че радоваться?! – буркнул Арчибальд. – Ну, да, красиво в гроб положат… Если еще будет кому! Бедолаге, смотрю, это не особо помогло…
Он кивнул на скелет в углу.
- Зато тепло! – фыркнула Весенна, натягивая на голову такую же черно-белую шапку и показала певцу язык. – Если хочешь, сиди и мерзни! А я знаю, что Нюргустан что-нибудь придумает!
- Придумает, ага… Бетон метровый зубами прогрызёт!
- Ну и прогрызу!
- Тут и на вас будет! – продолжала не унывать Весенна, стараясь подбодрить спутников, хотя и ей на самом деле было тоже страшно и тревожно. – Ну-ка… - она достала пару самых больших размеров одежды и протянула их северянину. – Примерь! Твоя одежда уже совсем испортилась!
Парень нехотя принял свёрток. Его одежда и в правду уже прохудилась, но менять на другую её он не хотел.
- Просто примерь! Это удобная форма! Тогда умели делать. Видишь, двадцать лет пролежала, а не сгнила! Только плесенью чуть пахнет, но это ничего… С нашими-то приключениями… Проветрится быстро!
Весенна улыбнулась, и Нюргустан сдался. Видя, как в безвыходной ситуации рыжеволосая девочка продолжает радоваться мелким бытовым мелочам и у самого него настроение стало подниматься. Сейчас передохнут, да обязательно что-то придумают!
***
Форма, как назвала одежду девушка, Нюргустану была немного мала, непривычной, где-то висела, где-то натягивала и стесняла движения. Но нужно было отдать должное тому, кто её пошил. Ткань действительно оказалась крепкой, хоть и совсем не держала тепло по сравнению с его одеждой, зато была отлично прошита и легка. А ещё, что больше всего оценил северянин, имела очень много карманов. Сюда было бы удобно разложить какие-то мелочи, если б они у них были.
- Ну, прям эскадрон гусар летучих, - хихикнул Арчибальд, когда Нюргустан подошёл ближе и встал рядом с Весенной.
- Завидуй молча! – улыбнулась девушка и помогла парню справиться с застёжками. – Ну-ка, повернись! Хорошо смотрится! Всегда любила солдат…
- Мем, да мем! – шутливо приложил к виску ладонь Арчибальд. – Для вас я готов стать генералом!
Веся отмахнулась.
- О! Смотри! – она заметила на одежде липучки.
Дёрнув их, девушка ловко подтянула Нюргустану брюки — и!.. Северянин признал, что стало намного удобнее. Такие же странные ширкающие и прилипающие друг к другу штуки нашлись на рубашке и даже в карманах брюк и после регулировки форма стала как кожа — удобной и повторяющей все движения, из-за чего, нужно было признать, Нюргустан изменил свое мнение об обновке в лучшую сторону.
- Ну, красавец! – всё скалил зубы Арчибальд. – Морпех! Хоть сейчас на обложку дембельского альбома, а лучше — журнал для взрослых. Мадамы таких любят… Грудь только оголи…
- Ну, правда, хватит! – топнула новыми ботинками по полу Веся. – Вместо того чтобы сидеть и скалозубить, лучше бы предложил что-то сам!
- А что тут предложишь?! – подтянул колени к груди Арчибальд и, внезапно оскалившись, развёл их. – Ну, могу предложить заняться страстными, грязными непристойностями, пока живы. Один хрен сдохнем в этом мешке бетонном.
Веся закатила глаза. Нюргустан улыбнулся.
- Не бойся, - спокойно проговорил он. – Нам всем страшно.
- Мне?! – делано округлил глаза певец. – Мне не страшно! Мне просто жалко помирать вот так глупо, в самом расцвете сил! Посмотрим, как вы запоёте через пару дней, когда от жажды помирать начнёте…
Но Арчибальд ошибся… Жажду спутники ощутили не через два дня, а уже через один.
***
Они сидели, устало привалившись друг к другу. За прошедшее время, они, кажется, перепробовали все возможные варианты: пробовали и вставать друг другу на плечи, но у Весенны не хватало сил, чтобы что-либо сделать с решёткой, и пытаться разжать стальные челюсти дверей, и даже пытались разбить бетон. Все тщетно. Весящие, наверное, не одну тонну запорные ворота отжать было невозможно и краном, а бетон не поддавался без специального оборудования, только топор затупился. Истратив запасы всех сил и перепробовав все пришедшие в голову идеи, героям пришлось смириться с тем, что выход из западни, если и есть, то он явно не так прост. О том, что их тут ждёт смерть, старались не думать. Состояние отчаянья ещё не наступило, но уже маячило где-то в черном углу коридора истлевшими костями скелета, который, казалось, следит за ними и усмехается.
- Жа-а-арко, - обмахивая себя ладошкой, пожаловалась Веся.
Вентиляция работала слабо, и сейчас это стало хорошо заметно.
- Ага-а-а, - вздохнул Арчибальд и пожевал сухими губами.
- Ур-р-р-р-р, - заурчал желудок девушки.
Веся смутилась.
- Надо было вам остаться снаружи, - вздохнул, наконец-то признавая свою ошибку, Нюргустан.
- Замёрзли б, - усмехнулся Арчибальд, впервые за долгое время не сострив. – Тут, видать, дорога, что так, что эдак — в один конец. Здесь хотя бы теплее… Ща воздух кончится, спокойненько уснём и всё. А там бы долго замёрзали.
- Да там бы тоже уснули, - поспорила Веся. – У нас две зимы назад так дед Григорий помер. Шёл, шёл через лес. Кобыла оглобли сломала и убежала, пришлось пешком со Стана возвращаться. Так и не дошёл. Прилёг поспать и не проснулся. Сыновья только обмороженными и дошли. Так что — один конец. Через сон.
- Ну, тут-то приятней, - усмехнулся певец.
- Не кликайте раньше времени, - попросил северянин. – У всех своё время. Раньше времени косматую звать не нужно…
- Да часом раньше, часом позже... Че там! Эх. Жаль, конечно… Столько планов было!
- Извините, что затащил вас сюда… Нужно было настоять на том, чтобы вы снаружи всё-таки остались! Ушли бы. Или на помощь позвали.
- Да кого тут звать, - вздохнула Веся. – На километры ни кого.
- Ла-а-адно тебе, – махнул рукой Арчибальд и, сняв шляпу, принялся обмахиваться ею. – Сам говоришь, судьба. Значит, так написано было, всем тут и погибнуть.
- Нет, - твёрдо ответил парень. – Я не верю! Я должен был отомстить за свою семью! Я должен найти Домового! Здесь что-то не так! Не могу понять, как так получилось и почему мы тут. Наверное, это часть испытания.
Веся вздохнула, поворочавшись.
– И кушать, и в туалет хочется. Вот как так. Разом?!
- Бывает… - усмехнулся Арчибальд. – А! Говорят же, можно мочу пить…
- Фу, - слегка ткнула кулачком в бок балабола девчонка. – Ну, хватит…
- Да серьёзно! - улыбнулся певец.
- Можно, - подтвердил Нюргустан. – Но нужно фильтровать. Например, льдом… Мхом. Иначе почки откажут.
- Ну, уж нет! – застонала Веся, поднимаясь. – Закройте уши, - попросила она, направившись в дальний угол за поворот.
- Да что мы не слышали! - Улыбнулся Арчибальд. – И тут можешь, чего стесняться?! Ни кому не расскажем, – и добавил горько: - Уже…
Веся хмыкнула. Она на ходу принялась расстёгивать пуговицу брюк и в момент, когда повернула за угол и уже прикидывала, куда бы присесть, случилось это…
Мертвец, лежавший себе в углу до этого тихо-мирно, внезапно повернул голову.
- Гадить в бункере не вздумайте! Сами убираться будете! – проговорил он скрипучим, странным, механическим голосом.
Веся взвизгнула. Нюргустан мгновенно вскочил на ноги.
Арчибальд издал громкий, не понятный звук и чуть было не исполнил то, что только что собиралась сделать девчонка.
- Как-ко-го хре-е-е-ена! – бард забегал взглядом в поисках хоть какого-то оружия.
Мертвец повернул голову к ним.
- Такого!
Веся стрелой метнулась обратно, спряталась за спиной Нюргустана, приготовившего свой топор.
Мертвец говорил, не открывая рта. Точнее — челюстей. Никто из них не знал, как должен издаваться звук истлевшим до сухих, почти нереальной желтизны костей скелетом, но то, что происходит что-то не нормальное, понял каждый.
Раздалось жужжание. Едва слышное, едва уловимое.
- Погоди-ка! - Нахмурился Арчибальд и, подойдя ближе, бесцеремонно приподнял череп. – Твою мать! Это муляж! Там камера и динамик!
- Что?! – пискнула Веся, приходя в себя от ужаса.
- Это камера! – качнул черепом бард.
- Положи на место, - снова раздался голос из динамика, на этот раз откуда-то из под потолка. – Если что сломаешь, двери не открою, и точно тут подохните.
Арчибальд опустил череп. Описанная перспектива не радовала. Но радовала та, что шанс на спасение всё-таки был.
- Открывай, давай! – потребовал певец. – Что за игры?!
Он хотел было обложить невидимого собеседника, запершего их тут и, вероятно, наблюдавшего за их мучениями трёх, а то и четырёхэтажным добрым Русским, православным матом, но благоразумно сдержался. Хотя бы до момента встречи лицом к лицу. Иначе, как он только что услышал, двери им не откроют. В такой ситуации угрожать человеку с кнопкой, или чем там на столе, не стоило.
- Ща… - раздался голос через несколько секунд. – Ко второй двери идите. И не рыпайтесь!
Тройка недоверчиво переглянулась, но выполнила приказ.
Как только они подошли ко второй двери, в углу раздался тяжёлый металлический скрежет, и створки поползли в стороны. В лицо спутникам дунуло прохладой и…
По глазам ударил свет фонарей.
- Руки! – раздался грозный приказ. – Руки в гору!
Это было больно… После того, как глаза привыкли к темноте, яркий луч буквально выжигал зрачки. Мгновенно, до слёз. Попадая лазером прямо в череп, прожигая мозг.
Спутники попытались прикрыться, но лучи забегали, расходясь, а через мгновение их руки, загнутые за спину, сковали металлические браслеты. Нюргустан не сопротивлялся. Зачем? Им же сказали не дергаться. Если бы их хотели убить, то наверняка бы дождались, пока они помрут в этой ловушке и потом… сделали то, что хотели. А что хотели? Ну, ограбили бы… Или просто выкинули тела собакам. А так. Так был какой-то шанс на переговоры.
- Вперед! – снова приказал грубый голос, и их повели по длинному коридору.
В нём было светло, прохладно и не так жарко как в том коридоре. Даже было бы комфортно, если б не наручники, выгнутые кверху руки и неудобная поза, при которой не понимаешь — то ли идёшь, то ли падаешь носом в пол.
Коридоры. Коридоры, повороты, повороты, влево, вправо, вправо, влево… Лифт…
Вжух – сердце куда-то в горло ухнуло, и их потянуло куда-то вниз. Затем снова коридор. Дверь и… Большой зал, с кучей мониторов, какой-то электротехникой, которой было тут огромнейшее количество. На столах, на полу, в шкафах. Везде. Куда ни кинь взгляд — микросхемы, моторы, платы, провода, железяки, батарейки, лампочки. Просто гора всего. Хаос, но какой-то систематизированный, если присмотреться. И… он. Мужчина в чёрных очках. Не солнцезащитных. Не в противогазных. Не в лыжных. А… похожих на сварочные, что ли. Узкие, закрывающие глаза даже по бокам. Помещение было ярко освещено, но не настолько, чтобы прятаться от света за темными стеклами!
- Добро пожаловать! – улыбнулся хозяин бункера.
Был он одет в белый, похожий на врачебный халат, синие джинсы, серо-бежевую футболку и… домашние мягкие, плюшевые с зайчиками коричневые тапочки.
Тройка замерла.
- Здрасти, - нашёлся Арчибальд. – Так это вы любитель подглядывать?!
- Можно и так сказать, - улыбнулся мужчина. – Хотя это скорее не подглядывание, а эксперимент! Проверка!
- Эксперимент?!
- Ну да!
Мужчина взял со стола кружку, шумно отпил из неё, судя по аромату – крепкий, только что сваренный кофе. Веся невольно потянула носом и чуть было не расплакалась от аромата.
- Всякие ходят, сами понимаете… А изоляция и ощущение неминуемой гибели — лучший детектор лжи! Вы сами рассказали о себе всё, что мне надо было знать. Порой пара таких дней говорит больше чем пятнадцать минут пыток, или полчаса расспросов, кто и что... Снимите с них наручники, они не буйные…
Люди, приведшие их сюда, стоявшие до этого у спутников за спинами, неспешно расстегнули браслеты на запястьях.
Арчибальд обернулся, потирая руки. Присвистнул.
Пятеро. Все в масках, вооружены до зубов. С нашивками наёмников. Выполнив приказ, они не остались стоять как вышкаленные солдаты, а, повернувшись, совершенно не соблюдая субординации, двинулись к дальнему углу, где за перегородками шкафов находилось, судя по теням, ещё несколько человек. То, как они своего «Босса» тут оставили один на один с тройкой незнакомцев, могло говорить о многом. Или «он им не босс», или «босс» не так прост, или вообще хрен знает о чём… Рассуждать никогда не было сильной стороной Игоря Кошкина. Игорь Кошкин всегда славился красноречием. В простонародье — ба-ла-боль-ством.
- Так это ты, тот, кого все зовут Колдуном? – прямо спросил Нюргустан.
- Я, - улыбнулся мужчина. – Меня много как зовут. Кто Колдуном, кто Техномагом…
- Да, я заметил, - окинул взглядом помещение бард. – И часто ты так шутишь с честными путниками?
- Бывает, - пожал плечами Колдун. – Сейчас время такое, что никому верить нельзя. Придёт весь из себя такой честный. А потом половину инвентаря не досчитаешься… На лбу, видите ли, правда у людей не написана! Так что, какими судьбами ко мне?
- Узнать хочу, - продолжил диалог Нюргустан, и Арчибальд вздохнул.
Вот такими словами, типа «Узнать хочу», северянин с ходу обозначил своё просительное положение, ставя себя в невыгодное положение. Сейчас, конечно же, последует очевидный торг. За «узнать» сейчас что-то попросят. Причем явно не мало. По-другому сейчас, хотя чего греха таить, и раньше — не делается и не делалось. Но надо ж умно, хитро подходить! Как бы невзначай... Подогреть клиента, узнать, что ему надо, и поставить свои условия. А так… Арчибальд с укором посмотрел на спутника, но тому, судя по всему, его взгляды были как до той вентиляционной шахты в коридоре. Не близко, в общем.
- Что узнать? – облокотился спиной о стол, скрестив руки на груди, Колдун.
- Домовой где? – прямо в лоб спросил парень. – Сказали, ты всё знаешь.
- Ну-у-у-у, всё, да не всё… Я ж не википедия! - задумчиво ответил мужчина.
Если бы были видны его глаза, Арчибальд бы мог поклясться, что в их вопросе хозяин бункера «шарит» за здорово живешь. Сразу видно, как напрягся при имени наёмника, как подобрался, позу закрытую принял. Точно что-то за этого типчка знает!
- Давай так. Ты мне услугу, а я тебе информацию?
Арчибальд закатил глаза. Ну вот! Что он говорил?! Точнее, думал!
- Давай мы тебе просто заплатим? – понадеялся обойти ненужные тропы, по которым их явно хочет направить Колдун, бард. – Зачем лишнее? Цену скажи, и всё… У тебя товар у нас купец... А то услуги-то разные бывают. Нам уже предлагали, за «выехать из Железногорска»… Ну и время друг другу сэкономим.
При этих словах Весенна нервно улыбнулась.
- Ну-у-у-у, видите ли… - Колдун пожевал губами, словно гоняя из уголка в уголок рта невидимую соломинку. – Деньги мне не нужны. Как видите, у меня тут всё есть. Электричество, припасы. Даже одежда, которую вы надели… С кем мне торговать? Куда их девать? Не! Меня деньги давно не интересуют…
Арчибальд с Весенной напряглись. Человека, которого не интересуют деньги, обычно интересуют очень странные вещи… очень-приочень!
- Мне нужна электроника… - чуть помолчав, сделав паузу, продолжил хозяин бункера. – Раньше её можно было купить. А сейчас…
- Ну и сейчас! – прервал бард. – Закажи, тебе торговцы из Столицы притащат всё, что хочешь! Хоть бабу механическую. Хоть часть её…
- Не! – поморщился Колдун, в очередной раз подтверждая догадки спутников.
Дело будет не простым, и балбес-северянин с ходу себя сдал с потрохами. Можно было наверняка сторговаться на более выгодных условиях… Надо как-то им уговориться на то, что в разных ситуациях действовать будут те, кто в ней разбирается и тогда таких вот проблем у них не будет...
- Та, что меня интересует, в городах давно уже закончилась. Мне нужно кое-что особое, чего осталось не так много. Видите ли, мои проекты требуют некоторых... конструктивных решений. Идей. И эти решений обычной электроникой, увы уже, не закрыть.
- А что, бывает необычная?
- Конечно! – улыбнулся Колдун, и улыбка его, какая-то кровожадная, как показалась певцу, не предвещала ничего хорошего. – Бывает, к примеру, тонкая – медицинская. Но её днём с огнём не сыщешь.
- Ага, - буркнул певец. – Знаем мы одну полоумную, с такой… Тонкой электроникой... Кто-то ей регулярно детальки поставляет.
- Ядвига?! – улыбнулся ещё шире Колдун. – Да, бывает, обращается ко мне. Ко мне так-то многие ходят. Но не об этом. Так вот… Есть ещё военная электроника… - Арчибальд ощутил, как по спине при этих словах словно льдинка в штаны провалилась. Стало как-то очень и очень не уютно.
- Бомба что ли ядерная?! – в шутку поинтересовался бард, а, когда Колдун промолчал, облился потом в три ручья. – Да ну нафиг?! – не поверил он своей догадке.
- Нет, конечно, - улыбнулся Колдун, после долгой паузы, от которой всем стало страшно. – Много вам пока знать не положено, но скажу так. Меня интересуют микрочипы и платы, металл и сплавы, компьютеры, всё, что может пригодиться. Военного образца. Увы, но ширпотреб, из соседней страны, который нашу наводнил перед днём «икс»,очень низкого качества. До наших времен, те же ардуинки, дожили, благо если одна из сотни… А вот нормальные военные чипы. Типа «Ирбиса», «1В577» или «578»… «Комдив»… Вот они ещё и нас переживут. Так что смотрите… Вы мне эти чипы и электронику, а я вам информацию по вашему «Домовому»? Ну и вдальнейшем, если найдете что-то такое, приносите, с радостью на информацию обменяю...
- Ну, конечно, - прищурился бард. – Ща! Выйдем и в ближайшей помойке наковыряем! Тебе сколько? Ведра хватит? Два?
- Шутку заценил, - улыбнулся Колдун. – С помойки не надо. Надо с одного конкретного места…
- Ага, и мы в это конкретное место можем сходить, да?
- Именно! – Колдун улыбнулся шире, оценив и вторую шутку. – А ты забавный. Нравишься…
- Не, братан, я по девочкам…
Колдун одобрительно кивнул.
- Ну, так что? Инфа нужна?
- Нужна, - кивнул Нюргустан. – Куда идти?
- Погоди, погоди, погоди, братан, - осадил спутника певец. – Давай сперва всё разузнаем. Мутное дело. А че сам не сходишь? – обратился он снова к хозяину бункера.
- У меня лапки, - поиграл пальцами в тапках Колдун и улыбнулся. – Мне зачем ходить? У меня есть вы, которым что-то вечно надо... Включи голову, "братан"… Мне и тут не плохо. Вам информация нужна, а у меня она есть... но за неё мне нужна электроника, - Колдун пожал плечами. – Ну, если вы не пойдёте, то ребята пойдут и принесут все равно. Тогда, - он развёл руками, - не знаю, чем сможете мне даже помочь…
В стороне, куда ушлёпали наёмники, к звукам шуруповёрта добавился низкий гул и вспышки дуговой сварки. За стеллажами шла активная работа с металлом.
- Я согласен! – нетерпеливо шагнул вперед северянин, и тут под потолком что-то загудело, появился красный свет.
- Не, не! – выставил руки в предупреждающем жесте Колдун. – Стойте там, а то вас моя турель в дуршлаг превратит…
Мужчина вынул из кармана пульт, направил его куда-то вверх и нажал кнопку. Жужжание повторилось. Свет погас.
- Система безопасности, - улыбнулся Колдун, словно извиняясь.
Арчибальд сглотнул. Что такое «турель» он знал ещё из детства, из разных фильмов и мультиков. Это такая штука, очень не приятная, которая сама наводится на цель, и хуже всего — сама стреляет огроменными такими пулями… Певец поёжился. Оказывается, всё это время они находились на волоске от смерти. Никогда он не любил все эти шайтан-машины электронные. Что автомобили без человека, что роботы на заводах. Что эти ваши турели боевые! Одно дело, когда в тебя целится человек, а другое — когда безмозглая машина. И, судя по всему, делает она это очень тонко. Но хрен знает, не коротнет ли ей там в своей электронной голове что. И такую не заболтаешь.
- Ну, так что, берёшься?!
Нюргустан кивнул.
- А вы можете тут остаться, если не хотите, - перевёл взгляд на барда хозяин бункера. – У меня тут чай, кофе, бутерброды… Подождёте, пока ваш товарищ не вернется.
- Не-е-е-е, мы с ним, - пискнула Весенна.
- Место очень опасное, - предупредил Колдун, хитро прищурившись.
- Да кто б сомневался! – буркнул бард. – Но мы, наверное, и вправду, вместе сходим… А то вот эти ваши штучки с заложниками мы знаем...
В голове мгновенно созрел план того, как они покидают бункер и никогда сюда больше не возвращаются. Ну, его нафиг, Колдуна этого со своей информацией! Можно и иначе как-то найти!
- Тю! - делано удивился Колдун. - Какие еще заложники? Все по доброй воле! Ну, нет, так нет, хорошо! Тогда ребята сейчас закончат и я вам всё расскажу.
- Ребята? – насторожился бард.
- Ну да! – снова отхлебнул из кружки Колдун. – Наемники. Проводят вас, помогут… Ну или вы им. Там сами разберётесь, кто кому и что. А то мало ли, консервных банок принесёте еще, перепутаете невзначай. Что мне с ними потом делать? Или не дай Боги, вообще решите отказаться от сделки, скажем так, в одностороннем порядке, не уведомив об этом вторую сторону, то бишь меня…
Арчибальд сник. План того, как они покидают бункер и больше сюда не возвращаются, заиграл новыми красками и подробностями. Кровавыми.
- Гайвер! – окликнули из угла, где возились наёмники.
В комнату вышел невысокий мужчина в сварочной маске и толстых перчатках.
- Пойдём, проверим. Вроде всё приварили…
- Иду, - кивнул хозяин бункера и, взяв со стола планшет, направился в отделённый стеллажами закуток.
- Вы пока поешьте. Столовая вон там, – он указал на дверь, ведущую из помещения. – Там же туалет, с другой стороны направо, - при этих словах Весенна смутилась. – Вода в баке, чайник на столе. В холодильнике консервы. Берите, что хотите.
- Ага, - буркнул Арчибальд. – А потом не расплатимся.
- Нет, это бесплатно! Я всё равно такое не ем. Ну, и вас это подтолкнёт на сотрудничество, - подмигнул он. – Сами поймёте, что со мной работать выгодно. Вот народ! Другие сами напрашиваются, а вас ещё уговаривать приходится…
Мужчина указал рукой на дверь, недвусмысленно давая понять, что гостям необходимо, вне зависимости от того, хотят они или нет, покинуть данное помещение. А никто из тройки гостей сопротивляться не стал. Весенна уже нетерпеливо приплясывала на месте, в горле Арчибальда заскрежетало так, что захотелось прокашляться, Нюргустану нужно было восстановить силы и подумать.
Гости ушли. Хозяин бункера, дождавшись, когда за ними закроется дверь, кивнул своим мыслям и пошёл, запуская на планшете отладочную программу к другим своим гостям.
***
- Гайв! – Шайтан пристально глядел в чёрные очки хозяина бункера. – Ты с ума сошёл?! Я?! И с этим детским садом?! Ты чо? Не-не-не! На хрен такого счастья не надо!
- Нам бункер открыть надо? – спокойно поинтересовался Колдун.
Шайтан ничего не ответил. Он поиграл желваками, заранее догадываясь, о чём пойдёт речь.
- Надо!.. – не дождавшись, сам ответил Гайвер. – Трёх отмычек тебе хватит. Больше нет. Бери и не выпендривайся! Если бы можно было иначе, я бы тебя не нанимал. Сам знаешь, как там опасно. К тому же, если я правильно понял и это именно те, о ком я думаю, они вам точно лишними не окажутся. Здоровяка видал?! Эти двое, конечно… - владелец бункера поморщился, - …как ты выразился – детский сад, но тот... Если я Ядвигу правильно понял, то это очень интересный фрукт! Я слышал о таких, но ни разу с такими не встречался. А до Барона далеко, долго ждать. Времени нет, сам знаешь. С ведьмой все равно психодел не справится, а этот... Глядишь и будет у вас время пока она отдыхает... Так что бери. Других нет! Да и лута много если все выгорит, ты что ли грузить будешь?!
- Да с этих грузчики, - Шайтан пожевал зубочистку. – Ладно. Хрен с ним. Давай сюда свои отмычки.
Наемник протянул ладонь.
- Берёшь этих? – кивнул головой в сторону кухни Колдун.
- Куда деваться, - зло согласился солдат удачи. - Хрен знает, как Ведьма на мертвяков подействует.
Колдун протянул наёмнику три флешки. Белую. Красную. Чёрную.
- Белая — на главные двери, - пояснил он, выкладывая всё по очереди. – Красная — на внутренние. И чёрная…
Шайтан кивнул, не давая договорить. Зачем была нужна чёрная, он знал прекрасно. В случае если операция провалится, её нужно было вставить в главный комп, чтобы занести вирус и всё там к чертям уничтожить. Чёртово Тапково не давал покоя им уже много лет. Надо же! Война давно закончилась, и те группировки, что сражались за владение этим комплексом, уже давно сгинули, а отголоски сраной войны и до сих пор доносятся. И не полез бы он туда! Сто раз зарекался! Но куш реально не малый, если все выгорит! "Хренатор" опять же... Шайтан посмотрел за спину. Сработает, не сработает, но дополнительная страховка... Короче, можно было вроде как рискнуть. Даже по самым скромным подсчётам, ему и Змейке хватит денег, оттуда вынесенных, не то что бы на безбедную жизнь до конца своих дней, а даже еще и детям, внукам и правнукам, если такие, правда, у них когда-нибудь будут.
Усиливали и подогревали интерес и перспективы, открывающиеся после выполнения задания. В современном мире мало иметь просто деньги. Ценность у них сейчас иная. И не всё за них можно купить. Как не крути, а он, чёрт возьми, уже наелся всего этого дерьма! И жить ему хочется в покое и комфорте! А вот его, комфорт этот самый, сейчас хрена с два купишь! Ту же солнечную панель до дня «икс» можно было найти у любого торгаша, продававшего товары из Поднебесной через интернет, в любом исполнении: от силы тока до размера. А сейчас даже самую замшелую поди найди! Большая часть небольших поселений, как только случился апокалипсис и последующие события, навсегда утратили такие блага, как свет, газ, электричество и всё, что с ними связано, а жить в городе Шайтан больше не хотел. Ему хочется уединения. А чтобы уединиться, нужно хорошенько так потопать.
Гайвер обещал выделить ему большой промышленный генератор со складского хранения и кучу полезной бытовой электроники, которой ему с лихвой хватит, чтобы провести и встретить старость в достаточном комфорте, выстроить дом, завести семью и создать потомкам достойную жизнь. Да, смешно слышать это от человека, чья дорога связана с убийствами. Но так бывает. Рано или поздно ты смертельно от всего устаешь. И тогда такие мысли приходят сами собой.
Шайтан снова кивнул.
- Хорошо. Как договаривались…
- Ну и отлично! – улыбнулся хозяин бункера. – Ну, пошли смотреть, че вы там наделали?..
***
- Чего хмурый?!
Нюргустан заметил, как Арчибальд сменил настроение.
- Не нравится мне это.
- Да вроде вкусно, - уплетая уже вторую банку гречневой каши с мясом, пожала плечами Весенна.
Бард к своей порции почти не притронулся.
- Да я не об этом…
Он отложил ложку в сторону и посмотрел на северянина.
- Ты вот говорил, я вас вечно в истории втягиваю… А сейчас сам так делаешь... Чуешь? – Нюргустан прислушался к себе.
Лёгкое волнение, какая-то тревога. Но амулет на груди молчал, и ничего вроде бы не предвещало беды.
- Нет, - отрицательно покачал он головой и принялся за пятую банку.
Каша, как назвала эту сероватую субстанцию огневолоска, оказалась питательной и вкусной. А сил Нюргустану нужно было восстановить довольно много. Потому он, наяривал, орудуя ложкой, не хуже самой девчонки.
- Дело мутное! Попахивает!
- Да ладно тебе. – отмахнулась Веся. – Сходим осторожно, посмотрим, что да как, вперед лезть не будем. С нами же ещё группа будет.
- Вот и именно! – поднял бард палец к потолку. – Это на-ём-ни-ки! А не сброд с улицы. Видела, как они собраны? Вооружены до зубов! И зубы те даже заточены! И опыта не мало. Мы им... зачем?!
Веся прожевала, замерла, задумавшись.
- Вот! – снова ткнул пальцем в крышу Арчибальд. – Дошло?! Не чистое дело! Что-то мы не похожи на армию победителей, без которых бравые вояки там не справятся.
- Ну-у-у-у, - задумалась девушка. – Может, им другая от нас помощь нужна?!
- Да? И какая?! – усмехнулся Арчибальд. – Мы им что, представились? Рассказали, кто такие, и что умеем?! Я вроде ничего не сболтнул пока мы там сидели… А ты?! – Веся насупилась. – Дело прям не просто попахивает, а воняет! Вот сто пудов нас в какую-нибудь жопу засунут, чтобы самим руки не пачкать! Или грохнут потом! Электроника, слышала ж, в бункере каком-то, а все бункеры до хрена секретные! Слышал я о том, как эти уроды с людьми бывает поступают… Подранят, да бросят. Мертвяки сбегаются на крик и кровь, а они тихонечко проскакивают в подвал и выносят ценный хабар…
Весенна едва проглотила остатки каши во рту.
- Ты думаешь… нас за этим взяли?!
- Ну, тебя может и за другие какие заслуги, - зло бросил на стол ложку Арчибальд. – А вот нас так точно… Ну, его может перенести что-то попросят… А меня сто пудов сольют!
- Не бойся, - доел свою порцию Нюргустан. – Я тебя в обиду не дам.
- Да уж спасибо! – скрестил руки на груди и откинулся на стуле певец. – Втянул в дело…
- Вы сами пошли, - напомнил северянин. – Я говорил вам за мной не ходить! Можете тут остаться.
- Сами пошли... – Буркнул бард, в душе признавая правоту парня. – Я бы не пошёл, так её бы волки в канаве уже доедали! Выхода не было!
- Выход есть всегда! – снова многозначительно заметил северянин. – Даже если тебя съели, - припомнил он шутку деда Василия, - ...у тебя есть аж два выхода!
Весенна хихикнула. Арчибальд вздохнул, покачав головой, словно говоря «Балбес», но тоже улыбнулся.
- Держись рядом, - примериваясь, осилит ли шестую банку, прищурил глаз парень. – И всё будет хорошо.
- И продешевили ещё! – не успокаивался певец.
- Это да! – Вздохнула Веся, тоже осознававшая, что награда за выполнение дела будет одна и только северянину, а они останутся по итогу с носом. – Но хоть одеждой разжились. Может, припасов даст…
- Ага, если доживём!
- Да доживём! Говорю же! Будьте рядом и всё обойдётся! Я чую!
- Чует он! Я тоже чую! А меня моя чуйка никогда не подводила ещё!
- Ладно вам, уже ж всё равно… согласились. Пойдём, а там и посмотрим… - Весенна наигранно улыбнулась. – А вдруг правда обойдётся, и ты надумываешь. Мы — везучие! Столько событий и все стороной!
- А вот и не хорошо это, - нахохлился бард. – Везению тоже свойственно заканчиваться!
- Так нас трое! – улыбнулась Веся и подмигнула. – Трое против бури. Так же ты пел? Значит, и удачи в три раза больше!
***
Их позвали в общий зал минут через тридцать. За это время спутники успели многое обсудить и даже заскучать. Когда они вернулись в центральный зал, вокруг всё заметно оживилось.
- Давайте я вас всем представлю, - привёл Колдун гостей в дальний закуток, где шла работа.
- Шайтан. Старший группы, - указал он на молодого, лет тридцати парня, однако с серьёзным при том лицом и проседью в волосах.
По глазам было видно, что этот наёмник имеет не малый стаж за плечами, хотя пожил совсем не много. Высокий, в меру накаченный, с цепким, тяжёлым взглядом.
- Змейка, - указал он на второго, точнее вторую наёмницу — девушку с длинными русыми волосами, выбивающимися из-под громоздких наушников.
Девушка была в платке, закрывающем нижнюю часть лица, но верхняя-я-я… Арчибальд мысленно простонал. Глубокие чёрные глаза, взгляд как у Шахеризады. Взглянула, ресницами махнула, стрелками в уголках глаз улыбнулась — и всё. В самое сердце, вернее пули подстрелила.
- Вампир, - очередь дошла до невысокого паренька в сварочной маске.
Всё его лицо, шея и руки были покрыты шрамами и ожогами, но, тем не менее он, один из всех, почему-то вызывал симпатию. Открытая добрая улыбка, честный взгляд. Он — единственный из всех, кто протянул руку для знакомства.
- Лучший техник в округе. Если что-то надо починить — это к нему, - улыбнулся Гайвер, отметив Вампира особым навыком. – Я сам частенько его услугами пользуюсь. Это он «хренатора» собрал…
- Кого?! - нахмурился Арчибальд.
- Хренатора, - растянул губы в оскале Вампир. – Ещё увидишь! В "Камаз" уже погрузили.
- И Дьякон… - Гайвер указал на молчаливого здоровяка, стоявшего поодаль от всех.
- Хах, святой отец, - щёлкнул по кончику шляпы Арчибальд. – Простите грехи мои?!
- Прощу, - тихо, но так, что все расслышали, ответил Дьякон, оскалившись, сверкнув золотым зубом. – И встречу с Богом устрою… Досрочную.
Говорил мужчина, наверное, самый старший из всех, спокойно, медленно, но от его слов почему-то всем становилось неудобно. Вроде и без угрозы. Но так… Знаете, с нажимом. И пошутил, и смеяться не хочется.
- Понял, рот завалил, - выдавил улыбку бард.
- С Доном и остальными познакомитесь позже, они машину готовят, а это Арчибальд, Весенна и Нюргустан, - представил в свою очередь Колдун троицу наёмникам.
И тут Арчибальд, если не сказать, что охренел, так рот чуть было не открыл.
- Откуда?!
- Я всё знаю, - усмехнулся хозяин бункера, и показалось, что даже неизменные чёрные очки в этот момент ехидно растянулись, повторяя форму человеческих глаз. – Я всё про всех знаю…
- А, - махнул рукой Вампир. – Не парься. Он реально всё знает. Иначе бы и не пустил вас сюда. Я у него тогда дней пять, наверное, сидел, пока он инфу не нарыл и не пустил…
- О как! – удивилась Весенна. – Так вы про нас всё знаете. Вот почему…
- Конечно! – оборвал её Колдун. – Моё оружие — информация! Пока вы там сидели, я про вас погуглил, кое у кого спросил, кое-кого подслушал и кое-что нашёл.
- Что сделал? – не поняла девушка.
- Информацию нарыл, - пояснил Арчибальд. – Раньше такая поисковая система была — «гугл» – «гулюгулю», и там люди всякое находили. Энциклопедия электронная…
Всё понемногу вставало на свои места, но от того становилось ещё неуютнее. Что именно и где нарыл хозяин бункера на них — оставалось загадкой. А ну, как сплетни нехорошие? Какое тогда у него о них сложится впечатление?!
- Ну, вот, в общем, познакомились, теперь давайте я быстро повторю для всех, что нужно сделать, и двигайте в путь. К утру, - он поглядел на странные большие, светящиеся настенные часы, сделанные из часов поменьше - …как раз должны доехать.
Хозяин бункера повторил про электронику, передал наемникам лист со списком и те засобирались. Накинули оружие на плечи, похватали сумки и молча двинулись на выход. Примечательно, что через другую дверь. Не в ту, которую ввели троицу спутников. Вероятно, из бункера был ещё один выход.
Так и оказалось. Незаметный, через природную пещеру, он вёл немного в сторону от главного, куда была проложена когда-то давно бетонная дорога.
Длинный пустой туннель с тусклым освещением оканчивался такими же массивными воротами как и те, в которые путники пришли в бункер, перед которыми стоял броневик. Нюргустан взглядом жадно цеплялся за детали. Машина была очень похожа на ту, на которой приехали убийцы его семьи, но всё-таки была другой. Та сгинула в червячнике, он сам это видел и тут ей появиться было просто неоткуда. Однако сердце заколотилось, когда он заметил знакомые черты силуэта в полумраке.
- Хренасе! – присвистнул Арчибальд, подойдя ближе. – Эт че, зенитка?!
- Она самая! – выбравшись из кабины, хлопнув дверью, ответил невысокий, пузатый мужичок.
Он вытер ладони о ветошь.
- Новенькие? Я — Дон.
- Новенькие, – недовольно буркнул Шайтан, и по его тону водила понял сразу многое.
Осмотрев нелепую, только-только надетую форму, явно со склада Колдуна, сидевшую на здоровяке и девчонке как на коровах сёдла, он сразу отметил, что эти трое совсем не бойцы. Сброд какой-то, но он давно привык не задавать вопросов. Заказ пришёл, Бабай взялся — значит, точно не ему тут вопросы задавать. Начальство между собой всё решило, а его работа маленькая — следить, чтобы вверенное ему ТС было на ходу и БК в наличии согласно контракта. А кто, что и куда — не его водительское дело.Взяли странных – значит так надо!
- Все готово?
Шайтан выглядел нервным и каким-то злым. Впрочем, как и всегда перед заданием.
Дон кивнул.
- Пулемёты заряжены, баки полные. Чипалино движок перебрал до гаечки. Точно доедем! «Хренатор» ваш в кузове. Пес тоже. Аккумуляторы зарядили. Усаживаемся и погнали. Нам пять часов трястись. Успеете выспаться.
- Грузимся, - скомандовал командир, и группа чётко, слаженно, без лишних слов полезла в кабину, через откидные задние двери.
Нюргустан, Весенна и Арчибальд вошли последними. Наемники уже расселись на боковых лавках, и спутники поспешили за ними.
Между лавками на полу грузовика находилась массивная конструкция. Гусеничный ход, пулемёт, какие-то щиты…
Вампир первым делом снял с крепления пульт, потыкал кнопки, проверяя робота. Питание, свет, гидравлика. Всё было в норме. Он был вне себя от радости. Наконец-то они закончили его детище, и сегодня они испытают дрона в реальном бою!
- У вас и оружия нет? – пристегнувшись четырёхточечными ремнями, оглядев детсадовцев, бросил очередной укор Шайтан.
- Нету, - за всех ответил Арчибальд.
Шайтан угрюмо покачал головой, пробухтев себе что-то под нос, от чего Весеннее стало как-то неловко. Действительно. Они выглядели как обуза. И от этого было как-то неловко.
- Какой план?
Арчибальд откинулся на неудобном кресле, пытаясь принять позу, в которой по окончании поездки тело будет более-менее его слушаться, а не онемеет и не попросит его пристрелить.
- Вам — выжить, четко выполнять приказы и не мешаться нам под ногами! – уложив автомат на коленях и прикрыв глаза, грубым голосом, в котором сквозило явное отвращение, ответил Шайтан.
- Ну, это мы умеем! – усмехнулся Арчибальд. – Ничего сложного.
Шайтан дернул щекой.
- Слушай, помолчи. Мне твой гундёж слушать всю дорогу совсем не улыбается.
- Не груби, - вмешался наконец-то Нюргустан.
Шайтан открыл глаза, оскалился.
- О! Оно говорит!
Северянин набычился. В ауре наёмника сквозили ледяные отсветы.
- И больно бьет, - кивнул Нюргустан.
Пришло время Арчибальда оскалиться.
- Ну, вот приедем и посмотрим, как бьешь, - спокойно пожал плечами, не меняясь в лице, ответил Шайтан, снова прикрывая глаза, уходя от разговора.
Нюргустан поставил топор между ног. Справа загудело, и дверь, лежавшая на полу, медленно поползла вверх, отсекая их от полумрачного бункера. Внутри загорелись тусклые оранжевые лампы.
- Ну, че, все готовы? – раздался голос из динамика.
Шайтан поднял большой палец.
- Тогда пристегнулись и покатили!
Загудело, заскрипело, засвистело, и по корпусу машины пробежала дрожь. Нюргустан немного напрягся. Ездить в самоходных повозках ему не очень нравилось. Все предыдущие разы ничем хорошим это не заканчивалось. От ощущения собственной беспомощности и зависимости от другого человека за рулем ему было не уютно. Но приходилось терпеть.
Грузовик дрогнул. Людей качнуло, и машина тяжело поехала, набирая обороты. Впереди их ждало новое, опасное приключение. Нюргустан видел и чувствовал это так отчётливо, как видел слегка испуганное лицо Весенны, которая в порыве чувств вдруг взяла его за руку.
- Всё хорошо, - улыбнулся парень. – Не бойся…
Весенна улыбнулась. Внутри у неё разлилось тепло и спокойствие. Простые, вроде бы, слова, но сказанные в нужное время, предали уверенности и сил.
***

 
Глава 14. «Зов Хеля» 

Так как оригинальная книга имеет ценз 16+, а злые дядьки с автоматами, когда по ним стреляют не выражаются на возвышенном литературном, но жанр произведения того требует, эта глава была отредактирована но отдельно, если внимательно присмотреться на сайте, имеется ее оригинал. Читайте, как вам удобнее. - прим. Автора.
***
"Связь с группой захвата потеряна. Последний выход Андрея в районе Железногорска. Обнаружен след мутанта. Имя – Нюргустан. Движется на запад. Спутники: рыжая девчонка, бард-певец. Группа разминулась с объектом на часы. В городе нападение, попытка захвата объекта третьей стороной. Информация скомпрометирована. Группа захвата вынуждена ускориться.
Нужны решительные действия для опережения противника («Барон»).
Барон он же Епископ — марионетка доктора Вильгельма Штрассе.
Запрашиваю ликвидацию через агентов".
Валентин оторвался от стенографии, поднял взгляд.
От него не ускользнула реакция профессора Решетова. Доктор Штрассе был им всем слишком хорошо знаком. Но ему - больше всех.
- Виля, значит, не бросил свои попытки, - прошипел профессор встроенным в горло прибором.
– Надо было его давно прихлопнуть! – стукнул по столу командир вооружённых сил Афалины, полковник Фурс.
- Это несёт последствия! – вмешалась министр внешней связи. – Доктор Вильгельм и его наработки слишком важны!
- Но мы не можем допустить, чтобы объект попал в его руки! – снова грозно проговорил Фурс. – Мы ждали слишком долго! Нужно было давно захватить его, отобрать всё и придушить эту крысу!
- За ним стоят Водяные, - напомнил Генерал, спокойно сидевший до этого и не вмешивавшийся в совет по чрезвычайным ситуациям. – А они нам еще нужны! С этой силой нельзя не считаться! У нас пока не достаточно сил и ресурсов что-то им противопоставить...
Как только он заговорил, в помещении повисла тишина. Никто не ришался перебивать самого Генерала.
- Я могу отправиться за ним, - нарушила тишину Лилит, вставая.
Её членство в совете было скорее формальным, но иногда к её советам и предложениям все-таки прислушивались.
- Ты ещё не готова, дочка, - просипел старик. – Тебе нужно больше тренироваться.
Лилит склонила голову. Покорно села. Слова Отца были для неё непререкаемы. Идти против них она не могла, даже если бы очень сильно того хотела.
- Продолжайте следить за объектом, - продолжил Генерал. - Нам нужно перехватить его раньше, чем до него доберется кто-то другой. Если нужно, задействуйте Шведа.
- Но Господин Генерал, - рискнула высказаться министр внешней связи. - Швед слишком не управляем!
- Мы рискуем потерять все, - впервые в жизни, наверное, с ней согласился и Фурс.
- Это крайний случай.
Генерал поднялся, давая понять, что разговор окончен. Комиссия поднялась вслед, слегка поклонилась и покинула помещение.
***
Сегодня был день экзамена. Особо он не отличался от обычной тренировки — девушка сдавала его ежемесячно, — но все-таки сегодня всё было иначе. Злое чувство, пьянящее разум, застилавшее глаза, никак не гасло, как бы Лилит ни старалась. Четыре дня назад она снова вступила с братом в контакт. Пусть односторонний, короткий, но она снова смогла коснуться его разума. Он был на волоске от смерти, и его сознание было открыто для неё. Она могла атаковать, сломить и даже убить, но не сделала этого. В той ситуации она не могла так с ним поступить. Ей хотелось честного боя. Сражения на равных. Доказать ему и всем, что она сильнее и быстрее. Всю жизнь ей говорили, что она ещё не готова, что брат сильнее, что нужно больше тренироваться…
Она думала иначе. Но Лилит продолжала тренироваться, как приказывал то отец хотя порой тело болело так, что девушка боялась пошевелиться, и не было желания совершенно ничего делать, когда на душу накатывали чувства, от которых ей почему-то хотелось плакать. Но она вставала и шла тренироваться. День за днем. Месяц за месяцем. Год за годом.
Тени кинулись в атаку. Старшие из младших повиновались приказу и сразу перешли в наступление. Экзамен отличался от обычной тренировки тем, что воинам давали одно лишь задание — убить. А отданные приказы Тени старались выполнить любой ценой. Их атаки были более стремительными и жесткими, и у девушки не было шансов на помилование. Она была сильнее и быстрее, но в таком самоотверженном режиме, как сейчас, Тени становились опаснее. На тренировке они тоже имели настоящее оружие, но все-таки была возможность передохнуть. На экзамене же такой поблажки у нее не было. Да, она с ними справится, но сегодня это было сложнее чем обычно.
Жёсткая атака. Первый из Теней обрушил саблю, пытаясь рассечь Лилит от плеча до копчика, но девушка ловко, словно кошка, прогнулась назад, ушла от удара, выкрутила руку противнику, проскользнула под его локтями, выхватила оружие и, продолжая движение, снесла ему голову. Острое лезвие легко располовинило путы и теперь ее руки были свободны.
Брат… Вчера он был при смерти – продолжали крутиться мысли в голове. И Лилит, ненавидя себя за слабость, помогла ему. Да, она сослалась на то, что тело клона тогда было бы навсегда утеряно, погибни он в той яме, но на самом деле она искренне не хотела, чтобы он остался там, в темной мутной воде, в болотной жиже. Она хотела сразиться с ним и победить, доказав Отцу, что она лучше.
Прошло уже четыре дня, а пламя гнева всё никак не угасало.
Ещё двое Теней атаковали ее. Оба — быстрые, сильные. Но Лилит быстрее. Мысли текли своим чередом: подстегивая, заставляя двигаться злее. Тело само выполняло свою работу.
Девушка стремглав метнулась по округлому помещению, заставляя противников терять преимущество, вынуждая атаковать поодиночке и мешать друг другу.
Катана свистнула, в сторону брызнула чёрная жижа, заменявшая Теням кровь. Девушка уклонилась от встречного удара, прыгнула в сторону, перекатилась через голову и заняла стойку, широко отведя руку с мечом, опершись о грязный бетон коленом.
Тени кинулись разом. Они сходились, сближались, словно линии перспективы. Только на холсте линии стремятся из точки, а эти спешили к ней. Молчаливые. Со злобным взглядом… Они торопились наперегонки выполнить приказ Отца.
Разрубленный первым всё ещё булькал горлом и таращился на неё окровавленным глазом. Он был жив, хотя и выведен из строя. Теней чрезвычайно трудно убить. Они выносливы и быстро восстанавливаются после ранений. Не так быстро, как она, но намного быстрее обычного человека.
Два взмаха. Тук-тук — на бетон падают отрубленные головы, и тут же под потолком с диким скрежетом открывается решётка.
Вниз падают заражённые. Десятки. Сотня. Две. Помещение быстро наполняется гортанными вскриками. Лилит вскакивает, хватает с пола вторую катану и заводит свой смертельный танец.
Остриё сверкает в моргающем свете, больно бьющем по глазам. По обычным, человеческим, но не по её. Она всё прекрасно видит. Короткой вспышки хватает, чтобы рассмотреть положение врага, а темнота скрывает её атаку.
Под ногами чавкает. Один за другим мертвецы падают, лишаясь кончностей. Мечи в руках девушки покрываются кровью. Стальной цвет превращается в красный, а на её одежде — ни пятнышка. Девушка порхает между мертвецами, как бабочка, и жалит, словно пчела, стремясь добраться до Теней. Словно тысяча пчёл.
Да, ей не страшны укусы зараженных. Она не может заразиться — таким её сделал Отец, — но мертвецы могут навредить её человеческой оболочке, и тогда ей придётся долго восстанавливаться. А времени у неё нет. К тому же это очень и очень больно. Она чувствовала, что линии судьбы её и брата скоро соединятся в одной точке. Они обязательно встретятся. И тогда она должна быть готова к схватке. Чёрная королева должна победить белого короля! В шахматах её фигура сильнее!
Лилит ускорилась и остановилась лишь, когда мысли закончились. В комнате кроме нее ни осталось больше никого. Девушка тяжело дышала. На правой руке, чуть повыше запястья виднелся глубокий порез. На левой ноге, над лодыжкой - укус. Не смертельно, подумала Лилит, но грязно. Нужно стараться больше...
***
Ехали они довольно долго, а заняться в тесном кузове автомобиля было нечем. Наемники не особо шли на разговор, предпочитая отмалчиваться, но часа через три пути, когда снаружи забрезжил рассвет и в узкие бронированные окна полился солнечный свет, Арчибальд сумел разговорить солдат удачи и даже развести их на пару партий в карты, которые, конечно же, он благополучно продул…
Весенна дремала, подтянув ноги на сиденье и привалившись плечом к Нюргустану. Парень размышлял. Мыслей было много. Нужно было разложить их по местам и восстановить баланс сил. Некогда яркие, золотистые нити силы энергии заметно потускнели, стали более серебристыми. Он не знал, что с ним происходит. Что-то тянуло из него энергию словно ветер, срывающий с вершины горы снег. Неистово тянуло домой. Так, как будто там был огромный магнит, который вырвал из тела частичку за частичкой. Казалось, расслабься, отдайся воле судьбы — и тело само воспарит и унесётся назад, на родину. Одновременно с этим его тянуло вперёд. Словно душу рвало на части когтистыми лапами в одну сторону, а тело — металлическими крючками в другую. Захотелось бросить всё и вернуться. Сесть у могилы родных и уснуть навеки, покрывшись снежной шапкой.
Мир внезапно стал огромным. Раньше ему казалось, что он сможет удержать его на плечах, а теперь… Слишком много в нём всего. Слишком много дорог, путей, нитей судьбы. Чересчур много сложного для понимания.
Чем больше он думал, тем сильнее путались нити мыслей. Внутри будто поселился паук, ткущий свою чёрную нить, создавая узор, за которым уже ничего не видно.
- Почти приехали, - нарушил вновь воцарившуюся тишину голос из динамиков.
В кузове было тесно от сгустившегося воздуха. Чем ближе они были к загадочному бункеру, тем тяжелее и мрачнее становились ощущения.
- Дальше пойдём пешком, машина поедет следом, - открыл глаза Шайтан. – До бункера пара километров. "Детсад" — вперед, затем Вампир с Хренатором, Дьякон — замыкающий.
- А че это мы вперед? – нахмурился бард.
То, что именно их отправят «в расход», певец не сомневался уже давно. Но тут выдался отличный случай озвучить мысль вслух и узнать, что об этом думают другие.
- Потому что я сказал, - коротко ответил Шайтан. - Проверяемся...
Он накинул на шею ремень автомата, проверил затвор, убедившись, что патрон внутри, а предохранитель на своем месте, направил ствол в потолок и нажал кнопку на передней рукояти. Четыре мощных фонаря закрепленных на цевье вспыхнули, словно солнце и на миг ослепили всех в кузове.
- Шай-тан! Че делаешь?! – поморщился Вампир, прикрываясь от слепящего луча, который даже в таком положении чуть было не лишил его зрения.
Наемник оскалился.
- Прикинь, таким в хлебало…
- Угу, - проморгался техник. – Круто, конечно, но давай не по своим?
- Все, - раздался голос из динамиков, и машина плавно остановилась. - Стоим.
- На выход, - коротко скомандовал Шайтан и первым, пригнувшись, чтобы не задеть головой потолок, встал с сиденья.
Пришлось выгружаться.
Снаружи расцвело. Горизонт окрасился в ртутно-белый с синевой цвет, но сплошной лес, стоявший вокруг машины, пока был ещё довольно тёмен. Однако, мощные фары, которыми грузовик был буквально напичкан, освещали всё вокруг на добрые пару десятков метров.
Весенна сразу провалилась в сугроб. Снега здесь оказалось не в пример больше, чем они видели до этого. Арчибальд провалился почти по колено, и даже высокому Нюргустану передвигаться в таком было непросто.
- Хрена сугробы, - рядом приземлился невысокий, едва ли выше Весенны, Вампир. – Лыжи надо было!
- Сидеть дома надо было! – буркнул бард недовольно.
Рядом упали две большие сумки — Дьякон выкинул их из кузова. Он легко спрыгнул, огляделся, шумно втянул морозный воздух.
- Хорошо! – улыбнулся наемник.
Вместе с Вампиром они вдвоём вытянули лежавшие на полу сходни, уложили их напротив колёс робота, отцепили удерживавшие машину тросы. Дон, опустив окно, затянулся и выпустил в небо струйку сизого дыма. Над крышей раздался механический звук — огромная двуствольная пушка повернулась куда-то вправо. Два мощных луча прожектора последовали за её направлением.
- Чипалино, че там? – лениво поинтересовался Дон.
Не видимый стрелок что-то ответил напарнику, и тот, кивнув, снова затянулся, глянул в боковое зеркало.
- Справа говорит, метрах в двухстах тепло. То ли олень, то ли лось какой. Может лошадь.
В этот момент в лесу раздался утробный рёв. Он переливисто прокатился над окрестностями и стих.
- Марал, - усмехнулся водила. – Мож шмальнём? Обед будет? – Ответа стрелка не было слышно, но Дон вздохнул.
- Отойдите, - попросил Вампир и ткнул кнопку загрузки на пульте.
Робот мигнул красной кнопкой, тихо засвистел. Люди расступились. Затем, повинуясь командам, дрон медленно покатился назад, поскрипывая гусеницами. Нюргустан смотрел внимательно, изучая диковинку. «Хренатор» выглядел просто и одновременно сложно. По сути — два ящика, соединённых вращающейся трубой, на четырёх гусеницах. В передней части находился щит на стойке, в прорези которого стоял пулемёт. В задней — смонтированный по периметру грузовой отсек.
Вампир, видя реакцию «новеньких» на робота, улыбнулся.
- Сам собрал! Снего-болотоходные гусеницы, броня в сантиметр, РПК, два прожектора, пилы. Грузоподъемность почти полтонны! Сигнал на полкилометра напрямую пробивает… Может управляться как с пульта, так и рукоятками…
Проверив все системы, наемник двинул робота вперёд, ловко объехав людей и броневик. Несмотря на массу и грузоподъёмность, широкие гусеницы держали машину уверенно даже в таком рыхлом, глубоком снегу.
- Сумки грузим и вперед, - скомандовал Шайтан, первым закинувший свою в грузовой отсек «Хренатора». – Дуйте вперед… мы прикроем…
Идти не хотелось, но что-то подсказывало, что от словесных уговоров наемники в сложившейся ситуации легко могут перейти к физическим. Однако, пока в поле зрения никаких опасностей не было, выполнять приказы можно было, хоть и с неохотой, Арчибальд, на всякий случай глянув на северянина, не имеет ли тот собственного мнения на этот счет, угрюмо пошел вперед.
Наемники последовали за "детсадовцами". Шайтан с тяжелым, обвешанным всем возможным снаряжением автоматом наперевес, Змейка с короткой снайперской винтовкой, Дьякон со своим любимым и надежным бесслышным ВАЛом, а Вампир с верным ему "Вектором" и дробовиком за плечами. Остальное вооружение они покидали в робота. Тащить его было пока бессмысленной тратой энергии.
***
Преодолев часть пути, в месте, где дорога, идущая по холму, делала плавный изгиб, людям открылась величественная, красивая и вместе с тем ужасная картина. По такому поводу Шайтан даже ничего не сказал, когда группа остановилась, хотя всю дорогу подгонял команду матами.
- Надеюсь, никто не пострадал… - вздохнула Весенна, осматриваясь.
Внизу, у подножья горы, виднелся небольшой городок. Точнее — то, что от него осталось. Судя по всему, населённый пункт был затоплен озером или рекой. Крыши одноэтажных домов, вмерзших в лёд, выглядели страшно. Они были похожи на могильные плиты. В некоторых местах уровень льда и снега доходил до второго этажа. Здания типа школы, больницы и местной администрации с одной стороны выглядели комично — будто кто-то забыл сделать двери и фундамент, но с другой, после понимания того, что всё это есть, но скрыто под толщей воды, где могли бы находиться люди в момент катастрофы, повеяло каким-то молчаливым ступором. Неизвестный городок больше напоминал поле, по которому ветер гонял позёмку. Было что-то в этой картине неправильное и неприятное.
- Это ещё во времена катастрофы случилось, - подал голос, молчавший весь путь Дьякон. – Говорят, чуть ли не в ту самую ночь и произошло. Скорее всего, сразу после. Тогда много где разные аварии случились. Здесь, может, тоже самое. ГЭС из строя вышла, порыв какой или ещё что — и затопило.
- Мда-а-а, - Веся глядела на пейзаж, внутри у неё зарождалось неуютное чувство.
Погибнуть вот так, под толщей воды, когда ревущий поток сбивает тебя с ног, прижимает к земле, заплескивает с головой… Она пережила подобное совсем недавно, и память быстро подкинула картинки с ощущениями, когда ты хочешь дышать, а вместо живительного воздуха лёгкие наполняет грязная вода.
Девушка передёрнула плечами и постаралась отогнать воспоминания.
- Неприятная смерть, - кивнул Арчибальд.
Нюргустан вздохнул. От города веяло смертью и страхом. Перед глазами вставали картинки прошлого. Он ощутил всю боль и ужас людей, столкнувшихся со стихией. Словно кадры, подсмотренные чужими глазами, он видел воспоминания мертвецов. Здесь было слишком много смерти. Слишком много боли. Место буквально было переполнено до сих пор не упокоенными душами. Бывают места силы — где энергия земли вырывается в наш мир, наполняя всё живое, а бывают такие вот поля смерти… Как это. Как его родной скит. Как червячники. Такие места шаманы - более чувствительные чем обычные люди старались обходить стороной. Энергия Хеля там была невероятно сильна. А касаться ее нойдам было запретным табу.
Сквозь время он услышал крики людей, увидел вспышки их смертей, ощутил ледяные потоки воды. Смерть была повсюду. Принесённая водой и заразой. Тогда она уже была.
Ночь. Раскаты грома. Вспышки молнии. Капли барабанят по железу, земле, асфальту. Люди бегут, кричат. Спасаются. Вот где-то далеко кричит малыш. Его крик захлёбывается. Шумит вода. Кто-то кого-то пытается спасти, хватая за руку, но не успевает — и потоки уносят человека прочь.
Взгляд перемещается по бывшим улочкам, его тянет куда-то к центру. Туда, где возвышается красное трёхэтажное здание. И картинки меняются. Здесь главный источник… всего. С ним связаны самые сильные эмоции погибших. Много страха. Много мольбы. Много ужаса. Словно их там всех заперли и медленно убивали. Но ещё… Ещё много чего-то такого… Едва уловимого…
Нет. Их не заперли! Они заперлись! Среди тёмных линий проглядывают вспышки надежды, воли и силы. Люди сражались! Вероятнее всего, когда всё произошло, выжившие в этом доме вели бой со смертью, от чего стены впитали их эмоции на долгие годы.
Нюргустан моргнул. Повел плечами. Он словно прикоснулся к ледяному потоку. Группа медленно, не сговариваясь и не говоря больше ни слова, двинулась дальше. Вроде бы такая картина сейчас далеко не единичная. Есть места и пострашнее этого, но от чего-то, думал Нюргустан, что именно из-за сгустка энергий оно притягивало к себе сильнее других.
Дорога повернула и пошла в гору. Ну, как пошла. Шла, шла — и превратилась в распадок. Снег стал глубже, броневик дальше ехать не смог.
- Все, Шайтан, - когда КамАЗ взвыл и забуксовал, опустив окно, крикнул Дон. – Дальше не смогу…
- Понял, - кивнул наёмник. – Тогда выгружай дурачков, дальше мы сами.
- Добро!
Боковая дверь, ведущая в отсек, отделённый от грузового, в котором ехали Нюргустан с друзьями, открылась. В проёме показалась голова лопоухого парнишки.
- Принимай!
Раздался тяжёлый шаркающий звук, и из салона высунулся край деревянного ящика.
- Не, давай открывай, - отрицательно покачал головой Шайтан. – Мы их на себе что ли потащим?
- Сами! – запротестовал парень. – Я и так с ними всю дорогу ехал!
Парнишка скрестил руки на груди.
- Это ваш груз! Вы и разбирайтесь!
Шайтан зыркнул в сторону водителя. Тот всё видел в боковое зеркало, но никак не отреагировал. Ссориться с людьми Бабая было не с руки. Все прекрасно знали их нрав и правила. К тому же им ещё обратно ехать…
- Давай, - качнул он головой, глянув на Нюргустана. – Вытащи ящик аккуратно, сильно не бросай.
Шайтан убрал автомат за спину и подтянул ящик ближе.
Нюргустан подошёл. Вместе они сдернули груз, опустили на снег. Наемник поддел ножом крышку и, ловко стукнув по рукояти, вскрыл его.
- Аыы-ыы-грх! – полезли из ящика три пары скрюченных рук.
Люди отступили. Из ящика попытались выбраться мертвеца, но, будучи связанными, сделать этого не смогли. У всех во рту были плотно привязанные кляпы, на запястьях и ступнях — удерживающие верёвки.
Шайтан грубо выволок худого парня со спутанными окровавленными волосами и пинком придал ему ускорение в сторону дороги. Мертвец сделал шаг, неуклюже повалился в снег, завертелся в нём, переворачиваясь.
- Давай, взяли и повели. Их надо до бункера довести. – Он глянул на наручные часы. – Минут двадцать осталось…
- Как взяли? - не понял Арчибальд.
- Как жену, на руки и неси! – вытаскивая третьего мертвеца, рыкнул главный наёмник. – Штангу в руки и веди! - наемник достал из кузова длинные палки с веревочными петлями на концах.
Веся попятилась. Зараженный поднялся и поглядел в её сторону изуродованным лицом. У парня не хватало левого глаза, и вся сторона лица была похожа на то, словно кто-то разбил её тяжёлым предметом… Она хотела было запротестовать — мертвец был отвратителен, да и с ним она точно не справится, — но тут на выручку пришёл северянин. Он жёстко взял бывшего человека за локоть одной рукой, другой — зараженную девушку — и повёл их вперёд, хоть те и пытались сопротивляться и кусаться. Арчибальду достался взрослый мужик. Он неуклюже взял палку на шее мертвеца и попытался направить вперёд, но мужик ещё был крепок в теле ипопытался вывернуться, чтобы укусить свою жертву. Бард дернулся, отпустил штангу. Мертвец уже было попытался повалить певца, но того перехватил Дьякон. Сильный наёмник легко пресёк попытку, ухватив бывшего человека за воротник засаленной, окровавленной спецовки. Одной рукой он приставил ствол автомата к шее мертвецу, второй — грубо и властно повернул в сторону, куда ушёл северянин.
Арчибальд отряхнулся, поправил шляпу на голове.
- Спасибо, промямлил он и под недружественным взглядом Шайтана поплелся вслед за ушедшими.
***
По снегу мертвецам идти было тяжело. Их буквально пришлось тащить волоком. Они всеми силами старались выполнять заложенную в них чудовищной болезнью программу: есть всё, что движется. А когда вокруг столько вкусной всячины — бывшие люди, естественно, по природе своей, пытались саботировать планы группы. Но худо-бедно, они всё-таки дошли до места назначения.
- Тут стоим, - окликнул идущих впереди Нюргустана и Дьякона Шайтан.
Северянин остановился. Мертвецы, чем ближе подходили к бункеру, ворота которого уже виднелись впереди, тем больше вели себя как-то странно. Они дёргались, выли и стонали, словно были живы и их гнали на эшафот насильно, и те всё это понимали. Они уже бросили попытки укусить конвоиров и теперь, словно умея общаться, сговорились стоять до последнего.
Нюргустан начал ощущать в голове лёгкое давление. Посмотрев на спутников, он понял, что им доставалось куда сильнее. Идущий рядом наёмник покрылся испариной, взгляд его был слегка пьян.
- Бошку давит, - пожаловался Вампир.
Дрон остановился.
Весенна с Арчибальдом выглядели хуже всех. Казалось, они прошли не один десяток километров. Они были измучены и вымотаны.
- Дальше ваша работа… Надо дойти до бункера и отключить защиту, - продолжил Шайтан.
Ему тоже было плохо, но командир терпел. На висках у него выступил пот, пальцы на оружии побелели от напряжения.
- Я дам вам код, введёте его на панели. Тогда Ведьма отключится, и мы сможем подойти ближе…
- Пусть машина ваша едет, - резонно предложил Арчибальд, умываясь снегом.
- У него нет манипуляторов, - объяснил оператор робота. – Нечем нажимать…
- Бесполезный, - буркнул бард.
- Давай, давай, - подошёл ближе и поднял за шкирку певца Шайтан. – Некогда рассиживаться, полезный ты наш!
Арчибальд хотел было присесть — в ногах, казалось, пара лишних килограммов появилась, отчего стоять, не то что идти, стало больно, но ему не дали.
- Дай перекурить-то!
- Некогда! Курить потом будешь… Если выживешь. Минут пять тут постоим — и как эти будем, - наёмник кивнул на зараженных. – Мозги спекутся!
Шайтан вынул из подсумка листок, посмотрел на него.
- Код: Горный есаул обновил песочницу… Первые три буквы каждого слова — на английской раскладке, русскими буквами…
Арчибальд нахмурился, пытаясь переварить сказанное, но извилины в голове распухли и отказывались нормально работать.
- Чего-о-о? – протянул он.
- Запомнил? – перевёл взгляд главный наёмник на северянина, который выглядел лучше всех.
Что ж, Колдун, кажется, не ошибся в нём. Народы севера действительно устойчивее к пси-воздействию! По внешнему виду нельзя было сказать, что его что-то беспокоит.
Нюргустан кивнул. Но замешкался.
- А как писать?
Шайтан свёл брови к переносице.
- Пальцами. Там кнопки должны быть. Напечатаешь по три буквы каждого слова. По-русски, но на английской раскладке. Понял?
- Понял, - кивнул здоровяк. Но по лицу было видно — не понял.
- Он писать не умеет, - подала голос Весенна. – И читать…
Шайтан перевёл взгляд на рыжую, на здоровяка, снова на рыжую, выругался в полный голос.
– Достались же мне альтернативно одаренные! Как так, так-то?! Писать не умеешь?!
Нюргустан нахмурился, сжал кулаки.
- Ты маму мою зачем вспоминаешь?!
Северянин угрожающе двинулся вперёд.
- Стоять! – вскрикнула Змейка, стоявшая до этого за спинами спутников.
Весенна пискнула. Что-то упёрлось ей в бок, а горло обвила довольно сильная женская рука.
- Стоять! – повторил приказ уже Шайтан, направив на северянина автомат.
Нюргустан остановился. Миниатюрное ружьё, умещающееся в ладони, смотрело рыжеволосой в район лёгкого. То, что это оружие, было понятно сразу. Не нож, не что-то другое. Расстояние между ними большое. Голова гудит как церковный колокол, и сил на то, чтобы сварить мозги хотя бы той, что захватила Весенну, явно не хватит. Тут не то чтобы сварить — пощекотать их не получится! Арчибальд тоже стоит не близко, к тому же не сразу понял, что происходит. Помощи ждать не откуда.
- Тихо, тихо! – поднял руки бард. – Че сразу за оружие-то! Ну не умеет онписать! Бывает! Зачем ему на севере книжки?! А вы тоже хороши! На дело берёте людей, ничего не говоря заранее! Нас вообще не за этим сюда отправили!
Шайтан скрипнул зубами. Как-то за всей этой кутерьмой он упустил один простой, но очень важный пункт при подготовке к операции.
- Тогда ты напишешь! – перевёл он ствол автомата на барда.
Арчибальд икнул.
- Давай сюда, - внезапно вырвал из рук командира листок бумаги Дьякон. Он пробежался взглядом по слову, нахмурился.
- Без заглавных?
- Ты-то куда? - в ответ нахмурился командир.
- Туда! - сплюнул Дьякон.
- Куда, мать твою?! Эти пусть идут!
- Куда они тебе дойдут? Один писать не умеет, второй через десять шагов сдохнет… - мужчина вынул из кармана плотно скрученный лист промасленной бумаги, развернул его и быстро сунул в рот здоровенную таблетку. – Жапить дайти… - процедил он и, не дожидаясь, зачерпнул ладонями снег.
- Куда?! Стоять! – снова рыкнул Шайтан. – Я командир группы!
- Не спорю, - спокойно кивнул Дьякон, проглотив таблетку. – А я че, че-то не так делаю? Тебе бункер открыть надо? Надо! Ну, вот! "Психодел" ща подействует и попробуем. А нет, так спокойно вернешься к Гайверу и скажешь, что не вышло... Тебе ж не привыкать...
Шайтан еще плотнее сжал зубы. Но ничего не ответил. Он попытался погасить внутри загорающееся пламя. Ведьма действовала хорошо даже на таком расстоянии, и наёмник знал, что сейчас в нём говорит не он сам, а то, что эта штука в нём пробуждает. И чем дольше они тут находятся под воздействием смертельных лучей, тем меньше шансов не то чтобы выполнить задание, а даже просто вернуться домой живыми и по возможности невредимыми.
- Вали! – наконец-то рыкнул он, опустив автомат. – Армия инвалидов… Что б ещё раз с таким сбродом…
- Ну, че, братуха, пошагали, чего груди мять?.. – улыбнулся Дьякон Нюргустану, сверкнув передним золотым зубом, и первым пошёл, толкая перед собой вялого мертвеца.
- Отпусти ее, - сурово поглядел Нюргустан на наемницу, все еще удерживавшую Весю.
Освободив рыжую, та фыркнула. Убрала пистолет. Веся тот час же прижалась к Арчибальду.
- Все будет хорошо, - слегка улыбнулся Нюргустан и, повернувшись, пошёл за Дьяконом.
***
- Ты этих немного подальше от себя веди, - посоветовал наёмник, как только они отошли на почтительное расстояние от остановившейся группы. – Тут поля минные. Противопехотки конечно, но треснет так, что в ушах загудит… Так что пусть идут впереди, если что…
Внезапный грохот заставил вздрогнуть. В лицо ударило снегом. Дьякон ничего даже договорить не успел. В воздух взлетели комья снега и мерзлой земли. Людей обдало грязью. Мертвец, шедший впереди, внезапно осел и захрипел. Снег вокруг покрылся алой кровью.
- Твою-у-у-у ма-а-ать! – открывая рот, пытаясь избавиться от звона в ушах, досадливо выругался Дьякон. – Тварь!
Он хлопнул по ушам, открыл рот, зевнул. Снова хлопнул.
- Хрена се!
Нюргустан потряс головой.
- Это что?
- Мина! Говорю же!– осматривая ноги, ответил Дьякон. – Смотри, осколками не посекло? Бывает — не сразу заметишь… Вроде нормально. От паскуда! Сразу отмычку одну потеряли… Давай-ка по-другому сделаем…
Наемник аккуратно приблизился к Нюргустану и встал за ним.
- Давай мертвяка одного аккуратно сюда мне. А своего веди… Если что, еще две попытки есть…
Нюргустан вроде бы избавился от звона в ушах. То, что загадочная «мина» сделала с бывшим человеком, выглядело неприятно. Мертвецу оторвало ступню и вывернуло вторую. Бывший человек ползал по снегу, копошась в нем, истекая кровью, пытаясь подняться. Все его тело было посечено мелкими дырочками.
- Что за мина? Как действует?! – спросил Нюргустан, надеясь понять и почувствовать опасные места.
- Да кто ж знает!? Мож "ПМ-ка", мож "лепесток". Тут когда Юсовцы с Медведями зарубились, чего только не раскидали! Пятнадцать лет прошло, а смотри, сволочь такая! Работает! Мы думали, уже прокисло всё давно или заржавело. А вот фиг вам… Ну, Колдун! Ну, удружил!
- Нормально всё? – раздался механический голос из рации.
- Нормально, - буркнул наёмник. – Идём дальше…
Они медленно двинулись вперёд.
- Как работает? – повторил вопрос Нюргустан, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
Он бы мог попытаться предугадать эти самые мины, если бы знал о них больше.
- Да железяка такая, может из пластика. Наступаешь — и взрыв. Как банка такая плоская. Внутри детонатор. Может гексоген, может пластид, может ещё какая еорунда намешана… Тут этого…
Взрыв. Второй. Резкий, внезапный, но не такой громкий, как первый. Мертвец дернулся, и Нюргустан ощутил, как что-то бьёт по его телу. Бывший человек упал в снег.
- Собачий сын! – еще громче выругался Дьякон. – Капец какой-то! Сколько их тут?! Не пройдём теперь! Шайтан, мать твою! Тут всё в минах! – проговорил он последнюю фразу в рацию.
- Вижу, - спокойно ответила та. – Надо идти! Нашумели уже!
- Идти!? – крикнул он в устройство, и добавил потом под нос Дьякон.
Наемник утер лицо.
- Ну, че, один остался…
Нюргустан отплевался от земли, попавшей в рот. Кивнул.
- На, аккуратно только…
Наемник передал северянину колодку с последней отмычкой. Третий мертвец уже был похож на безвольную куклу. Мужчина выглядел отстранённым даже по меркам мертвеца. Словно он осознал и принял свой конец.
Медленно, след в след, они двинулись дальше. Напряжение выросло. Всё вокруг, включая ветер, — умолкло. С каждым шагом, который делал зараженный, Нюргустан ожидал громкого хлопка. От этого ожидания нервы стянулись в тугой канат.
Прошли они, прежде чем бывший человек наступил на следующую спрятанную под снегом опасность, шагов десять. Третий взрыв оказался совсем слабым. Но, тем не менее, смертоносным. Мертвецу, как и всем предыдущим, легко оторвало ступню.
Хлопнуло. Снег вздыбился, взлетел и закружился. За мгновение до взрыва Нюргустан что-то ощутил, но не успел среагировать. Он словно предугадал событие, но было слишком поздно.
Мертвец заурчал, повалился вперёд, лишившись опоры, выдернул палку из рук северянина — и… Раздался новый взрыв. Мертвеца подкинуло, а северянина с наёмником повалило в снег там, где они стояли. Благо что им, в отличие от бывшего человека, — повезло. Просто отделались, легким страхом.
- Зар-р-раза! - поднимаясь и отряхиваясь, выругался Дьякон. – Последний!
Он обернулся, прикинул траекторию движения и расстояние.
- Хреново… - проворчал наемник, прикидвыая, что прошли они от силы метров сто, а до бункера ещё добрых три-четыре сотни шагов.
Если мин здесь так густо натыкано, то шансов дойти у них практически нет.
- Че вы там? – ожила рация на ремне разгрузки наёмника.
- Капец, че, - зло ответил Дьякон. – Последний мертвяк был. Тут мин как конь насрал! Неделю будем разминировать! Надо ещё отмычек…
- Где я их тебе возьму?
Дьякон не ответил. Прикусив губу, он прикидывал варианты. Выходило, что вариантов у них не так и много. Всего ещё три. Ровно столько же, сколько и детсадовцев. Но пускать в расход живых людей Дьякону не хотелось. Он не был ни убийцей, ни бандитом. Да, убивал, да, воровал. Но всегда это было, по его мнению, — честно. Украсть у вора — не воровство, а убить плохиша — так только мир чище сделать. Эти трое — случайные спутники. Пускать их в расход он не хотел. Убивать ради дела — одно, а жертвовать чужими жизнями просто так — другое.
Наемник аккуратно ткнул стволом автомата в снег. Но тут же понял тщетность своей попытки.
- Хрен пойми! Земля мерзлая… Может роботом разминировать? – прикинул он вес Хренатора. – Не, не сможет. – Сам же ответил он на свой вопрос. – Ну че, пошли назад. Надо думать. Щупы какие-то заготовить, может лопаты, или мертвяков поискать ещё.
- Не надо, - хрипло ответил стоявший чуть впереди северянин. – Молчи, мешаешь…
Дьякон обернулся. Парень зачем-то вытянул руку вперёд, словно пытался ощутить тепло невидимого костра. Поводил ей из стороны в сторону, слегка перебирая пальцами по воздуху, играя на незримых струнах, затем твёрдо указал путь пальцем.
- Туда…
Дьякон даже слова сказать не успел, как северянин уверенно шагнул вперёд. Шагнул — и замер. Видимо, все-таки уверенности в нём было меньше, чем казалось со стороны…
- Может больше и нету… - в надежде негромко вздохнул наёмник.
Нюргустан надежд его не разделял. Прикрыв глаза, парень пытался сосредоточиться. Мины. Опасные. Холодные. Они должны обладать энергией смерти. Они должны быть ей самой. Под пальцами стало холодно. Мрак Хеля тек меж ними, указывая направление. Впереди под снегом что-то пульсировало.
***
Дьякон ничего не ответил. Лишь чуть разорвал дистанцию. Что ж, северянин сам вызвался прокладывать путь — никто его об этом не просил. Здесь совесть наёмника была чиста.
Пройдя несколько шагов, парень снова остановился и вытянул руку вперёд. Поводил ею и шагнул на этот раз вправо. Затем ещё раз, и ещё, затем чуть влево. Выписывая в снегу странные зигзаги, они двигались вперёд — не быстро, но, по крайней мере, больше без...
Взрыв. Дьякон дернулся. Сердце пропустило удар. Нюргустан судорожно вздохнул. Оба резко обернулись. Оказалось, это один из мертвецов полз по снегу в их сторону и, судя по всему, отыскал оставленный кем-то из противоборствующих сторон «подарочек». Мертвеца разнесло, взметнув кровь и обломки тела. Ноги вместе с тазовой частью перекрутило задом наперёд, и вокруг всего этого кишками обильно насыпало.
- Ма-а-а-ать! - Выругался Дьякон, однако отметив, что они это злополучное место, судя по следам на снегу, обошли. - Так и сердечко кончится! Внатуре шаман! Ты их чуешь, что ли?!
Нюргустан кивнул.
- Чую.
- Как так? – не поверил наёмник.
- Опасные места, ловушки. Надо просто ощущать. И обходить…
- Ха. Так легко! – саркастически усмехнулся Дьякон.
- Нет, - серьёзно ответил парень, снова прикрывая глаза и поднимая руку. – Нелегко! Энергия смерти она особенная. Ее трудно точно уловить. Не мешай!
Дьякон рот закрыл. А чего бы не закрыть, когда тут такое происходит?
Нюргустан двинулся вперёд. Чувство опасности помогало ему идти и определять скрытые в снегу ловушки. Их оставалось совсем немного. Они почти прошли опасное место. Немного влево, затем вперёд, право — и всё. Дальше чисто… Но в голове с каждым шагом шума становилось всё больше, а в груди - холода… И от него в мыслях всё путается. Что, если он ошибается? Что, если впереди — смерть? Шаг. Шаг. Шаг… Что если он сейчас ошибётся и там, впереди, есть ещё опасность? Шаг. Шаг. Шаг... Вроде вышли…
- Больше нету… – выдохнул Нюргустан, ощущая дикую усталость и нервное напряжение.
Шёпот в голове усилился. Он был похож на хор голосов, которые одновременно пытались ему что-то сказать. Дьякон тоже, судя по выражению лица, страдал той же хворью.
- Ведьма, - тяжело ворочая языком, словно пьяный, попросил Нюргустан. – Расскажи о ней. Кто она? Как её убить?
- Никак, - также мямля, ответил Дьякон. Давление на голову усилилось. "Психодел" уже явно не справлялся. Времени у них было все меньше. – Это хрень какая-то, оружие. То ли Всеволновая Ментальная Атака, то ли ещё что-то такое. Экспериментальное. Никто не знает, как она выглядит и как её отключить… Знаем только, что если ворота открыть, она выключается, чтобы работающей смене голову не пропекло. «Мертвая рука» — слышал о такой?
Нюргустан подумал.
- Рука мертвеца?
- Почти…
Они тяжело двинулись вперёд.
- Система безопасности такая. Только для всей страны. Когда власть исчезла, она запустила "Ведьму" — оружие, которое поражает психику. Америкосы, кто выжил, видать, что-то узнали и пригнали сюда целых три самолёта народу. Морских котиков своих. Так вот… - они прошли метров десять. – Наши сюда «медведей» отправили, как прознали про юсовцев. Прилетели поздно, собрали, кого смогли, но всё равно звездюлей дали. Наши-то тут, а америкосы не привычные. Закусились жестко, неделю бились. Потом «Ведьма» включилась. Видать, кто-то кнопку нажал, бункер заблокировался — и всё. С тех пор никто подойти не может.
- А что там вообще такого, в бункере этом?
Нюргустан шёл, покачиваясь. Голова гудела. Он пытался защититься от внешнего воздействия, как учил его Айгул – закрывал сознание, создавая блоки, стараясь цепляться за фрагменты воспоминаний. Он вспоминал лица близких, их смех, совместные праздники. Мозг цеплялся за них, как за канатики, не давая мыслям скатиться в круговорот мрака, который всё рос и рос.
- Много всего, - хрипло, словно с усилием, ответил Дьякон. – Оружие. Боеприпасы. Электроника. Это ж. Военный. Бун-кер. Жи-ла. Зо-ло-та-я…
Дьякон споткнулся. Ноги его стали тяжёлыми. Упав на колено, он моргнул, вздрогнул — как бывает, когда засыпаешь и во сне куда-то проваливаешься.
Упав ладонями в снег, Дьякон не спешил подниматься. Он помотал головой, как собака, даже щёки затряслись. Зачерпнув снега – умылся. И только сейчас понял, что вокруг что-то не так. Он с трудом приподнял голову. Шлем внезапно стал таким тяжёлым, что показалось — кто-то положил ему ладонь на затылок.
Он был один. Пейзаж вокруг изменился. Вместо снежного поля он находился на окраине выжженного леса. Невероятно чёрные, кривые стволы высоких деревьев торчали в небо, словно обломанные зубы.
- Ты где? – осмотрелся Дьякон, ища северянина. – Ау!
Он поднялся.
- Шайтан? – позвал в рацию. – Приём. «Шайтан» — «Дьякону», «Шайтан» — «Дьякону». Ответь.
Рация шипела. Белый шум рвался из динамика, усиливаясь. Причём Дьякон даже не сразу понял, что в момент передачи шума быть не должно — ведь динамик отключается. Но его мозг уже поплыл, соображать было тяжело.
Мужчина снова огляделся. Вместо серого света зимнего дня вокруг всё было красно-жёлтым. Снега под ногами почти не осталось. Лишь небольшая полянка, на которой он стоял, была покрыта им. Всё остальное вокруг — чёрная грязь. Причём не обычная. Это было что-то нереально чёрное.
- Алё, мать вашу! – крикнул громче Дьякон.
Тишина. Лишь шум из рации. «Ш-ш-ш-с-с-ш-ш-ш» — шипела она, посвистывая, постепенно усиливая звук. Дьякон посмотрел на горизонт и замер. Только сейчас, когда глаза привыкли к нереальному, инфернальному свету, он смог разглядеть его источник. Нет. Это был не закат. Это был огромный, поднимающийся от земли к небу гриб. Гриб ядерного взрыва. Слишком далёкий, чтобы быть опасным, но и слишком огромным чтобы быть реальным. Вокруг стояла полная тишина. Мужчина видел, как гриб растёт, как закручиваются вокруг него дымные следы, как расступаются облака… Но всё казалось как на беззвучном экране телевизора. Яркость света не менялась. Небо, слишком контрастное, будто поглощало его. Контрастные тени, красно-жёлтые блики. Всё казалось ненастоящим. И шум.
«Ш-с-с-ш-ш-с» — шумела рация в полный голос, становясь еще громче. И тут… Тут он услышал голос. Слов разобрать не получалось. Рация говорила одновременно десятком загробных голосов. И тут он понял, где очутился. Это был ад. Настоящий. Не выдуманный.
- Аш-шасдостьём, - проговорила рация голосами мёртвых. – Ашшас-дость-ём! Аш-ш-ш-ш-ш-ш-а! Дость-ём…
Дьякон упал на колени, попытался закрыть уши, но голос врывался в сознание уже через кости, через всё тело.
И, вдруг, в наступившей внезапно тишине, раздался чёткий голос. Мужской. Низкий. Страшный.
- Уходи отсюда, мужик… У-хо-ди…
***
Наемник споткнулся и упал в снег. Нюргустан понял это не сразу. Голоса в голове прорывали его защиту, и парень попытался зациклить свой разум, полностью сосредоточиться на образе Морен. Он знал, что помнит её улыбчивое лицо, цвет глаз, волос, помнит её заливистый голос… Но никак не мог восстановить облик. Как бы ни старался.
Он медленно обернулся. Тело действовало само. Наемник лежал лицом в снегу и хрипел.
Нюргустан сделал шаг назад, хотя понимал — шаг назад — это вовсе не шаг. Это огромное расстояние. Такое, которое потом очень трудно будет отыграть. Но оставить человека он не мог.
Наклонившись, северянин помог Дьякону подняться. Глаза того были безумны. И он всё твердил непонятные слова.
- Ашшасдостьём! Ашшасдостьём!
Нюргустан осмотрелся. Где он? Куда они идут? Зачем? Голова гудела. Мысли в ней были чужими. Они куда-то шли. Это было важно. И важно то, что нельзя оставить этого человека, бормочущего себе под нос смешные и непонятные слова, здесь. Им надо дойти… Дойти? Но куда? Куда-то, — пришёл ответ. И Нюргустан просто пошёл вперёд, куда шёл до этого.
С каждым шагом голоса становились всё громче. Тело всё меньше слушалось его.
- Остановись! – прошуршал бесцветный голос громче всех.
Он оказался таким четким, что сперва парень подумал — это сказал висящий на его плече мужчина.
- Остановись. Отдохни. Зачем идти дальше?
- Нет! – помотал головой Нюргустан.
- Ну, постой… Зачем. Отдохни немного.
- Сынок! – послышался второй голос.
Ласковый, нежный.
Нюргустан вздрогнул. Мама! Он не видел снов с ней уже давно. Не слышал её голоса.
- Мама, — обернулся парень. Но вокруг был только снег и безмолвие. - Ведьма! – рыкнул Нюргустан, поняв, что с ним играются.
Голос рассмеялся над самым ухом, и тут что-то толкнуло его в плечо. Тень была стремительной — он даже не успел разглядеть её, прежде чем упасть.
- Уходи прочь, Ведьма! – слюнявым, пересохшим ртом выдавил Нюргустан, тяжело поднимаясь.
Сслово вцепилось в мозг, как иголка. Что-то было связано с ним… Но он никак не мог вспомнить… Ведьма! Ведьма! Это она! Ведьма играется с ним… И тут мозг парня вспыхнул. Тьма внутри всколыхнулась. Амулет укусил за грудь.
- Ну, здравствуй...
Все вокруг внезапно стихло. Настала мертвая тишина. Туман, черный, смоляной, взявшийся словно не откуда, закрутился, уплотнился и в нем постепенно проступили женские очертания.
- ... братец, - после паузы добавила сотканная из тьмы девушка.
Меч в ее руках сверкнул темнотой. Словно звезда на мгновение вспыхнула и угасла.
Чёрная Королева взорвалась тенью — вихрь мрака, слившийся с ветром. В миг она преодолела расстояние между ними. Ее меч вспыхнул, как звезда на черном небосводе. Нюргустан рванулся, топор взвыл, рассекая пустоту, — сталь встретила сталь. Брызнули и осыпались серебряным дождём искры.
Королева растаяла, как дым над костром, и возникла за спиной. Парень крутанулся, топор лёг на плечо, предугадывая удар. Мрак стегнул со страшной силой. И они вновь схватились. Её меч танцевал в лунном сиянии, его топор — в тенях ночи. Тьма против света, вихрь против бури.
Тень мелькнула, ударила, исчезла — снова, снова, быстрее молнии. Нюргустан парировал, отступал. Воздух свистел, как предсмертный крик. Её атаки сыпались градом: сверху, сбоку, по диагонали, — хрупкое тело таило ураган силы. Нюргустанслабел. Шаг за шагом. Шаг за шагом, но держался, кружа топором, пытаясь зацепить, вырвать оружие. Боль была реальной — иллюзия Ведьмы жгла, как настоящая.
Вдруг она выросла перед ним, усмехаясь под маской мрака, изучая, как хищник добычу.
— Я думала, ты сильнее...
Нюргустан замер, тяжело дыша. Руки едва держали топор.
Меч взвился в каскаде: сверху — сбоку — сверху — сбоку. Она закружилась в па и выпадах, играясь с братом. Два боковых — отступление — и длинный укол, нога шагнула, клинок вонзился в грудь.
Холод хлынул потоком — ледяной, всепоглощающий. Одиночество сжало сердце: обида, грусть, тоска по детству, появилось желание свернуться в клубок, исчезнуть, сдаться. Меч ушёл — чувства растаяли, оставив морозный осадок.
Ударила сбоку. Разворот, свист, адский хохот. Острие встретило древко. И снова: сверху, снизу, по диагонали. Она наступала, как буря, он отступал, слабея. Удар. Удар. Ещё. Сила в хрупком теле казалась бесконечной.
Нюргустан не хотел драться — но ему приходилось. Боль и тоска от чёрного клинка жгли душу.
Девушка махнула, присела, закружилась волчком, подсекая ногу. Он взмахнул руками, рухнул на спину. Топор отскочил куда-то в сторону.
— Если б хотела, давно прикончила... — Лёгкая, но весящая как гора изящная ножка встала ему на грудь.
— Зачем? — прохрипел Нюргустан. – Почему такая ненависть?
— Так надо, — вздохнула тень. — Не сопротивляйся. Это будет быстро...
Меч взвился, загудел, устремился вниз. Девушка улыбалась под маской — он почувствовал это нутром.
Вспышка! Нюргустан выхватил нож из-за спины. Сияющий клинок остановил сталь. Всё замерло. Катана вспыхнула.
— Не сопротивляйся! — Лилит вложила всю силу, мрак вокруг нее сгустился.
Нюргустан вздохнул. Захотелось сдаться. Сейчас клинок проткнет его и все закончится. Не будет ни боли. Ни мучений. Ни усталости. Но нечто внутри взбунтовалось.
Сантиметр за сантиметром нож оттеснял меч. Она могла бы пируэтом уколоть, рассечь, отскочить и вновь ударить — но нет. Ужас сковал Лилит. Она не могла пошевелиться.
Нож засиял ярче, камень в рукояти вспыхнул пламенем. Лёгкий толчок — сестра слабеет.
Лилит застонала. Брат силён — ментальная волна хлестнула, схватила за горло и задушила. Стало невыносимо дышать.
И девушка отступила, растворяясь в тени.
Мир померк. Его закрутило водоворотом, понесло куда-то вправо, потом влево, словно земля под ним наклонялась в разные стороны. Он вцепился в нее пальцами, едва удерживаясь на коленях. Словно ретивый олень под седоком мир плясал под ним, пытаясь скинуть. Все вокруг исчезло, стало черным, и все, что Нюргустану оставалось делать — это держаться, вцепившись в землю мертвой хваткой.
А потом все остановилось. Его тело упало в черноту и падало бесконечно долго, пока не шарахнулось больно лбом обо что-то твердое.
***
Пришел в себя он в темноте. Открыв глаза, Нюргустан медленно осмотрелся. Голова, как и все мышцы, болела нещадно. Тело ощущалось тяжёлым мешком, набитым снегом. Он тихонько выдохнул от боли. Этого оказалось достаточно, чтобы на него обратили внимание.
- О! Очухался, – раздался голос.
Звучал он гулко, как в пещере.
- Ты как?
Его лицо коснулись тёплые женские ладони. Голос Весенны был взволнованным, а дыхание — горячим.
- Нормально, - заворочался парень, пытаясь подняться.
Голова закружилась, и с первого раза это сделать не получилось.
- Лежи, не дергайся, - приказал голос Шайтана. – А ты – отойди от него! Что за хрень с ним происходит?
- Да нормально всё, - раздался голос Арчибальда. – У меня у самого в глазах от Ведьмы этой вашей потемнело! Слышь, братан, ты как? Жив?
Нюргустан прикрыл горящие, словно от огня, глаза, вдохнул, выдохнул. В носу свербело. На губах было что-то мокрое и липкое. Он провёл пальцами и, как смог, присмотрелся к ним. Света в помещении, где они находились, было мало, но его изменённое зрение позволяло разглядеть окружающие предметы — пусть не в деталях, но довольно подробно.
Кажется, он снова прошёл изменения. Рой новых знаний в голове ещё не успел уложиться и вращался хороводом, но парень уже ощущал их.
- Нормально, - ответил он, поднимаясь, преодолевая головокружение. – Мы где?
Он снова огляделся. Большое бетонное помещение, высотой, наверное, метров десять, столько же в длину и ширину. Справа от них виднелись накрытые брезентом кузова грузовых машин. Слева — какие-то ящики. Впереди, в дальней стене, углубление с тёмным окошком, а посредине… Огромная шестиугольная бетонная шайба. В поперечнике она достигала, наверное, метров пяти и возвышалась над полом на добрые полтора метра. В голове сами собой появилось понимание — они в «тамбуре» военного бункера. Эта шайба — люк, закрывающий спуск в основной комплекс. Перед глазами мелькнули вспышки. "Улей". Он словно уже был здесь. Ощущения были мимолетны, едва коснувшиеся его сознания. То ли воспоминания, то ли кадры из прошлого: крики, страх, выстрелы, взрывы и мертвецы. Опасность повсюду. Нюргустан помотал головой. В сознание ворвались десятки чужих ощущений, в которых преобладали страх и боль. Впереди их ждало что-то ужасное. Все это место было пропитано болью и ужасом. А еще смертью! Она была здесь. Повсюду.
- В бункере, - ответил за всех Вампир.
- Ты этой «Ведьме» провода вырвал, - пояснил Арчибальд, видя, что товарищ ничего не понимает. – Устройство оказывается в небольшом подвале стояло. Мы тебя там и нашли.
- Мог просто отключить, - буркнул Шайтан. – За неё Гайвер кучу бабла бы отвалил…
- Да там фигня, - скривился техник. – Плата погорела. А сам-то генератор волновой целый. Починит. Надо её на обратном пути снять обязательно. Вещь до фига ценная. Нельзя её тут оставлять. Я бы даже сказал — это самое ценное в этом бункере!
- Снимем, - кивнул старший наёмник. – У Дона в грузовике болгарка есть, отрежем, притащим. Но если хватит времени! У нас всего час. Надо быстро спуститься и добраться до пункта управления.
- До пункта? – раздался хриплый голос Дьякона.
Он тоже выглядел плохо. Полусидел-полулежал, прислонившись спиной к бетонной стене. Из-под носа текла кровь. Змейка подавала ему бинты, и Дьякон едва успевал их менять.
- На хрена нам в пункт управления?
- У меня есть задание там, - коротко пояснил Шайтан. – Вы пока займётесь электроникой, а я свои дела доделаю.
- Че за дела? – не отступал Дьякон.
- Свои, - с нажимом повторил Шайтан. – Я в твои не лезу, ты в мои тоже не лезь, сам знаешь… Чревато.
- Знаю, - кивнул Дьякон и откинул пропитавшийся кровью бинт. – Все, спасибо, - высморкался он в угол. – Вроде уже всё…
- Перекисью обработай, - протянула девушка бойцу бутылек. – Умойся. А то с мертвяком спутать можно в тёмноте…
- Ну, че? Отдохнули, надо дело делать…
Шайтан повернулся и подошёл к бетонному люку, откинул крышку блока управления и вынул из подсумка три флешки. Выбрал нужную.
- Готовы?
Дьякон, морщась, встал, поднял автомат, приложил его к плечу. Вампир поправил на груди пистолет-пулемёт, двинул джойстики, и дрон, зловеще загудев, тихо скрипя гусеницами по бетону, повернулся. Вспыхнули два ярких фонаря, осветив помещение. Пулемёт чуть поёрзал, рыская из стороны в сторону, и замер.
Главарь наёмников вставил флешку, нажал кнопку рядом. Аппарат мигнул зелёной лампочкой несколько раз, и пещера вздрогнула. Раздался тяжёлый гул, что-то заскрежетало в недрах горы, и бетонная крышка медленно поползла вверх. Шайтан отступил. Змейка привычно встала справа от напарника, держа правую полусферу под прицелом.
Пол мелко дрожал, передавая неприятные ощущения куда-то в селезёнку. Арчибальд с Весенной инстинктивно подались назад, встав за Нюргустаном. Парень поднял топор. По мере того, как люк, словно пробка из горлышка бутылки, поднимался всё выше, усиливалось и чувство опасности. Казалось, вот-вот откроется не люк, а зев огромной твари, из которой тотчас же на них кинутся исчадия ада. Но нет. Никто на них не кинулся. Гигантская шайба приподнялась, вытягивая за собой лифтовую платформу.
- Ну, пошли, - набрав в грудь воздуха, с трудом скрывая волнение, первым шагнул вперёд Шайтан.
Группа двинулась за командиром. Места хватило с лихвой. Судя по отпечаткам на полу, этот лифт легко и часто опускал туда, во мрак комплекса, целые грузовики. Значит, людей и гусеничного дрона подъёмник должен был выдержать даже не напрягаясь.
Шайтан огляделся, нашёл панель управления, нажал единственную кнопку, и лифт медленно, дребезжа и гудя, казалось, на всю округу, поехал вниз. Шайба медленно последовала за ними, так что показалось, будто это вовсе не крышка люка, а огромный пресс. Ловушка, которая вот-вот раздавит их всех. Но снова нет. Давить группу пока никто не собирался.
Как только шайба-крышка заняла своё положение, по краям платформы включился тусклый свет. Его едва хватало, чтобы можно было разглядеть стоявших рядом людей. Видимо, за годы или лампочки подсели, или аккумуляторы вышли из строя. Всё-таки больше полутора десятка лет система без обслуживания.
Шайтан переживал, что их операция закончится, даже не начавшись, ведь гарантии на то, что тут вообще что-то работает и им удастся проникнуть в бункер, — не было. Да, Колдун говорил, что видел какие-то снимки и, судя по ним, бункер всё ещё имеет электропитание, но ведь могло оказаться так, что это самое питание отвечает за никому уже не нужные системы, а такие, как этот лифт, например, как раз и обесточены.
Но всё обошлось, и внутри у него хоть немного, но стало спокойнее.
***
Лифт опускался вечность. Стены ползли сантиметр за сантиметром, и казалось, что они спускаются уже в самые глубины ада, хотя на деле высота шахты лифта не превышала ста метров.
- Подниматься месяц будем, - буркнул Вампир, когда пол лифта наконец-то столкнулся с чем-то твёрдым и замер.
- Ага, - согласился Шайтан. – Хорошо, что лифт вообще работает... Выходим…
Говорил он тихо. В наступившей почти полной тишине, где было слышно, как гудят сервомоторы «Хренатора», можно было расслышать и далёкие звуки капающей воды, скрипа металла и гудения ветра в коридорах.
- Нам туда, - указал старший группы на единственный выход из лифтовой кабины. – Из «погрузочной» по коридору прямо, до развилки. Оттуда вниз — на два этажа.
Наемники включили фонари. Арчибальд с Весенной угрюмо вздохнули. Куда они полезли? Ведь они даже о такой простой вещи, как фонарики, не подумали! На что они подписались?
Мрачный мрак, как бы описала его Веся, окружал их и заставлял ежиться. Холодный, почти осязаемый, он давил со всех сторон. Девушке стало не по себе от осознания, что они находятся на огромной глубине, под толщей камня и бетона. В мгновение стало трудно дышать. Она непроизвольно взяла Арчибальда за руку. Тот сжал её ладонь, и девушка поняла, что и ему страшно. Обычно говорливый, бард молчал с момента, как всё началось.
- Мы может вас тут подождем? - несмело предложила девушка. - Все равно никуда не денемся...
- Мешаться только будем, - поддакнул певец.
- Шагай, давай, - грубо позвал их Шайтан и товарищи угрюмо поплелись вперед.
Они шли по тёмному коридору. Дрон ехал впереди, освещая путь. Пол был усыпан мусором: обломками бетона, обрывками бумаги, стреляными гильзами, но робот справлялся, легко маневрируя и перебираясь через препятствия.
- Нормально тут шмаляли, - нарушил тишину Дьякон.
- Ага, - подтвердил Вампир. – Что-то тяжелое…
Стены были изрешечены тяжёлыми пулями, следы боя были повсюду. За годы отверстия покрылись пылью и паутиной, потеряли чёткие границы и были похожи на небольшие кратеры.
- «Двенашка», - кивнул Шайтан.
- Тел нет, - заметила Змейка.
Этот факт почему-то больше других взволновал Весенну. Воображение сразу же подкинуло несколько вариантов того, куда могли бы подеваться «тела». Главным был классический, самый распространённый: мертвецы сами по себе ушли куда-то в глубину помещений и теперь поджидают их где-то там.
Вторым пришло видение огромного, почему-то паукообразного монстра, утащившего тела в свою нору и там поедавшего их все эти годы, также, как и в первом случае, ожидавшего момента броситься на них из темного закутка. Весенна передёрнула плечами. Пауков она с детства не то чтобы боялась, но жутко не любила, и всякий раз, видя даже, казалось бы, безобидного паучка, ощущала внутри себя некую дрожь. А отцовские рассказы про заброшенные станции метро, где властвуют пауки размером с собаку, заставляли оглядываться все чаще.
- Да, это хреново, - ответил через паузу Шайтан.
Он остановился, освещая что-то лежащее под ногами. Когда наёмник отпихнул это «что-то» в сторону, Веся вздрогнула. Вещью оказалась человеческая челюсть. Несмотря на то, что видела она её всего мгновение в свете фонаря, сознание ясно и живо зафиксировало картинку.
- В оба смотрим, - повёл группу дальше Шайтан.
Вампир, идущий последним, перенёс дробовик со спины на грудь. У Весенны этот жест почему-то вызвал страх. Опытный, закалённый в боях солдат решил, что впереди серьёзная опасность, и потому выбрал более грозное оружие. Значит, их точно ждёт что-то не хорошее…
- Держи, - Арчибальд наклонился, что-то достал из сапога и передал девушке свой нож.
Небольшой, обоюдоострый, он не внушал доверия, но принес девочке легкое успокоение.
Шли они долго. Коридоры, чем дальше группа отходила от погрузочно-разгрузочного шлюза, тем более становились более мрачными. На стенах стали появляться пятна крови, а на полу — всё больше костей. Звуки, доносившиеся из недр холодного и тёмного бункера, пугали всё чаще. Скрежет металла напоминал хруст старых костей, а вой ветра — знаменитый гортанный «боевой» стон мертвецов. Напряжение росло, и уже всем казалось, что за очередным поворотом они непременно встретятся с опасностью.
Но первого мертвеца они нашли, когда группа вышла к широкому коридору, в который приходили ещё четыре таких же «рукава», как тот, по которому они пришли. Место, если бы можно было посмотреть на него сверху, напоминало «снежинку». Мертвец — истлевший почти до самых костей — лежал в пыли, придавленный обвалившейся стеной. Сперва его приняли за обычный труп, но тот, располовиненный бетонной глыбой, когда люди подошли ближе, завертел чудом уцелевшим глазом. Череп его был расколот, кожи на лице почти не было, рука, иссохшая до костей, словно в молитвенной позе, была вытянута в сторону людей и слегка подрагивала.
- Бедный, - вздохнула Веся, глядя, как мертвец пытается шевельнуться в свете мощных фонарей. – Сколько он тут? Лет пятнадцать так умирает…
- Ага, - кивнул Арчибальд. – Хорошо, если тут только такие остались…
Весенна вдруг представила себя на месте мертвеца. Лежать полтора десятилетия, не в силах умереть… Во мраке и тишине… Не зная, сколько времени прошло — оказалось жутко. Она снова поежилась.
Нюргустан подошёл к мертвецу и молча, резким движением рубанул топором, обрывая муки бедолаги. Впервые в жизни Весенна была не против убийства. То, что случилось с этим мужчиной, — не правильно и страшно. Она бы предпочла полную смерть такой ловушке. Да, конечно, существо, лежавшее в грязи перед ними, уже не совсем человек и не имеет ни мыслей, ни чувств, но кто знает, сколько он здесь умирал? Случилось ли всё быстро, или он провёл во тьме, истекая кровью, здесь несколько суток, прежде чем переродиться в это?..
- Пошли, - негромко приказал Шайтан, махнув рукой. – У нас немного времени. Нечего тут мертвяков рассматривать. А ты… - Он подошёл к Нюргустану и пристально посмотрел здоровяку в глаза. – Ещё раз без приказа что-то сделаешь — пожалеешь об этом. Понял?
Нюргустан не ответил. От наёмника исходила сила, однако парень её почему-то совсем не боялся. Он знал, что поступил верно — за ним была правда.
- Ну, подумаешь, мертвяка упокоил, - вступился за товарища Арчибальд.
- Подумаешь? – зашипел старший наёмник. – А он не подумал, что шумом мог нас всех выдать?
- Ой, да ладно, - скривился бард. – Мы идём шумнее…
- Вот! Вы даже идёте как кони! – снова заругался Шайтан. – Тише надо. Если есть один, то могут быть и другие! Орды нам только тут не хватало!
Арчибальд невольно прикусил губу. Такое явление, как «орда», он сам никогда не видел, но слышал от «коллег по цеху». Орда — это когда невесть откуда берётся не просто много мертвецов, а гига-много! И все они двигаются как стая. Был случай, когда одна такая орда вытоптала целый город! А потом исчезла бесследно. Арчибальд в такое-то не очень и верил, но сейчас ему стало не по себе. Ведь с их везением…
В глубине туннелей раздался резкий металлический удар. Где-то громко и звонко упала труба по бетону. Арчибальд, Весенна и Змейка вздрогнули. Наемники хором выматерились. Лишь Нюргустан за мгновение до события словно узнал, что сейчас что-то случится, и был готов к резкому звуку.
Все затихли.
- Идем, - минуту спустя, громким шепотом позвал Шайтан группу вперед. - Просто мусор...
***
Добрались до пункта управления они без приключений. По пути встретили ещё одного мертвеца, но тот был именно что мёртв — истлевшим трупом в военной форме, и со следами зубов на костях.
Центр управления, как следовало из небольшой металлической таблички, прикрученной к стене сбоку, от основного коридора отделяла массивная стальная дверь. Поскромнее той, что вела в бункер к Колдуну, но посерьёзнее встреченных по пути ранее. Сразу было видно: эти створки охраняют нечто ценное.
- Такую и не взорвёшь, - осмотрев запоры, присвистнул Вампир.
- Да ну! Пару кило… - прикинул Дьякон.
- Ага, а у тебя есть?
- Ну, есть, не есть, - загадочно хмыкнул наёмник. – Но при желании тут найти что угодно можно…
- Нет, - отрезал Шайтан, доставая из подсумка связку флешек. – У нас отмычки есть…
Он вставил накопитель в разъём, нажал несколько кнопок на пульте управления. Флешка замигала, в такт ей мигнул диод рядом на панели. Мигнул пару раз и загорелся красным. Снова мигнул, снова загорелся.
- Не подходит? – нахмурился Вампир.
- Да нет, - глянул на часы Шайтан. – Это дело не быстрое. Тут перебором придётся… Гайвер сказал, что и пару часов занять может…
Вампир присвистнул.
- Ждём пока… Надеюсь, быстрее будет.
Шайтан закинул автомат за спину, огляделся, расчистил место от мусора, уселся. Вампир пожал плечами, ловко развернул дрона так, чтобы он смотрел стволом в обратную сторону, и откатил его подальше. Несколько раз группа слышала странные звуки, но точно идентифицировать или понять, кому они принадлежат, никто не смог.
- Отдыхаем пока, - приказал Шайтан, доставая пакет с печеньем. – Едим, в туалет ходим…
- Я пока осмотрюсь, - огляделась Змейка. – Поищу чего-нибудь…
- Да! – тут же высказал терзавшую Арчибальда мысль. – Мы ж тут за электроникой! А никуда ещё не зашли! По пути столько всяких кабинетов было…
Шайтан на это снова ничего не ответил. Да Арчибальд и не ждал. Ему давно стало понятно, что пресловутая электроника, если и была нужна, то явно не в первую очередь. А то и вовсе всё это — сказка для них… Но тогда что являлось основной задачей группы?..
- Нам другая нужна, - немного помолчав, словно над чем-то раздумывая, наконец-то ответил Шайтан. – Нам нужно то, что находится за этой дверью. Жёсткие диски, видеокарты и прочее. Помимо самого железа нам нужны кое-какие данные, которые, возможно, могут найтись именно тут… - флешка в разъёме замка снова мигнула, но индикатор по-прежнему ответил ей красным сигналом. – Вам вникать не нужно. Ваша задача — собирать системные блоки и разбирать их. Остальным займёмся мы…
Арчибальд благоразумно промолчал. Что-то подсказывало ему, что информация, которую они тут могут услышать или узнать, может оказаться смертельно опасной. Потому развивать разговор, пока непоздно, дальше не стал. Немного понюхал, как говорится, и хватит! В таких делах меру знать надо. Сунешь нос сли-и-и-ишком глубоко и все! Отхватят по самые уши... Все снова замолчали.
***
Время тянулось. По собственным ощущениям, прошло уже не менее двух часов, а ничего так и не происходило. Шайтан сидел в дальнем углу, согнув одну ногу, прикрыв глаза, обняв свой автомат. Змейка – рядом занималась чисткой и разглядыванием собственных ногтей. Вампир ковырялся в дроне, что-то там прикручивая и откручивая. Дьякон отлучился, как выразился он, «пос-с-с-смотреть, как с-с-с-с-самолеты с-с-с-садятся». Арчибальд дремал. Весенна разглядывала покосившиеся от времени настенные аншлаги с информацией.
- Эх, - вздохнула она. – А ведь тут раньше всё кипело…
Её слова оказались первыми за долгое время. Шайтан приоткрыл глаза, огляделся, снова прикрыл веки.
- Заместитель командира, - вслух прочитала девушка, - Олег Тимофеев… Начальник блока Данил Петров… Старший научный сотрудник Илья Бер… Берсенёв… Девушка замолчала, перевела взгляд на фотографии сотрудников. – Этих людей уже, наверное, давно нет в живых. Интересно, что тут творилось, когда всё произошло? Как они встретили тот день…
- Да как, - буркнул Арчибальд. – Как все. В панике и хаосе.
- Ты же помнишь день «з»? – внезапно спросила у барда девушка. – Расскажи.
- Да что рассказывать, - вздохнул Арчибальд. – Страшно было. Ничего не понятно.Я маленьким был. Мало помню.
- Ну, расскажи, я-то не застала…
- Хреново было, - внезапно подал голос Шайтан. – Всё ночью-утром случилось. Везде по-разному. Люди проснулись, а вокруг — мертвецы. Такая неразбериха началась…
- Вы помните? – перевела взгляд девушка на наёмника.
Шайтан поерзал, меняя позу.
- Помню. Мы в Сирии были тогда… Выносили демократию из страны. Там всё попозже началось, но узнали почти сразу. Как узнали — сюда рванули. Потому первые дни, что тут творилось, не застали… Но и того, что потом насмотрелись — хватило на полжизни. Везде хаос, ничего не работает. Нас привезли военный госпиталь охранять. Мы дня три держались. Потом вся оборона к чертям рухнула. Раненых свозили, а те раненные потом там же и оборачивались. Не сразу ж поняли, что это такое. Кто попроще — те сразу выкупили, а начальству — как это объяснишь. Какие ещё, "звездочка", "звездочка","звездочка", зомби?.. Ну вот, больницы, госпиталя, типа нашего, да КПЗ-шки в первую очередь и пали. Стали точкой заражения. МЧС-ники, полицейские и врачи первыми под удар попали. Пытались спасать, задерживать, помогать… А без них потом — как снежный ком всё пошло…
Веся слушала и живо представляла ужасы тех первых дней.
Шайтан замолчал.
- Потом как-то проще стало. Люди на группы разбились, затихли. Пара лет — и вроде все привыкли. Потом ещё лет пять законы новые устанавливались.
- Страшно, - опустила голову Веся. – Взялась же на нашу голову проклятие это…
- Не проклятие, - внезапно вернувшийся, никем не замеченный, Дьякон сполз по стене, усаживаясь. – Зараза создана людьми. Может быть, вот в таком вот, как этот бункер. Люди её сделали, а не бог кару навёл.
Шайтан покачал головой, соглашаясь.
- Я документы один раз видел, - продолжил он. – Ты прав. Вот в таком бункере, типа этого, и создали тот вирус… Я даже не удивлюсь, если это тот самый! Думаю, Гайвер нас за данными и послал, проверить…
- И что это ему даст? Наказать кого-то поможет? Так тех уже и нету, наверное.
Шайтан пожал плечами.
- А кто знает… Может, просто знание. Есть такие люди, неймется им, всегда хотят докопаться до самых истоков. Колдун может из таких. Мутный ведь он. Сам знаешь… А может — лекарство придумать хочет… Кто его знает. Слышал я, какие-то учёные до сих пор бьются над решением этой задачи. Мол, там, в правительственных бункерах под Москвой, до сих пор учёные и лаборатории работают. Говорят, даже уже что-то изобрели. Мутаген какой-то… Делают людей невосприимчивыми к укусам…
Арчибальд с Весенной переглянулись, затем, не сговариваясь, перевели взгляд на сидевшего в стороне Нюргустана.
- ...Но я в такое не верю. Слышал, что есть иммунные. Им тоже, говорят, укусы нипочём, но я таких не встречал. Может, тут какие-то данные про это есть, - пожал плечами Шайтан. – А может, наоборот, формула вируса — и он, наоборот, добить человечество хочет. Никто не знает. Нам платят — мы работаем.
- За столько лет бы уже придумали, - вмешался в разговор Вампир.
Он закончил возиться в недрах робота, закрыл крышку и вытер промасленной тряпкой руки.
- Мы тоже всякие документы видели. Всякого слышали…
- Ну, вы то… - усмехнулся Шайтан. – А вот, кстати и скажи, расскажи, зачем мы тут? Ты ж из «Медоедов» вы все знаете, везде побывали, во всяких дырах полазили…
- Коммерческая тайна... - усмехнулся Вампир. - Сам понимаешь, мне тебя тогда ликвидировать придется... Но скажу, что ты прав. В таком вот бункере все и случилось. И больше скажу - все это не случайно!
- Понимаю, - улыбнулся в ответ Шайтан.
- Как это не случайно? - перевела взгляд Весенна на невысокого наемника.
- А так, - улыбнулся он. - Специально сделали. Ну, если не прям специально, то в результате попытки кое-кого кое-что захватить. Кому-то в голову пришло создать супер-таблетку, которая делает супер-бойцов. А сделали вот это... Ну, а другие про это прознали... И, когда попытались захватить образцы, решили, что мол, уж лучше никому пусть не достанется... Или наоборот, типа кто-то решил, что пора род человеческий истребить весь. Целиком... Тут наши сведения расходятся. Но примерно как-то так вышло.
- Истребить? Кому это в голову пришло?
Вампир развел руками, пожал плечами.
- Да в то время каких только дурачков не было! Одни верили что Земля плоская, другие что им в шприцах под видом лекарств жучки для отслеживания подсаживают, третьи камеры ноутбуков заклеивали, на роботах женились, солнышком питались... Да и щас-то! Одни шару поклоняются, другие Радару... Подумал тогда один такой вот альтернативно одаренный, что планете помочь надо и решил одним движением устроить мега апокалипсис... Точных данных у нас так и нет...
Раздался тихий писк, и панель засветилась. Внутри стены что-то дрогнуло. Двери, загудев, начали открываться.
Группа мгновенно собралась. Шайтан вскочил на ноги, направил автомат в дверной проём. Змейка заняла своё место рядом с напарником. Дьякон отошёл подальше, прижался к стене. Вампир джойстиками развернул дрона на месте и повёл к воротам. Арчибальд с Весенной благоразумно снова отступили за спину Нюргустана.
Секунда. Две. И коридор разорвался противным визгом. Сирена загудела, набирая обороты, отзываясь в голове неприятным звоном. Она крякнула трижды и затихла. Однако эхо, пришедшее из глубины военно-научного комплекса, заставило человеческие жилы замерзнуть.
Гортанный клекот, донёсшийся до ушей, ознаменовал пришествие полярного зверька, с которым все, кроме Нюргустана, были хорошо знакомы. Однако если бы у самого саама спросили, как выглядит этот самый песец, он бы не смог его описать — ведь песцы давно вымерли на его родине, а те, что уцелели, совсем перестали быть похожими на своих сородичей…
***
Помещение за дверью оказалось огромным. По традиции таких бункеров внутри было лишь красное аварийное освещение. Группа, торопясь, но без паники, за исключением «детсадовцев», вошла, профессионально взяв темные углы и места, где может таиться противник, под прицел и рассредоточилась. Удостоверившись, что главный пункт управления бункером пуст, наёмники взялись за работу.
Двери, открывшись, так и замерли в этом положении. Наверняка чтобы закрыть их, нужно было что-то сделать, но сколько Вампир ни думал, ни тыкал в кнопки на панели с обратной стороны, у него так ничего и не получилось.
- Хреново, - разворачивая дрона стволом в коридор, прокомментировал он. – Давайте резво!
- Вы — собирайте электронику, - приказал Шайтан «детсадовцам». – Доставайте жёсткие диски из компьютеров, оперативку, видеокарты, снимайте платы. Всё это в ящик и в «Хренатора» грузите пока… Змейка, Дьякон, займитесь обороной… Я пока с компьютером разберусь…
Наемники разделились. Чётко и слаженно каждый занялся своим делом. Дьякон начал стаскивать и переворачивать тяжёлые столы, создавая из них странную композицию, по виду напоминавшую небольшой лабиринт с поворотами.
Нюргустан выдумку оценил. Мертвецам, если те смогут проникнуть в помещение, придётся не просто. И так-то не отличающиеся особым умом, они наверняка здесь здорово затормозят. Змейка ловко разложила боеприпасы и гранаты. Шайтан уселся за главный компьютер — самый большой, стоящий в отдалении от остальных.
Наемник нажал кнопку питания на «системнике», похожем больше на шкаф, чем на привычное понимание блока компьютера. Ничего не произошло. Питание в бункере присутствовало, и почему ничего не случилось, ему было не понятно. Выругавшись, он слез со стула, принялся осматривать провода, идущие по полу. Их насчитывалось великое множество, и разобраться в паутине кабелей оказалось не просто. Но он смог.
Оказалось, кто-то тупо выключил сетевой фильтр... Включив кнопку, Шайтан вернулся к столу. Шкаф системного блока засветился, загудел, заперемигивался. Монитор, хоть и тускло, но всё же засветился. Система начала загружаться.
Чёрный экран сменился синим, затем серым. Затем снова чёрным, с логотипом министерства обороны, затем на нём проступило окно ввода пароля. Подбирать или, упаси боги, вводить тот, что был у главных дверей, Шайтан не стал. Здесь было всего три попытки и что случится в случае ошибки, он даже думать не хотел. Уж точно компьютер, в котором могут храниться сверхсекретные данные, не попросит обратиться к системному администратору…
Вместо этого Шайтан достал последнюю, чёрную флешку и вставил её в разъём, нажал, как учил Гайвер, три кнопки, перезапустил компьютер, а когда экран погас и начал включаться заново, неистово заколотил по клавишам в верхней части клавиатуры — какая именно из них нужна для входа в отладочную программу, ни Колдун, никто иной — не знал.
- Идут! – закричал вдруг Вампир, разглядевший в экране пульта сначала неясное движение, а затем и обезображенные, оскаленные рожи мертвецов.
В неясном свете инфракрасного прожектора, выменянного у одного торговца за целый ящик бронебойно-зажигательных патронов, они казались ещё страшнее. Блеклые, черно-белые, перекошенные.
«Хренатор» загудел. Скрываться больше не было смысла. Мертвецы каким-то непостижимым образом точно знали, где находится еда, и шли туда словно по навигатору.
В коридор ударили лучи прожекторов. Мертвецы мертвецами, но тела их — человеческие, и некоторые функции природой даже изменённый организм исправить не может. Привыкшие за полтора десятка лет к темноте, глаза мертвецов мгновенно — это было даже невооружённым взглядом видно — изменились. Высохшие, не омываемые слёзными каналами, они за несколько мгновений словно остекленели. Фонари осветили коридор, и Вампир, ощутил, как у него зашевелились волосы под каской.
Для справки: Вампир был абсолютно лыс.
Раздался грохот. Пулемёт изверг из себя сноп огня и стали. Повинуясь джойстику, робот послал веер пуль в темноту. Светящиеся росчерки рикошетами от бетонных стен умчались куда-то вперёд. Весь коридор был заполнен мертвецами.
К пулемёту добавились сухие щелчки винтовки Змейки и шелест автомата Дьякона. Мертвецы повалились на пол, но их место тут же занимали новые.
«Хренатор» перегородил коридор, но его ширины не хватало, чтобы закрыть всё пространство. Вампир нажал боковую кнопку, и кулисы щита чуть раздвинулись, однако этого всё равно было недостаточно.
Пара мертвецов, особенно резвых, сумели обойти дрона и прорваться к дверям бункера. Дьякон, боясь повредить робота, опустил автомат и выхватил из-за спины катану.
- Я! – коротко крикнул он, предупреждая Змейку о сближении.
Он сделал два быстрых шага. Первого мертвеца он убил из короткой стойки, ударив без замаха в шею рубящим движением снизу вверх по диагонали, второго — возвращая меч. Лезвие резануло мертвеца по груди, располосовав синюшное тело. Кишки посыпались на пол из образовавшейся раны. Дьякон отступил на шаг, разрывая дистанцию, отвёл рукоять катаны и рванул вперёд. Узкое лезвие меча устремилось к цели. Пробило глазницу, череп и вышло из затылка. Мертвец хлюпнул, упал на колени, как подкошенный.
Дьякон отступил. Винтовка Змейки щелкнула пару раз. Мертвецы, обошедшие робота, споткнулись, упали. Образовался затор.
«Хренатор» дернулся. Гусеницы его заскрипели. Пулемёт затих. Зараженные были слишком близко, потому Вампир решил сменить такнтику и включить «милишное» оружие, которое в такой ситуации было в разы результативнее.
Циркулярные пилы завыли, разгоняясь. Раздался визг, хруст, мычание и неприятный треск.
- Шайтан! – позвала Змейка. – Поторопись!
- Ща! – зло отозвался старший наёмник, бегая взглядом по строчкам кода. – Вот!
Он отыскал искомое, ввёл на клавиатуре текстовую строку, записанную Колдуном, и нажал «ввод». Экран мигнул, и по нему побежали строки текста. Теперь нужно было дождаться, пока вирус проникнет в систему…
Шайтан встал, скинул с плеча автомат.
- Че стоите?! – рыкнул он на «детсадовцев», увидев, что те просто топчутся на месте вместо выполнения отданного им приказа.
- Та-а-ак, а как? – почесал затылок Арчибальд, косясь на распахнутые двери бункера. – Че тут снимать-то? Ты б пояснил!
- А-а-а-а-а-а-а! – выругался Шайтан, присоединяясь к напарнице.
- Хрен с ним! Тащите системники целиком! Потом разберёмся! – он выстрелил пару раз в толпу, которая своей массой начали уже толкать «Хренатора» назад.
Вампиру пришлось поддать газу, чтобы робота не снесли.
Арчибальд своим примером показал, что от них требуется, и Нюргустан, совсем не понимающий и не разбирающийся в электронике, принялся ловко носить железные коробки и складывать их в ящик. От Весенны, напуганной стрельбой и рычанием, толку не было совсем. Страх сковал её, не давая двигаться.
Автомат Дьякона зачастил. Его «чихи» слились в один сплошной шорох. Затараторила и Винтовка Змейки.
- К-д! – выкрикнул наёмник и, отступив за угол, быстро перезарядился, скинув пустой магазин в подсумок на ремне.
- К-д! – повторила Змейка.
Её винтовка перезаряжалась чуть дольше.
Снова «чихи» и «хлопки»…
Шайтан ругался, поглядывая на часы — программа Колдуна работала, если и правильно, то сли-и-и-ишком медленно. Он не стрелял. Ждал момента. Если вдруг оба напарника опустеют, тогда то и пойдёт в ход его автомат. А так — зачем? Они вдвоём неплохо справляются… Да и мертвецов, вроде, поменьше стало…
Застучал пулемёт. Это дрон, подчинённый командам Вампира, вновь завёл свою молотилку. В помещении снова стало громко. Дым сгоревшего пороха клубами повис под потолком.
- Ну что там? – поинтересовался Дьякон, вновь перезаряжаясь. – У меня четыре магазина осталось!
- Да не опнятно! – выругался Шайтан и, вернувшись к монитору, со злостью ударил его сбоку.
От этого в электронных мозгах, видимо, что-то заборохлило, хотя, конечно, монитор с системным блоком был соединён лишь кабелями и сам по себе никаких вычислительных плат не имел, но внезапно экран сменился с чёрного на синий, затем на серый с логотипом и, наконец, засветился рабочим столом операционной системы.
- Ёп! – снова ругнулся Шайтан. – Надо было сразу! Чисто наша техника! Пока не долбанешь, не заработает!
Наемник уселся, защёлкал мышкой, клавиатурой. Запустил программу, вторую, третью. Ввёл свой пароль и принялся ждать.
Сначала ничего не произошло. По экрану ползла синяя полоска от одной папки к другой, но вдруг экран мигнул, стал каким-то полупрозрачным, и курсор мыши, до этого спокойно висевший где-то справа, ожил и задергался своей жизнью.
- Отлично! – оскалился Шайтан. – Собираемся! Колдун взял управление…
Дальше монитор начал жить собственной жизнью. Подчиняясь удалённой связи, он отображал папки и файлы, какие-то коды и программы… Наёмники же, закончив дело, принялись собираться.
Теперь им предстояло проделать обратный путь. Только на этот раз прогулка не казалась такой простой.
Покидав в ящик дрона остатки электроники, на которую Шайтан бросил лишь короткий взгляд, тройка «детсадовцев» вместе с солдатами удачи выстроились у выхода из центра управления.
Все встало на свои места. Арчибальд ухмыльнулся. Ему было приятно от того, что он догадался до всего раньше остальных. Судя по выражениям лиц спутников, ни северянин, ни рыжеволоска ничего так и не поняли. Ай, молодца Игорек! Ай да умный чей-то сын! Выгоды, конечно, его догадки не имели, пока не имели, но на душе было приятно от осознания собственной бошковитости.
Колдуну, если и была нужна электроника, то уж точно в последнюю очередь. Главной задачей группы было — установить программу удалённого управления бункером. Дальше этот умник и без них обойдётся. Что он тут нароет — Арчибальда тоже не так сильно волновало. Все равно это его не касалось… А стоило бы задуматься…
***
Идти по усеянному трупами коридору оказалось сложнее, чем думалось. Но если идти ещё как-то было можно, то вот ехать — уже нет. Группа столкнулась с новой задачей: «Хренатор», несмотря на свою хваленую проходимость по болотам, снегам и прочим злачным местам, нахваливаемый своим создателем, перебираться через горы тел отказывался напрочь.
Пришлось воспользоваться лебедкой, потеряв драгоценные минуты.
С тросом дело пошло веселее. Мощные моторы легко тянули робота вперёд. Его лишь нужно было придерживать, чтобы тот не перевернулся на бок, а в остальном машина всё же справлялась сама.
- Видать, тут они и были… - выйдя в главный коридор, группа заметила распахнутые настежь двери.
За ними виднелось большое помещение, по виду напоминавшее столовую.
- Замки магнитные, - покачал головой Шайтан. – Видать, открылись, когда мы в штаб зашли, питание появилось.
- Уы-ы-ы-ы, - подтвердили из темноты.
Раздалось шуршание. В свет фонарей вполз мертвец.
- Как они тут выжили-то? – оценив испачканного в чём-то сером и красном мертвеца, брезгливо ни у кого конкретного поинтересовался старший группы.
- Спали, - проговорил Нюргустан.
Он подал голос впервые за долгое время. Весь путь от поверхности до этого момента он провёл в тишине. Весенна даже задумалась, а всё ли с ним хорошо?
Из помещения тянуло смертью. Образы, словно далёкие голоса, тенями пронеслись перед внутренним взором. Смерть. Мрак. Отчаянье. Эти три чувства преобладали над местом. Из дверей тянуло холодом. Картинки мелькнули и погасли. В них парень увидел ужасное прошлое. Какие-то люди. Обрывки разговоров. Движения.
- Вы уверены, что этого будет достаточно? – чья-то рука несёт стеклянную колбу со стола на стол. 
- Конечно! Мы всё просчитали! – в стороне гудит электронная машина. 
Свет гаснет. Раздаются встревоженные голоса. Затем вокруг всё искрит. Люди начинают кричать. Разгорается пожар. Звук битого стекла. Взрыв. Крик. Боль… 
- Эвакуироваться! Запереть бункер! – в уши ворвался звук тревожной сигнализации. 
- Покинуть помещение! Включить биологическую защиту! 
- Питания нет! Генератор уничтожен! 
Раздаются выстрелы. Крики. Снова выстрелы. 
- Кто это? 
- Мы не знаем! Они прорываются! 
Снова выстрелы… 
Затем темнота. На годы. Мрачная и тёмная. Потом свет. Люди снова пришли. Снова обогрели собой эти ледяные стены. Но ненадолго. Зло, таившееся здесь, вновь победило. И склеп был вновь запечатан на годы. Без еды. Без смысла существования. Даже практически без воздуха мертвецы таились здесь, запертые, пока не пришли они. Они разбудили зло. Снова. И сейчас оно поднимается всё выше и выше из тёмных глубин комплекса… Ад приближался к ним.
- Нужно уходить, - моргнул Нюргустан, ощутив, как воздух вокруг него начинает двигаться.
Словно что-то большое поднималось из недр, подгоняя сгущающийся мрак, который защекотал кончики пальцев.
- Их ещё много. Очень много…
Едва он успел договорить, как вдруг по коридору промчался хрип. Словно кто-то громко выдохнул. И не сразу люди поняли, что это был не хрип, а гортанный крик — не обычный. Не привычный.
- Орда! – выдохнул Шайтан.
Топот сотен ног по стальным переборкам донёсся до их ушей. Быстрый, опасный.
- Валим, валим, валим! – первым бросился вперёд командир.
На ходу он пинком открыл створку дверей. Придержал, дождавшись, пока все выйдут. Он уже слышал чавканье. Ощущал смрад, идущий по коридорам.
***
С мертвецами они встретились у того самого коридора «снежинки». Река мертвецов хлынула из смежных коридоров, отсекая людям путь. Шайтан ошибся. Это была не орда, но количество мертвецов к ней явно приближалось.
- Ого-о-онь! – выкрикнул он, врубая фонари на своём автомате на полную.
Коридор осветило как днём. Мертвецы споткнулись. Кто-то упал. Кто-то навалился сверху.
Раздались выстрелы. В бетонном коридоре они почти сразу оглушили группу. Но команды были не нужны. Толпа закованных в броню мертвецов перла из трёх коридоров сразу, словно ведомая кем-то.
Действовали зараженные слаженно. Они кинулись на людей. Штыковой автоматный огонь практически в упор захлебнулся.
- Пустой! – рыкнул первым Дьякон.
Его «Вал» имел, наверное, самый маленький боезапас из всей группы.
Перезарядиться он не успел. На мужчину накинулись сразу трое. И ещё три десятка были на подходе. В лицо брызнула вонючая струя. Дьякон устоял, чуть было не упав. Он удержал мертвецов на вытянутых руках, но пришлось отступить. Дотянуться до пистолета он тоже не мог — тогда бы кого-то нужно было отпустить…
Хрясь — топор северянина просвистел совсем рядом. Голова мертвеца лопнула. Дьякон, не дожидаясь, выхватил из кобуры пистолет, но тут же он был вынужден пригнуться.
- Моя! – раздался голос из-за спины.
На мгновение Дьякона окатило ледяным потом. Обернуться и проследить траекторию полёта гранаты он не мог. Но надежда на то, что Шайтан — старый наёмник и знает, что делает — была.
Пистолет трижды хлопнул. Где-то впереди ухнуло. Над головой засвистели осколки, забарабанили по стенам, захлюпали по телам. Не на столько эффектно, сколько в кино показывали, но вот оглушило — знатно!
- Сюда! – пробился голос Шайтана, сквозь заложенные уши и стоны.
Главарь группы повел их в левый по ходу коридор. В той стороне мертвецов было поменьше, а шанс выжить — повыше.
***
Когда коридоры наполнились сотнями голодных зараженных, Веся чуть было не описалась от страха. В туалет она хотела уже давно, но все никак не решалась попроситься — и теперь, когда кровожадные существа окружили их, её организм чуть было предательски хозяйку не подвел.
Арчибальд прижал рыжеволоску к себе. Сделал он это скорее инстинктивно, чем из-за проснувшегося вдруг героизма. Нюргустан навис над ними коршуном. Его топор свистел над головами. Куски мяса, обрывки ткани и капли крови разлетались по сторонам веером. Было страшно. Оказаться один на один с мертвецом в таком коридоре уже было неприятно, а так…
- За мной, - прорычал изрядно запыхавшийся северянин и потащил товарищей вперёд.
Он словно таран расталкивал своей могучей фигурой зараженных, пробивая путь.Те падали, отскакивали, вновь поднимались и пытались напасть... Удивительно, но ни одному не удалось их укусить. Да даже оцарапать! Хотя казалось, здесь им всем лютый конец и придет, но группа вырвалась из окружения практически без потерь.
Вампир в ходе стычки бросил пульт управления роботом, и тот так и остался стоять на развилке. Змейка потеряла свою винтовку — с её габаритами в такой толпе это было неудивительно, да и боезапас изрядно поистратили. У Шайтана осталось шесть магазинов. У Дьякона — один, и тот не полный. Вампир расстрелял весь свой «Вектор», а для дробовика, которым он побоялся пользоваться в закрытом помещении, в подсумках нашлось бы всего пара десятков картечных патронов. С Арчибальда сбили его шляпу.
- Твою мать, - пробившись за какие-то попавшиеся на пути двери, ведущие, судя по обстановке, в лабораторный комплекс, выругался Шайтан. – Электронику всю потеряли! - досадливо, перезаряжаясь, добавил он.
- Да хрен бы с ней! – грубо сплюнул под ноги Дьякон. – Самим бы выбраться теперь! Откуда их столько наползло?!
- И это ещё не все, - очищая топор от налипшей крови, из-за которой древко в руках уже начало скользить, не обрадовал группу Нюргустан. – Они идут. Их много. Я чувствую это…
- Чувствует он, - передразнил Шайтан. – Ладно, семь минут перекура, и будем думать, как из этой жопы вылезать.
- Почему семь? – переводя дыхание, спросил Арчибальд.
- Десять много, пять мало, - усмехнулась Змейка, переглянувшись с напарником.
Шайтан хмыкнул.
- Ревизию проводим пока… У кого, чего, сколько?
Наемники быстро разоружились, пересчитали боекомплект.
- Очень плохо, - если перевести на цензурный язык, угрюмо подытожил Шайтан. – Даже в коридор не выйти…
- Кхым, кхым, - раздался вдруг механический голос. – Ало, меня слышно?
Люди заозерались. Звук шёл из громкоговорителей в коридоре.
- Ало! Я вас по камерам вижу!
- Колдун! Мать твою! – выругался Шайтан, узнав голос заказчика. – Какого!?. Ты не говорил, что тут гребаная орда!
- Я вас не слышу, - перебил Колдун. – Вижу только…
Мертвецы в коридоре оживились ещё больше. Они взвыли на все голоса. Кто-то даже что-то промямлил…
- Извините, двери разблокировались. Я не успел их закрыть… Я эту систему не знаю, но скоро разберусь, - подтвердил голос ранние догадки о нашествии мертвецов. – Там внизу целая толпа… Они пока не понимают, как подняться, но я вижу ещё не меньше пары сотен! У вас мало времени. Вы меня слышите? – Шайтан подошёл к камере, висевшей в углу, и не двузначно продемонстрировал, что мол, слышит и очень желает поговорить. – Я не могу управлять всем комплексом. Для этого мне нужно, чтобы кто-то перезапустил систему. Я её удалённо ребутну, но включить не смогу. Тут хитрушка одна не даёт мне работать…
- Пошёл ты! – выругался Вампир. – Эт че, обратно идти? Да ну на!
- …Без этого я не смогу запустить лифтовую зону, - продолжал Гайвер. – А пешком вы не пройдёте. На лестницах мертвецов слишком много.
- Иди в дырку!.. – продолжил Вампир возмущаться.
- …Я попробую включить тревогу, может, это собьёт их с толку. Но нужно вернуться и перезапустить компьютер! Иначе вы все погибнёте. Их всё больше…
В коридоре за тонированными окнами, словно в подтверждение, раздалось хоровое мычание. Тварей действительно, судя по шуму, становилось всё больше.
- Давайте скорее… - закончил Колдун.
- Урод! – выругался Шайтан. – Мудак нас тупо подставил!
- Да откуда он знать мог, - заступился за заказчика Дьякон. – Мы знали, на что идём… Он нам сказал, что информации мало…
- Ну, вот ты и пойдёшь! – зло зыркнул на подчинённого старший группы.
Дьякон спокойно пожал плечами, накинул на шею автомат, протёр тряпицей катану.
Спокойствие наёмника бесило. Бывают такие люди. Ты ему с угрозой, а тот спокоен до блевотины и со всем соглашается. И ты себя вот как тот самый облеванный и чувствуешь. Как гавно, как мудак… Шайтан сжал кулаки.
- Надо искать другой выход. Осмотритесь. Может, вентиляция есть?..
- Маленькая, - отозвалась Змейка, как раз осматривавшая дальнюю стену. – Мышь если только пролезет…
- И че мы не в кино? – пожевал губу Шайтан. – Ладно. Давай думать. Че по бк?
- Тринадцать, - вздохнул Дьякон. – И катана.
- У меня четыре «шестидесятки»… У тебя есть что-нибудь?
Неожиданно вопрос адресовался северянину.
- Только топор, - немного подумав, ответил тот. - И нож.
- Херово…
Варианты с бардом, рыжеволоской и Вампиром главарь банды явно не рассматривал.
- Ну, че делать будем? В лоб не пройти… У меня ещё четыре гранаты… Но толку с них…
- Надо отвлечь, - предложил Нюргустан. – Увести и вернуться…
- Звучит, как план, - усмехнулся Шайтан. – И кто отвлечёт?
- Я, давай… - северянин смотрел спокойно, говорил тоже. Казалось, даже рассудительно.
- Нет, - пискнула Весенна, но под мужскими взглядами замолчала.
Арчибальд сильнее сжал её ладонь.
- Иначе нам всем конец. – Тихо пояснил он то, что Весенна и так знала. – Он справится!Ему же...
Дьякон снова зыркнул в их сторону. Сделал в голове вторую мысленную зарубку.
- Я помогу, - кивнул он. – Ты в компах лучше шаришь, знаешь, что делать… Мы их отведём, а ты вернёшься, перезапустишь систему…
- У меня там винтовка в коридоре, – напомнила Змейка. – Вот магазины возьми, пригодятся…
- Если роботу РПК перезарядишь и пульт достанешь, или принесёшь, то тогда точно справишься!
- Хорошо, - подумав, снова пожевав губу, согласился Шайтан. – Тогда давай, вы как-нибудь их уведите подальше… А я вернусь…
- Я прикрою, - пылко вскинулась Змейка.
- Нет, Тань. Ты тут. Поможешь Вампиру вывести детский сад… - осадил подругу наёмник. – Я быстрее. Ты час добираться только будешь…
Протестовать Змейка не стала. Лишь насупилась. Это, кстати, говорило о многом. Когда женщина злится молча — это всегда страшнее. Но сейчас на всё это не было времени. Мертвецы за дверями уже ломятся куда-то. Ещё немного — и сюда, к ним, заявятся… Нужно было спешить. Сильного напора фанерные двери не выдержат.
- Все. Давайте… Некогда. – Поторопил Шайтан группу.
Нюргустан с Дьяконом подошли к дверям. Наемник взялся за ручку.
- Готов?
Северянин кивнул.
- Тогда ты первый, ты здоровый… Но в коридоре не мешай. Держись справа. Я левша — мне, если что, потом так удобней будет… - Северянин снова кивнул. – Ну, че, госпада? Тогда попёрли! Чё девок мацать!?
С этими словами он рванул дверь на себя, открывая её пошире.
Нюргустан вышел, попутно сбив с ног стоявшего ближе всех мертвеца. В коридоре сразу всё ожило. Заражённые зашипели, застонали, и медленно поковыляли в их сторону.
- Давай, давай! – позвал Нюргустан зычным голосом.
Мертвецы в ответ "дали" – ускорились. Пошагали все увереннее и увереннее. Как молодой ручей, подгоняемый талыми водами, они ускорялись с каждым шагом, грозя вот-вот превратиться в бурную реку.
- Аы-ы-ы-ы! – заворчали мертвецы и перешли на бег.
Разглядев людей они устремились за ними, оглашая коридоры гортанными всхлипами.
- Сюда, сюда, уроды! – поддержал Дьякон.
Сколько пошло за ними, Нюргустан не мог сосчитать. Много. Очень много. Но не все. Те, что стояли позади этой демонстрации вроде бы как потянулись за толпой, но быстро остановились. Их прокисшим мозгам не хватило сил сообразить, но парень надеялся, что с теми, кто остался Шайтан справится.
На ближайшей развилке они повернули направо. Слева стояли черные тени, заприметившие людей, потянувшие к ним свои культяпки, потому напарники не сговариваясь свернули в другом направлении.
Далее они оказались в широком квадратном зале. Со всех четырёх сторон к нему вели другие коридоры. Справа и слева находились решетчатые пандусы с перилами, ведущие на второй полуэтаж, на котором виднелись еще двери. Поменьше, и что самое главное – закрытые.
- Наверх! – приказал Дьякон и первым застучал ботинками по лестнице.
Они поднялись. Наемник – слева, северянин – справа. Мертвецы кинулись за ними. Подъём оказался узким — более чем по двое подниматься заражённые не могли. Однако зараза, опьянившая их мозги, не сделала их совсем глупыми. Некоторые зараженные быстро смекнули, что подняться можно и другими способами. Кто-то бросился ко второй лестнице, кто-то попытался залезть по опорам.
- Эти мои! – размахнулся катаной Дьякон.
Его оружие свистнуло, вниз упало тело. Голова в затёртом военном шлеме покатилась по ступеням.
Нюргустан поднял топор. Обрушил удар сверху вниз. Голова мертвеца военного не выдержала, смялась, и тот рухнул, как подкошенный, создавая препятствие для сородичей. Они попытались перебраться через тело, но парень снова размахнулся. На этот раз ударил он справа налево.
Тело мертвеца смешно перевалилось через перила и заворочалось на полу, — шея перерублена, но не до конца. Голова где-то под плечами, тело придавило ее. Из трахеи фонтаном мутная жижа вытекает… ткань и одежда от движения рвутся… и… щелк! Позвоночник переломился, голова отделилась от туловища — и мертвец затих.
Всё это Нюргустан отметил краем глаза — по переборкам к нему успел подняться шустряк: худой, в изорванной одежде. Его Нюргустан сбил прямым ударом в челюсть. Та такого издевательства не выдержала и покинула тело хозяина. Сам хозяин, кстати, покинул перила — без рук ему внезапно оказалось нечем держаться. Нюргустан с маху отсёк обе кисти заражённому, попутно сбивая второго "скалолаза". И два тела рухнули вниз.
Гонимые жаждой, заражённые все прибывали, и вскоре заполонили весь первый этаж. И дела у мертвецов, к сожалению для людей, пошли лучше.
Нюргустан вновь размахнулся. Широкий удар. Бам! Два тела падают через перила. Размахнуться и назад… Дзынь! — остриё бьёт по бронежилету, но соскальзывает и перерубает шею заражённому. Снова сутолока.
- Сзади! – крик Дьякона.
Нюргустан оборачивается. Из открывающихся дверей к нему тянутся три пары кривых, худых рук. Размах — и, как есть, вдоль щели остриём — вжух! Хруст. Кровища. На пол течёт чёрная жижа, сыплются пальцы. Обломки костей запястья... А нечего руки пихать, куда не следует!
- Сзади! – теперь черёд Нюргустана предупреждать напарника.
Дьякон развернулся в пируэте. Своим оружием он орудовал намного более утончённо. Мужчина колол точно, быстро — то в глаз, то в висок. Он всегда был в движении. Ноги выписывали пируэты, и Нюргустан невольно сравнил эти движения с танцами сестры. Чем-то они были похожи.
Сзади раздался металлический звук. Парень обернулся. Мертвецы таки отжали дверь и теперь пытались просочиться через узкий лаз. Видимо, открыть двери полностью им не хватило ума.
- Мои! - Пробежал мимо Нюргустана Дьякон и резкими, точными ударами окончательно умертвил заражённых.
Северянин вновь размахнулся. Оставленными без прикрытия лестницами тут же воспользовались другие заражённые. Они ринулись наверх с удвоенной силой, словно почуяв слабину.
Удар. Топор врезается в шею. Пинок в грудь. Мертвец валится, мешая продвижениям другим. Разворот, размах. Топор идёт по большой траектории, встречает на короткое время сопротивление. Две, точнее полторы головы с тупым звуком падают на армированный пол.
Сзади его схватили чьи-то руки. Мертвец попытался укусить, но тихий в общем гвалте хлопок оборвал его нежизнь.
- Сюда! – Дьякон отжал двери, в которые только что лезли мертвецы.
Автомат в его руках захлопал. Заражённые посыпались на землю, но их было слишком много. Нюргустан прыгнул, толкнул плечом вставшего на пути здоровяка с вывалившимися на пол кишками, отшвырнул другого — тощего — и оказался рядом с наёмником.
- Уходим, там тесно! Шансов больше!
Они заскочили в узкий коридор, с двух сторон ограниченный бетонными стенами. Впереди он поворачивал куда-то направо. Освещения здесь не было, но зрение северянина не подвело.
Впереди, напротив друг друга, имелись две двери. Позади хлопнул и затих автомат наёмника.
- Пустой! – прокричал он.
Раздался неприятный режущий звук. Сталью по костям.
В коридоре едва бы могли разойтись два человека, и, когда мертвецы ринулись в него гурьбой, толкаясь и пихаясь, они создали затор, давший людям небольшую передышку. Однако, кто ползком, кто на карачках зараженные все пробирались вперед.
- Дверь! – дернул северянин левую створку.
Наёмник — правую. Им повезло. Помещения были не заперты.
- Держать! - простонал Дьякон, когда в створки ударилось первое тело.
Ноги скользнули по полу. Дьякон развернулся, уперся спиной. Северянин сделал тоже самое. Положение выровнялось.
- Ну, че, как думаешь, - тяжело дыша, ухмыльнулся в темноте Дьякон. - Достаточно дурачков за собой увели? Смог Шайтан выйти?
- Должен, - кивнул Нюргустан
- Самим тогда сваливать надо... Давай где-нибудь схоронимся, переждем, пока успокоятся?
Северянин согласно кивнул, но вспомнив, что мужчина его не видит, угукнул.
В двери давили со страшной силой. Держать стало тяжело. Но нужно было переждать. Через несколько минут разъяренный муравейник без прямого визуального контакта с человеком должен начать успокаиваться.
Когда мышцы уже начало сводить от напряжение, за дверями все начало стихать.
Дьякон включил подствольный фонарь. Тусклый, но его света вполне хватало, чтобы не подвернуть ногу о попавшийся под ноги мусор.
- Вроде ушли, - шепотом проговорил Дьякон и аккуратно переступил с ноги на ногу, придерживая дверь одной рукой. - Надо к своим возвращаться...
- Хорошо, - тихо ответил Нюргустан и тоже развернулся. - Нужно связать ручки, предложил он.
Дьякон идею оценил. Достав из подсумка на спине шнур, он связал им ручки, отрезал и убрал моток обратно. Дернул дверь. Вроде стоит. Напора не выдержит, но от взглядов лишних укроет.
- Давай посмотрим, что там...
Мужчина осветил коридор и они крадучись двинулись вперед.
Туннель имел форму квадрата – он дважды поворачивал направо, имея на всей своей протяженности двери в другие помещения - две медицинских и одну научную лабораторию, пункт управления, судя по мониторам, и цветочную оранжерею. За годы растения в ней уже почти все сгнили и превратились в сухие лианы. Все, кроме одного. Огромный борщевик сидел себе спокойно в расколовшемся горшке. Его корни тянулись по всей лаборатории из одного горшка в другой. Сложилось жуткое впечатление, что жажда жизни, растение отобрало ее у своих сородичей, выпив влагу из их горшков.
- Мда, - почесал взмокший затылок наёмник, когда они добрались до перегородившей дорогу двери. – И че делать будем? Вернулись, получается...
За дверью не громко стонали и рычали. Потеряв людей из виду, мертвецы перешли в режим ожидания — начали бесцельно слоняться из стороны в сторону, словно что-то тут забыли.
- Да откуда их тут столько?! – под нос буркнул Дьякон, выглядывая в узкую щель между дверью и стеной.
Прикинув в голове, что в документах, пока они ждали открытия дверей в пункт управления штатная смена насчитывала почти тысячу человек, по слухам американцы кинули сюда две сотни морпехов, и правительство сюда столько же отправило, чтобы их вынести, Дьякон получил не очень приятный результат. Полторы тысячи заражённых... Половину, конечно, скидываем со счёта из-за времени и бойни, но всё равно получалось внушительное число! Пять-семь сотен… А там, в коридоре их сколько? Ну, сотня. От силы…
Дьякон цокнул.
- Что такое? – обернулся северянин.
- Да так, прикинул кое-что в голове… В жопе мы, друг мой. В полной и глубокой. Мы еще даже пятой части зомбаков тут не встретили, а уже как мыши засели... Если и дальше так пойдет, месяц выходить будем. Надо узнать, как там дела у наших… Может чего решим вместе, или Колдун выручит.
Дьякон снял с пояса рацию.
- Ало, живы, курилки? Как у вас там? Это Дьякон.
Рация помолчала, затем ответила голосом Вампира.
- На связи. Да живы, Дьяк, че нам будет. Вы как, где?
- Не далеко. Тут за поворотом то ли станция разгрузочная какая, то ли что. Сидим в коридоре. Сколько смогли, оттянули.
- Ага, Шайтан ушел, девка его с ним... ждём когда система перезапустится...
В этот момент раздался тяжелый гул. Освещение бункера медленно погасло. Стало тихо.
- Во, видать добрались, - подтвердил Вампир. - Вы че, как, обратно-то сможете?
- Хер знает, - задумчиво ответил Дьякон, прислушиваясь к начавшей оживать стае мертвецов за дверями. - Как-то надо. Робот твой че?
- Пульт у Шайтана, но связи с ним нет. Антенна говорит, отлетела и пульт треснул. Принесет ща, гляну что там. Батарейки, наверное, вывалились, они там на соплях...
- Понял. Ладно. Мы попробуем как-нибудь до вас добраться, связь держите наготове... Попробуем обойти их. Примерно знаю, где находимся. Если что, встретимся у лифта или снаружи.
- Принял, особо не геройствуйте.
- Добро.
Дьякон выключил рацию, на всякий случай. Однажды он был свидетелем как из-за подобного паренька одного подрали. Он от мертвяков в трубу забился, а та как зашипит... Пока дотянулся, его и обнаружили. Дьякон – старый воин, предпочитавший учиться на чужих, нежели своих ошибках.
- Ну, че, как думаешь, сможем выйти?
Нюргустан отлип от щелочки.
- Сможем. Пока темно, они плохо видят и слышат. Главное не шуметь...
- Если что, назад бежим! - кивнул наемник и погасил подствольный фонарь.
Вышли они аккуратно. Сперва по сантиметру отжали дверь, чтобы та особо не шумела. Затем также, аккуратно переступая через мусор и все, что могло издать не нужный шум, вышли. Даже одеждой старались лишний раз не шуршать. Тут-то Нюргустан и вспомнил про свою, родную, северскую. Та совсем не издавала никакого шума, а эта хоть и не громко, но шуршала.
На ощупь подошли к лестнице. В бункере было абсолютно темно, но Нюргустан неведомым для наемника способом прекрасно ориентировался в пространстве.
- Два. - Едва-едва прошуршало в темноте. - Дай...
Дьякон понял все без лишних слов. Он ме-е-е-е-едленно вытянул катану из ножен, протянул ее вперед. Оружие перекочевало в руки северянина. Дьякон старался даже не дышать. В такой темноте, да среди сотни мертвецов любой звук мог оказаться последним.
Зараженные перетаптывались с ноги на ногу. Порыкивали, шумно сглатывали, утробно клекотали, создавая фон, который бы с радостью взяли в любой старый фильм.
Раздалось тихое шуршание. Резкий скрежет. И затем звук медленно оседающего тела. Затем снова.
- Пошли, - прошуршало ветром и в руку Дьякону легла рукоять верного меча.
Выставив свободную ладонь вперед, наемник шагнул. Уперся в плечо напарника. Так они и спустились по ступеням.
Смрад стоял дикий. Они пробирались сквозь толпу мертвецов, слегка касаясь тех, но зараженные почти никак не реагировали. Вся осторожность, казалось, была излишней, но оба отлично знали: больше побережешься - дольше проживешь.
Они уже практически добрались до конца зала, когда система бункера вновь начала загружаться. Дьякон этого ждал уже давно. Освещение должно было снова появиться, но он надеялся, что им удастся покинуть это место.
В глубине комплекса что-то загудело. Лампы понемногу начали разгораться.
- Быстрее! - выругался наемник.
Они, уже особо не заботясь о тишине, быстрым шагом двинулись вперед. Мертвецы вокруг заворочались, стали оживать. Нюргустан толкнул стоявших ближе всего к себе зараженных. Те упали, создали сутолоку. Мертвецы, медленно озирающиеся по сторонам, уловив движение, отвлеклись на сородичей. А когда поняли, в чем дело, уже было слишком поздно.
Люди перешли на бег. Нужно было успеть вернуться к товарищам, пока зараженные не поняли, в чем дело.
- Свои! – проорал Дьякон заранее, заприметив дверь нужную впереди и… что-то там с чьим-то ртом (Нюргустан слова не разобрал), когда увидел следующую картину.
Ноги заскользили по мокрому от крови полу. К двери, явно опережая их, с другой стороны коридора мчались две другие фигуры. Ну, как две… Впереди две. Да, тут, пожалуй, никто не ошибется. Но если считать во-о-о-о-обще всех... То можно было бы пошутить, что «две да еще две и еще два по две». Но стало как-то не до шуток.
Их взгляды встретились. Шайтан и Змейка против Дьякона и Нюргустана…
Первым до двери метров пять. Вторым – все двадцать. Но только за спиной у первых «группа сопровождения», рыл так в сто еще. Фанаты, не иначе! Иначе как объяснить их дикое желание догнать своих «звезд», поднять на руки и… разорвать на множество маленьких наемничков.
Для тех, кто еще не понял, за Шайтаном и Змейкой гналось целое стадо. Пусть не быстро, но зато уверенно и неотвратимо.
Шайтан ускорился. Он явно не хотел уступать. Он быстро подскочил к двери, развернулся, на ходу дернул ручку створки одной рукой, швырнул в толпу за спиной гранату другой. Дверь открылась, а через пару мгновений захлопнулась и раздался взрыв.
- Стоять! – завопил Дьякон, замедляясь – они явно не успевали.
Толпа мертвецов, гнавшаяся за Шайтаном разделилась. Одна часть, те, что были в авангарде - быстро сменила свои идеалы и переметнулась на сторону Дьякона и Нюргустана. Им по сути было глубоко накласть большую кучу, звезды они, певцы, футболисты, писатели или так, оказавшиеся не в то время и не в том коридоре люди… Зараженные жаждали простого человеческого тепла… И желательно на своих зубах.
Другая часть устремилась в двери, куда нырнули проворные человеки. Устремилась, надо сказать, успешно! Дверь, не выдержав напора, приоткрылась. Сперва один, затем второй, а за ними и третий мертвец пролезли в щель. В комнате раздались крики и выстрелы, привлекшие остальных зараженных.
Наемник выматерился, вновь припомнив собак женского пола, трижды, разворачиваясь на ходу и поднимая автомат.
Вторая толпа как раз появилась из-за угла. Они оказались зажаты между двух огней. Между двух орд...
Зарычав, словно это отпугнет зараженных, Дьякон выхватил катану, отступил назад, уперевшись в спину северянину.
- Ну, че... - с оскалом, предугадывая неминуемое, наигранно радостно спросил Дьякон. - Подороже продадимся?! Рад бы познакомиться... ты хорошо сражался!
- И ты славно бьешься, - ответил Нюргустан. - Но нам еще рано помирать.
- Потрепыхаемся! – согласился Дьякон. - Слева орда, справа орда... - пропел наемник и посильнее сжал рукоять старого друга. - А нас рать! Хоть и двое всего из рати...
Нюргустан вынул нож из-за пояса, перехватил его поудобнее. Зараженные наступали с двух сторон.
Они стояли спиной к спине, выжидая. Твари все ближе. Нюргустан вздохнул. Внутри все задрожало. Нужно было что-то придумать, что-то сделать. Хитрость здесь не поможет - им некуда бежать. Остается только принять бой, но их сил явно не хватит. Какое-то время он продержится, но мертвецов много, а их всего двое... Парень зажмурился, взывая к внутренним силам. Что он может сделать в этой ситуации? Будь то живые существа, он бы, может, мог попытаться остановить их страхом, подчинить сознание. Но вокруг исчадия ада, детища хеля...
Хель! Мозг и тело пронзила ледяная искра. Хель! Энергия тьмы, энергия самой смерти! Нюргустан помотал головой. Использовать силу смерти ему было никак нельзя. Это опасно. Очень опасно. Многие более сильные шаманы пытались лишь прикоснуться к ней и те погибали... А он. Он даже не настоящий шаман! У него нет ни умений, ни сил, ни бубна. Но у него есть попытка! Выбор есть всегда – помнил он слова наставников. И он его сделал.
- Шишинааге! - прошептал он мысленно. - Шишинааге! Придите! Я - Нюргустан, сын великана, внук богов призываю вас!.. Придите!
Но одних слов было не достаточно. Ему нужен был особый настрой. Особая энергия смерти, чтобы призвать демонов ночи. Воспоминания нахлынули, как снежный вихрь: родной скит, могилы близких под вечным льдом, холодный ветер севера, что уносит души в царство мертвых. Хель — богиня подземного мира, повелительница теней и льда. Сила смерти, что замораживает все живое и неживое, превращая в ледяные статуи.
– Если энергия земли — тепло жизни, то Хель — ее обратная сторона, — шептал когда-то Айгул, наставляя Нюргустана. - Это опасная сущность! Она сжигает душу! Никогда, слышишь, никогда не трогай ее! Это не наша сила...
Картинки перед внутренним взором сменялись стремительно. Лица замерзших сородичей. Лица пришлых. Лица убитых им людей.
В груди разгорался холод — не обычный мороз, а нечто древнее, пронизывающее до костей. Его пальцы, все еще разведенные, задрожали. Жилы под кожей вспыхнули, словно вены наполнились жидким льдом. Он набрал воздух в грудь, концентрируя, и резко выдохнул, посылая невидимые струи тьмы в стороны. Энергия хлынула — не золотистая, как его обычные нити жизни, а серебристо-черная, как ночной снег под луной. Она вырвалась из ладоней, как морозный вихрь, обволакивая ближайших зараженных.
Первый мертвец, вцепившийся в рукав Нюргустана, замер. Его кожа покрылась инеем, глаза остекленели, а тело хрустнуло, словно лед под ногами. Затем второй, третий — волна холода распространялась, как трещина по замерзшему озеру. Зараженные рычали, но их движения замедлялись: конечности коченели, суставы скрипели, черная кровь в венах густела и застывала. Толпа, только что бурлящая, теперь превращалась в ледяную стену — передние ряды застыли в нелепых позах, блокируя задних, которые напирали, но не могли пробиться сквозь хрупкий, но крепкий барьер.
Сила Хеля жгла изнутри, высасывая последние резервы, но наделяли его безграничной властью. Кровь из носа капала на пол, смешиваясь с инеем, но Нюргустан держался, направляя холод дальше.
Среди сгустков тьмы, которыми представали перед ним мертвецы, он видел несколько теплых всполохов. Ему было невыносимо холодно, а от них исходило тепло. Жар. Жизнь. То, что ему было нужно. То, что он сейчас хотел.
Он потянулся к ближайшему источнику жизни. Опустил в него пальцы. В груди стало приятно, но все равно этого было недостаточно чтобы согреться.
Дьякон, отскочил в сторону. Его словно обожгло морозом.
Мертвецы внезапно "зависли". Толпа, только что ревущая и жаждущая их смерти остановилась. Не дожидаясь разъяснений, и не вдаваясь в рассуждения, он махнул катаной раз, другой. Пока враг слаб – его нужно добивать! - простая военная мудрость. Враг - не противник. Врагу не может быть никакой пощады.
Тепло. Ему хотелось тепла... Нюргустан прикоснулся к источнику. Хорошо. Но мало. Нужно еще! Сила в нем возросла пропорционально тому, как начал угасать огонек.
- Нюргустан! - окрикнул его далекий голос.
Парень вздрогнул.
- Матушка Айва!
- Что ты делаешь, Нюргустан?! - взывал рыдающий голос.
Мать была убита горем. Такой он ее еще никогда не видел.
- Я побеждаю, - непонимающе ответил парень. - Смотри, мам! Я такой сильный!..
Он хотел было показать ей свои руки, но внезапно ощутил на них что-то тяжелое. Взгляд опустился и... Ее тело. Безжизненное. Белое. Ни капли крови. Лицо, застывшее в упокоении. Бледное. Губы синие. Глаза прикрыты навсегда. И волосы. Рыжие. Копной. На его руках.
Нюргустан всхлипнул, открывая глаза словно выныривая из воды. Он упал на колено. Мертвецы вздрогнули, как будто пробудились, но этого им было достаточно.
— Держись, братан! — прорычал Дьякон, подхватывая северянина под руку. – Еще потрепыхаемся! Ну, шаман! Ну, колдун!
Наемник подхватил бесчувственное тело северянина и поволок к двери. Сил у самого внезапно стало меньше, даже дыхание сбилось. В груди появилась боль, но Дьякон северянина дотащил.
***
Пришел в себя он не сразу. Совсем сознания он не терял. Это скорее было похоже на сон. Голова гудела, все в ней дрожало. Он все видел, все слышал, но плохо понимал. Его усадили на стул. Дали в руки фляжку с чем-то горьким и резко пахнущим. Пить отвратную жижу не хотелось, но сил сопротивляться не было. Руки как в камень закованы - не слушались. Горечь потекла по губам, обожгла рот, язык, горло. Перехватило дыхание. Глаза выпучились, словно пытались выскочить и ускакать куда подальше.
Он резко вдохнул, захлопал губами.
Дьякон оскалился.
- Закусить дайте...
Кто-то дал другую фляжку. На этот раз в ней оказалась вода. Такая сладкая, прохладная... жи-ви-тель-ная.
Он жадно осушил посудину, утер губы. Силы стали возвращаться к Нюргустану.
- Ты как? - присела рядом Веся.
Арчибальд стоят с другой стороны.
- Нормально, - дрожащими губами, ежась от холода, воспоминания о котором повергали его в шок, прошептал парень. - Холодно.
Он никак не мог согреться. Вспоминая тот лютый мороз, что прошел через его тело, он каждый раз окунался в замерзшее море. Дрожь не проходила, и мысли в голове были такими же замерзшими.
О том, что случилось в коридоре, никто не спрашивал, а Дьякон решил умолчать. Он косо поглядывал на тройку детсадовцев, пока другие обсуждали дальнейшие планы. Никто, вроде бы, ничего не заподозрил. Эта троица явно какой-то секрет скрывала и ему внезапно стало интересно, что это за тайна такая.
- Надо будет потом посмотреть, видел ли все это Колдун, - пришла мысль в голову наемника. - Были ли там камеры? Точнее были ли они направлены на это место...
— ...Систему я перезагрузил, — продолжал Шайтан. — Перекур — и в путь. Надо выбираться отсюда.
Вампир тихо матерился себе под нос, ковыряясь с настройками робота через пульт.
— Компрессия упала, наверное, шланг перебило. Но до лифта доедет. Ходовка вроде целая.
— Чисти коридор, когда будем готовы, и двинем, — Шайтан достал из рюкзака бутылку воды и жадно припал к ней. — Жарко становится. Вентиляция не работает.
Действительно, в помещении становилось душно. Сначала, когда зашли с улицы, температура в бункере показалась приемлемой. Потом, спустившись на нижние уровни, стало прохладно — бетонные стены кое-где даже инеем покрыты были. Теперь же, после схватки, Нюргустан ощущал себя мокрым. Одежда неприятно липла к телу, сковывая движения. Весенна с Арчибальдом тоже скинули верхние куртки.
— Вы как? — подошел к тройке спутников Дьякон.
Весенна взволнованно посмотрела на мужчину.
— Чуть не обосрались, — улыбнулся Арчибальд, косо поглядывая на тела трех мертвецов в углу комнаты. — Когда двери открылись, эти сюда ломанулись, но мужики их быстро уделали.
— Я за вас переживала, — тихо, опустив глаза, добавила девчонка.
— Да не бойся! — хлопнул здоровяка по спине Дьякон. — Он у вас как терминатор! Раз, два и всех порешал... Настоящий викинг!
— Без тебя бы я не справился, — тяжело проговорил приходящий в себя парень.
— Да ладно! Фигня война! Главное — маневры! Нормально помахались! Я давно такой толпы не видел…
— Я вообще никогда, — пискнула Весенна.
— Мы как-то в катакомбы на востоке залезли… Капец их там было! Троих потеряли. С пулеметами еле пробились. Но тут ва-а-аще эпично вышло! Знал бы раньше, взял бы с собой чего посерьезнее… Хорошо катана со мной всегда. Так бы точно хрен отмахались... Ладно, хорошо, что все обошлось.
***
После короткого привала, собрав оставшиеся силы, группа двинулась на выход. Сам идти Нюргустан мог едва, потому Арчибальд с Дьяконом вызвались его поддержать. Весенна шла впереди, постоянно оглядываясь на парня с тревогой. Выглядел тот худо. В освещенном хотя бы как-то коридоре его лицо предстало перед ней в еще более худшем виде. Полумрак комнаты не позволял разглядеть изменения, а здесь...
Лицо северянина стало худым и бледным. Губы - тонкими и сухими. Кожа побелела и темные вены под ней стали проглядываться еще более ужасающим рисунком. Чтобы никого не пугать, Арчибальд накинул на товарища найденное в углу комнаты одеяло. Дьякон конечно все видел, но промолчал. Он все время озирался по стенам и потолку, словно выискивая что-то.
Лифт встретил ощущением безопасности. Как только они вошли в пустое помещение и двери за ними закрылись, все дружно выдохнули. А когда платформа, дрогнув, начала подниматься, и вовсе расслабились. Наверное, из-за этого ложного чувства они чуть не попали впросак.
***
Яркий дневной свет слепил. Пришлось прикрыться от него и постоять в тамбуре. Как только внешняя дверь открылась, в бункере повеяло морозным уличным воздухом. Он приятно охладил лица людей. Однако каждый понимал, что это ощущение временное. Пройдет от силы полчаса и все они вновь будут вспоминать теплое нутро бункера.
Робот ехал со сбоями. Таща груз электроники — не сказать, чтобы большой, — он подергивался и то и дело поскрипывал. Дрону досталось изрядно. Вампир приговаривал что-то, словно ребенка уговаривая его доехать до КамАЗа, стоявшего внизу, а тот отвечал ему попискиванием и кряхтением.
— Дальше осторожно, — напомнил Шайтан, идущий впереди. — Тут мины. Четко по тропинке идем!.. — Он снял с пояса рацию, вызвал водителя.
Рация ответила шипением.
— Дон, мать твою! — повторил Шайтан.
Группа по его приказу замедлила ход. Странная тишина и отсутствие всякого движения возле видневшегося вдалеке внизу грузовика настораживала.
— Дон?
Из-за броневика показался стрелок… В сопровождении незнакомца. Шайтан насторожился еще больше. Нюргустан поднял усталый взгляд. Напряжение и чувство опасности возросло многократно.
— Все нормально, — ответил Чипалино за водителя. — Подходите… Это наши знакомые.
Из-за расстояния Шайтан не смог сразу разглядеть, кто это был, но, судя по голосу, стрелок был взволнован. Наемник поднял руку. Группа встала.
— Это кто там с вами? Что еще за друзья на задании?
Наемники медленно, не привлекая внимания, рассредоточилась. Змейка едва заметно сдвинулась вправо, Дьякон — влево, Вампир, идущий позади– так, чтобы робот встал на одной прямой с ним и КамАЗом. Лишь Веся, Арчибальд и Нюргустан остались стоять, где стояли.
Водитель приветственно махнул рукой из кабины. Из-за бликов на лобовом стекле разглядеть детали было невозможно — угадывалось лишь движение да грузная фигура Дона, что еще больше насторожило опытных солдат.
— Дон? — повторил Шайтан, напрягаясь и озираясь по сторонам.
Позиция оказалась невыгодной. Они посреди минного поля, на открытой местности. КамАЗ стоит на границе леса внизу. Вернуться к бункеру они не успеют — слишком далеко, да и в горку по снегу бежать тяжело.
— Ребята Бабая никогда чужих на маршруте не берут. Даже если это свои, — пробубнил Вампир, выкручивая зум камеры на стволе пулемета на максимум и вглядываясь в экран.
Картинка была не очень качественной, и потому ничего полезного разглядеть не удалось.
— Подходите, — повторил Чипалино.
— Опасность, — ощущая все нарастающее давление в голове, тяжело проговорил северянин, подливая масла в огонь.
— Сам вижу, — буркнул Шайтан, раздумывая.
И тут… Пронзительный сигнал КамАЗа разорвал тишину. Дон что было мочи вдавил клаксон. Рация заорала его истеричным голосом:
— Шайтан! Засада!
Острый кинжал врезался в живот, мгновенно вспоров ткань. Укрывавшийся до этого момента на пассажирском сиденье Младший действовал стремительно, выполняя приказ Старшего. Дон вскрикнул. Развернулся, откинулся спиной к двери, напрягся, и, что было сил, замолотил ногами по лицу противника. Схватка в замкнутом пространстве никогда не была его сильной стороной. Но когда речь пошла о жизни и смерти…
После пары очень сильных ударов, которые, казалось, не принесли врагу совсем никакого вреда, Дон накинулся на противника всем весом, вцепился руками, связал ногами и просто повис, хрипя.
Победить он вряд ли мог. Водитель просто выигрывал время. Вдруг Шайтан успеет…
Шайтан и его группа залегла. Раздались выстрелы. Со всех сторон. Разом. Еще до команды «ложись» все наемники попадали на свои места. Огонь велся с трех сторон: из-за КамАЗа, слева с холма и справа из лесочка. Странно, подумал Шайтан, машинально вжимая спуск и направляя ствол в свой сектор. Если все это время мы были на прицеле, то почему еще живы? Враг неопытен? Не успел нормально подготовиться? Мозг солдата заработал в нужном направлении, отсекая все стороннее. Чем больше думаешь, тем меньше живешь в бою - помнил он слова наставника. Поняв причину – можно определить план дальнейших действий. Бежать или принимать бой.
Загрохотало. Арчибальд повалил Весенну, накрыл собой. Его в свою очередь накрыл Нюргустан.
Застучал пулемет дрона. Захлопала винтовка Змейки, зашуршал автомат Шайтана. Пули свистели над головой противной трелью. Стало страшно не то, чтобы пошевелиться, даже вздохнуть. Так и чудилось, что через мгновение в тело прилетит острая шальная пуля, которая оборвет жизнь...
Первой вскрикнула Змейка.
— Ай! — застонала она, машинально окатившись в сторону. — Нога!
Шайтан отвлекся всего на мгновение и тут же ощутил, как рюкзак дернуло. Он перевел взгляд обратно и вновь вжал спуск, ведя беспокоящий огонь.
Дьякон подскочил к раненой, упал рядом, схватил винтовку и, прильнув к прицелу, продолжил вести огонь, стараясь перегородить женщину своим телом.
Первым затих холм. Затем — автомат в подлеске. Но из-за КамАЗа огонь продолжался.
— Кручу! — вскочил на ноги Дьякон и побежал влево, молясь, чтобы не наступить на мину и не схватить пулю.
— Стой! — догнал его рык северянина. — Ложись!
Над головой просвистело. Наемник обернулся.
Северянин стоял на одном колене, вытянув руку вперед, словно пытаясь ею остановить летящие пули. В голове зашуршало…
Нюргустан поднялся. Тяжело, раскачиваясь, двинулся к Дьякону. Тот остановился всего в одном шаге от смерти.
— Прикрывай! — крикнули сбоку.
Дьякон с колена пару раз выстрелил по КамАЗу. Точнее, рядом. Фигуры, укрывавшиеся за ним, попрятались.
— Сюда! — указал правильный северянин. — Тут. Мина…
Говорил он коротко, с явной болью. Через силу.
— Давай, веди! — доверился спутнику Дьякон, продолжая выцеливать задний бампер грузовика.
Бам. Пуля вырвалась из ствола в момент, когда за КаМАЗзом что-то мелькнуло. Она пробила заднюю шину. На снег плеснуло красным. Если не убил, то зацепил, - подумал Дьякон. В ответ по ним забарабанил автомат. Наугад. Шально.
Пули загудели над головами, впивались в снег, поднимая его мелкими облачками.
Нюргустан искал путь. Вправо, влево и прямо. Он казался безопасным, но в том состоянии, в котором парень сейчас находился, он не был в этом уверен. Однако шагнул. Затем повернулся, еще и еще…
Дьякон побежал за напарником. Другой бы отпустил «сапера» подальше, на случай неудачного шага, но Дьякон смело решил, что отпускать здоровяка — легкую цель — от себя далеко не стоит. Без прикрытия он станет слишком уязвимым.
«Хренатор» замолчал, когда они добрались до опушки поляны. РПК — пулемет славный, но бесконечным боезапасом даже он не обладает.
Дьякон добежал до укрытия. Упал в снег, навел винтовку на грузовик. С этой позиции он прекрасно видел свои жертвы. Три бойца в черной одинаковой форме и лежащий между колесами стрелок броневика – Чипалино. Дьякон навелся. Один из тройки казался главным — он двигался иначе, более резво, и постоянно отдавал приказы, судя по движениям головы и жестикуляции. С него-то и начал.
Прицелившись, прикинув расстояние, наемник нажал спуск. Винтовка щелкнула — глушитель к тому времени уже прогорел. Чужое оружие, со своей пристрелкой – не лучший вариант для боя, но винтовка не подвела.
Фигура дернулась и упала. Дьякон быстро перевел прицел, но, вопреки ожиданиям, оставшиеся бойцы даже не заметили, что их лидер погиб. Щелк. Труп. Щелк. Труп.
Он перестрелял их как в тире. И это было странно. Вроде опытные бойцы, залегли, с оружием… Каким-то образом взяли в плен Дона… Черт!
Дьякон перевел прицел на кабину. В ней шла возня. Кто с кем борется — не понятно. Потому стрелять он не стал.
— Чисто! — крикнул Дьякон в рацию. — Надо помочь водиле, — это он уже северянину. — Я прикрою…
Нюргустан поднялся. Тяжело, скорее идя быстрым шагом, чем побежав, двинулся к грузовику, грамотно при этом не перекрывая линию стрельбы.
***
Дон терял силы стремительно. Его хватка ослабевала. Он слышал, как снаружи раздаются выстрелы, но держался, не давая противнику выбраться из-под него. Удачно вышло, что тот угодил в ловушку между сиденьем и панелью, отчего движения у него были скованы. Однако враг не оставлял попыток выбраться. Он то и дело отыгрывал у Дона сантиметр за сантиметром, вытягивая руку с ножом для удара. И вот, когда силы уже окончательно покинули водителя и мужчина представил, как в следующее мгновение клинок вновь вонзится в тело, боковая дверь резко открылась, и сильные руки выволокли их обоих. Только если Дона еще хоть сколько-нибудь нежно, то с противником не церемонились.
Здоровяка вскинули как котенка. Дважды приложили о борт. Встряхнули, бросили на снег, попутно вырвав из рук оружие, затем прилично приложили ногами по голове. Однако и после всего этого неизвестный все равно попытался подняться.
События в сознании Дона завертелись водоворотом. Силы покидали его вместе с вытекающей из организма кровью.
— Держись, — донесся чей-то голос над самым ухом.
Его повалили, отняли руки от живота. Боль заставила глаза прослезиться.
— Плохо дело, — вещал все тот же голос. — Держи этого, я попробую что-нибудь сделать…
— Как он?
— Очень плохо. Крови много потерял, кишки вскрыли.
— Надо шить!
— Ща попробую! Но не уверен, тут полный... Все в лохмотья!
— Без него мы тачку не заведем…
— Держите его!
— Мать!
— Аптечку!..
Дон закатил глаза. Сознание поплыло. Голоса слились в один, и кто кому что говорит, различить он уже не мог. Он просто прикрыл веки, в надежде чуть передохнуть, уже не надеясь очнуться.
Сожаления он не испытывал. Вроде все в жизни сделал. Все успел. Ни семьи, ни дома. Вот только… Сердце кольнуло. Одно… Ребят до дома не довез… А ведь он обещал. Обещал! Обещал. Обе...
***
Промедол подействовал мгновенно. Водила закатил глаза и отключился. Дыхание выровнялось. Руки и тело обмякли.
Дьякон распотрошил подручную аптечку. Вынул спирт, полил руки, плеснул в рану. Времени на нормальную обработку не было — приходилось работать быстро.
— Ты хирург? — Шайтан отвлекся от осмотра трупов, кинул настороженный взгляд на наемника.
— Не поверишь! Ветеринар, — усмехнулся Дьякон. — Но какая разница, кого шить – корове вымя или ему кишки… Вон какой мамон наел…
— Смотри, чтоб не помер. Тачка без водилы никуда не поедет…
— Ну, я могу, — достав иглу, вставив нить, нахмурился Дьякон. — Да тут все водят, вроде.
— Все-то все, — подцепил рукой маску с дергавшегося в руках северянина бойца Шайтан. — Да там хитрушка. Все тачки Бабая особой системой оснащены. Ты пока разберешься, как ее завести, год пройдет. А то и не дай боги, рванет! Бабай хлеб свой не зря с икоркой кушает. Все продумано! Ну-ка, кто это такие…
Лицо бойца было изуродовано и хранило дебиловатый вид. Губы, глаза… Все было каким-то несуразным. Странным.
— Утырок, ты кто такой? — рыкнул в лицо солдату противника Шайтан. - Чё вы тут делаете, а?
Враг мычал, дергался, скалил зубы, пучил глаза, но молчал.
Шайтан со всей силы врезал ему кулаком по скуле.
- Слы-ы-шь?! Я тебе, шарик, штопаный, говорю. Вы кто такие.
Ноль реакции. Все-то же пырханье, пученье, только сопли со слюнями кровавыми добавились.
- Тварь! - рыкнул шайтан и похлопал себя по карманам.
Вынув зажигалку он схватил хрипящего бойца за верхнюю губу, оттянул ее и сунул ее под десну.
- Говори, тварь! - заорал он прямо в лицо врагу.
Тот пучить глаза не перестал.
Чирк. Чирк. Чирк. Ш-ш-ш-ш-ш-ш... Пламя вспыхнуло не сразу – залитая слюной зажигалка пару раз чиркнула в холостую, но пламя все-таки зажглось. Враг дернулся. Но как-то вяло. Не больше, чем до этого.
Завоняло паленой плотью. Зубы бойца почернели от гари, затрещала, лопаясь от жара уздечка. Из уголка надорванной губы брызнула кровь.
Шайтан оскалился, зарычал. Враг продолжал пучить глаза, не издавая ни звука. Тогда он бросил тщетные попытки и, вынув пистолет, не долго думая, просто прострелил неизвестному бойцу голову. Плеснуло серым.
Шайтан пнул тело, подошел к убитому «офицеру». Снял маску. У этого было вполне обычное, человеческое, хоть и молодое, но нормальное лицо.
— А у того? — кивнул он на другого.
Вампир аккуратно стянул маску с другого бойца.
— А там дебил, — покачал головой Шайтан. — Выходит, командир нормальный, а эти… — Он покусал губу и не громко, но и Нюргустан, и стоявший рядом Дьякон расслышали: — Проделки Вильгельма. Его мутанты…
— Кто? — стрельнув по сторонам взглядом, все-таки решился спросить Дьякон.
Командир выпрямился. Подумал.
— Вильгельм... Еб... - он осекся, - Не добрый ученый. Эксперименты, говорят над людьми ставит. Все пытается то ли мертвяка с человеком, то ли наоборот скрестить… Орган его знает! Но вот такие, у него, опять же, говорят, есть. Дурачки послушные. Мозги им промывает лекарствами своими. Но че они тут-то делают?
Продолжая шить, Дьякон, словно невзначай глянул на «детсадовцев». Те, глупо в очередной раз "спалившись", синхронно поглядели на северянина. Дьякон усмехнулся, кивнул своим мыслям. Не прост северянин, ох не прост… Нужно будет к нему присмотреться.
— Дошил, — наконец проговорил он, откладывая иглу. — Будем ждать. Если очнется, то поживет какое-то время… Но тут даже врач уже не поможет. Только боги…
Нюргустан вздохнул. Боги, говорите?! Он прикрыл глаза. Дьякон был прав. Жизненной силы в мужике почти не осталось и без подпитки он вот-вот умрет. Поэтому парень мысленно зачерпнул своей энергии и оросил ею рану водителя. Тот вздрогнул. Сколько сможет, Нюргустан будет поддерживать в нем жизнь. Судя по разговору, мужчина очень важен — без него до Колдуна не добраться.
Парень мысленно вздохнул. Отдает, отдает, отдает… Скоро так и совсем никакого запаса не останется… Уже на донышке, никак накопить не может, а судьба каждый раз подкидывает все новые испытания. Что это может значить? Он оказывается в нужном месте в нужное время? Наверняка! Тогда выходит, что он правильно идет своим путем? Выходит — да! Нюргустан напряг внутренние силы. Усилил напор энергии. Дон застонал. Тяжело открыл глаза. Обвел мутным взглядом склонившихся над ним.
— Ну вот, — выдохнул Дьякон. — Шанс, видать, есть. Кто-то там наверху нас любит… -
Нюргустан усмехнулся. Ну да, ну да…
***
 
Глава 15 . «Дорога к концу» 

Пошёл мелкий снег. Тихо. Медленно. Ещё час-полтора — и он укроет всё: воронки от разрывов мин, гильзы, разодранные, изуродованные тела, превратив поле боя в девственно-чистое полотно, будто здесь никогда ничего и не было. Лес замолк. Даже ветер затаился.
Группа собирала трофеи неспешно, но в каждом движении сквозила нервная дрожь.
— «Ведьму» снимать будем? — едва слышно спросил Вампир, словно боялся разбудить мёртвых.
Шайтан прикусил губу, помотал головой.
— Долго. Дон не дотянет. Вернёмся потом. Зимой сюда никто не сунется. Разве что сам Колдун кого-то пришлёт…
Упускать ценный трофей не хотелось, но Шайтан слишком хорошо помнил, как люди гибли от жадности, пытаясь ухватить кусок больше, чем могли проглотить. Задание выполнено. Деньги будут. Остальное — лишний риск. Главное — выбраться.
Водила очнулся. Под взглядом Дьякона и северянина он приходил в себя, тяжело дыша сквозь кровь. Змейка всадила ему всё, что осталось в аптечке, пока Дьякон пытался вытрясти секрет запуска двигателя. Но человек Бабая молчал даже перед смертью.
— Я сам, — прохрипел Дон, отплевывая алую пену и пытаясь подняться. — Я доеду… Довезу, братишки…
Порой казалось, он говорит не с ними. Глаза уплывали в пустоту, голос тонул в далёком прошлом.
— Лежи, дурак! — Дьякон без злобы, но крепко прижал его за плечи.
— Нет… Должен… Как там «Пучеглазый»? Цел?
Дьякон бросил взгляд на грузовик.
— Два колеса в мясо, бак пробит…
— Эх ты… — Дон выдохнул рваными кусками. — Ничего… Вернёмся, подлатаю… Починим, малыш… Всё будет…
Голос его снова поплыл.
Дьякон потряс его аккуратно, но настойчиво:
— Не отключайся, слышишь?! Шайтан! Он уходит!
— Доедем! — резко дернулся Дон. — Помогите… сесть… В Чечне… я всегда доезжал… И тут доеду… Это примета…
Ему помогли забраться в кабину. Бледный, как полотно, в крови, он держался за живот и всё-таки не застонал ни разу. Пять часов сюда. Обратно — столько же.
— Не доедет, — покачал головой Дьякон. — Переродится — и всех под откос.
— Знаю, — огрызнулся Шайтан. — Пусть хоть заведёт. Вдруг блокировка только на зажигание… Сколько протянет?
— Полчаса. Может, час. Ну предел – два!
— Ясно. Кто-то должен ехать с ним в кабине.
— Пусть здоровяк, — Дьякон кивнул на северянина. — Справится, если что. Заодно «детский сад» рассадим…
Шайтан не сразу, но кивнул. Парня действительно стоило изолировать: троица слишком часто переглядывалась. К тому же Колдун дал по нему особые указания по поводу северянина. Водить тот, наверное, тоже не умеет — неграмотный. Значит, в случае чего просто остановит машину, а не угонит их всех куда-нибудь куда им не надо.
— Иди, скажи ему, — бросил Шайтан. — Я группу соберу. Время.
Дьякон ухмыльнулся краем рта. План сработал. Если северянин и правда «особенный», рядом с ним у Дона будет больше шансов дотянуть. А сам он пока понаблюдает за остальными. Что-то слишком часто Шайтан со Змейкой перемигиваются, да и «детский сад» шушукается без остановки.
***
Погрузились быстро. Снарягу — в кузов, «Хренатора» — туда же, сами запрыгнули и готово. Шайтан кулаком стукнул по стенке кабины — КамАЗ взревел, дёрнулся сильнее, чем нужно, но развернулся и пополз обратно.
Дон дышал тяжело, через силу. Пот заливал глаза. Жар и озноб сменяли друг друга. В ушах стоял гул, перед глазами все плыло. Иногда сознание проваливалось — и тогда вставали старые дороги, голоса пацанов, которых он когда-то вытаскивал из-под огня, зовущих к себе. Но он цеплялся за руль до белых костяшек и держался на самом краю.
Двигатель ревел, захлёбываясь. Машина ползла.
Взгорок. Лес. Поле. Засыпанные снегом болота. Сгоревшая деревня. Опять лес.
На полпути пропал воздух — сели тормоза, но благо, что с перевалов уже спустились. Колёса спустило окончательно. Топливо утекало, оставляя за кормой жирный "кровавый" след из масла и солярки. Дон скрипел зубами, шептал «Пучеглазому»: держись, брат, держись, довези…
Они ехали очень долго. От напряжения чувство времени у всех сбилось. Но вот впереди, внизу, в закатном свете показалась знакомая гора.
— Давай… давай, дружок… — шептал он, почти не шевеля губами. — Надо…
Грузовик выл, дёргался, кренился. Фары погасли. Краска на кузове будто выцвела за эти пол дня. Машина умирала вместе с водителем.
На последнем спуске КамАЗ утонул в свежем снегу, рванулся ещё раз — и встал. Из-под капота повалил чёрный дым, вспыхнуло пламя. Дон, хрипя, дотянулся до тумблеров, щёлкнул центральной разблокировкой дверей.
— Довёз, — тихо сказал он и впервые за всё время улыбнулся.
Дыхание остановилось.
Нюргустан до последней секунды вливал в него свою силу — всю, какая была. Штопал разрывы, держал сердце. Когда оно сделало последний удар, волна чистой, светлой радости ударила так, что у парня самого перехватило дыхание.
Дверь открылась. Нюргустан буквально выпал. Его подхватили.
Перед глазами мелькнула чужая жизнь: рождение сына, смерть родителей, дорога, огонь, смех жены, тёплая ладошка ребёнка в его руке. Всё завершено. Ничего не осталось недоделанным. В последнюю секунду Дон думал о них — и улыбался.
Кто-то оттащил Нюргустана от пылающего грузовика, бросил в сугроб. Он лежал, не в силах встать, а в груди всё ещё горела чужая, невозможная радость.
Разве так бывает? Разве умирающий человек может быть счастлив?
Дон показал — может.
***
Встать он смог лишь через какое-то время. К тому моменту от машины остался лишь остов. Жар пламени растопил снег вокруг и испепелил останки Дона.
Нюргустана отнесли ещё дальше — когда пламя добралось до боекомплекта, внутри машины начало щёлкать и опасно взрываться. Жар стал сильнее и ощущался даже на приличном расстоянии.
— С салютом ушёл, — заметил Дьякон, вздохнул и отдал честь пылающему грузовику. - Довез, чертяка, как обещал. Мужик!
— Хорошо, что недалеко осталось, — накидывая рюкзак, посмотрел в сторону закатного солнца Шайтан. — Успеем до бункера.
— Не, командир, — задумчиво проговорил Дьякон, обернувшись. — Тут наши пути расходятся. Нам в другую сторону. Дела ещё есть кое-какие…
Шайтан нахмурился.
— Надо к Колдуну, задание сдать.
— Сдавайте. Я свою награду потом получу. У меня там такое… — он качнул ладонью. — Не сильно спешу.
Дьякон посмотрел на нахмурившегося барда. Весенна тоже переводила непонимающий взгляд с Нюргустана на наёмника и обратно.
— Чё, до утра прям не терпят?! — хмыкнул Шайтан и оскалился.
— Нет, — ответил наёмник той же манерой.
Повисло напряжение. В одно мгновение тому, кому надо - всё стало предельно ясно. Змейка словно невзначай двинулась в сторону. Дьякон демонстративно отступил на шаг. Его рука сильнее сжала рукоять автомата. Шайтан медленно кивнул, дал спутнице знак. Та вернулась на место.
— Дела у нас, — серьёзным тоном проговорил Дьякон. — Тут расходимся. У тебя — с Колдуном свои. У нас — свои.
Он намеренно подчеркнул слова, словно разделяя их топором.
— Эй, — подал голос Арчибальд, но Дьякон зыркнул на него злобно, и бард замолчал.
Какие там дела у северянина с этим головорезом, певец знать не знал. Стало даже обидно. Почему их, верных спутников, в такое не посвятили? Когда это они успели сдружиться и договориться?
— Ну, смотри, — ухмыльнулся Шайтан, немного подумав.
Сейчас они были в невыгодном положении. Змейка стояла за спинами «детского сада», но от наёмника он такого выпрыга через голову не ожидал. Каким-то образом Дьякон их раскусил.
Шайтан перевёл взгляд на Вампира. Тот тоже уловил напряжение. Ссориться с «медоедами» очень не хотелось — эти легко могли перечеркнуть все его розовые планы по поводу безбедной старости, а объясняться сейчас не было времени. Рисковать шкурой в одном шаге от спокойной жизни тоже не хотелось. Этот чёртов Дьякон всё планы ему рушит… ну да хрен с ним… Северянин никуда не денется! Найти и поймать его можно будет и позднее. Ему чётко дали понять там, в бункере, когда Шайтан перезапускал систему — «нужно довести северянина в целости и сохранности» и «лишний раз не давать ему повода подумать, что за ним идёт охота». Чукча зачем-то стал очень нужен техномагу… А раз в целости и здравии, то и не думал Шайтан как-то на него воздействовать лишний раз, хотя мог.
Пусть он лучше в неведении побудет да в спокойствии, чем насторожится и спрячется. Раз уж так всё вышло, то сейчас спокойно можно добраться до бункера, перевооружиться, собрать группу получше и двинуться по их следам. Пешком через лес они далеко не уйдут, да и если даже уйдут… Мир не такой большой, как кажется.
— Да идите, конечно, — отобразив на лице сомнение, смешанное с недопониманием и брезгливостью, дернул подбородком Шайтан. — Мне-то какая разница? — Для подтверждения он даже плечами пожал, всем своим актёрским талантом постарался выразить безразличие и породить в разуме наёмника сомнения.
— Ну и здорово! — улыбнулся одними губами Дьякон. — Пойдёмте тогда…
Шайтан мысленно с досадой цокнул. Чёрт! Надо было всё же брать их до того, как все пополнили БК! Пушку в нос сунул и другие были бы разговоры. Тут он, конечно, просчитался. Но что теперь уже…
Нюргустан поднялся. Он не понимал, что происходит и почему наёмник вдруг себя так ведёт. В общей ауре людей улавливались различные эмоции, но у Дьякона они преобладали в более тёплых цветах, потому Нюргустан даже не раздумывая согласился. Словно в омут головой бросился. Почему-то он чувствовал, что так будет правильно. Атмосфера вокруг стала вмиг недоверчивой, даже Арчибальд с Весенной «потемнели».
— Идём, — коротко согласился Нюргустан и шагнул к Дьякону.
— Слушай, — внезапно потупив взгляд, проговорил Арчибальд.
Голос его не предвещал ничего хорошего.
— Мы тут поговорили…
Короткого взгляда было достаточно. Весенна зарделась, печально вздохнула, сжала кулачком край курточки, опустила взгляд. Кто «мы» — понятно. Что разговор неприятный — тоже, как следы на свежем снегу.
— Мы, наверное, останемся… — набрался решимости бард. — Мы с тобой не пойдём…
Шайтан оскалился. У него появился шанс на выполнение задания.
— Почему? — нахмурился Нюргустан.
— Почему! — вскинулся бард. — Потому! Всё это слишком далеко зашло! Смотри сюда! — он бесцеремонно схватил куртку девчонки и оттопырил край. Продемонстрировал зияющую в ткани дырку. — Это видишь? Это след от пули! Сантиметром ближе — и всё! Её бы убили! Ты понимаешь? Это. Всё. Слишком. Опасно! Мы устали, нам холодно и всё это… Ты был прав, — бард понизил голос, оглядел присутствующих.
Он хотел обсудить это с северянином один на один, но ситуация вывернулась иначе.
— …Короче, мы остаёмся.
— Вы. Идёте. С нами, — глядя в глаза певцу, холодно проговорил Дьякон.
— Нет, — прищурился бард.
— Я сказал… — снова зашипел наёмник. — Идёте. С. Нами!
— Ну не хотят они! — вмешался Шайтан. — Чё ты их гонишь! Надо вам — идите! А «шляпа» дело говорит! Опасно! А дальше — ещё опаснее. Кому за так шкурой рисковать захочется. А тут до бункера рукой подать. Тепло, безопасно...
— Хорошо, — внезапно взял слово Нюргустан, и от его тона все притихли. — Когда тебе нужно было на концерт… я тебе помог. Когда ты сидел в яме — я тебе помог. Когда у тебя не было денег на выступление… Когда тебя чуть не убили те люди в городе… - парень переводил взгляд с одного спутника на другого.
С каждым словом мир Весенны словно мерк. Нюргустан говорил холодно. Грубо. Таким она его ещё не видела. От наивной юношеской глуповатости не осталось ни следа.
— Вы правы, — добавил он ледяным звоном. — Дальше — слишком опасно! И это. Моё. Дело… Мы дойдём до ближайшей деревни, и вы там останетесь…
Бард сглотнул. Ему стало так холодно, что казалось, кости промёрзли до состояния льда. Он даже против слова сказать не решился.
Шайтан фыркнул, резко повернулся и пошагал к бункеру.
— Детский сад! — сплюнул он зло в снег. — Ей-богу! Да чтоб я!.. Да чтоб ещё раз с такими!..
Змейка, стрельнув глазами из-под маски, молча двинулась за напарником, демонстративно уложив винтовку на сгиб левой руки.
— Ну! Ладно! — натянуто улыбнулся Вампир, когда буря вроде бы миновала, и протянул руку для рукопожатия. — Я ничего не понял, но удачи вам тогда. Ща свой заказ заберу у Колдуна и тоже по своим делам…
— И тебе! — пожал ладонь Дьякон.
— Но чё вы так вдруг? — негромко поинтересовался Вампир, когда Шайтан отошёл на почтительное расстояние. — Всё нормально?
— Да-а-а, — цокнул зубом Дьякон. — Свои тёрки… Нормально всё.
— Ну, хорошо, — всё так же тихо кивнул техник. — Если чё, — он посмотрел по сторонам, снял с плеча шеврон и передал его Дьякону. — Ты мужик, вижу нормальный, я-то им тоже не особо доверяю, но если что, вот. Покажешь нашим, они не откажут, если встретишь.
— Во-о-о! — улыбнулся Дьякон. — Благодырочка…
— Ну, давай! Не кашляй! — кивнул Вампир.
— И тебе не хворать.
Они разошлись. Шайтан, Змейка и Вампир – на север в сторону бункера, а Дьякон, Нюргустан, Арчибальд и Весенна — в другую, на запад.
***
— И что это было? — грубо, зло поинтересовался Арчибальд, едва они отошли подальше.
— Пожалуйста, — буркнул Дьякон.
Бард непонимающе дёрнул подбородком.
— Шкуру твою и её спас. За это обычно спасибо говорят…
Дьякон кинул взгляд в сторону леса, где скрылся Шайтан.
— Давайте-ка в сторонку сойдём, а то чего доброго прилетит в голову мысля…
Они свернули с дороги, по которой недавно ехал грузовик, углубились в чащу. Отойдя метров на сто, сделав крюк, Дьякон лёг в снег и приказал остальным сделать то же самое.
— Какую шкуру? — прошипел бард, вытряхивая набившийся в рукав снег.
— Твою, — ухмыльнулся Дьякон. — Вас там наверняка ждали.
— Где? У Колдуна?
— Ага.
В сопке напротив что-то блеснуло. Наёмник оскалился и помахал ладонью. Через секунду там обозначилось движение — Змейка. Она встала в полный рост, показала оттопыренный средний палец и, развернувшись, не скрываясь, вернулась в лес.
— Я тебе твой капюшон когда-нибудь прострелю, змеюка подколодная, — улыбнулся Дьякон. — Ну, всё, пошли. Теперь точно не сунутся.
Арчибальд поднялся, отряхнулся. Отряхнулась и Весенна.
— Поясни! — потребовал бард.
— Да чё тут пояснять? — ухмыльнулся наёмник, доставая пачку сигарет и спички. Закурил. — Друг ваш, — он затянулся полной грудью и медленно выдохнул дым в небо, — не простой же… Я видел, как вы переглядываетесь и что он умеет. В бункере камеры везде. Заметили?
Весенна и Арчибальд отрицательно покачали головами.
— Ну вот… — Дьякон снова затянулся. — А я видел. И Колдун видел. Как думаете, за вашего дружка много заплатят?
Он посмотрел на них, ожидая реакции.
— Я, конечно, могу ошибаться, но та засада у КамАЗа была не случайна. Дон бы близко чужаков не подпустил он — человек Бабая. А тот, как эти, — он тряхнул нашивкой медоеда, — контракт ставит превыше всего. Если только это не люди Колдуна были. Но ты сам видел — не люди. Мутанты какие-то…
Он снова улыбнулся, увидев, как бард с рыжей переглянулись при этом слове.
— Вот, — кивнул Дьякон. — Ваш друг тоже из них? Эксперимент какой-то и за ним охотятся?
Никто не ответил.
— Да ладно, всё и так понятно. Сколько ему? Лет восемнадцать? Как раз плюс-минус, когда всё это началось. Я слышал про такие эксперименты — из-за них, говорят, и весь этот писец случился. Ну а если это так и за вами послали не просто армию, а таких вот… то это дело рук Епископа или его хозяина — Вильгельма. Тут умом блистать не нужно.
Он затянулся в последний раз, бросил окурок в снег.
— Скорее всего, в бункере вас всех ждала засада. Ты сильно спалился, — обратился он к молчавшему всё это время Нюргустану. — Но вам повезло, что я не такой, как эти шкуры продажные… Потому и решил помочь.
Над лесом стояла тишина.
— Ну вот, — довольно улыбнулся Дьякон, сверкнув передним золотым зубом. — Я такие дела за километр чую… Давно живу. Много знаю. Вы бы если там остались, вас бы Колдун как заложников держал. И ваш друг вас конечно же не бросил и сам в ловушку пришел.
— Не всё так, — внезапно подал голос Нюргустан.
— Не надо, — шепнула Весенна, но парень, зачерпнув снега и умывшись, всё же продолжил:
— Я — шаман. У меня есть сила. За нами правда кто-то охотится. Нас пытались поймать в Железногорске, но мы сбежали.
— Шаман, — улыбнулся шире Дьякон. — Ну, пусть так… Но я ведь в остальном прав?
— Почти, — кивнул Нюргустан. — Идём.
Он поднялся.
— До заката мало времени. Нужно искать укрытие. Ночью метель будет…
Он посмотрел на небо, прикинул приметы.
— Когда солнце сядет — к полночи…
— Тут деревня недалеко, — прикинул Дьякон. — Нарва. Домов тридцать. Люди вроде нормальные. Можем туда добраться, если поспешим. Километров пятнадцать через лес… Должны успеть.
— Куда идти?
Дьякон скинул рюкзак, достал карту, сверился с компасом, прикинул направление и указал чётко между закатным солнцем и горой на горизонте.
— Примерно туда… Там речка, в излучине деревня и стоит… Дальше форпост, — провёл он пальцем по бумаге, — и Столица… Оттуда вы сможете уже сами, на обозах, — посмотрел он на певца. — Завтра уже в городе будете…
Бард кивнул. Весенна вздохнула. После слов Нюргустана она загрустила. С одной стороны — устала и ей было страшно, с другой — его слова ее обидели. Действительно, когда им нужна была помощь, он отложил свои дела и помогал, а когда настало время делать его дело… они от него отвернулись. Ему же тоже страшно. И он тоже устал… Но страх всё равно брал верх.
Когда пуля — не вымышленная, не метафорическая, а самая настоящая, способная в одно мгновение лишить жизни — прошла в сантиметре от неё, Весенна на миг чуть не потеряла сознание. Мгновенное осознание простой мысли: «Куда она полезла?!» пронзило мозг.
Обычная девчонка, сбежавшая из дома, мечтающая стать знаменитой скрипачкой. Вот кто она. А не воительница, связанная с правительственными заговорами, уничтожающая толпы зомби, спускающаяся в военные бункеры, где на каждом шагу подстерегают опасности.
Ей было страшно. Страшно и немножечко досадно. И она не могла ничего понять. Не могла выбрать сторону.
— Хорошо, — кивнул Арчибальд, нарушая тишину. — Так и сделаем…
***
Они двинулись через лес.
Небо стремительно темнело. Чем выше смыкались кроны, тем неуютнее становилось. Но наёмник с северянином шли легко и уверенно, и от этого Арчибальду с Весенной стало спокойнее.
С появлением Дьякона бард ощутил укол ревности: он привык быть в центре внимания, а теперь всё переключилось на новичка. Нюргустан с ним о чём-то тихо переговаривался. Дьякон отвечал. Иногда они замирали одновременно, прислушивались к лесу, оглядывались каждый в свою сторону и, не сговариваясь, меняли направление.
Иногда попадались следы. Тогда Нюргустан коротко спрашивал, Дьякон отвечал. Парень кивал, запоминал и они шли дальше. Временами наёмник сам интересовался чем-то у здоровяка, тот проводил невидимые линии в воздухе — и Дьякон кивал тоже.
Так и шли. С каждым километром Весенна всё острее чувствовала отстранённость. Раньше Нюргустан хоть как-то замечал её, а теперь — будто забыл про них. За весь путь он ни разу не обернулся. Внутри стало холодно, грустно и обидно.
Ветер поднялся, как и обещалось, к полуночи. Луны не было видно — небо затянули плотные тучи. Сперва лишь качались макушки, потом заскрипели стволы. А когда пошёл снег, ветер налетел коршуном. Благо до деревни оставалось недалеко — сквозь ночной лес уже проглядывали огоньки.
Метель разыгралась мгновенно. Ветер гнал колючие снежинки над землёй. Они впивались в лицо и руки, царапали и обжигали кожу. Резко похолодало. Если бы они остались в лесу, отметила Весенна, точно замёрзли бы насмерть.
Первый дом на окраине оказался пуст и заброшен. Стены покосились, крыша провалилась. От ветра защищал, от мороза — нет. Решили попытать удачу дальше.
Дошли до избы с тусклым огоньком за ставнями.
Дверь открыли лишь после третьего стука.
— Кто? — донёсся злой мужской голос.
— Путники, — ответил Нюргустан.
— Метель застала в дороге, — добавила Весенна. — Пустите погреться?
— Дальше идите, — буркнул мужчина, закрывая дверь. — Через три дома — староста.
— Мудак, — тихо сказал Дьякон. — Может зубы выбить?
— Пойдём, — не оценил шутки Нюргустан.
Дошли до дома старосты, постучали снова.
— Кто там? — раздался более приветливый голос.
— Путники. Метель застала…
Раздались шаги, шуршание. Потом тишина.
Скрипнул засов. Дверь приоткрылась. В проёме показалась двустволка, затем крепкий высокий мужик с чёрной бородой.
— Кто сказал?
— Да вон, через три дома, на окраине, — махнул рукой Арчибальд. — Мы сначала туда, а нас к вам отправили.
Мужик осмотрел компанию.
— Что-то не очень вы на путников похожи…
Арчибальд натянуто улыбнулся. Действительно, в этой одежде, да с оружием... они больше походили на отряд военных… или бандитов.
— Какие есть, отец, — выступил вперёд Дьякон. — Нам бы ночку пересидеть в тепле, утром дальше пойдём. Мы мирные, не переживай.
— Да я не переживаю, — ухмыльнулся мужик и, не выпуская ружья, но повесив его за плечо, пригласил в дом. — Заходите, только тихо — дети спят…
Дьякон улыбнулся, сверкнул золотым зубом, сделал жест «рот на замок» и первым, пригнувшись, прошёл в двери.
Нюргустан вошёл последним. В доме было тепло. Даже жарко. Пройдя холодный тамбур, они оказались в просторной комнате. В центре — резной столб, подпирающий потолок. Изба, именно так определил её Нюргустан, казалась древней. За всё время за Перевалом он впервые видел такое жилище. От дома шла сильная, положительная энергия. Казалось, сами стены излучали покой и тепло.
Из соседней комнаты, отделённой занавеской, вышла молодая женщина — явно моложе хозяина, но старше, чем дочь.
— У нас гости, — сказал хозяин, не выпуская ружья из виду. — Голодные?
Вопрос был лишним. Как только Весенна попала в тепло, её желудок громко напомнил о себе.
Мужчина улыбнулся — открыто, всем лицом.
— Маш, накорми гостей. Осталось что-то?
— Сейчас, — кивнула женщина и сняла с окна большую кастрюлю. — Суп есть. Будете?
— Будем, — кивнул Дьякон, скидывая рюкзак. — И мы не с пустыми руками…
Он вытащил флягу, вопросительно глянул на хозяина. Тот стрельнул глазами на женщину, подумал, кивнул. Дьякон улыбнулся шире, поставил флягу на стол, рядом — пакет сухпайка.
— Тушёнка, хлеб, сало, чай…
Хозяин снова улыбнулся, сел.
— Я помогу… — Весенна отделилась от мужчин и пошла к печи.
Уселись. Дьякон открыл флягу. Хозяин достал стаканы, расставил. Разлили. Подняли.
— За знакомство и для согрева, — сказал Дьякон.
Стукнулись. Выпили.
Хозяин довольно крякнул, утер губы.
— Хоро-оро-о-ош конь…
— Тогда по второй, — улыбнулся наемник и разлил снова.
Выпили. Закусили бутербродами из хлеба и сала.
— Откуда и куда идёте? — между делом поинтересовался хозяин, представившийся на третьей стопке Михаилом.
— В Столицу, — закидывая в рот кусок сала и закусывая зелёным луком, ответил Дьякон. — Хотели лесом срезать. Ночь… не успели…
— Да-а-а, метель сегодня лютая… — прислушался к вою за окном Михаил.
— А чего ты, отец, ружьё всё при себе держишь? — как бы невзначай поинтересовался Дьякон. — Нас боишься? Или зверя какого?
— Да вас-то что, — ухмыльнулся мужик и кинул косой взгляд на женщин у плиты. — Зверей. Ты в точку.
— Волки? — спросил Арчибальд.
При слове «волки» у Весенны по спине пробежал холодок.
— Не-е… Сами не знаем.
Хозяин говорил неохотно, и от его слов Нюргустан ощутил напряжение. Мужчина сразу собрался, насторожился.
— Скот повадился кто-то воровать… — подумав, начал он. — Ночью приходят, коз уводят. Искали, ловили — бесполезно.
— Как так? — напрягся Арчибальд. — Зима же…
— Вот так. Как сквозь землю проваливаются.
— И давно?
— Третью ночь…
— Сегодня тоже?
— Не знаю. Три подряд воровали. Вчера и днем говорят, кого-то украли. Сегодня вьюга — может, не придут…
— А почему «придут»? — вмешался бард. — Их много?
— Не понятно, — пожал плечами Михаил. — Да не переживайте. Засовы прочные, в дома никто не лез. Только по крайним ходят. Холода, может, гонят…
— Так холода ещё не было, — заметил Дьякон.
Михаил пожал плечами.
— Не знаю… В том году волки заходили. Раза два-три видели…
— Это не волки, — скорее утвердил, чем спросил Нюргустан.
Мужик пожелтел губами, кивнул.
— Не волки. Следы как человеческие, но странные. На чертей поговаривать начали. Тут раньше деревня староверов была. Когда всё случилось, я, Андрюха, Серёга и Миха из города переехали. Местные ушли, деревню оставив, не уютно с чужаками им было... Потом ещё люди подтянулись, но кое-кто дух староверия перенял. Мелют всякое.
— Вы как думаете, кто это?
Арчибальд после людоедов, безумной учёной и радиоактивных птиц готов был поверить во что угодно.
— Не знаю… Но сам видел… Шкура-не шкура… То ли на двух ногах, то ли на четырёх…
— Оборотень? — Весенна испуганно посмотрела на хозяина.
— Н-н-н-не знаю, — вздохнул Михаил. Ни подтвердил, ни опроверг. — Святоши всякое поговаривают.
— Святоши? — напрягся Дьякон.
— Ага… Тут монастырь женский за лесом. Хотя там уже и мужики живут. Преобра-женский… - хмыкнул мужчина, и, зачерпнув наваристой похлёбки и отправив в рот полную ложку, прожевав, проговорил Михаил.
Хозяйка дома села рядом с мужчиной. В свете свечи она казалась старше, чем при первом взгляде — просто хорошо сохранилась.
— …мы туда мясо возим, они нам тоже поставляют. Так вот мужики, что ездят на торговлю да в церковь, говорят, что те про нечистого толкуют. Что, мол, нечисть просыпается. По ночам тоже стали видеть всякое. Ну те-то понятно, — Михаил крутнул пальцем у виска. — Но и Лефортовцы тоже… Говорят, люди стали пропадать. Целыми семьями!
— Лефортовцы? — Дьякон попытался вспомнить карту.
— Ага. Там дальше колония была до дня «З»… Ну и прозвали её Лефортово… Стены высокие, камеры… Хорошая точка от мертвецов. А рядом рабочий городок. Когда всё устаканилось, люди и вокруг селиться стали. Так и прозвали. Так вот, там люди стали пропадать.
— Тоже звери?
— Хрен знает… — вздохнул Михаил. — Мы тут как бобыли. Ни с кем почти не общаемся. До Столицы вроде недалеко, а как зима — дороги заметены, весна-осень — болота. Летом заготовки… Мало что знаем. Считай, только форт за нами и всё… А так из деревень мы последние у моря, да Семёновцы — староверы, что ушли, когда мы переселились. Новую общину создали. Но те вообще ни с кем не общаются… До Турманска вроде тоже рукой подать, но лес дикий стал, приходится в окружную ехать или по реке.
— Ясно всё, — покивал Дьякон. — Мы, как видишь, с оружием, готовы помочь, если что. И за ночлег заплатим…
— Да ну, — махнул рукой хозяин. — Место есть, ребята вы нормальные вроде… Чего бы не помочь. Время такое — люди помогать должны друг другу, а мы всё как волки смотрим.
— Это да, отец… Это да…
Весенна зевнула.
— Ну что, по койкам? — предложил Михаил. — Вон у девицы вашей глазки уже слипаются.
— Да, надо, — кивнул наёмник и подставил кружку. — Завтра в путь, выспимся чуть, обогреемся. О! — он вспомнил про обещание. — Редко, говоришь, но в Столицу ездите?.. А их не подкинете? Может, кто туда на днях едет?
Михаил разлил остатки самогона, отставил бутылку, подумал.
— Алексей собирался вроде… Корову, свинью забил, мясо хотел везти на продажу. Давай утром схожу, узнаю… Думаю, не откажет. Зверьё по лесу шастает, а у вас оружие есть… Думаю, услугу за услугу согласится.
— Ну, отлично! — поднял кружку наёмник и, чокнувшись с хозяином, опрокинул горячительное в рот.
Смачно крякнув, закусили.
— Ну, — хлопнул жирными от сала ладонями Дьякон. — ...спать идем...
— Да, — вздохнула Веся.
Внутри снова стало пусто. Словно они совершают предательство.
— Маша вам в комнате постелит. Места мало, но вам хватит.
— Вам сколько комплектов? — улыбнулась женщина, глядя на Весенну.
— Три, — ответил за неё Дьякон. — Мне не надо, я посторожу, посижу.
— Два, — поправил Нюргустан. — Я подсоблю.
— Да справлюсь, не впервой, — подмигнул Дьякон. — Отдыхай с дороги.
— Я не устал, — поднялся северянин и повёл плечами, разминая их. — Мне мало надо.
— Ну, тогда да - два, — улыбнулся хозяйке наёмник. — И ты, отец, отдыхай. Мы посторожим. Если что — разбудим. Третья ночь, поди, не спишь…
Наёмник зевнул. Михаил тоже не сдержал зевка. Зыркнул по сторонам, прикинул что-то в голове и кивнул.
— Мы рано встаём, часов в шесть. Так что сменю, если что.
— Добро.
Разошлись по комнатам. В доме стало тихо. Михаил попросил приглядеть за печью, в чём Дьякон не отказал.
Усевшись на табурет перед ней и покуривая в поддувало, он изредка открывал дверцу, шуровал кочергой, подкидывал дровишки. Огонь потрескивал. Ветер гудел в трубу. На стене тикали часы. Оба молчали.
Нюргустан сидел и впервые за долгое время ощущал себя уютно. Плечи сами собой слегка опустились. В доме пахло деревом и едой, теплом и заботой. Когда хозяева затихли и в соседней комнате смолкли тихие голоса Арчибальда и Весенны, изба, словно сама вздохнула. Нюргустан чувствовал живое тепло, таившееся здесь, но также улавливал странные отголоски. Михаил был прав. В деревне что-то было. Чужое, таинственное и опасное. Энергию эту он ощущал ещё в лесу, причём гораздо сильнее, чем в доме. Изба словно щит — отсекала всё плохое, не давала злу проникнуть внутрь. Но парень понимал, что перед реальной угрозой защита может оказаться мнимой.
— Ты хорошо мечом сражаешься, — первым начал разговор Нюргустан.
Дьякон затянулся, прищурился. Зажал сигарету в зубах, достал катану, медленно покачал её с боку на бок, играя переливом.
— Да, пришлось научиться. Отличная вещь в наших реалиях, — он резко махнул, свистнув клинком. — Как говорится — ваншотит!
— Я хочу… — парень задумался, подбирая фразу.
С некоторых пор ему стало сложно облечь мысли в слова. Раньше такого не было. Сейчас мысли были похожи на болотную тину — много всего и всё разом.
— …сразиться.
Дьякон нахмурился.
— Ты сильный воин. А это оружие мне не знакомо. Хочу научиться с ним бороться.
— Зачем тебе? — наёмник кинул окурок в печь, прикрыл дверцу. — Я за десять лет никого с таким не встречал. Какой смысл?
— Надо.
Нюргустан вспомнил схватку с сестрой. Она была быстра и стремительна. Удары меча — опасны. А этот воин был обладателем такого же оружия. Он ещё не понимал зачем, но желание научиться противодействовать узкому, стремительному, слегка изогнутому клинку навалилось со страшной силой.
— Ну, раз хочешь, — пожал плечами Дьякон, — почему бы и нет. Мне тоже интересно, что выйдет.
***
Уснуть Веся не могла. Слёзы душили, не давали спать. Она шмыгала носом, утиралась краем шерстяного одеяла всё думала, думала, думала… Как ей поступить.
За неделю на неё навалилось столько, что эмоционально она уже не выдерживала. Из лёгкого приключения их путь превратился в настоящий кошмар. Она словно забыла, что северянин ищет не сокровища, а убийцу. А убийство — это всегда смерть, всегда плохо и страшно. Рано или поздно их дорога должна была стать такой же.
С другой стороны, она уже так привязалась к этому порой нелепому северянину, что сердце буквально разрывалось от мысли, что завтра утром они расстанутся навсегда. Он стал для неё огромным, важным событием.
Веся сжала зубы. Слёзы снова задушили. Она всхлипнула — тихо-тихо, чтобы бард не услышал, но не сдержалась и беззвучно захныкала.
— У-у-у, — недовольно прошипел не спавший Арчибальд.
Он перевернулся, и мужская рука обняла девушку. Веся мысленно вздрогнула.
— Иди сюда, балда, — прошептал певец и сильнее прижал её к себе.
Веся расплакалась ещё сильнее. Объятия были такими тёплыми… Такими, как в детстве, когда её, совсем маленькую, обнимал перед сном отец. Бард, впервые в жизни, не имел никаких пошлых мыслей. Просто прижал к себе уставшего ребёнка, чтобы тот мог выпустить эмоции.
Арчибальд вздохнул. Сон не шёл и к нему. Голова полна мыслей, воспоминаний, а крепкий самогон не давал отключиться.
— Поплачь, да давай спать, — снова вздохнул он, прижимаясь к её спине. — Утро вечера мудренее.
Девушка всхлипнула, судорожно вздохнула в три приёма и облегчённо выдохнула.
А утром ее разбудил металлический лязг.
***
Весенна проснулась от громких звуков. Кто-то то ли стонал, то ли ругался, тяжело дыша. В закрытое ставней окно пробивался бледный луч раннего утра. В комнате было мрачно. Арчибальда уже не было. Его матрас пуст, одеяло лежало на ней вторым слоем — от этого было тепло и уютно.
По натуре не привыкшая залеживаться, Веся потянулась и выползла из тёплого кокона. Проснувшись, она всегда вставала сразу. Спать могла хоть до обеда, но открыв глаза, лежать больше не хотела.
Оказалось, встали уже все, кроме детей. Мария хлопотала у печи, Михаил сидел у открытого окна и качал головой, причмокивая.
— Не по-детски рубятся! — заметил он гостью.
Сердце Веси ёкнуло. Звон, разбудивший её, шёл с улицы — звук драки. Скрип снега, звон металла о металл, тяжёлое дыхание…
Веся выскочила на улицу, даже не накинув куртку. Посреди двора, обнажённые по пояс, разгорячённые так, что от тел поднимался пар, сражались Нюргустан и Дьякон. Арчибальд сидел на куче дров под навесом и покуривал.
— О, встала! — усмехнулся певец, заметив выбежавшую рыжеволоску. — Зацени, как фигачат!
Как раз в этот момент Нюргустан, хекнув, обрушил топор на Дьякона. Тот легко уклонился, отведя тяжёлое лезвие остриём меча в сторону, провернулся, атаковал сбоку. Северянин качнул топор, принимая удар на древко, дёрнул вверх и, не размахиваясь, ткнул рукоятью вперёд, словно пикой. Дьякон парировал, отклонившись.
Веся ахнула. Удары казались настоящими. Мужчины сосредоточены. Каждый удар — с полной силой.
— Хорошо! — усмехнулся Дьякон, опуская меч.
По мощи он уступал Нюргустану не так уж сильно. Мышцы не такие рельефные, пресса нет, но сила и элегантность, с которой наёмник атаковал, была сравнима с мощью медведя.
Противники отступили. Дьякон изобразил в воздухе некую фигуру, расставил ноги широко, одну вперёд, вторую назад и слегка втерся носками в снег, будто вкручиваясь в землю.
— Давай теперь на скорость…
Нюргустан поставил топор топорищем вниз, повторил стойку, плюнул на ладони и взялся за рукоять, оставив тяжёлое навершие внизу.
Взгляды вцепились. Дыхание замедлилось. Напряжение выросло.
Первым атаковал Дьякон. Сверху, сбоку, снизу. Ни на миллиметр не отступив, не отрывая ступней, Нюргустан заблокировал удары и перешёл в наступление. Тяжёлый топор свистнул снизу, целя в промежность или ногу. Веся не успела разглядеть — Дьякон отбил наискосок. Они схлестнулись в новой атаке. Удары стали стремительнее, звон, хруст… никто не отступил ни на шаг. Словно перед каждым была невидимая черта, которую нельзя переступать.
Катана блеснула сверху, топор ударил снизу. Дьякон качнулся, как змей, сгибая колени, Нюргустан — как медведь, всем телом в сторону. Меч свистнул. На снег упал отрубленный клок косы. Топор чувствительно ударил по плечу — и всё замерло.
Катана застыла в миллиметре от шеи северянина, топор — у ребра наёмника.
Они постояли мгновение, потом дружно рассмеялись.
— Ничья! — протянул руку Дьякон.
— Общая! — кивнул Нюргустан.
Пожав друг другу руки, они отступили и слегка поклонились.
— Охренеть вы стриптиз устроили, — захлопал замёрзшими ладонями Арчибальд. — Ну, красавцы! Как братья!
Дьякон утерся полотенцем, накинул бушлат. Нюргустан вытер шею, грудь, подмышки вторым полотенцем, промокнул лоб.
— Нормально размялись, — поиграл мышцами плеч наёмник. — Ну что, понял?
Нюргустан кивнул.
- Скорость и парирование. Меч быстрый, но нужен баланс тела.
- Да! Что бы не говорили, а чтобы с ног не свалиться, им тоже нужно уметь балансировать. Лезвие узкое, чуть на излом ударил и все - сломал! Да и плоскостью рубить - себе дороже. Потом не наточишь.
Уроки оказались полезными. Дьякон сперва показал стойки, выпады, атаки, выходы в оборону, объяснил динамику и принципы, а потом они сошлись по-настоящему. Не сговариваясь, сразу перешли на полную силу. Дьякону было забавно, Нюргустану — полезно. Один как медведь. Второй как змей. Так они провели всё утро, пока спали люди в доме, пока хозяин не вышел «принять пост».
Вернулись в дом. На столе уже стояла парящая кастрюля. Нюргустан сразу узнал запах — картошка! В животе заурчало. Впервые за долгое время у него было хорошее настроение и аппетит. Чёрный рисунок с тела почти ушёл, самочувствие — прекрасное. Михаил тогда заметил, что его самогон и не от такого лечит, но парень склонялся к версии, что энергия тепла и уюта дома помогла восстановить силы.
— Ну чем бог послал, — пригласил жестом путников Михаил.
Гости сели. В соседней комнате постепенно зазвучали не громкие детские голоса, Мария ушла за занавес.
— Ну что, — когда гости наложили нехитрый завтрак по чашкам, подперев голову кулаками, поинтересовался хозяин. — Какие дальше планы? Куда в итоге путь держите?
Все молчали. Нюргустан, по мнению Веси, так и вообще ни разу за утро в их сторону не взглянул. Обиделся? Конечно обиделся!
— В Столицу, — набрался смелости Арчибальд.
При этих словах он вздёрнул подбородок и бросил короткий взгляд на северянина — мол, имеешь что против, скажи! Но Нюргустан молчал. Ел картошку, накалывая её вилкой и макая в белую густую субстанцию. Ел и думал.
— Да, я сейчас до соседа собираюсь, он мне ляжку обещал… заодно и спрошу за вас. А вы?
— А мы пешком, — ответил за здоровяка наёмник.
Обладая чутьём старого солдата удачи, он ощущал, как в группе назрел раскол. Все были хмурыми и молчаливыми, потому переговорщиком выступил он.
— Прилично шагать-то!
— Ничего, мы привычные…
— Вижу, в хорошей форме. Часика через полтора бы своё представление устроили — все девки окрестные ваши были бы! Замучался бы от забора отгонять…
Дьякон подмигнул Михаилу.
— Ну что ж, раз так, — Михаил встал. — Пойду тогда, узнаю. Вы пока завтракайте. Алексей рано собирался, как бы вам не опоздать.
— Да чё нам, — ухмыльнулся Арчибальд. — Босому собраться — только подпоясаться. С собой ничего нет, всё в Железногорске сгорело.
— Как так?
— Да так… Пожар был в кабаке. Не успели спасти.
— О как! — вздрогнул Михаил. — Не «Медвежий угол» ли?
— Он! — насторожился певец.
— Сестрёнка моя как? Жива?
Хозяин сел на лавку.
— Сестрёнка?! — переспросил Арчибальд.
— Ну да, Наська. Владелица… Её ж кабак…
— Да-а-а… — бард почесал затылок. — Вроде цела…
— Надо же, — Михаил закусил губу, посмотрел на жену.
— Съезди, — кивнула та на незаданный вопрос. — Такое дело! Если надо — к нам зови. Места хватит.
Михаил задумчиво покачал головой. Весть о сгоревшем кабаке его явно расстроила.
— Чёрт… Тогда сегодня поеду… Маш…
— Конечно, конечно! — запричитала хозяйка. — Дров только заготовь и езжай…
Михаил забегал глазами по избе.
— Так… — махнул руками. — К соседу. За пилой. Дрова заготовлю, воды натаскаю и поеду…
Гости сидели молча, наблюдая за его метаниями. С каждой секундой мужчина становился всё мрачнее.
— Да с ней всё хорошо. И с сыном её… — попыталась успокоить Весенна.
— А когда сгорел-то? Я даже не слышал…
— Да-а-а… дня три назад, — прикинул Арчибальд.
— А что было?
Певец кинул взгляд на Нюргустана.
— Не знаем, — пожал плечами, соврав.
Дьякон аккуратно перехватил вилку поудобнее — на всякий случай. В доме появилось напряжение.
Но обошлось. Михаил сходил к соседу, обо всём договорился и уже через пятнадцать минут Весенна с Арчибальдом прощались с Нюргустаном.
— Зла не держи, — потупившись, протянул руку бард.
— Не держу, — ответил северянин, пожав ладонь. — Удачной дороги. Может, ещё свидимся…
Весенна поджала губы. Сердце рвалось. «Куда ты едешь, дура?!» — кричало всё внутри. Но тело, словно скованное льдом, оставалось неподвижным. Слова застряли в горле.
— Удачи тебе, — Нюргустан подошёл ближе и поцеловал ее в лоб.
Веся чуть не разрыдалась.
«Останься, останься, останься!» — кричала запертая внутри девчонка.
Но Веся лишь вздохнула. Что-то не давало ей этого сделать.
— Ну что, поедем? — окликнул сосед, подогнавший кобылу с санями к воротам.
— Да, пора, — Весенна опустила взгляд. — И тебе удачи, Нюргустан…
Арчибальд качнул головой и первым двинулся к воротам. Девушка робко последовала за ним.
— Так будет лучше, — тихо сказал ей в спину Нюргустан. — Это ваш путь.
Весенна сжала кулачки. «Ваш». Как больно кольнуло это слово. «Ваш» — не «наш». Словно кнутом разделило «мы» на «я». Он отдельно. Она отдельно…
Не оборачиваясь, она забралась в сани. Арчибальд устроился рядом с возницей. В ладони он сжимал подаренный Дьяконом пистолет.
— Что за охрана из вас, если оружия нет, — усмехнулся наёмник перед самым выходом, вручая барду свой верный «ТТ».
Арчибальд такого от «расколовшего их группу гада» не ожидал. Именно Дьякона он считал виновником случившегося. Когда тот появился — Нюргустан стал вести себя странно. Как братья! День вместе — и уже как братья! А они с ним пуд соли съели… Ревность кольнула в грудь. Он молод, красив, у него всё впереди! А с этим что — пулю в голову словить? Мертвецами быть разорванным? Нет уж! Игорь Кошкин не для того столько лет прожил, чтобы пасть «честным и смелым». Его удел — смерть в кабаке лет в семьдесят с парой красавиц, не раньше!
Однако почему в груди стало так пусто?
Они уезжали. Нюргустан смотрел вслед саням и с каждым метром становился всё мрачнее. Эти двое были яркой вспышкой в его жизни. Тёплым моментом. Радостным событием. А теперь словно кусок из него выдрали и выкинули.
Он мотнул головой, как пёс. Нельзя так думать! Они всё правильно сделали! С ним им опасно! Без них он быстрее выполнит своё предназначение! Такова судьба. Таков его путь.
Сани скрылись за поворотом, въехали в лес. Парень вздохнул.
— Ну, чё, — нарушил тишину Дьякон. — Пошли собираться? Нам бы тоже заранее выйти…
— А ты со мной зачем? — внезапно повернулся к нему Нюргустан.
Дьякон чуть прифигел от вопроса. Поднял брови.
— Тебе это зачем? — пояснил парень.
— Помочь, — нашёлся наёмник. — Или не нужна моя помощь? Скажи — я по своим делам пойду.
Нюргустан задумался. С одной стороны — он всё может сам. С другой… А что он может? Куда идти? Как найти Домового? Информацию о нём он так и не получил. Местности не знает…
— Почему помогаешь?
— Да просто, — пожал плечами Дьякон.
Лицо его было спокойным, в словах — никакого подвоха. Аура — светлая. Ничего злого или корыстного.
— Пока по пути, решил помочь. Человек ты хороший.
— А куда ты идёшь?
Только сейчас Нюргустан спросил у неожиданного спутника цель его путешествия.
— Так в Кадию… — улыбнулся Дьякон. — В гильдию наёмников. У меня там дело…
Гильдия?! — полыхнуло в голове.
— Мне тоже нужно туда! — вспомнил он, что должен изредка посещать дома наёмников для получения информации.
Но будет ли она теперь полезна? Не окажется ли всё это ловушкой? Слишком много теней сходится над его головой…
Внезапно в лесу раздался громкий хлопок. Затем ещё три. Дико заржала лошадь.
Нюргустан с Дьяконом переглянулись.
— Пистолет, — кивнул наёмник.
Михаил ещё не успел ничего сообразить, а двое гостей сорвались с места и рванули в направлении, куда недавно уехала повозка с санями.
Над лесом взлетело вороньё. Михаил в страхе огляделся, вернулся в дом, запер двери и, схватив ружьё, приказав жене с детьми спрятаться в дальней комнате, принялся ждать, выглядывая в морозное окно. Вряд ли кто-то стал бы стрелять в лесу просто так…
***
Они бежали, словно за ними черти гнались. Нюргустан легко и быстро вырвался вперед. Дьякону же мешал небрежно закинутый за плечо автомат. Он не успел перевесить его поудобнее, и теперь тот, как в старые добрые времена в учебке, больно колотил ему по боку и спине.
Сани остановились за двумя изгибами дороги ¬– буквально в сотне метров от кромки леса. Еще издалека стало понятно, что стреляли не просто так. Вокруг все было густо измазано алым. Сердце парня забилось в ощущении чего-то не доброго.
Подскочив к саням, он с ходу обнаружил лежащего рядом на снегу Арчибальда. Мужчина был весь в крови. Куртка, штаны, даже лицо – все было перемазано ею. Он лежал, постанывая, зажимая рану на боку.
- Что случилось?! – рыкнул северянин, быстро осматриваясь. – Где Весенна?
Девчонки нигде не было видно.
- Черти! – простонал бард. – Черти напали. Мужика сразу грохнули, я попытался… - певец скривился от боли – из живота у него торчал ржавый, обмотанный какой-то тряпкой вместо рукояти нож.
- Девка где?! – подскочил и наемник.
- Утащили, - застонал бард и заплакал. – Я пытался… Я пытался!..
- Куда?! – вздернул его за окровавленную куртку Нюргустан.
Певец застонал еще больше. Попытался скинуть руки здоровяка.
В глаза бросились изрезанные ладони. Мрак отступил. В Нюргустана словно дьявол вселился как только он увидел окровавленные следы на снегу. Что он делает? Арчибальду действительно больно! Это не та царапина, что была у него в «Медвежьем углу». Мужчина истекает кровью, а он его так…
- Туда! – простонал бард и указал рукой себе за спину. – Сволочи кобылу зарезали, мясо утащили, и Ве… Весю… Я стрелял, одного убил, второго... - он всхлипнул, - ...ранил. С... су... - Арчибальд кашлянул и вздрогнул всем телом от боли. - Отбивался, вот... - бар показал глубоко изрезанную ладонь, вероятно, тем самым ножом, торчащим сейчас из пуза. - Их штук... Штук 5 ушло...
Нюргустан было рванулся в погоню, но Дьякон его остановил.
- Стой!
Парень остановился. Дьякон цокнул зубом, раздумывая.
- Давай, ты лечи этого, а я за девкой… Он сдохнет тут без тебя…
Нюргустан заметался, словно загнанный зверь. Спасать рыжеволоску или барда? А если Дьякон не успеет? А если спасут, но Арчибальд умрет?..
- Черт! – выругался парень и вернулся к раненому.
- Давай, - хлопнул здоровяка наемник по плечу и на ходу, вскидывая автомат и снимая предохранитель, побежал по следам, ведущим в лес.
- Извини, - простонал Арчибальд. – Я старался… Я хотел…
- Помолчи! – рыкнул северянин не своим голосом, накладывая руки на кровоточащую рану на животе мужчины.
Дела были плохи. Рану нужно было срочно лечить. Останавливать кровь, сшивать, восстанавливать. Парень с волнением посмотрел через телегу. Туда, куда умчался наемник, но чудовищным усилием поборол в себе жажду броситься вперед. Он нужен здесь! Хоть он уже не шаман, хоть нет у него трав и камней, но он еще что-то может! Его учили, ему объясняли, ему показывали. И сейчас он должен хотя бы попытаться помочь человеку!
- Терпи! – приказал Нюргустан и медленно потянул из живота певца нож.
***
След обрывался в невысоком кустарнике, обильно росшем посреди поляны, окруженной молодыми деревцами. Дьякон крался. Кустарник акации был плотным, с толстыми, крючковатыми ветками. Не смотря на то, что на нем не было ни единого листика, но изувеченные не видимой силой стволы сплетались так плотно, что через них было сложно что-то разглядеть уже через несколько шагов. Укройся там враг, выжидая пока по их следу кто-то пойдет – и не увидишь смерти своей…
Дьякон аккуратно обошел опасное место по кругу, осмотрелся, прислушался. Хоть и нужно было спешить, каждая секунда промедления могла стоить девчонке жизни, но старый наемник давным-давно усвоил одну простую истину: если пропадет тот, кто должен был за кем-то прийти, те, за кем должны были прийти – тоже сгинут. Сколько таких горе-спасателей он сам отправил на тот свет? Не счесть!
Следы, ведущие к кустарнику, терялись на внутренней полянке за кустарником. Было похоже что кто-то специально вытоптал проплешину метров так десять в диаметре. Вспомнились слова барда – «свинью утащили». Может тут тушу делили? Но крови не видно... Что тогда тут делали? Наемник поверх прицела продолжал осматривать поляну, задавая самому себе вопросы, ища на них ответы. Заодно и дыхание пока восстановит и обдумает план дальнейших действий. И так. С ними девчонка и туша. Туша... туша… Куда все они с поляны могли пропасть? Тропинка одна. Никто с другой стороны кустарника не уходил – дальше снег чистый и нехоженый. Действительно, как сквозь землю провалились… Или улетели...
Марево, исходящее от снега он заметил не сразу. Вот и помогла старая наука! Поспешишь – людей своей мертвой тушкой и своим хабаром наградишь. Стоило сердцу успокоиться после бега и зрению прийти в норму, как открылись кое-какие детали. Кустарник на границе видимости словно слегка плыл. Так бывает, когда смотришь через стекло, воду, или поднимающиеся испарения. Но, ни первому, ни второму взяться тут было не откуда. А вот испарения…
В чертей Дьякон не верил. Всему должно было быть разумное объяснение! На поляне снег. Крови совсем мало – наверное, с того, которого "Шляпа" ранил. Под снегом трава. Вся поверхность словно граблями исчерчена, не разберешь ничего. А что может быть под травой?! Дьякон улыбнулся. Пещера?! Вполне! Лаз какой-нибудь! Вот тебе тогда и ответ, куда "черти" делись!
Наемник аккуратно вышел из своего укрытия, прижав автомат к плечу наизготовку, двинулся вперед. Ближе. Ближе… Выйдя в центр вытоптанной поляны он почти сразу отыскал подтверждение своим мыслям – под ногами что-то глухо стукнуло, почва чуть вздрогнула.
Мужчина отошел на шаг, пригляделся. Люк. Обычный канализационный люк. Не опуская автомата, он аккуратно левой рукой вынул из подсумка остатки репшнура. Также, одной рукой завязал петельку, накинул ее на рожок крышки, отошел. Лишь отдалившись на пару метров, он опустил оружие и резким движением дернул веревку на себя. Люк открылся, хоть и оказался тяжелее, чем думалось.
Ничего. Тишина. Перестраховался, - подумал он, но все равно себя похвалил. Сунешься так в дыру рожей. Тебе ее оттуда и отстрелят. Но не прострелили. Почему? Уверены в надежности схрона? Да ну! Тут следы – слепой не пропустит. Тогда почему? Торопились? Вполне! Девка бойкая, наверняка шум поднять могла, к тому же, деревня близко, могли услышать…
Посветив фонарем вниз, выругавшись из-за того, что так и не зарядил батарейки, Дьякон аккуратно полез в низ по ржавым петлям, вмурованным в бетон.
В яме было тепло и сыро. Из недр колодца доносился странный гудящий, шаркающий звук. Скорее всего, судя по глубине, это был старый коллектор сливных вод, или…
Спустившись ниже, оказавшись в большом просторном трубообразном помещении, Дьякон замер. Это точно не было похоже на туннель сточных вод. Они просто не бывают таких размеров! Здесь бы легко поместился двухэтажный дом! Труба была разделена по высоте на два «этажа». Верхний представлял из себя идущий вдоль обеих стен, иногда кое-где перемежавшийся мостками для переходов, небольшой «балкон». Наверное, сервисный мостик обслуживания. А внизу, там на границе видимости стояли, топчась мертвецы. Сотни. Тысячи. Они медленно, словно вязкая река двигались вперед. Очень медленно. Едва ли таким темпом мертвецы пройдут десяток метров за час. И реки той не было конца. У Дьякона неприятно ёкнуло в груди. Если он считал, что там, в военном бункере они наткнулись на орду, то сейчас был уверен на сто процентов. То, что было там – ни в какие ворота не ровняется с тем, что он видит сейчас.
Дьякон сглотнул. Следов грязных ног, причем, как в ботинках, так и босых на бетоне вокруг него было видимо, не видимо. И понять, в какую сторону "черти" утащили девку – не ясно. Однако больше всего наемника сейчас волновал второй вопрос. Какого хрена тут происходит?!
Мертвецы шли из темноты, издавая гудящий звук, который пробирал до самых кишок. Постанывания, порыкивания и шлепонье босых ног по лужам – отражались от стен, превращаясь в мерное гудение. Откуда шли все эти зараженные и, главное – куда было серьезным и важным вопросом.
Вдруг где-то справа раздался крик. Характерно – женский. Мертвецы внизу заворочались, заурчали громче. Кто-то попытался остановиться, но задние ряды насели на передних, проталкивая "живую" "реку" дальше. Кто-то упал и его бесцеремонно затоптали.
Дьякон еще раз кинул взгляд вдаль, просветил садящимся лучом фонаря и, помотав головой, словно сам себе не веря, быстрым шагом двинулся в сторону, откуда донесся женский визг.
***
Ее грубо схватили за руки и за ноги. Растянули. Веся попыталась вырваться, но крепкие руки надежно удерживали девчонку на весу в неудобном положении. Вокруг было мрачно и разглядеть детали она не могла.
- Не дергайся! – посоветовал хриплый мужской голос. – Мы не долго. Чуть порезвимся да отпустим. Ну, что ты, что ты…
Чужие руки зашарили по телу. По груди, по штанам. Спереди, сзади, попытались проникнуть в нее прямо через одежду… Веся замычала, замотала головой. Грязная, вонючая тряпка вызывала приступ рвоты и не давала дышать.
- Держите крепче… - донесся снова тот же голос. – Ща посмотрим, че там у нее…
Кто-то дернул ее за ноги, заставляя раздвинуть колени, за ремень на штанах. Приспустили их, дернули за резинку белья. Та лопнула, больно ошпарив кожу.
- Кось, я ртом ее займусь? – жарко дыша словно больной произнес кто-то справа.
- Смари, чтоб не откусила! – хихикнул еще кто-то.
- А я ей тогда зубы вышибу! – Оскалился больной голос. – Так, говорят, даже интереснее.
Тряпку изо рта убрали. Веся взвизгнула.
- Заткнись! – рыкнули ей в самое ухо и чей-то кулак бесцеремонно угодил девчонке прямо в скулу.
Веся дернулась, застонала. Кто-то ударил по животу, по ребру. Распертая на весу, девчонка зашлась в немом кашле. Ей хотелось скукожиться от боли, но ее держали очень крепко. Хватая ртом воздух Веся едва не потеряла сознание от боли.
Кто-то переступил через нее. Навис. В нос ударил неприятный кислый запах.
- А ну, рот открывай и давай понежнее...
Ладонь больно сдавила скулы… В рот проникли грязные пальцы, попытались поймать язык.
- Укусишь – зубы повышибаю! – Весю шлепнули по щеке, снова сжали щеки, так что губы сжались в бантик. – Поняла?
Ей плюнули в лицо. Мужчина завозился, расстегивая ширинку. Тот, что был между ног – тоже ерзал, пытаясь совладать со своими штанами. Девушка завыла. Осознание того, что сейчас произойдет, сковало ужасом. Но от страха и боли она даже не могла больше кричать.
- Слы-ы-ы-ышь! – раздался вдруг рев из туннеля и тот, кто стоял дальше всех – как-то резко упал, захрипев.
***
Больше всего в жизни Дьякон не любил три типа людей: крыс — которые улыбаются в лицо, а за спиной гадят; необязательных — пообещают и забудут; и насильников. Есть претензии, всегда считал он — скажи в лицо! Обещал — делай. А если ты можешь завалить бабу только силой, против её воли — то и не мужик ты!
И сейчас перед ним были как раз эти самые «не мужики». Их и людьми-то назвать можно с натяжкой. Пятеро грязных, пропитых морд на одну мелкую девчонку. Ей, наверное, и лет-то немного. И вот так «знакомиться со взрослой жизнью» она точно не должна. Злость навалилась на Дьякона с такой силой, что он даже не отдавал себе отчет, что он делает...
Тот, что возился со своими штанами, даже обернуться не успел. Наемник, заорав что-то бессвязное, рубанул ему катаной сверху справа вниз, намереваясь снести голову, как делал это сотни раз с гнилыми мертвяками. Но живой человек — не гниль.
Лезвие врезалось в плечо, чавкнуло, сломало ключицу и погрузилось глубже — но не достаточно, чтобы оборвать жизнь мгновенно. Голова не отлетела, зато тело рухнуло на колени, а затем, хрипя и пуча глаза – опрокинулось на спину.
Занося клинок для второго удара — оттянув его на себя, а затем резким тычком снизу вверх под челюсть бандиту стоявшему справа — Дьякон на миг пожалел, что рубит слишком точно. Уродам бы следовало немного помучиться перед смертью…
В последний момент он слегка изменил траекторию: острие вошло под челюсть, вскрыло нёбо, раздробило лицевую кость и вышло через глаз, разнеся его в кашу. Дёрнув меч вниз, Дьякон отскочил, сбивая плечом третьего "черта". Справа истошно заорал лишенный глаза.
Дьякон оскалился.
Вот теперь — хорошо. Вот теперь больно. Очень больно! Но это только начало.
Он прямым ударом ноги сшиб того, что стоял над девчонкой с приспущенными штанами. Урод запутался в одежде, даже не успев повернуться. Удар носком военного крепкого берца пришёлся точно между ягодиц, в копчик — там что-то знатно хрустнуло. Мужик дернулся, сделал неловкий шаг вперёд — и вся людская "многоножка" из двух оставшихся державших Весю бандитов, самой девчонки и «голожопого» рухнула в одну кучу.
Два быстрых удара в стороны — лезвие скользнуло по рукам. Резня перешла в ближний бой, где широкими размахами действовать было трудно.
Кто-то схватил его за левую руку. Дьякон быстро провернулся на месте, скакнул в сторону, чтобы не наступить на рыжую. Ещё раз пнул — теперь уже по ребрам, воющему на полу пытавшемся схватиться за спину, голожопому. Тот завыл еще сильнее, выгнулся, перекатился на бок и затрясся, поджав колени.
Последнего Дьякон толкнул плечом, резанул по выставленным в защитном жесте рукам, вероятно также, как пытался защититься до этого и бард, а затем мощно пнул в грудь, разорвав дистанцию. Бандита швырнуло за низкие перила — и он, с коротким визгом, рухнул в бурлящее, гортанно орущее море мертвецов.
Те накинулись на добычу мгновенно.
— Ты как? — коснулся сжавшейся в клубок Весенны. — Валим отсюда!
Вдали замелькали огни фонарей — кто-то мчался на крики.
Мертвяки внизу загудели громче.
Весенна, трясясь, обливаясь слезами, поднялась. Утерлась. Страх не отпускал, держа за горло. Не сразу, но она узнала Дьякона.
Пока девчонка ещё была в шоке и плохо понимала, что делает, Дьякон потащил её к выходу. Та чуть тормозила, едва переставляя ноги, но всё же шла.
Выбрались они наверх как раз в тот момент, когда фонари добрались до места резни. Раздался выстрел, пуля чиркнула по стене. Но поздно ¬– мужчина с девчонкой уже карабкались по лестнице.
— Быстрее, — подгонял наемник ползущую впереди девчонку.
Преследователи громыхали по бетону, приближаясь.
— Туда! По дорожке беги! — Дьякон указал направление когда они вылезли на улицу.
Сам он отошёл от края люка и прислушался.
Шаги, голоса. Звуки, поднимающихся по лестнице людей.
Гранату было жалко, но-о-о как иначе остудить пыл преследователей?
Дьякон выдернул чеку, выждал секунду и аккуратно бросил ее вниз. В коллекторе лишь вскрикнуть успели, да было уже поздно.
Взрыв ухнул так, что земля под ногами дрогнула. Из колодца вырвался клуб синеватого дыма, свистнул осколок. В туннеле раздались крики, ругань, сиплый вой.
— Ещё ловите! — крикнул Дьякон и кинул в люк подобранный камень.
— Ломи-и-ись! — завопили там, затем послышалось топанье убегающих ног.
Дьякон усмехнулся и накрыл дыру люком.
Ненадолго, но преследователей это остудит. Тут бы конечно еще растяжку поставить, чтобы точно надолго отбить желание похищать молодых девчонок, но Дьякон был не в той ситуации. И так-то наверное не скоро за сними сунутся.
Посетовав, что ни камней побольше, ни бревна приличного рядом нет, чтобы придавить крышку, он развернулся и легким бегом двинулся обратно к саням.
***
Арчибальд умирал. Жизненная энергия барда стремительно темнела. Ни золотого, ни даже красного — всё уходило в тусклую серость, предсмертный холод.
Нюргустан приложил руки к ране, прикрыл глаза. Певец зашипел, всхлипнул от боли.
— Терпи, — прошептал северянин.
Он представил, как из его настоящих рук вытягиваются вторые – невидимые, тонкие, сотканные из чистейшей энергии. Эти руки погрузились в рану, взялись за разорванные края, попытались стянуть, склеить, затянуть кровоточащую плоть. Но узлы, которые он пытался соткать, распадались раз за разом — ему не хватало концентрации.
Удалось остановить кровь, унять боль, отключить сознание. Но этого мало. Без жизненной силы бард умрёт.
А взять её было неоткуда.
Сам Нюргустан ещё почти ничего не накопил — всё отдал.
Голова гудела, дыхание рвалось, мысли начали путаться.
— Что делать? — спросил он себя, тратя последние капли силы на лечение певца.
Энергия текла слишком медленно. Этого хватит разве что на отсрочку смерти. Арчибальда била дрожь, лоб блестел от холодного пота, глаза смотрели в пустоту где-то за спиной северянина и парень уже начинал ощущать то легкое подрагивание где-то в мозгу, которое он ощущал теперь всякий раз когда находился рядом с умирающим.
— Что делать?.. Духи-боги, подскажите!.. — взмолился он, стиснув зубы.
Через какое-то время товарищ умрет и он увидит вспышки воспоминаний его жизни. Последние. Самые яркие.
Эх! Если бы у него были травы, камни… если бы он был спокоен… возможно, тогда бы он и смог ему помочь. Но в таком состоянии победить смерть было невозможно. Смерть — сила великая, и она уже здесь. Он чувствовал холод — врата Хели открывались.
Хе-е-е-ель… — шепнул кто-то.
Парень затряс головой.
Нет! Нельзя!
— Но это поможет… — сказали внутри уже громче. — Возьми силу! Займи жизнь! Спаси друга!
Нюргустан дёрнулся. Рядом, у саней, лежал мужчина — сосед Михаила. Формально мёртвый, но в теле его ещё теплилась жалкая искра жизни. Крошечная… но была.
Выбор. Омерзительный, страшный. Но его нужно сделать.
— Возьми силу… спаси его… — прошептал вновь голос.
Парень прикрыл глаза, поднёс руку ко рту и прикусил кожу между большим и указательным пальцем. Рванул. Потекла кровь. Другую руку он вытянул в сторону мертвеца. Он никогда этого не делал — не отбирал жизнь. Не знал, как. Делал по наитию.
— Хель… — прошептал он.
Мир вокруг стал холоднее. До ломоты в костях.
— Мне нужна твоя сила…
Он опустил окровавленную ладонь на рану Арчибальда — и мощный поток сорвался с его пальцев. Не жалкие ниточки — бурные ручьи! Энергия выкачивалась из мертвого тела, входила в его руку и переходила в другую — где залечивала рану барда, стягивала связки, сращивала плоть. Рана кипела черной жижей, смешивающейся с кровью. Плавилась кожа. Рубцевалась внутренняя рана.
Холод был такой лютый, что Нюргустан испугался замёрзнуть насмерть.
Он резко выдернул руку, перелив всё до последней капли. Вдохнул — громко, болезненно, будто вынырнул из глубины.
Открыв глаза, он увидел, как рана на животе Арчибальда меняется. Этого все еще было мало, но это давало им время!
Парень встал. То что он сейчас сделал, было не впервые.
Первый раз это случилось случайно. На охоте. Он вылечил израненного оленя своей кровью. Второй — когда его кровь случайно попала в рану другого человека… и человек умер в мучениях. Тогда Айгул строго настрого запретил ему повторять подобное. «То, что в тебе, в тебе и должно оставаться», — сказал он, а Дед Василий подтвердил. И с тех пор Нюргустан ответственно следил, чтобы его кровь не навредила. Но сейчас всё иначе. Сейчас он был уверен, что сможет помочь.
Арчибальд задышал ровнее. Лицо его порозовело, губы стали живее. Пальцы расслабились.
Послышались шаги. Нюргустан сразу понял, что это Дьякон и Весенна. После силы Хеля он ощущал все иначе. Сильнее, глубже, ярче. Он знал, что с рыжей всё в порядке. Что Арчибальд выживет. Что убитый сосед через пару минут преобразится. Что под кустом дрожит местная снежная крыса с большими ушами. Что глубоко под землёй шевелится что-то страшное. И что им нужно срочно уходить.
Чувства постепенно угасали, возвращались в обычное русло. И это было мучительно — словно его подняли к небесам, дали власть над миром на миг, а затем снова бросили вниз. Он был богом… и снова становился человеком.
Весенна кинулась к барду:
— Как он?
— Всё… хорошо… — прохрипел Нюргустан.
Картина перед глазами плыла.
Дьякон нахмурился.
— Капец, ты красавчик, — хмыкнул он. — Всё нормально? Выглядишь как зомбак. На кровушку или мозги не тянет?
Нюргустан криво ухмыльнулся и показал средний палец. На автомате. Даже не подумав. Только потом понял, что сделал.
Дьякон довольно фыркнул.
— Валим. Черти скоро набегут. И мертвяков там… орда. Он идти может?
— Вряд ли, — прошептала Весенна.
— Я… донесу… — попытался подняться Нюргустан.
— Куда!? — усмехнулся Дьякон. — Ты себя донеси сначала. Давай лучше так…
Он сорвал с саней брезент, вместе с Весенной уложил на него Арчибальда и так, волоком потащил импровизированные сани по снегу.
Веся подхватила Нюргустана под руку.
— Дойдёшь?
Он кивнул, но неуверенно.
***
Жига только-только поднёс стопарь к губам, как в его скромную хату вломился один из пацанов.
— Эта! Жига! Слышь! — шнырь был взволнован, волосы на его голове были растрёпаны во все стороны.
Грязь, вонища, антисанитария и подобный внешний вид братвы Жиге уже давно в глаза не бросались. Привык. С тех пор как связались с Куцым, жизнь маленькой банды изменилась до неузнаваемости. Они уже теперь, конечно, и не шолупонь городская, что промышляла мелкими грабежами, но и сказать, что их прям знатно подтянули — тоже нельзя. Да, жить стало полегче, поспокойнее и посытнее. Каждый день Жига знал, что и хавчик, и бухло будет. Но за это приходилось работать.
А работать Жига не любил. По старому устою пацан работать не должен, то удел мужика, но в современном мире как потопаешь, так и похлопаешь...
Он недовольно опустил стопку на грязный, липкий стол.
— Чё надо? — буркнул главарь банды, закипая.
— Там это… братва косяк наделала…
Жига скривился ещё сильнее. Косяки сыпались один за другим — честно сказать, от них он уже устал. Ну что может быть проще?! Сиди в туннеле, за мертвяками следи, да изредка, когда Куцый скажет, в деревни наведывайся или на дороге людей подрезай и отвози куда надо. Всё! Никаких головняков. Но нет же! Бараны безмозглые и тут ухитряются облажаться! То всех кого взяли обнулят, то махач устроят, то без разрешения на поверхность покажутся...
— Чё там ещё?! — Жига поиграл желваками.
Сегодня он собирался основательно нажраться: завтра дело заканчивается, и этот туннель со всем барахлом станет их. Попьёт, похмелится — и всё, новая жизнь. Но нет, эти придурки опять чего-то натворили.
— Да там… — шнырь замялся, подбирая слова. — Короче, братва рамсы попутала… Наверх попёрлась. Жрать захотели…
Жига медленно сжал кулаки. Им строго-настрого запрещали высовываться раньше времени. Но нет-нет — кто-то да попрётся! То за самогоном в деревню наведаются, то бабу подкараулят, пока та ночью в нужник идёт… То разборки с местными устроят. И каждый раз, как Куцый об этом узнавал – злился люто. А когда пахан злой…
Жига угрожающе двинулся в обход стола.
— Чё там?! — он грозно глянул исподлобья. — Не мямли!
— Я не знаю всего… Они там, короче... на дороге лошков поджидали. Сани подрезали — туша свиная целая была. Хотели шашлыка нажарить по такому делу... Мужиков положили на месте, как положено, нашинковали — чтоб всё чин чинарём и без палева, как ты велел. А там еще баба была…
Жига тяжёлый приблизился, навис над пацаном. Шнырь икнул и торопливо продолжил:
— Короче, бабу стырили. Хотели попользовать. А она, походу, военная. Судя по шмоткам. И за ней братва подтянулась — и наших пацанов положила! Захреначили человек десять… Прямо в туннели...
— ЧЕГО-О-О?! — взревел Жига. — Где?! Кто?!
Пахан пулей вылетел из коморки.
Военные?! Да ну на хрен!
Неужели их Столицевские вычислили? Тогда всё — хана!
А за такое Куцый не просто спросит — шкуру снимет! По слухам, за ним сам Швед стоит, тот вообще уровнем на много выше. Говорят, он всё это и замутил — и с Епископом, и с мертвецами, и с похищениями людей. Мол, всё ради того, чтобы на саму Столицу напасть и под себя подмять!
***
До места бойни добрались быстро.
Кровищи вокруг было столько, что действительно казалось — тут шла серьёзная заруба.
Жига стоял, хмурясь мрачно.
Братва вокруг старалась не отсвечивать.
— Чё делать, Жиг? — спросил Серёга-Косой, давнишний друг Васьки-Жиги. — За такое спросить надо…
Жига думал.
Серёга прав — за такое по Закону спрашивать обязательно. Не ответить — братва не поймёт. Но и против приказа Куцего идти опасно! Тот строго запретил палиться…
— Чё там за деревня? — наконец спросил пахан, прикидывая варианты.
— Так это… — промямлил один из братков. — Семёновская бывшая. Сейчас Нарвой зовут. Староверы жили…
— Ста-ро-ве-ры… — повторил Жига, разглядывая тела. — И чё, народу много?
— Да нет, — почесал лоб тот же парень. — Хат двадцать. Не больше. Мелочь. Ну, тридцать... Старики в основном.
— Ме-е-е-елочь… — Жига, прищурился. — Братву поднимайте. Шмотки накидывайте.
Толпа зашевелилась.
— Чё удумал? — подошёл Косой когда народ вокруг рассосался.
— А чё тут думать… Если это шальная разведгруппа, то наверняка в деревне встали. Вчера метель была. Людей там мало, говорят. Налетим, люлей дадим — и назад, в подвал. Нас всяко больше.
— А Куцый?!
— А чё Куцый?! — Жига прикусил губу. — Не узнает Куцый! Какая разница, кого ему поставлять? Берём всех, кого можем. Кого не можем — режем и сюда. Нам денёк-то простоять осталось, а потом это уже не наши мутки.
— Опасно… — цокнул языком Серёга, но план друга одобрил.
Он тоже понимал: спустить такое с рук нельзя. Сегодня простишь — завтра тебя же на перо свои поставят. Среди братвы уже слушок ходит, что Жига прогибом занимается. Мол, слабоват на серьезные мутки. Шестерит...
Да и Жига прав: завтра-послезавтра всё это будет их, и тогда никто им не указ. Шведу — не до них, Куцый — отскочит. Им надо думать, как дальше жить. Так что да — надо гасить залётных. Пусть братва видит, что Жига с Косым всё ещё при деле.
***
Арчибальда дотащили быстро — кровь на одежде даже подстыть не успела. У ворот их встретил настороженный Михаил.
— Что случилось?
— Черти напали, — отстраняя мужика, Дьякон потащил раненого в дом. — Воду срочно! И нитки, есть?! Шить надо!
Мария тут же собрала и увела детей в дальнюю комнату.
— Ох, нехорошо, — оценила она ранения.
— Быстро воду, — рявкнул Дьякон. — Есть что из обезбола? Мих, тащи самогон!
Изба наполнилась суетой. Весенна выставила на стол тусклую лампу на ржавой подставке. Михаил зазвенел склянками. Дьякон разорвал одежду на животе барда, промыл кожу и руки самогоном, хлебнул, вытер губы.
— Нормально, — оценил он поле работы. — Думал, хуже будет… Внутренние органы не задеты.
Наёмник кончиком ножа поддел кожу, заглянул глубже. Весенна тем временем, не разбираясь, всыпала Арчибальду в рот пригоршню таблеток, что дала хозяйка.
— Второго за сутки штопаю, — хмыкнул он, глянув на северянина. — И снова, кажется, повезёт. Колдунство какое-то...
На плите зашумела вода. Люди засуетились. Стало тесно. Нюргустан, чувствуя, что мешает, вышел наружу. Голова гудела, тошнило, в ушах стучала кровь. Тело едва слушалось.
Он рухнул, усевшись на кучу дров, откинулся на стену дома и уставился в небо — серое, ровное, без единой детали, за которую можно зацепиться взглядом.
В горле стало тесно. Глаза защипало. Усталость навалилась горой. И внезапно из глаз потекли слёзы — тихие, горячие. Почему-то стало особенно одиноко и тяжело.
— Боги-духи… помогите, — прошептал он. — Я знаю, я свернул с пути, и света во мне почти не осталось. Знаю, далеко я от вас и от родного края. Много плохого сделал… и, может, ещё сделаю. Но не за себя прошу.
Помогите ему. Я всё, что мог, сделал. Частичку себя отдал. Пусть Арчибальд выживет. Из-за меня он здесь. Из-за меня он сейчас в таком состоянии…
Накажите меня иначе за ошибки мои — только не смертью другого. Пусть у спутников моих всё будет хорошо. Я закончу путь и уйду от них. Только помогите ему…
В сером небе появилась чёрная точка. Она сделала круг. Второй. Третий. Точка росла, превращаясь в птицу.
Ворон. Чёрный, как ночь. Он покружил над домом, каркнул и устремился к югу, в сторону моря.
Нюргустан прислушался к себе. Ничего. Пустота. Ни отклика, ни предчувствия. Был ли тот ворон добрым или злым знаком — он уже не мог разобрать. Он утратил связь с домом. Мир духов для него глух. В груди стало тяжело от осознания одиночества.
Он моргнул. Откуда-то все-таки пробилось ощущение пристального, злого взгляда.
Парень обернулся в поисках опасности. Деревня стояла в тишине. Где-то на южной стороне монотонно стучало деревом о дерево. Амулет на груди стал нагреваться. Появилась тревога.
— Эй! — позвал он в избу.
И в тот момент, когда он начал подниматься, на соседней улице раздался женский крик. Затем звон стекла, злые мужские голоса. Прозвучал резкий, хлесткий выстрел — и крики полетели со всех сторон сразу.
— Что там?! — выскочила Весенна.
— Не знаю! — Нюргустан схватил топор. — Запритесь!
Он перемахнул через невысокий забор, оказался в соседском огороде. С этого места уже видел, как двое оборванцев тащили из дома женщину. Следом кубарем вылетел старик, ещё один "черт" вытянул ребёнка.
Дед заворочался, занес руку. Старика ударили чуркой. Кровь брызнула на снег. Нюргустан рванул вперёд. Злость застилала глаза.
Его заметили. Один затронул локтем другого, насмешливо указал на бегущего. Стрелок медленно, выжидая и издеваясь, поднял пистолет. Выстрел прогремел, но пуля пролетела мимо — Нюргустан в последний момент заставил руку бандита дрогнуть. Второго выстрела он сделать уже не позволил.
Не останавливаясь, он махнул топором. Лезвие рассекло кисть удивленного стрелка. Пистолет упал в снег. Бандит завыл.
Остальные рванули на него с ножами, но было поздно — не все успели даже сориентироваться. Они думали, что легко сейчас разделаются с невесть откуда взявшемся защитником, и займутся хозяйкой дома, но вышло все не так.
Нюргустан закружился, ворвавшись в толпу налетчиков, размахивая топором.
Первому — в шею. Мужчина захрипел, от удара перевернулся в воздухе и рухнул в снег, сбив деревянную лестницу, стоявшую у стены.
Второму острие вошло в грудь. Грудная клетка молодого пацана треснула. Тот забулькал, упал на колени. Нюргустан пнул его носком сапога в лицо. Парень упал на спину и затих.
Трое бросились врассыпную.
Первого Нюргустан догнал, швырнув в спину свой топор.
Второго — подрубил топором, вырванным из колоды дров, приготовленных жильцами для утренней топки печи.
Третьего — догнал подобранной чуркой в затылок. Мужчина, что убил старика, вскрикнул, сбился с шага, влетел лбом в ворота и упал.
Нюргустан подошёл. Глаза его светились злобой. Он ударил мужчину ногой в рёбра, дождался, пока тот застонет, сжавшись и засадил сапогом со всего размаха в голову, затем пнул сверху всем весом по ногам, дробя суставы. Он пинал, все быстрее и быстрее, рыча, не разбираясь, превращая тело в кровавую кашу на снегу — ярость не отпускала парня.
Дальнейшее он помнил смутно. Видел только собственные руки вытянутые перед собой. Они, словно чужие, не принадлежавшие ему душили, ломали, рвали людей в лохмотьях, убивая одного за другим.
На губах появился тёплый, солёный привкус крови. Зло кипело в нем, и он сам становился чистым злом.
Очнулся он по дороге к дому Михаила. На улице пахло дымом.
Нюргустан, шатаясь, вошёл во двор. Его встретили Весенна и Дьякон. Оба при виде спутника напряглись.
— Братан… ты как? — осторожно спросил наёмник.
— А? — парень огляделся, словно просыпаясь. Его трясло, тело горело.
— Ты бы умылся... Ты их съел что ли?
— Кого? – снова не понял юноша и тут заметил лежащих во дворе троих оборванцев.
Лишь сейчас он посмотрел на свои окровавленные руки, слово видел их в первый раз. Лицо щипало и тянуло от засохшей крови. Юноша зачерпнул снег, оттёр ладони, умыл лицо. Кожа побелела. Но черно-красные полоски из под ногтей не пропали.
— Как… — горло резало от сухости. — Как Арчибальд?
— Плохо, — ответила Весенна.
— Я его зашил, рана не глубокая, но он потерял много крови. – Принялся объяснять Дьякон. – Ему в форт надо срочно. Тут помрёт. Врач нужен, переливание, лекарства. Что могли — сделали. Но без помощи он не выживет.
На улицу вышел Михаил с семьёй, все тепло одетые. Женщина сразу заслонила детей, увидев окровавленного северянина.
— Сам-то как? — настороженно спросил Дьякон.
Нюргустан покачал головой.
— Нормально… Эти — кто на деревню напал. Их там много еще.
— Ага, а в метро орда мертвяков…
— Что? — не понял Михаил.
Мария снова спрятала детей в доме.
— То, — цокнул золотым зубом Дьякон. — Она тоже видела. – Кивнул он на рыжую. - Там у этих уродов метро какое-то, а в нем орда. Несколько тысяч мертвецов.
— Не может быть… — Михаил хлопнул глазами. — Там же затоплено всё. Крысы с корову размером…
— Крыс не видел, — отрицательно покачал головой Дьякон. — А орду — да. Если они её выпустят — тут не то, что от деревни, от Столицы камня не останется.
Михаил нахмурился.
– Так оно... туда... и ведет же...
— Тогда срочно нужно в форт, предупредить людей. — Кивнул головой наемник.
Михаил почесал лоб. Было видно, что он растерян.
— Мы думали, что туннели завалены… Еще ж вот, по весне народ там был. Не пройти, говорили. Крысы что твои собаки... А еще про тварь огнедышащую поговаривали...
– Пофиг на это, - прикусил губу наемник. – Срочно в форт надо!
— А село? — нахмурился Михаил. – Тут же эти...
— Отец… — покачал головой наёмник. — Я понимаю, но что мы сделаем? У тебя двустволка, у меня патроны не бесконечные. А там орда! Затопчут к херам! Давай соберём кто жив и в форт. Народ же не тупой, разбежится кто куда... А мы чем дольше тянем — тем меньше у этого, — он кивнул на дом, — шансов дожить.
Михаил задумался. В деревне звучали крики, выстрелы, разрастались пожары.
— Ладно… Через два дома — лошадь и телега. Давайте туда, – наконец-то решился Михаил. – Я народ пока соберу. Вас местные не знают — пристрелят ещё.
— Согласен, — кивнул Дьякон. — Забираем раненого и валим. Если что — вернётесь. Вряд ли этим уродам ваши хаты нужны.
— Спалят, — вздохнул Михаил.
— Новые отстроите, - отмахнулся наемник. – А то и в Форте перезимуете — там лучше. Беженцев не бросят.
Михаил вздохнул, но согласился.
***
Сборы были быстрыми. Люди, кого успели созвать, запихивали в сани всё, что могли. Заняв оборону, кто чем мог - отбивались от чертей, которые словно мухи на мед стягивались со всей деревни к месту эвакуации.
Уходить пришлось огородами. Снеся пару заборов, сани, под управлением хозяина кобылы двинулись в сторону леса, пока Дьякон и еще пара вели беспокоящий огонь в сторону засевших в соседней избе чертей, вероятно ожидавших подкрепления.
Энтузиазм оборванцев резко поутих, когда в их сторону не дробь да картечь из редко хлопающих охотничьих ружей полетели, а смертоносные жала неслышного в общем гвалте автомата Дьякона. Всех, кто пытался высунуться, он четко отстреливал одиночными, а чтобы совсем охоту на охоту отбить, даже бросил гранату. Та разорвалась на территории двора, не долетев до дома приличного десятка метров, но эффект был достигнут. Черти затихорились и даже думать не думали высовывать нос наружу.
Но, не смотря на все это, пока беженцы добрались до чахлого лесочка, селяне все равно потеряли двоих земляков и заимели еще одного тяжело раненного ребенка.
В лесу саням было тесно. Кобыла фыркала и оступалась, рискуя поломать ноги. Пришлось толкать и помогать коняге руками. Так, дружно навалившись на сани со скарбом и раненными, они не сказать что быстро, но и не совсем уж медленно добрались до берега.Идти по реке было опаснее, но быстрее.
— Лёд крепкий, — первым шагнул на поверхность Михаил. — Позавчера бурили, рыбачили. Полметра точно есть.
Кобыла фыркнула, упираясь, но под уговорами хозяина сдалась – ступила копытами на неверную скользкую поверхность. Неприспособленные для этого копыта, к тому же еще и по традиции – подкованные, разъезжались при движении и появился риск потерять тягача. Однако Нюргустан быстро пришел на выручку. Он обмотал копыта лошади тряпками, как делали на его родине при переходе с оленями по льдинам и коняга сразу пошла увереннее.
***
- Жига! – крик шныря эхом пронесся по бетонному кольцу коллектора. – Жи-ы-ы-ы-ыга!!!
Паренек вбежал, без стука расхибарив двери пахана. Жига напрягся. Такого неуважения позволить себе мог только Косой. Да и то не всегда, а тут… Судя по встревоженному виду парнишки, он тоже принес не хорошие новости. Этот день в календаре можно было смело обводить самым черным и жирным фломастером.
- Там это… - посыльный проглотил воздух. – Куцый… Звонит.
Жига бросил взгляд на рацию. Мысленно выматерился. Ну, хотел же на зарядку поставить! Так нет, из-за этих уродов долбаных забыл!
Сунув коробку станции в стакан зарядки, Жига вышел из каморки, и, оказавшись в небольшом коридоре, уверенно двинулся в переговорную.
Раньше там находился пункт управления всем комплексом, откуда операторы следили за работой задвижек, насосов, генераторами и всем остальным. В пункте уцелела станция радиосвязи, оставленная тут видимо, еще со времен Советского союза, которую пацаны Жиги быстро смогли починить и подключить.
- Жига тут, - взяв протянутый переговорник, заявил о себе пахан.
- Че бл, так долго?! – раздался недовольный голос старшего пахана.
Дерзить Жига не хотел. Но манера Куцего общаться со всеми как с говном, порядком бесила.
- Проводка опять, - соврал Жига. – Чего хотел!?
- Проводка!.. – буркнул собеседник. – Давай, жопу в руки и выпускай ходунов.
- Так завтра ж, - удивился пахан, прикидывая в голове, какой сегодня день.
- Хрена там! Сейчас Швед сказал. Срочняком прям!
- Ну, это… - Жига замешкался, чего с ним обычно никогда не бывало. Он всегда знал, что сказать и что сделать, а сейчас немного растерялся.
У него тут свои головняки с деревней нарисовались, которую оказалось наскоком так просто не взять, пацаны все на верху, а чтоб ходунов выпустить, эт сколько человек сразу задействовать нужно то?!
- Быстро! – рявкнул Куцый. – Швед сказал прям ща надо. Там косяк какой-то у северных! Надо прям ща Столицу замуровать. И еще… - Куцый чуть помолчал. – Кентика одного найти надо, говорят, в ваших краях трется. Здоровый такой. Чукча, но как мы. Не узкоглазый. С ним девка рыжая и балабол с гитарой.
- Рыжая?! - переспросил Жига, мгновенно припомнив описание девки из-за которой у него тут кипишь начался.
- Рыжая! – Подтвердил Куцый. – Кентика очень сильно северные требуют. Так что своим передай, шоб живым брали если засекут. А если грохните... Жига… - Куцый тяжело задышал в рацию, - Я тебя лично жопой на трубу надену и подыхать так оставлю. Понял?!
Жига скрипнул зубами. По спине прошелся морозец. Как бы не слишком поздно было… Куцый чел опасный.
Жопой на трубу, это не метафора. Говорят у него местечко за хатой есть, он его колл-центром называет. И местечко это противное и совсем ни с каким переговорным центром никак не связано. Говорят, там не один десяток мертвецов на трубах пятой точкой надетой до сих пор болтаются и пополнять их число Жиге не хотелось.
- Тормози наших, - быстро рявкнул он на стоявшего рядом шныря, а в рацию ответил более спокойно и холодно, как подобает уважаемому себя и братвой пахану: - Понял. Все в лучшем свете, если что, сделаем! Кентика брать, а этих двух?
- Да на хрен их! Че хошь делай! Хошь, в расход, хошь пускай по кругу обоих… О! И это… - Куцый изменился в голосе. – Епископа грохнули.
- Как? – не понял Жига.
- Вот так… Говорят, северные убрали за то что дорогу ему с этим кентиком и перешел. Так что, Жига, учти, живым брать! Понял! Че хошь делай, но ска, живым!
Рация замолчала. Жига почесал вспотевший затылок.
- Че, выпускать? – тихо спросил у пахана шнырь.
- Выпускай, че. Сам все слышал… Ска. Только бы не вальнули кента этого, только б не вальнули…
Жига задумался. Прикинув в голове разные мысли.
- Косого найдите. Пусть пулей ко мне…
Серега чел умный, пока Жига тут разбирается с делами, сможет организовать тихий отход, на случай провала. Не надо чтобы лишние уши и глаза видели, куда и зачем они уедут, когда все пойдет по звезде. А то, что по ней обязательно пойдет – Жига не сомневался. Не может такой сложный план идти ровно. Ох, никак не может! Пятая точка Васьки Жигулёвика сжалась. На горизонте замаячила та самая ржавая и непременно самая здоровая труба. Надо готовить план отхода… Мазать лыжи. Иначе потом придется мазать ж-ж-ж-ж-ж…
***
Цензурных слов не было. Михаил даже шапку снял, пытаясь пригладить вздыбившиеся волосы.
Солнце клонилось к закату, выглянув из серого марева, словно специально решив украсить представившуюся людям картину.
— Так чё, братва… реально? Орда?!
Форт, если смотреть на него сверху, напоминал карикатурный домик, нарисованный ребёнком: куб с крышей, которая была обращена в сторону соседнего региона – в дикие земли, где правили бандиты и разбойники. Обратная же сторона смотрела на Столицу — главного города региона.
Форт построили вокруг древнего замка, ещё королевских времён. Когда-то он являлся защитным сооружением, затем стал туристической достопримечательностью, после Дня «З» — вновь неприступной цитаделью. Слева, если всё так же смотреть сверху, крепость упиралась в гряду скал. Справа — в стометровый обрыв, спускающийся к краю полукруглой бухты. Древний архитектор знал, что делал: место было идеальным горлышком бутылки, единственной безопасной точкой перехода границы между регионами.
В столицу, обойдя порт, можно, было конечно, добраться морем, но там велик шанс нарваться на пиратов или Водяных. Можно лесами и горами, но там скалы такие, что они и в мирное время глотали туристов, охотников и грибников, а теперь и подавно. Да и обход — двести километров, не меньше.
Поэтому Кадия — не просто форт, как, например, Гуляй-город, называющийся «фортом» ради красоты. Это Форт. С большой буквы.
Из четырёх сторон две защищали природные преграды, а две — сами люди. Со стороны лихих земель лес вырубили километра на два: главная угроза всегда шла оттуда. Но и за спиной, от форта до самой Столицы, за исключением нескольких деревушек, тянулись равнины. Весной их засаживали, осенью убирали.
И сейчас, эти самые поля были буквально заполнены ордой мертвецов.
Сотни. Тысячи.
Они шли рекой, постепенно расширяясь, заполняя всё вокруг, ползли к форту. С холма, где стояли жители Нарвы, открывалась ужасающая картина.
— Поворачивать надо, — покачал седой головой один из деревенских. — Там смерть…
— Не можем, — поглядел Нюргустан на бледного, обмякшего Арчибальда и лежавшего рядом, прерывисто дышавшего малыша.
— Если поторопимся — дойдём до ворот, — прикинул Дьякон. — Но сани не пройдут…
Он был прав. По льду реки конь ещё кое-как волок нагруженные сани, но дальше — пахотные поля, а там ямы, овраги, кустарник… Нет, сани не имели шансов. А вот пешком… если очень постараться…
Нюргустан не стал колебаться. Он подошёл к раненому, поднял и быстрым шагом пошёл к форту. Сейчас ему было всё равно, пойдут ли остальные. Арчибальд умирал по его вине, и он должен был спасти его. Как бард спас его самого, когда помогал Весенне добыть перо жаровки. И время думать успеют, не успеют – не было. Сейчас был тот момент, когда нужно было действовать, не думая.
Он даже напротив, надеялся, что спутники останутся — тогда не придётся думать ещё и о них. Но ошибся. Два десятка пар ног всё же последовали за ним.
Они сближались почти одинаково: орда — огромной чёрной рекой, и люди — маленькой цепочкой на фоне бескрайнего белого поля. Несмотря на разницу в расстоянии и скорости, первыми форта всё же достигли беженцы. Но лишь не на много опередив смерть.
Мертвецы, завидев живых, ускорились. Гвалт тысяч глоток поднялся над долиной. Казалось, что над окрестностями катятся раскаты грома похожие на гул огромного поезда, камнепада, лавины. Шум стоял такой, что приходилось кричать.
— Быстрее! — требовал Нюргустан, пробираясь вдоль ворот через кустарник.
Со стен им что-то кричали стражники. Складывали руки рупором, махали, указывали направление, но слов не было слышно — всё тонуло в рёве орды и колоколе, бьющем за стеной.
— Не успеем! — вскинул автомат Дьякон.
Короткая очередь срезала нескольких самых быстрых мертвецов. Они упали, создав небольшую заминку, но волна немедленно поглотила их тела, не замедлившись. Позади кто-то вскрикнул. Это упала старушка, уставшая от бега по снегу. За ней повалился дед, тащивший жену за руку. Они даже не успели подняться - толпа мертвецов накинулась на них и скрыла под своими телами. Дьякон зарычал, ускорясь.
— Открыва-а-а-а-ай! — заорал Михаил, размахивая руками. — Открыва-а-а-ай!
Он бежал из последних сил. Неся на руках раненного мальчишку, таща за собой паровозом жену и детей, он уже падал от изнеможения, и все ждал, что каждый шаг станет последним, но каждый раз заставлял себя стоять.
- ОТКРЫВАЙ, МАТЬ ТВОЮ-У-У-У-У-У-У!
Лица стражников были мрачными. В них читалось всё: сострадание, страх, сомнение. И те, кто на стенах, и те, кто бежал под ними одинаково понимали, что открывать ворота рискованно. Стоило хотя бы одному заражённому проскользнуть внутрь — и форт мог пасть.
Поэтому одни медлили, другие спешили изо всех сил.
— Держи! — остановился Нюргустан и передал Арчибальда Дьякону.
Отпустив руку Весенны, которую он буквально тащил за собой весь оставшийся путь, вытащил топор. Мертвецы были слишком близко — требовалось выиграть хоть немного времени, показав стражникам, что они успеют.
Отступив от группы, он шагнул к орде.
Топор сверкнул.
Размашистый удар — и назад.
Удар — отскок.
Удар — рывок.
Это было похоже на попытку драться с океаном. Сколько бы он ни бил волны, они всё равно накатывали. Но он все равно делал, что мог. Он выставил топор перед собой, уперся в толпу, попытался продавить мертвецов... Но это было сравнимо с попыткой остановить лавину.
И тут со стен ударили пулемёты. Огненные росчерки трассеров срезали первый ряд. Сверху полетели бутылки с горящими фитилями — взрывались, обдавая заражённых липким огнём.
Позади прогремел тяжёлый скрежет — стражники все-таки рискнули.
Рядом с большими воротами распахнулась малая калитка. В неё тут же нырнули Михаил, Весенна и семья мужчины.
Но орда была уже слишком близко.
Пулемёты не справлялись. Пламя превращала мертвецов в огненные живые факелы, но следующие давили, давили, давили…
Что было сил, Нюргустан пустил вперёд ментальную волну. Орда её поглотила. Он ударил снова. И снова. Пытаясь хоть на секунду придержать набегавшее на них море.
Мертвецов становилось всё больше. Кто-то ухватил его за куртку, кто-то попытался вцепиться зубами в руку. Он сбивал их, но силы уходили.
Он ударил ещё раз. И еще. И телом и разумом...
И понял — бессмысленно.
Собрав остатки сил, он рванул к воротам. Что смог, он сделал, как смог - задержал...
Два длинных, ревущих снопа пламени ударили в орду из темного просвета ворот. Третий дождался, пока северянин отпрыгнет, и тоже обрушил пламя на орду. Нюргустан сделал ещё два шага.
Сознание померкло.
Тело само сделало ещё несколько тяжёлых шагов и рухнуло в калитку буквально впихнутое ордой.
За его спиной раздались крики, ругань. Завязалась драка. Несколько мертвецов проникло на территорию форта. Кто-то из беженцев не успел и теперь их предсмертные крики доносились до ушей спасшихся, отпечатываясь в их сознании ужасом и болью.
Стражники удержали прорыв.
Его подняли, оттащили куда-то. Он видел, но не понимал. Слышал крики, но не различал слов. Но главное — они успели.
Жители деревни и Арчибальд теперь были спасены.
А он… он сейчас чуточку… вот тут полежит… в уголочке… и отойдёт… «Лишь бы не на тот свет», — хмыкнул кто-то на самом краю собственного сознания.
***





 
Глава 16 . «Живые и мертвые» 

Форпост «Кадия». Полчаса до нападения.
Отдохнуть не дали. Беженцев сразу повели в ближайшую избу. Вокруг кипела жизнь. Все были в сильном возбуждении. Слышались крики, ругань, голоса отдающих приказы и голоса их принимающих. Где-то лаяли собаки, кудахтали куры и фыркали кони.
— Ждите тут! — грубым голосом приказал им конвоир и тут же ушел по своим делам.
Из избы почти сразу вышли несколько человек. Трое, судя по манере держаться чуть позади первого — подчинённые, бравые ребята бойцовской наружности, и высокий, седоватый, но очень крепкий мужчина впереди. Он прямо на ходу накидывал куртку поверх старенького бронежилета.
— Кто такие? — заметил он группу беженцев.
Взгляд мужчины был очень суровым. Тяжёлые брови нависали над карими глазами. Скулы и волевой подбородок, а также прямая, как линия, осанка, выдавали в нём командира.
— Беженцы из Нарвы, — выступил вперёд Дьякон.
Бравые ребята, как только наёмник сделал шаг к их командиру, тут же обступили его. Дьякон намёк понял и миролюбиво показал ладони.
— А, это вас из-под носа у мертвецов выдернули, — чуть смягчил взгляд мужчина.
— Выдернули, — дёрнул щекой наёмник. У него на этот счёт был свой собственный взгляд, но сейчас не было времени препираться.
К ним подбежал молодой посыльный, отдал честь и быстро затараторил:
— Пётр Михайлович! Кудряшов просит вас срочно к себе.
— Сейчас, — кивнул мужчина.
— Располагайтесь, — коротко ответил он беженцам. — Фомин, организуй…
— Есть! — отозвался один из тройки сопровождавших командира бойцов.
Мужчина наконец справился с застёжкой куртки и, не говоря больше ни слова, двинулся вслед за посыльным.
— Раненые? — сразу перешёл к делу, указав подбородком на мальчика и Арчибальда.
— Да, — подтвердил Дьякон. — На Нарву напали отморозки какие-то. У них в туннелях… — он хмыкнул. — Ну, вы уже про орду слышали… Когда уходили, наших зацепило.
— Мужик не жилец, — коротко глянув на тело барда, заключил солдат форта.
Он положил руку на кобуру, в которой лежал старинного вида пистолет.
— Нет! — вскинулась Весенна, закрывая собой певца. — Вы что! Ему же ещё можно помочь!
— Мертвяков нам тут ещё не хватало! — презрительно рыкнул Фомин. - Скоро и так будут...
— Каких мертвяков? — вступился глава деревни Михаил. — Живой он ещё. Ранен, но живой!
— Ему врача надо! — поддакнула Веся.
— У нас тут дел по горло! Пацана отведём, а этого… — Фомин не стал пояснять, полагая, что и так всем всё понятно.
— Командир, не горячись, — прищурился Дьякон. — Сам знаешь, каждая жизнь сейчас дорога! Не гони коней! Его реально спасти можно. Ты чё…
Фомин сильнее сжал руку на кобуре, кинул беглый взгляд по сторонам в поисках поддержки. На его лице отразилась злость.
— У нас тут нападение на форт! А вы меня по пустякам отвлекаете! Или сами застрелите, или не мешайте! У нас мало времени!
Мужчина дёрнул было пистолет, но Дьякон был быстрее. Он шагнул вперёд и положил свою ладонь на руку бойца, прижимая ее. Тот качнулся назад, но наёмник схватил его второй рукой, не давая воспользоваться висевшим за спиной автоматом.
— Не горячись, — спокойно глядя бойцу в глаза, повторил Дьякон. — Я понимаю, нападение. Но это не повод людей расстреливать направо и налево!
— Слы-ы-ы-ышь, — зашипел в ответ Фомин. — Я тебя сейчас по закону военного времени… — Парень снова стрельнул глазами в стороны.
— Законы соблюдать любишь? — растянул губы в страшной улыбке Дьякон, сверкнув золотым зубом. — Ну, так соблюдай!
Он грубо отпихнул парня, надеясь, что потасовку никто не заметил. Он услышал приближающиеся шаги. Сейчас меньше всего хотелось встревать в передрягу. Но боец реально палку перегнул. Когда это они тут все успели так очерстветь, что вместо того, чтобы лечить и пытаться спасти раненого, стали выбирать самый лёгкий путь? Пулю в голову — и всего делов. Даже на обед не опоздает, как говорится.
— Что тут у вас? — раздался женский голос.
Фомин обернулся, принял стойку, отдал честь.
— Ольга Николаевна, — чуть расслабился Фомин после приветствия. — Да вот. Раненые. Один совсем плохой…
Женщина, не менее суровым взглядом, чем у ушедшего недавно Петра Михайловича, подошла ближе. Она по-деловому осмотрела морщившегося от боли заплаканного парнишку. Потрогала рану на плече, пощупала лоб.
— Болит?
Пацан кивнул.
— Руку подними. Вот тут сильно больно?
— Да-а-а… — хлюпнул носом мальчик.
— Его в госпиталь, — обернулась она к вышедшим вслед за ней девушкам. — Рану промыть, осколки вынуть, забинтовать. Дайте обезбол и пусть отдыхает. Есть родственники? — последний вопрос адресовался притихшим беженцам. — Хорошо. Тогда с мальчиком идите. А с этим что?
Женщина подошла к лежавшему прямо на земле Арчибальду. Потрогала лоб, шею, осмотрела рану на животе, задумчиво поджала губы.
— Вы его родственники? — подняла она взгляд ясных голубых глаз на стоявших рядом.
Веся, не раздумывая, кивнула. Нюргустан смутился.
— Мы его заберём, попробуем сделать, что сможем, но у нас не хватает рук. Нужно, чтобы кто-нибудь за ним приглядел если все получится.
— Я могу, — с готовностью вызвалась Весенна. — Я умею, могу помочь…
— Да, иди, — согласился Нюргустан. — Тут опасно…
В небе раздался свист. Протяжный, нарастающий. Люди заозирались, и лишь Дьякон сообразил быстрее всех.
— Ложи-и-и-ись! — прокричал он и повалил девчонку, схватив её за плечо.
Свист превратился в гудение. Через мгновение до ушей донёсся дальний хлопок, а ещё через мгновение где-то в городе раздался взрыв. За первым — второй, третий, четвертый.
— Стодвадцатки! — непонятно крикнул Дьякон, оглядываясь. — Беглым, по площади… Все быстро в укрытие!
Он поднялся, поправил автомат. Люди вокруг забегали, закричали. Форт наполнился гулом.
— В крепость! — скомандовала женщина, поднимаясь с грязной земли.
Девушки, сопровождавшие её, бросились по дороге в сторону замка.
— Что это? — поднялась испуганная Весенна.
— Миномёты, — отряхнулся Дьякон, оглядываясь.
— Миномёты?!
— Ага, — наёмник закусил губу. — Вы давайте друга своего пока тащите, а я к своим…
Откуда-то запоздало раздался короткий звук тревоги. Сирена «крякнула» и завыла, усиливая неприятный звук.
— Внимание! — раздался голос из висевших на столбах мегафонов. — Командирам отделений срочно прибыть в комендатуру! Командирам отделений прибыть в комендатуру! Город атакован. В городе вводится план «Щит». Населению срочно укрыться в крепости! Повторяю! Населению укрыться в крепости!
Весенна испуганно посмотрела на Нюргустана. Взгляд её был тревожным и непонимающим.
— Что это?!
— Хрен знает, — задрав голову, Дьякон машинально оглядел небо, словно в поисках чего-то. — Форт атакуют.
— Кто?
— Откуда я знаю, но мертвяки точно миномётами пользоваться не умеют! В жопу какую-то залезли опять… Я пошёл. У меня свои дела. Вы тут давайте уже дальше сами. Если что, встретимся ещё…
Нюргустан поднял раненого товарища на руки. Кивнул Дьякону. Тот кивнул в ответ.
— Пойдёмте, — позвала за собой женщина. — Нам нужно в госпиталь…
***
Форпост «Кадия».
Первые минуты после нападения.
Комендатура.

Отчёты стекались со всех постов. И они были неутешительными.
— Как так просрать, бл?! — рычал на всё помещение командир «Кадии». — Откуда орава такая под самым носом? Почему разведка спит?! Вы что, «цензура», «цензура», «цензура» мать вашу, «цензура»!?
— Пётр Михалыч, — угрюмо вздохнул Кудряшов. — Сам знаешь, никто не ожидал.
— Не ожидал! — Гаврилов повернулся к окну. — Что с ранеными? — перешёл он к действиям, отлично понимая, что ор тут делу не поможет. Виновных следовало искать после. Сейчас счёт мог идти буквально на минуты.
— Одиннадцать лёгких, трое тяжёлых, двое убито, — тут же ответила Ольга — жена Петра Михайловича.
— Что с обороной?
Фомин протянул листочек.
— Вот командиры направлений. Быстрыкин и Березин руководят «задней стеной», орда пока не представляет опасности. Альфонс с ребятами отправился на передок. Их сектор — «левый». Справа — Чучмек за главного. Митяев и Прохор командуют миномётами. В «гнезде» расчёт Хилого. Он докладывает, что неизвестные силы противника разворачиваются на границе видимости. Численность — до полка.
— Твою мать, — скрежетнул зубами Пётр Михайлович. — Откуда они взялись? И орда эта ещё…
— Разрешите, — обратился к старшему Фомин. — Я с беженцами из Нарвы говорил, они утверждают, что видели орду в старых туннелях. Говорят, там какие-то «черти» промышляли. Наверняка это всё как-то связано.
— Да уж конечно! — Гаврилов нервно почесал старый шрам на щеке. — Не может так совпасть случайно! Что со связью?!
— «ДВ» полегла, — тут же ответил связист. — «КВ» иногда пробивается, но и то в зоне прямой видимости. Скорее всего, противник применил «глушилку».
— Пусть Хилый займётся, — адресовал командир форта вопрос своему заместителю. Кудряшов кивнул. — Вырубить к хренам! Нужно срочно связаться со Столицей.
— Понимаем, — пожал плечами связист. — Но… — он развёл руками. — Что можем — делаем. Перебираем частоты, пробуем разные модуляции. Ребята антенну на башне пытаются запустить. Её повредило прилётом. Проводная связь тоже повреждена. Занимаемся восстановлением, тянем новую «полевку».
— Сколько нужно времени?!
— Точно не могу сказать, от часа до суток. Если схему снесло, надо заново собирать, а сами понимаете, это не просто. Запасные ретрансляторы подключаем, через час станет ясно. Если они не справятся, то… — он снова пожал плечами. — Будем воскрешать главную антенну.
— Понятно. Ладно. Всем за работу! Готовьте город к осаде! Организовать подвоз припасов на «передок». Как только связь появится — мигом ко мне! А пока посыльными. «КВ», если заработает, использовать в крайнем случае, она ненадёжная. Все данные о повреждениях и раненых, передвижениях и расположениях — только по проводной, когда починят, Или только связными! Не хватало ещё, чтобы враг нас прослушивал.
В воздухе снова раздался свист. Где-то грохнуло.
Все пригнулись, Гаврилов выматерился.
— Заткните эти миномёты! Выяснить, кто это!
Мужчины встали, быстро покинули помещение. В небе снова свистнуло. Ухнуло. На этот раз где-то близко.
— Оль, — когда жена тяжело поднялась, обратился к ней Гаврилов. — Иди вниз. Там безопаснее…
— Нормально всё, — улыбнулась женщина.
— Тебе нельзя нервничать. Это вредно ребёнку.
— Ну, что тут поделать. Хоть тут, хоть там буду… А у девчонок работы много. Нужно помогать.
— Осторожнее только, — Гаврилов подошёл ближе, поцеловал жену в щёку.
— Всегда, — улыбнулась та.
— Ты тоже.
— Всегда, — улыбнулся муж. — Пойду. Надо осмотреться.
Гаврилов помог жене выйти из помещения. Ещё утром Ольга чувствовала себя хорошо, но после того, как все это произошло, ей стало хуже. Срок ещё позволял — до родов оставалась пара недель, — но муж был прав. С такими нервами всё могло случиться гораздо раньше. Однако Ольга, как верная спутница мужа, никогда не уступала ему в мужестве. Они были вместе давно и оба хорошо знали упрямый характер друг друга.
Спустившись, Гаврилов снова поцеловал жену — на этот раз в лоб — и удалился. Ольга же вернулась в крепость. Нужно было налаживать работу полевого госпиталя.
Специального медицинского образования у Гавриловой не было, зато, как отмечали многие, у неё были отличные лидерские качества. Именно лидерские, а не руководящие. Поэтому, войдя в помещение, которое выделили под приём и работу с ранеными, она, закатав рукава, принялась за дело.
Первым делом Ольга собрала женщин, как и она, не имевших специальных знаний. Таких нашлось одиннадцать человек. Восемь были настоящими врачами или фельдшерами, три — бывшими медсёстрами, и ещё пятеро проходили курсы первой помощи. Максимально освободив от дел «знающих», уже корпевших над уже появившимися ранеными, она раздала указания остальным.
— Нужно собрать провизию и всё, что может пригодиться, из ближайших домов. Несите всё, что нужно: продукты, всю медицину! Возьмите мужчин, принесите кровати, лампы, фонари, верёвки. Вы, — она указала на троих женщин, — кипятите воду. Готовьте шовный и перевязочный материал! Разделите помещение на три сектора: легкораненые, средние и тяжёлые. У каждого сектора должны быть свои помощники. Сами разделитесь. Помогайте врачам, сортируйте медикаменты. Кто помоложе — ко мне…
К Ольге подошли четыре девушки лет по семнадцать-двадцать. Все они смотрели на женщину испуганными глазами.
— Разбираетесь? — коротко спросила Гаврилова.
Девушки кивнули. Молодёжь в форте проходила специальную подготовку: мальчики — обучались военному делу, девочки — медицине, насколько это было возможно. Ольга посмотрела им в глаза. Им предстояла самая опасная и важная работа. Она помолчала, подбирая слова.
— Девочки, — наконец решилась она, сглотнув ком в горле. — Нам нужны «Валькирии»… — девчонки вздрогнули, поджали губы, хотя чего-то такого они уже ожидали. У одной даже подступили слёзы. Все они прекрасно знали, о чём идёт речь. — Знаю, страшно, но такое время. Больше некому. Сами знаете почему. Там, на стене, нужны проворные и шустрые. Те, кто помоложе. Но если вы откажетесь, я пойму.
— Нет, — дрогнувшим голосом отозвалась черноволосая девчонка, по виду самая младшая из всех. — Мы все пойдём!
— Хорошо, — вздохнула Ольга. — Берите сумки и на «передок». Вперёд не лезьте. Но и не тормозите. От вас зависят чьи-то жизни. Будьте осторожны, но помните свой долг.
Ольга шагнула ближе и обняла всех сразу.
— Ступайте, — выдохнула она. — И прошу… будьте осторожны.
Девушки молча двинулись к выходу, где их уже ждали три другие, сопровождавшие Ольгу недавно. Они поделились с ними сумками с изображением ангельских крыльев и, приобняв, что-то ласково говоря, повели на улицу.
В груди у Ольги зародилось неприятное чувство, которое она попыталась тотчас же отогнать. Почему-то подумалось, что видит она их в последний раз. И она была права.
Жена коменданта обернулась, собрала волосы в хвост и, поправив рукава ещё выше, твёрдым шагом направилась прямо к операционному столу, на котором лежал молодой паренёк, а над ним склонилось сразу три врача.
За спиной скрипнула дверь. Молодой парнишка лет десяти, вооружённый куском арматуры, запер госпиталь. Ещё трое ребят такого же возраста (всё взрослое население было мобилизовано на оборону форта) сновали по помещению, посильно помогая. У каждого за поясом был заткнут такой же стальной пруток.
— Упокоители, — вздохнула Ольга, подходя к столу.
Как рано детям приходится становиться взрослыми…
Снаружи коротко свистнуло, и старинный замок содрогнулся от взрыва. Замок выстоял, лишь с потолка посыпалась пыль. Кто-то вскрикнул. Ольга зло посмотрела куда-то в окно, словно силой взгляда пытаясь испепелить проклятых налётчиков.
— Ну, что тут? — опустила она взгляд на раненого. Им оказался тот самый, из деревни.
— Проникающее ножевое, — отвлеклась женщина-хирург от ковыряния в ране. — Но какое-то странное.
— Что не так? — взволновалась сидевшая рядом рыжеволосая девчонка.
— Да рана… Выглядит странно. Будто уже срослась. Будто старое... но я же вижу, что свежее. У него операций здесь раньше не было? Может, в старый шов пришлось?..
— Не знаю, — задумалась девушка. — Я никогда не спрашивала…
Хирург хмыкнула.
— Ну ладно, всё равно вскрываем, проверить надо… Зажим. Скальпель. Свет поближе держите…
***
Дьякона определили на стену. Фортификация выглядела по-настоящему серьёзно. Подобного он раньше не видел и сразу оценил подход к обороне. Такие укрепления могли остановить не только банду головорезов, но, пожалуй, и целую современную армию.
Высокие бетонные стены, собранные из разобранных панельных многоэтажек, поднимались метров на пять. Плиты стояли в два слоя с полутораметровым зазором, заваленным арматурой и строительным мусором. Общая толщина стены превышала два метра. Даже если внешнюю плиту пробьёт кумулятивный снаряд, струя рассеется в хламе, а вторая плита удержит осколки.
Сверху на край стены были уложены дополнительные плиты, слегка выступающие наружу, словно козырьки. В некоторых местах их пробили насквозь и вставили стальные шайбы с арматурными ручками. При необходимости шайбу можно было выдернуть — и через отверстие вести огонь почти вертикально, прямо под стену. Узкие бойницы внизу не должны были дать противнику подойти вплотную и вести прицельный огонь.
Дьякону достался самый сложный участок — левый угол. Местные инженеры явно знали своё дело. Дорога к форту была специально изогнута: сначала нужно было пересечь глубокий ров по бетонной плите, затем повернуть налево и обойти почти весь периметр под прицелом защитников, продираясь между «ежами» и бетонными блоками с колючей проволокой.
Вдали ухнуло.
Дьякон мгновенно прилёг и приник к щели. На позиции врага выкатывалась тяжёлая техника. За широким полем виднелся невысокий холм, за которым скрывалась основная часть армии противника. Оттуда и работали миномёты.
Из-за холма выкатились шесть БТРов, увешанных самодельной бронёй, листами и наплывами в стиле "Безумного Макса" и стальными штырями.
— Раз, два, три… шесть, — быстро посчитал Дьякон.
— Хреново дело, — проворчал залегший рядом боец. — Ночь тут полежишь — потом неделю чижика в штанах искать будешь…
Дьякон только поёжился. Холод пробирал до костей, но он знал: мороз сейчас играет против всех.
— Пусть подъедут поближе! — крикнул командир сектора. — Трубы к бою!
Несколько бойцов с гранатомётами поползли к краю стены.
— Ждём… ждём…
Техника уверенно катила вперёд. За БТРами показались пикапы с пулемётами в кузовах.
Командир резко махнул рукой:
— Давай! Залп!
Гранатометчики высунулись, прицелились и дали дружный залп. Грохнуло. В сторону врага потянулись дымные следы реактивных снарядов.
Снаружи бахнуло. Раз, другой, третий. В небо поднялись чёрные жирные столбы дыма.
— Красавцы! — оскалился Волкодав. — Один ещё дёргается. Добейте!
Два гранатомётчика сменили позиции и добили повреждённый БТР.
Пикапы в панике пошли влево, разворачиваясь широкой дугой.
— Валите на хер! — радостно заорал кто-то справа. По стене прокатился одобрительный гул.
— Не расслабляемся! — осадил бойцов командир, продолжая смотреть в бинокль. - Ща нам прилетит...
Радость длилась недолго.
Вух… вух… вух…
За холмом заговорили миномёты. В небе противно засвистело.
— Ска! — выругался командир. — В разбе-е-ег!
Люди посыпались с плит кто как мог — кубарем, по лестницам, просто прыгая вниз.
Один из снарядов разорвался где-то рядом с Дьяконом.
Ударной волной его швырнуло на бок. В лицо полетела смесь снега, грязи и бетонной крошки. В ушах резко зазвенело, сознание на секунду помутилось. В нос словно воткнули раскалённую иглу.
Когда он немного пришёл в себя, вокруг уже кричали. Рядом лежал совсем молодой паренёк без левой ноги ниже колена. Он пытался зажать обрубок обеими руками и смотрел на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами. К нему уже бежала девушка-санитарка.
Справа неподвижно лежал ещё один боец — окровавленный, безжизненный тюк.
Дьякон, качаясь, подошёл, упёрся ногой в культю и дёрнул жгут с такой силой, что тот затрещал. Боец закричал еще громче, выпучил глаза, плюнул кровью, но быстро взял себя в руки, сжал зубы и лишь зло уставился в небо.
— Хреново? — хрипло спросил Дьякон.
Тот кивнул.
За стеной гулко ухнуло. В небе засвистело.
— Ложи-и-ись! — рыкнул наёмник, накрывая собой девчонку-санитарку.
Рвануло опять где-то рядом. Осколки камней ударили по ногам. Благо, не пробили крепкие ботинки, но по пяткам настучало так, будто батька нерадивого сына палкой отлупил.
— Жива?
Валькирия кивнула и полезла в сумку.
— Вы ранены?
— Нет, — прислушался к себе Дьякон.
— Помогите!.. — крикнула девушка вниз.
По лестницам к ним уже поднимались другие санитарки. Раненых было много, но убитых — ещё больше. Дьякон мотнул головой, прогоняя муть. Командир сектора затих. Наёмник, пригнувшись, подошёл ближе, пощупал пульс. Вены не бились. Подождав пару секунд для верности, он вздохнул и достал нож.
— Земля иголками, — тихо вздохнул он и резким ударом в висок не дал командиру, с которым даже не был знаком, переродиться.
Снова ухнуло. Дьякон пригнулся, бросил взгляд в небо, хотя понимал — чёрные точки снарядов он всё равно не увидит. А даже если увидит, сделать уже ничего не успеет.
Оставлять сектор было нельзя. После такого плотного обстрела враг наверняка пойдёт в атаку. Дьякон сплюнул кровь, прильнул к щели и быстро оценил обстановку. Неизвестный противник действительно атаковал.
Два десятка единиц разномастной техники быстрым ходом двигались к стене. Видимо, рассчитывали воспользоваться неразберихой после обстрела и подойти вплотную или даже подорвать укрепления.
Безногий боец, увидев, как Дьякон устраивается у бойницы, передумал лежать и стонать. Он зло отпихнул Валькирию, которая пыталась замотать ему культю бинтом, и подтянул к себе валявшийся рядом пулемёт.
— Ты-то куда? — буркнул Дьякон.
— А чё ты один тут сделаешь своей пшикалкой…
И то верно. ВАЛ — машинка хорошая, но магазины у него смехотворно малы.
— Вас нужно эвакуировать! — пискнула санитарка, не решаясь ступить на плиту.
— Нахер, иди, — зло сплюнул раненый. — Там вон помогай лучше. Я тут нужнее… Один хер ща вытеку уже... Не трать бинты!
Девочка обиженно потупилась.
— Мы справимся, — спокойнее сказал Дьякон, расценив злость товарища как попытку скрыть боль.
Валькирия переступила с ноги на ногу, качнула головой, разметав по лицу белоснежные локоны, и полезла вниз по приставной лестнице. Там, между стенами, уже шла суета с другими ранеными.
— Ну чё, — оскалился Шакал, прикладываясь к пулемёту. — Сыграем концерт?
— Сыграем, — кивнул Дьякон. — Вот и слушатели подоспели…
— Короткий только успеем, — оценил поле боя пулемётчик.
— Зато яркий! Первый пошёл…
***
Арчибальда уложили на стол.
Нюргустана и Весенну тут же оттеснили. Пожилая женщина в больших круглых очках деловито принялась осматривать рану.
— Чем это его так? — нахмурила она брови.
— Ножом. В лесу.
— В лесу?
Женщина подняла взгляд, посмотрела на спутников.
— Мы из Нарвы, — сообразила Веся, что их тут никто не знает. — Только что пришли из деревни. На нас напали. Его сильно ранили.
Женщина ещё больше нахмурилась.
— Понятно. Вы его друзья?
Весенна кивнула.
— У тебя навык есть?
Веся закусила губу.
— Совсем немного. Могу помогать, что скажете — сделаю.
— Хорошо. Сейчас приготовим всё, а ты пока промой рану. Вон там у печки воды возьми и тряпки. Всё промой, чтобы чисто было. Я скоро подойду…
Веся с готовностью кивнула.
— А ты пока отойди, — мягко, но настойчиво женщина взяла Нюргустана под локоть. — Всё место занимаешь. Выйди пока.
Взгляды Веси и Нюргустана встретились.
Из-за навалившихся дел им даже не удалось поговорить. И сейчас на разговоры времени тоже не оказалось. Девушка извиняющимся жестом опустила голову, вздохнула и пошла к печи, где возились подростки, следившие за огнём, чтобы вода в больших тазах и кастрюлях не перекипала.
Парень тоже вздохнул и вышел.
Внутри всё было каким-то грустным, пустым.
— Боец! — окликнули его внезапно. — Ты кто?
— Нюргустан, — непонимающе ответил парень.
Человек в форменной одежде и с автоматом за плечом нахмуренным взглядом осмотрел северянина.
— Занят?
— Нет.
— Хорошо, тогда пошли со мной, дело есть. Нечего тут расхаживать! Забот невпроворот! — махнул он и развернулся в обратном направлении.
Напористый мужчина даже не дал Нюргустану времени что-то объяснить. Вероятно, его одежда из бункера Колдуна сыграла решающую роль. Очень многие жители Кадии носили такую же белую с чёрными мазками форму.
Мужчина окликнул ещё кого-то, и ещё.
Глянув через плечо в надежде встретиться со спутницей взглядом, Нюргустан нерешительно пошёл за мужчиной.
По пути к ним присоединилось четверо крепких парней.
— Там жопа на стене, — ведя узкими улочками между деревянными домами, на ходу начал объяснять мужчина в форме. — Надо туда подкрепление отнести. Ща в оружейку. Там БК. Патроны быстро надо оттащить мужикам.
Со стороны стены раздались выстрелы и взрывы.
— Уроды наших прижали, — продолжил мужчина. — А патроны не успели принести. Надо, чтобы вы пулей туда метнулись.
Парни одобрительно загалдели. Они вели себя хоть и слегка напугано — это чувствовалось в напряжении, — но довольно уверенно. Нюргустан решил молчать и просто повторять за остальными. Его явно выбрали по ошибке, но помочь он был не прочь. Если люди нуждаются в нём, то он должен попытаться — таков путь… Он осёкся. «Шамана», — добавило сознание. В груди ёкнуло. Да какой он шаман! Уже не пойми кто! Всё, что можно было нарушить — нарушил. Все заветы и наставления старших забыл и не выполняет. Так что сейчас он поступал как человек. А не шаман.
Отошли они недалеко — просто обошли древний каменный замок и зашли в подвал с другой стороны.
В подземелье было людно. Одни раздавали оружие, делая пометки в тетрадях, другие принимали, осматривали. Стоял шум, пахло сыростью, плесенью, потом и порохом с маслом.
— Туда, — указал мужчина в форме пальцем в боковую дверь, а сам снова ушёл на поверхность.
Все пятеро спустились ещё ниже и оказались в большом помещении.
— Кто такие? — встретил их недовольным взглядом пожилой крепкий мужчина.
— Сказали патроны взять, на стену надо… — тут же ответил один из парней.
— А, ага, — кивнул старик. — Патроны вон. Берите с жёлтой меткой. Десять ящиков…
Парни разделились на двойки и, взяв по ящику с двух сторон, потащили их к выходу. Нюргустан, оставшись один, почувствовал себя неуютно. Впервые в чужом городе, без спутников, он слегка растерялся. Сознание ещё не полностью вернулось после прикосновения к темной силе Хеля, в голове стоял лёгкий гул, но стоять и смотреть, как другие работают, он не стал.
Подойдя к стене, он наклонился и поднял один.
— Куда?! — рявкнул старик. — Надорвёшься!
— Нормально, — распрямился северянин.
Ящик был тяжёлым, нотерпимым. Такие он мог таскать и один. Неудобно в тесном коридоре, конечно но можно, если постараться.
С работой справились быстро. Вытащили груз, погрузили в машину.
— Прыгайте, поехали, — докурив, бросил в снег окурок водила.
Парни как-то сконфузились.
— Погнали, говорю, — усилил напор водитель. — Я что ли выгружать там их буду? У меня дел по горло…
В небе свистнуло. Раздался взрыв. Благо, далеко от них, но Нюргустан успел увидеть вспышку и то, как земля в конце улицы вздыбилась.
Водитель выругался, прыгнул под машину, затем, осознав глупость, выскочил из-под неё. Парни бросились в рассыпную. Один Нюргустан остался стоять где стоял, лишь вздрогнул от резкого звука.
Снова свистнуло. Снова взорвалось, но на этот раз подальше.
Водитель полез в кабину. Нюргустан обошёл грузовик, тоже запрыгнул на сиденье рядом.
— Оч-ч-ч-чкошники, — зло глянув в боковое зеркало заднего вида, выругался водитель.
Парни бросились к подвалу. В небе снова засвистело.
— Держись! — Нюргустана вдавило в сиденье — настолько резко грузовик дёрнулся вперёд.
Он вцепился пальцами в ручку перед собой. Ездить ему по-прежнему не нравилось. Внутри всё сжалось.
Ухнуло. Снаряд разорвался рядом с первым, но чуть правее. Грузовик дёрнуло в сторону. Он влетел колёсами в лужу. Обрызгал бегущих куда-то людей. Те выругались, но хода не сбавили.
Снаряды один за другим взрывались в городе, и чем ближе они подъезжали к его краю, тем чаще были слышны и видны разрывы.
Водила жал педаль, выпученными глазами таращась на дорогу. Грузовик летел на всех парах, рискуя угодить под снаряд. Ещё два разрыва. Один причём очень даже близко…
Водитель вжался в руль, словно это могло его защитить. Гнало его вперёд не чувство долга, что там люди без боекомплекта, а банальное желание жить. Чем ближе к стене, тем шанс укрыться под ней выше. Под таким углом снаряды или перелетят или врежутся в стену… Так что он знал, что делает.
Грузовик влетел на территорию бывшего западного КПП, ныне тут организовали пункт управления сектором.
— Чё так долго, ети твою мать! — выругался злющего вида мужчина.
— Да очкодавы, товарищ капитан, — извинился водитель, выпрыгивая из машины.
Грузовик прижался к самой стене, что вынудило Нюргустана выбираться через водительское место.
Опять ухнуло. Стена вздрогнула. Свистнули осколки. Все пригнулись.
— Твою мать! Быстро разгружайте! — крикнул капитан куда-то в сторону.
Из ямы, похожей на нору, показались трое испуганного вида парнишек. Совсем молодых. Даже, наверное, младше, чем сам Нюргустан. Они робко двинулись к грузовику. Водитель уже откинул задний борт и запрыгнул в кузов.
— Принимай! — дёрнул он первый ящик и хекнул.
Нюргустан сунул руку в кузов, ухватился за ручку, подтянул ящик ближе и, ловко перехватив его обеими руками, скинул на землю. Подростки было попытались поднять груз сначала вдвоём, но этого не получилось. Пришлось втроём, и то едва-едва.
— А-а-а-а мать вашу, салаги! — выругался капитан и, отогнав мелких, сам ухватился за край ящика. — Давай! — рявкнул он на Нюргустана.
Парень без лишних слов подхватил "цинк", и вдвоём с капитаном они оттащили его к норе.
— Принимай! — крикнул он в туннель и быстрым шагом двинулся за вторым.
Снова грохнуло. За стеной усиливался бой. Стена вздрогнула. В городе раздались два взрыва.
— Лупят, падлы, — поправив слетевший с плеча автомат, выругался капитан. — Где наши-то?!
Перетаскав ящики, капитан отправил машину в город, а сам нырнул в яму. Нюргустан последовал за мужчиной.
Спустившись в подвал, они прошли его насквозь и подошли к выходу с другой стороны.
Звуки боя стали громче. С этого угла Нюргустан мог видеть стену, на вершине которой, на карнизе, вели бой защитники форта.
Огонь не прекращался. Казалось, там, за стеной, они воюют с ордой мертвецов, которая и тут появилась неведомым образом. В это можно было бы поверить, не прилетало бы в защитников в ответ. То тут, то там периодически кто-то вскрикивал и, оставляя кровавые следы на бетоне, скатывался вниз, где к нему тут же, как бабочки на цветок, со всех концов стены слетались девушки-санитарки. Они тут же бинтовали, а то и штопали раненых защитников, находясь в неудобных позах на торце стены буквально в пару ладоней шириной. Как они умудрялись не упасть, оказывая помощь раненым, было большой загадкой, хотя…
Взгляд опустился ниже. Под стену. И внутри всё заледенело. Тела. Трупы. Множество. Среди них и три такие же девушки… И ещё две, которые эти самые тела ворочали, складывая друг на друга.
Ухнуло. Вход завалило ледяной землёй. Капитан выругался, отскочил от входа.
— Нужно туда боеприпасы перенести. Справишься?!
Нюргустан кивнул, не оборачиваясь. То, что слова были адресованы именно ему, понять было можно даже не глядя.
— Смогу, — подтвердил он.
— Осторожнее только…
***
Взяв первый ящик, Нюргустан встал у выхода. Свист. Разрыв. Где-то справа. Свист, разрыв — слева. Ещё взрыв. Пауза. И снова… Выждав момент, когда кто-то словно шепнул ему «беги», парень стремглав бросился из укрытия.
До стены было шагов сто, но по изрытой взрывами земле, через разрушенные и местами уже горящие обломки строений, да с тяжеленным ящиком в руках перед собой забег казался чем-то сверхтяжёлым. Для простого человека — но не для него.
Он вперился взглядом в одну точку — место, куда он должен был добраться. Больше для него не существовало ничего. Только эта точка и линия, по которой он должен бежать.
Линия сделала изгиб. Нюргустан последовал ей, оббежал воронку. Затем в другую сторону — между остовами двух автомобилей. Затем снова влево — по «тропинке» меж двух воронок.
Свистнуло. В голове словно вспышка. Ему неистово захотелось прыгнуть куда-то в сторону. И он прыгнул. Просто в бок. Не выбирая …
Снаряд взорвался справа. Не так близко, чтобы убить его, но наверняка мог серьёзно травмировать… Осколки стодвадцатимиллиметровых мин разлетаются в радиусе до тридцати метров… - всплыло в голове само собой.
Вскочив, шикнув от боли в колене (неудачно ударился о замёрзшую землю), он продолжил свой путь. Стена была уже совсем рядом, поэтому с быстрого он перешёл на лёгкий бег, чтобы сэкономить силы. Ему нужно повторить этот забег ещё девять раз…
— Спасибо! — принял у него ящик один из чумазых бойцов. - Братан! Ты прям вовремя!
Рука у него висела на перевязи из бинта. На лбу находилась широкая кровавая царапина.
Боец ловко поддел ножом крышку ящика, расшатал её и выдернул доску. Достал в щель бумажную пачку патронов, передал другому, тот — третьему, и так по цепочке наверх.
— Крупняк! Крупняк давай! — крикнул кто-то, и тут же его голос перекрыл басовитый раскат чего-то очень мощного. — Последняя лента! Твари лезут как тараканы!
— Крупняк нужен, — с надеждой посмотрел на Нюргустана перевязанный. — Если пулемёт встанет, нам тут всем…
Взрывом подкинуло землю. Людей закидало грязевыми снежными комками.
— Падлы! — выругался кто-то. — Да где же наши?!
— Братан, патроны! — напомнил перевязанный боец Нюргустану. — Срочно надо! Давайте кто-нибудь с ним…
Нюргустан кивнул. Общий настрой передавал напряжение и волнение. Но отчаяния в защитниках форта парень не почувствовал. Эти люди, хоть и напуганные, были крепки духом как никто.
В помощь вызвалось четверо. Они дождались паузы в миномётных обстрелах и побежали. Земля между внешней и внутренней стеной превратилась в выжженное поле, сплошь покрытое обломками и осколками.
Враг, как чуя, сразу усилил обстрел. Засвистело, но снаряды упали далеко слева — видимо, противник начал обрабатывать другой сектор. Доставщикам это было на руку, однако никто не радовался. Там тоже есть люди, и они сейчас тоже рискуют попасть под обстрел.
Добравшись до подвала, схватили три ящика. Два — для «стрелковки», и один — для пулемёта. Самый тяжёлый, конечно, снова понёс Нюргустан.
— Стоим! — не пустил он людей, которые уже было сорвались в обратный путь.
В груди засвербело. Смерть была рядом, и если они побегут сейчас, то неминуемо повстречаются с ней. Внутри болело. Голова словно распухала. Вены горели огнём. Было жарко и стало тяжело дышать, но он постарался отбросить неприятные чувства и сосредоточиться на будущем. Смерть. Везде, повсюду. Он попытался представить, что почувствует, если побежит сейчас… что-то неуютное опутало с ног до головы. А сейчас? Снова то противное чувство. Сейчас? Нет. Сейчас? Да… Ощущения вроде отступили, и он решительно шагнул вперёд.
— Идём!
Люди послушались. Выбравшись из укрытия, они побежали как только смогли. Тяжёлые ящики оттягивали руки, били острыми углами по ногам, но бойцы держались.
Пулемёт на стене затих. Выстрелы смолкли как-то резко после ответного огня. Предчувствие чего-то плохого кольнуло сознание, и в этот момент их накрыл снаряд.
Упал он совсем рядом. Нюргустана опрокинуло на бок. В ноге стрельнуло болью. Ему, кажется, повезло, а вот остальным. Они как раз были справа от него. Придя в себя, встав на одно колено, чудом не выпустив из рук ящик с боекомплектом, парень огляделся. В носу жгло неприятным запахом.
Сразу же в глаза бросились тела. Да. Всем четверым не повезло. Троих — насмерть, четвёртый ещё жив, но ранения очень страшные. У бойца нет руки и ноги. Лицо всё окровавлено.
— Сюда! Сюда! — раздались крики со стороны.
Северянин оглянулся. К ним уже бежали люди, размахивая руками. Где-то по спине пробежал холодок. Смерть стремилась к ним со всех ног.
Голова кружилась. Отпустив ящик одной рукой, он, совсем не отдавая себе отчёта, схватил ещё живого бойца за воротник куртки и потащил его прочь от места взрыва. С каждым шагом ощущение опасности всё увеличивалось, и он понимал, что брось свою тяжёлую ношу — и точно успеет в безопасное место, но тело словно было чужим и отказывалось подчиняться слабости.
Помотав головой, отгоняя малодушные мысли, он рыкнул и ускорил шаг, сильнее сжимая тяжёлую ношу. Шаг. Шаг. Шаг. В небе свист. Вспышка. Взрыв. В спину толкает неистовой силой. Где-то под затылком хрустнуло и бросило вперёд — прямо на спешащих на помощь людей. Парень стиснул зубы от боли, чтобы не вскрикнуть. Всё тело пронзило острой вспышкой.
Его поймали, не дали упасть, оттащили под стену. Всё было как во сне. Взрывы гремели один за другим, но смерть решила снова поиграть с ним, напомнить о том, что он никто в глобальном смысле. Щепка. Песчинка.
Сегодня Хель праздновал. Сегодня его ангелы смерти вдоволь нарезвились на этой земле. Сегодня здесь много боли, смерти и страдания. Но много и надежды.
— Дотащил! — радостно выкрикнул кто-то.
— Быстро, наверх! — раздался другой голос.
— Куда его? — третий. Женский.
Ему расстегнули куртку. Руки зашарили по телу.
— Нормально всё, — отмахнулся Нюргустан и попытался подняться.
Боль в ноге стрельнула сразу в оба глаза.
— У тебя осколок! — ахнула девушка. — Держите его! Я достану!
Его прижали к земле, хотя Нюргустан и не собирался сопротивляться. Светловолосая Валькирия, растрёпанная, в грязи и крови, с тревогой оглядывала его.
— Будет больно, — предупредила она. — Осколок глубоко. Потерпите…
Он кивнул. Девушка аккуратно подцепила край осколка пассатижами, потянула. Не смогла. Потянула ещё. Железо никак не хотело покидать своего уютного гнездышка. Кровь быстро скапливалась вокруг него, закрывая обзор и не давая подцепить поудобнее. Санитарка попыталась ещё раз, утерла лицо от лезущих в глаза волос и, вцепившись в осколок со всех сил, дёрнула его.
Железяка поддалась. Плеснуло кровью. Девушка ахнула. Нюргустан стиснул зубы и накрыл рану рукой. Но как бы он ни спешил скрыть, люди успели разглядеть то, как кровь северянина из красной становится чёрной. Словно где-то в глубине прорвался чернильный пузырёк.
— Вена!? Кровь темная! — заволновалась девушка. — Вена или артерия задеты! Нужно срочно в госпиталь!
— Нет, — стиснув зубы, помотал головой парень. — Завяжи просто.
— Нельзя! — запротестовал ещё кто-то.
— Помогите лучше ему…
Парень указал подбородком на потерявшего сознание бойца, которого вытащил из-под разрыва. Жизнь в нём ещё теплилась, он это видел, но почему-то все, кто был рядом, предпочли заняться им, а не умирающим.
— Ему уже не помочь, — рыкнул кто-то, накидывая Нюргустану на ногу петлю из резинового жгута.
— Не надо! — запротестовал он. — Всё нормально.
— У тебя кровь! Ты сейчас истечёшь!
Девушка копалась в сумке, что-то ища.
— Это травы, — отмахнулся парень. — У нас на севере мы пьём специальный мох, он делает нашу кровь тёмной…
Люди вокруг замерли, раздумывая.
— Ты с севера? — нерешительно поинтересовалась Валькирия.
— Да, — качнул головой парень. — Говорю же, у меня всё нормально.
Он продолжал сжимать рану рукой, незаметно накачивая ногу энергией, стараясь стянуть края раны и унять боль.
— Мох делает нашу кровь чёрной, — продолжал врать он, внезапно подумав, что это будет самый лучший выход.
Не всегда правда, как он уже понял, принимается быстрее, чем ложь.
— Помогите раненому. Он ещё жив! Со мной всё в порядке…
Боец, словно услышав, что на него наконец-то обратили внимание, тяжело застонал. Люди засуетились.
— О! — заметил внезапно кто-то, подняв палец к небу. — Кажись, у них снаряды закончились!
И действительно. Больше не было слышно ни одного разрыва.
— Ща перенаведутся и снова жахнут, — нерадостно буркнул кто-то. - Нужно спешить!
Люди постепенно переключали своё внимание на раненого. Нюргустан видел внутреннюю силу парня. Невероятная жажда к жизни! Энергии в нём уже почти не осталось, но тот красноватый поток ауры, которой буквально светился парень, казалось, не потускнеет до его последнего вздоха. Обычно, чем ближе смерть, тем энергия становится холоднее и темнее, но здесь… здесь она просто становилась тусклее. Было видно, что он борется за жизнь изо всех своих сил.
— Да не жилец, — отмахнулся кто-то, видя, как девушка накидывает ему на обрубок ноги первый жгут.
— Живец, не живец — это не вам решать, — внезапно твёрдым голосом ответила девушка.
Совсем юная, тонкая, маленькая, даже, кажется, ниже Веси, с тонким, дрожащим голоском, она сказала это так уверенно, что здоровенные, битые жизнью и закалённые в боях мужики замолчали.
Кто-то снял свой жгут с приклада автомата, накинул парню на руку. Кто-то подложил под голову мешок. Кто-то промокнул лицо бинтом… И все как-то разом зашевелились.
Нюргустан вдохнул морозный, пахнущий кровью, порохом и горячим бетоном воздух.
— Дай, помогу, — прошептал он негромко и, придвинувшись ближе, положил ладони парню на грудь.
У него ещё осталось чуть-чуть энергии. Самая капелька. Но порой для того, чтобы запустить лавину, спасти чью-то жизнь, этой самой капельки и не хватает.
Он закрыл глаза. Снова вдохнул и медленно выдохнул. Энергия побежала по венам, рукам, сорвалась с кончиков пальцев тонкой искоркой. Он понимал, что этого чудовищно мало, и что даже в лучшие свои времена не мог бы спасти этого человека, но оставить в беде раненого он не мог. Люди вокруг затихли. Наверное, они что-то почувствовали.
Нюргустан не стал открывать глаза, боясь нарушить тонкую грань баланса. Энергия медленно, по капельке, перетекала из его тела в тело парня. И внезапно он жадно вздохнул, будто вынырнул из глубины, и открыл ясные голубые глаза.
Валькирия ахнула. Только что раненый был практически за гранью смерти, и в какой-то момент ей даже показалось, что он переродился и сейчас накинется на них, но взгляд был таким чётким и ясным, что сразу стало понятно — этот человек ещё жив. И за его жизнь ей надо бороться.
— Его нужно в госпиталь, — тихо проговорила девушка, оглядев бойцов. — Помогите мне его донести…
В помощь ей отрядили троих — тех, кому самим была нужна серьёзная медпомощь. Раз уж всё равно пацана тащить в лазарет, то и их бы заодно туда определить…
Пока артобстрел не возобновился, раненого быстро погрузили на импровизированные носилки и потащили к КПП. Почти одновременно с ними от стены чуть дальше в том же направлении двинулась идентичная процессия. А дальше — ещё одна и ещё. Кого успевали — пытались эвакуировать, а им навстречу бежали сменщики павших на стене. И, несмотря на такую встречу, где волей-неволей задумаешься, что и тебя вот так через час-полтора понесут, никто из них не дрогнул.
Это вновь удивило Нюргустана. Защитники форта были словно какими-то другими людьми.
— Ты это… — донёсся чей-то голос слева, и Нюргустан тяжело повернул голову.
— …Колдун?
На него испуганным, но всё ещё твёрдым взглядом глядел самый молодой боец стены. Парнишке было лет шестнадцать. Оружия у него видно не было, и одежда была не такой, как у остальных — Нюргустан предположил, что парень здесь что-то вроде помощника.
— Почти, — хрипло кивнул он и начал подниматься. Некогда было разлёживаться. Впереди было ещё много дел. — Шаман.
— Шаман, — улыбнулся парень. — Значит, точно победим…
Люди вокруг заулыбались. Такое детское, наивное умозаключение придало сил. Бой продолжался. Там, на стене, вёлся плотный огонь, и людям на карнизе нужна была помощь.
***
Научно-исследовательская станция «Афалина».
Тридцать минут после начала атаки.

Буран, накрывший станцию, висел над ней уже третьи сутки, и связь из-за этого была, мягко сказать, не очень. Устойчивого соединения приходилось ждать часами, да и то оно могло оборваться в любой момент. Но кого это могло волновать? Только бедного радиста, который не спал уже, наверное, те самые три дня. Точнее сказать, его как раз это и не волновало. Волновало тех, кто был над ним.
Резкий, противный уже до блевоты сигнал стационарного телефона снова разорвал спокойствие центра радиосвязи. Олег вздохнул, зажмурился и снял трубку, мысленно вновь приготовившись выслушать много нелестных слов в свой адрес.
— Да… — меланхолично, буднично ответил он, но тут на пульте вспыхнула зелёная кнопка, сигнализирующая о соединении связи. — Связь есть, товарищ Валентин… Да… Я как раз взял трубку, чтобы вам сообщить. Понял… Так точно… Есть… Понял, соединяю.
Радист с облегчением нажал кнопку перевода связи на главную точку. Надел наушники. Конечно, по протоколу это было строжайше запрещено, и если кто узнает, что он слушает хозяйские разговоры, то ему точно не сносить головы, причём в прямом смысле, но жуткий интерес просто раздирал его. Да и в комнате связи сейчас никого не было.
— Алло! Алло! — сквозь помехи пробивался голос Валентина.
— Слушаю, — ответил ему второй голос.
— Как обстоят дела?
— Ровно всё. Прессуем горожан… — в радиоэфире слышались резкие ухающие звуки и далёкие взрывы.
— Вам нужно ускориться! Мы не можем долго ждать!
— Ускориться!? Не учи жизни, помоги материально! — огрызнулся неизвестный. — Делаем, что можем. Столица окружена. Дальше дело за вашими ихтиандрами. Мы свою часть уговора выполнили. А вы, кстати, ещё нет. Где ваши люди, где обещанные вертолёты? Если столиценские поднимут бомбардировщик…
— Не забывайтесь, с кем говорите! — рыкнул Валентин, перебивая. — Выполняйте свою часть сделки, а мы свою выполним, не беспокойтесь! К завтрашнему дню форт должен быть уничтожен! За самолёт не беспокойтесь! У них сейчас другие заботы! Берите форт!
— Снаряды закончились, а штурмом брать — самоубийство!
— Нас не волнует! Форт должен быть уничтожен к завтрашнему вечеру! Иначе всем договорённостям придёт конец!
В эфире настала тишина.
— Попробуем, — наконец-то явно недовольно ответил далёкий голос.
— Не «попробуем», — недовольно, почти крича в трубку связи, сказал первый помощник командира Афалины, — а так точно!
— Так точно, попробуем!
— От этого зависит многое! Вы обязаны уничтожить форт!
— Кхе, кхе, — ворвался в разговор третий голос. — Здрасти… Меня слышно?
Олег чуть было со стула не упал. Он только-только ноги удобненько закинул на стол и откинулся в кресле. Глаза забегали по мониторам и пультам.
— Это кто?! — недовольно рыкнул в трубку Валентин.
Резкий лязг телефона.
Олег, облитый потом страха и ужаса, трясущейся рукой поднял трубку.
— Какого хрена у нас кто-то третий в эфире?! — проорали в самое ухо.
— Н-н-не знаю, товарищ… — от страха зазаикался и сбился в мыслях радист. — Связь закрытая, шифрованная, я вам Богом клянусь! Вот, сейчас проверяю!
— Алло! — снова повторил чужой голос в эфире. — Вы тут?
— Кто вы?!
— Я — друг. Я тут случайно наткнулся на ваш разговор… И хотел бы сообщить важную весть.
— Что за весть?! — недовольно бросил Валентин.
— По поводу одного искомого вами объекта. Насколько мне известно, тот, кого вы ищете, сейчас находится именно в том самом форте, который вы обстреливаете…
— Откуда вам это известно?
— Не важно. Но я со стопроцентной уверенностью могу вам это подтвердить! Я лично видел его в этом форте…
— Вы уверены?!
— Говорю же, на сто процентов! Высокий, сильный, странный северянин. На вид лет тридцать, амбал такой, но по поведению молодой совсем. Руки и голова в татуировках… С ним рыжая девчонка и мужик в шляпе…
— Швед! — тут же прокричал в трубку Валентин. — Отбой! Отменить обстрел! Слышишь?! Отменить обстрел! Он нужен нам живым! Захватить мутанта! Это самая главная задача! Или хотя бы не допусти, чтобы он покинул место! Мы срочно отправляем группу захвата! Слышишь?!
Шум в динамиках усилился. Олег не был уверен, что последние слова дошли до оппонента, но был уверен в том, что ему очень круто попадёт. Нрав Валентина всем был хорошо известен. Хозяйская шавка разбираться не станет. Пулю в живот — и мучайся. Потому радист действовал быстро и решительно. Первым делом он вырубил всю связь, вынув дорогие и сложные предохранители. Затем выдернул пару плат, до которых смог добраться, сдернул провода и, покидав всё в сумку, сбежал из узла радиосвязи. У него было всего несколько минут, чтобы покинуть Афалину. Да, снаружи буран и метель, лютая стужа, но там у него были хоть какие-то шансы выжить. Доказать, что канал был действительно шифрованным и никто не должен был по идее вклиниться в разговор заместителя командира и Шведа, он не сможет. Слушать его просто не станут. Олег знал, в каком настроении пребывает Валентин. Потому тут даже и думать было нечего…
Со станции нужно валить. А куда — он подумает позднее.
***
Столица. Шесть часов после начала атаки.
Кабинет правительства Столицы.
В пентхаусе на пятидесятом этаже чудом уцелевшего небоскрёба бывшего финансово-торгового центра было шумно. Редко, очень редко главы и министры собирались здесь. Обычно совещания проходили внизу, но сегодня случилось экстраординарное событие. Утром, примерно в 11 часов местного времени, со стен и КПП пришёл странный, немыслимый доклад. Наблюдатели сообщали о приближении к стенам города невероятного количества мертвецов. Откуда они взялись — выяснить не удалось. Орда быстро заполонила все окрестности, взяв город в частичное окружение.
Событие, конечно, было важным и серьёзным, но, как оказалось на второй взгляд, не столь уж и страшным. Дойдя до стен, мертвецы упёрлись в непреодолимое препятствие и встали. Никаких мер защитники города пока не применяли.
— Что там, какие прогнозы? — оторвавшись от чтения отчётов и докладов, поднял взгляд глава города.
— Прогнозы утешительные, Пётр Васильевич, — взял слово министр обороны региона.
Павел, второй правитель города, принял от брата кипу бумаг, быстро пробежался по некоторым. Хмыкнул.
— Мы не о прогнозе погоды…
Министр смутился. Он обильно потел и даже, кажется, немного трясся. Ещё бы! Прозевать такое событие!
Оборонщик кивнул, натянуто улыбнулся.
— Да, и погода тоже благоприятная. Ночью ожидается мороз, и большая часть мертвецов, вероятнее всего, замерзнет.
— Работы весной кому-то привалит… — снова хмыкнул Павел.
Министр сглотнул. Взгляд младшего брата был недвусмысленным: весной, когда колоды мертвецов отмерзнут, убирать их придётся министру лично… И хорошо, если в помощь кого-то дадут. Оба брата сегодня были не в духе.
— Вы выяснили, откуда взялась орда?! — снова взял слово старший брат Пётр.
— Ещё нет, товарищ президент. Но мы обязательно скоро узнаем.
— Ну, плохо, товарищ министр, — сцепил руки в замок Пётр. — Очень плохо работаем! У нас, понимаете, под стенами орда мертвецов, а вы до сих пор не знаете, откуда они взялись… Ну не с неба же свалились… Я поручаю вам в кратчайшие сроки выяснить, откуда они пришли! И не надо мне говорить, что вы не знаете. Носом ройте, но выясните! Ну, это же не шутки! Ладно, за стеной хотя бы… — правитель говорил негромко, но речь его была слышна даже на другом конце длинного стола, за которым собрались все высокопоставленные личности региона. — А что, если бы внутри? Люди обеспокоены. Что вы предлагаете делать?
Оборонщик сглотнул, утер пот.
— Для начала просто выждать, — решился наконец-то он. — По нашим предположениям, мертвецы или пройдут стороной, не получив результата, или просто замерзнут. Тогда мы сможем спокойно и без ущерба ресурсам и личному составу избавиться от них. Атаковать сейчас нет смысла. Мертвецы не могут проникнуть за стену. Это просто перевод боекомплекта…
Пётр одобрительно кивнул.
— И сколько мы можем ждать?
— Запасы есть, — взял слово министр продовольствия. — Их нам должно хватить до весны без каких-либо трудностей. Потом, конечно, может сказаться, но склады забиты до отказа. Можем ждать хоть три, хоть четыре месяца.
— Столько не потребуется, — снова взял слово оборонщик. — Уверяю вас. Максимум, неделя, две… — он подумал, — ну, месяц…
— А что прикажете делать остальным? — вмешался Павел. — Насколько я знаю, в деревнях вокруг нет никакой защиты от мертвецов. У нас и рвы, и стены, и минные поля. И ресурсы… А как обстоят дела в окрестностях?
Министр обороны вздохнул.
— К сожалению, узнать мы пока не можем. Это слишком рискованно. Нужно дождаться, пока всё устаканится, и тогда разведчики отправятся по деревням.
— К тому времени там уже никого не останется! — нахмурился Пётр.
— К сожалению, повторю, отправлять разведку сейчас — слишком опасно, господин президент. Орда чересчур плотная. Нужно немного обождать…
— Сколько?
— Дайте хотя бы сутки. Сейчас даже данных нет никаких. Сами понимаете, такое событие — чрезвычайно редкое, но мы следим, изучаем. Институт науки там уже на передовой…
— Да, мои люди уже изучают этот феномен непосредственно с места события, — взял слово бывший профессор кафедры биологии. — Скоро у нас будут первые результаты.
— Хорошо, — немного подумав, кивнул Пётр. — Как только что-то станет известно и появится возможность, нужно сразу же отправить разведчиков, узнать, как обстоят дела. С Кадией связи нет?
— Нет, товарищ президент, — вздохнул специалист связи. — Глухо. Как и с другими деревнями. Наверное, фронт или вспышки на солнце. Как только связь установим, сразу сообщим!
— Хорошо! Как появится, пускай Гаврилов выступает – отправит своих людей по деревням, раз мы пока не можем. По возможности – вступает в бой, отбивая деревни. Нужно сохранить население. БК не экономить! Город потом всё возместит.
— Так точно, товарищ президент, — сел на место связист.
— Так точно, — кивнул министр обороны.
— Хорошо, тогда всем за работу, следите, мониторьте, изучайте. Доклады мне на стол каждый час! Обо всех изменениях докладывайте сразу!
Люди зашумели, поднялись со своих мест и скоро покинули помещение.
— Что думаешь? — когда братья остались одни, спросил старший младшего.
— Херня какая-то, — честно ответил Павел. — В зиму, да такая орава…
— Вот и я думаю, — пожевал губами Пётр. — Дай-ка приказ спецслужбам город прошерстить. Жопой чую, это проделки Епископа и его людей…
— Думаешь?
— Предполагаю… Кто-то же его грохнул. Кто у него там зам… Может, он на нас подумал. Говорят же, они с учёным этим долбанутым какие-то опыты на мертвецах ставят… Может, научили их чему. Орду сделать не сложно… Народу много, плодимся как кролики, но мне кажется, орда может быть лишь отвлекающим манёвром.
— Хорошо, — кивнул младший брат. — Сейчас со своими переговорю, они послушают, полазят…
— Ты это… — брат прикусил губу. — Надень-ка бронежилет на всякий случай… А ну как покушение под шумок устроят.
— Думаешь?
— Предполагаю…
— Хорошо… Тогда и охрану усилим. Ты тоже особо пока на улице не светись.
— Давай семью свою сюда тоже на всякий случай вези… Будем готовиться к худшему, но надеяться на лучшее…
***
Форпост «Кадия».
Час после начала атаки.
Вокруг стоял ад. Снаряды сыпались на головы, враг перешёл в наступление. По стене били пулемёты, но защитники форта стояли на смерть, огрызаясь из своих укрытий. Кто мог, вёл огонь через щели в бетонных плитах, кто мог — периодически выглядывал из-за края, рискуя получить пулю, но враг всё равно приближался. Чувствовался острый недостаток тяжёлого вооружения.
Дьякон в очередной раз вздрогнул, когда снаряд взорвался где-то совсем рядом. Смерти он не боялся. Наёмник давно ждал её. Знал, что она придёт в любой момент. У него не было ни дома, ни семьи, ни друзей. Сдохнет — и всё. Похоронят в лучшем случае где-то, а в худшем будет бродить по окрестностям в поисках вкусного мяса. Вот этого, кстати, он немного боялся, но надеялся, что боевые товарищи не допустят того. Потому сам, как только мог, сразу же старался доупокоить павших, если видел, что их уже не спасти или солдат убит, но есть шанс на перерождение.
Осколки свистнули над головой. Дьякон пригнулся, перезарядился и снова сунул ствол ВАЛа в щель. У него оставалось только два магазина. Боекомплект обещали поднести с минуты на минуту, но он прекрасно знал, как это бывает. То приказ не дошёл, то искали долго, то вовсе забыли. Так что он старался экономить.
Поймав в прицел лобовое стекло пикапа, слишком уж резво и нагло едущего прямо на него по прямой, Дьякон сделал два выстрела. Чертыхнулся. Верный автомат все чаще стал "газить" и плеваться в лицо маслом и пороховыми остатками. Для правши это проблемой не было, но ему, с его "не правильной" рукой такой расклад дел иногда доставлял неудобство. Однако он приловчился. ВАЛ - не пулемет, с него лупить очередями не нужно, и так, по одному-два выстрела, да если рот закрыть и не скалиться, то вполне себе терпимо. Наглазник на прицеле органы зрения защищает, ну а умыться потом - не так и сложно.
Первая пуля упала непонятно куда, но скорее всего с недолётом… Поэтому второй раз он взял чуть выше. Попал. Вряд ли убил, конечно, водителя, но «лобаш» мгновенно побелел, словно кто-то плеснул на него краской. Пуленепробиваемое, — покачал головой наёмник и снова выстрелил. Не попал. Пикап резко рванул в сторону, подпрыгнул на кочке и что было дури ударился в другую, застряв в ней бампером. ВАЛ щёлкнул ещё два раза. Банка прогорела, и звук выстрела уже глушился хуже, но в какофонии общего боя, на фоне долбящего неподалёку пулемёта, треск его автомата был явно тише окружающего фона.
Снова ухнуло. Где-то за спиной взорвалась земля. Кто-то закричал. Внизу, под стеной, велась активная работа по лечению раненых и сбору тел. Тоже важное дело.
Пулемёт внезапно затих. Дьякон кинул взгляд в сторону. Стрелок лежал, навалившись на орудие, задрав ствол вверх.
— Чёрт! — выругался наёмник и кинулся к гнезду.
Что с пулемётчиком — он ещё не знал. Убит, ранен, контужен? Может, ему ещё можно было помочь, а Дьякон был ближе всех. Да и пулемёт надо было опустить. Одна шальная пуля в ствол — и они останутся без «тяжёлого», да и кому-то нужно было занять место стрелка. Два КПВ — по одному на каждый сектор — единственное, что удерживало врага от решительных мер.
Стрелок был мёртв. Ему разворотило левую половину лица, так что вряд ли бы боец переродился. Дьякон сдернул тело, дал ему свободно скатиться по пандусу и, схватившись за ручки пулемёта, вжал спуск. Не глядя, просто куда-то в поле, он направил ствол над головой, ведя, как он думал, беспокоящий огонь по врагу. Пусть противник знает, что орудие всё ещё в строю…
КПВ бабахнул несколько раз и звякнул — кончились патроны. Дьякон выругался и скатился вниз.
— Патроны! Патроны к пулемёту! — закричал он людям под стеной.
Под стеной заворочались. Внизу отделилась фигура с ящиком в руках. Фигура выпрямилась, и Дьякон узнал в ней недавнего спутника. Северянин ловко закинул тяжеленный ящик на плечо и резво полез по лестнице наверх.
— Тебя-то сюда какими ветрами, — вскрывая коробку, зло спросил Дьякон. — Мирняк на стену!? Совсем охренели!?
— Я сам… — буркнул Нюргустан. — Дай…
Он перехватил нож у наёмника и одним сильным рывком взломал ящик.
— Тащи туда, — мотнул головой Дьякон в сторону. — Надо держать сектор… Где там эти миномёты?!
Дьякон посмотрел в небо.
— Перезаряжаются, что ли?! Долбить перестали…
Он глянул в щель.
— О! И остановились… Чё это они?!
И тут внезапно все рации, что до этого или молчали, или потрескивали, резко зашипели, и из динамиков раздался мужской, незнакомый хриплый голос.
— Слышь! Ты, в Форте… Лапы в гору и сдавайся. Отдайте нам мутанта, и, может, тогда мы сохраним кому-нибудь жизнь…
— Швед?! — в ответ послышался голос Гаврилова. — Ты чё делаешь?! Ты совсем страх потерял?! Жить надоело?!
— Чё хочу, то и делаю, — усмехнулся первый голос. — Не тебе, полковник, тут угрожать. Образец отдай и сдавайся. Тогда обещаю, обойдёмся малой кровью… Вам всё равно не устоять, и от Столицы помощи не жди. Ей тоже недолго осталось. Конец пришёл вашему Петро-Павловскому правлению… Новая власть теперь. Так что сдавайся и открывай ворота!
В рации стояла тишина. Вокруг, кто слушал, тоже все затихли. Даже выстрелы смолкли, причём с обеих сторон. Было слышно лишь то, как за стеной гудят двигатели техники да раздаются редкие перекрикивающиеся команды.
— Я жду… — напомнил о себе Швед. — А ждать я не люблю. И, чтобы ты быстрее думал, вот тебе ещё один намёк…
За стенами загудело. Раскат басовитого грома резко ударил по ушам. Если бы Дьякон верил в драконов, он бы сказал, что это он и явился на их земли, чтобы покарать жителей форта за их прегрешения, сжечь их в пламени адском. Но Дьякон был старым воином, побывавшим в разных сражениях, как после, так и до Дня «З». И этот рёв он знал слишком хорошо.
— В РАЗБЕ-Е-Е-ЕГ! — заорал он и сиганул со стены, прихватив с собой и северянина.
Падение могло оказаться летальным, но пусть уж так, ведь тут хоть какой-то шанс выжить всё же был, чем оказаться в пламени ЗРК.
Рёв стартовых двигателей донёсся со стороны моря. Никто не ожидал такого, и никто не был готов. На едва заметную у самого горизонта точку даже внимания не обратили. Потому судно на воздушной подушке легко преодолело необходимое расстояние и, войдя в зону поражения, выпустило ракету в сторону города и по дуге ушла назад.
Огненная стрела устремилась к форту. Она шла по низкой траектории, едва ли выше линии горизонта, и, потому, не сумев набрать нужной высоты, врезалась в берег. Дома содрогнулись. Часть скалы осыпалась, увлекая за собой крайние дома. Началась паника. Грохот от падения обломков, треск льда и шум морских волн заглушил всё вокруг.
— Ну что, понял?! — усмехнулся Швед, когда осела пыль от взрыва.
— Понял, — нерадостно ответил Гаврилов.
— Что ты понял?! — продолжал глумиться бандит.
— Что ты с Водяными ссучился…
— Это ещё кто с кем, — уже откровенно рассмеялся Швед. — Но раз так — час тебе даю на размышления. Потом — залп по городу… Эти ракеты вам не отразить… Выбирай. Сдать мутанта и подохнуть самому, у меня с тобой личные счёты… или весь форт за собой утащишь?
Рации щёлкнули и снова разразились хрипом — заработала выключенная на время «переговоров» глушилка.
Дьякон тяжело поднялся, потирая ушибленную спину, и пристально поглядел на трясущего после падения головой Нюргустана. Парень напрягся. Хитрый взгляд спутника было сложно прочитать.
— Капец ты, конечно, фраер, — улыбнулся наёмник разбитыми губами. — Та-а-аакой махач из-за тебя устроили!
Он хлопнул парня по плечу и поднялся.
— Ты это… Когда всё закончится, кусочком славы поделишься?! Буду девкам в трактире рассказывать, что с тобой знаком… — он подмигнул и, хромая, пошагал обратно к стене. — Пошли! У нас час на перегруппировку…
Нюргустан выдохнул. На мгновение он уловил в спутнике непонятное чувство. Сил у него не было, поэтому распознать, что это было — сомнения, ненависть или страх, — он не смог. Но то, что фон наёмника на мгновение «мигнул», он уловил чётко.
***
Час, что дали форту на размышления, постарались провести с максимальной пользой. Наконец-то установили и зарядили миномёты. С их помощью защитники надеялись если не победить, то хотя бы знатно остудить пыл непрошеных гостей. Несмотря на старинную военную мудрость, что в атаке гибнет пятеро к одному обороняющемуся, счёт пока шёл в пользу нападавших. Они если и понесли потери, то явно куда меньше, чем защитники. Формула работала в прямом бою. Но когда один противник может маневрировать, а второй ограничен границами форта, словно загнанный в ловушку зверь, миномётный огонь, даже такой неумелый, как был проявлен со стороны бандитов, наделал много дел.
Госпиталь был переполнен. Раненых оказалось больше, чем Ольга предполагала. С подобным они ещё не сталкивались, но отчего-то ей казалось, что всё будет как-то иначе.
Кроватей не хватало. Операционных столов тоже. Что уж там говорить о самих врачах. Некоторым приходилось вести операции подобно шахматному гроссмейстеру — сразу на двух, а то и на трёх местах. Пока на одном помощники вскрывали рану, на втором хирург уже что-то изучал. Открыли рану на первом — он давал приказ обрабатывать на втором и принимался за работу, сделав которую снова отдавал приказ помощникам, а сам переключался на следующего пациента.
Работы хватало всем. Даже, как бы то ни было прискорбно, молодым паренькам, на чьи плечи легла самая грязная работа. Из-за постоянного потока раненых куда-то нужно было оперативно перемещать мёртвых, что для подростков не всегда было лёгкой задачей. Но это ещё ладно. С таким можно было смириться. А вот умертвлять…
Когда хирург давал заключение, что пациент мёртв, им приходилось, переступая через страх и брезгливость, делать грязное дело. Вроде что там сложного: поднести заточенный арматурный прут к уху, сунуть его поглубже, взяться покрепче и дать тяжёлым молотком по другому концу посильнее… Но отчего-то робели все. Даже те, кто поначалу кичился и храбрился.
Передышка случилась только когда нападавшие дали им час на раздумья. Миномётный огонь прекратился, а вместе с ним и подвоз раненых. Но Ольга понимала: стоит вновь начаться обстрелу, как работы прибавится в разы.
— Извините, — вырвал её из раздумий женский голос.
Гаврилова моргнула. Перед ней стояла рыжеволосая девушка. Одна из тех, кто добровольно согласился помогать госпиталю. Она держала в руках кружку с чаем.
— Выпейте. Это успокаивающее. Вам нельзя волноваться. А вид у вас…
Ольга улыбнулась, потянулась. Поясница гудела нещадно. Живот болел, но Гаврилова всё равно старалась быть полезной.
— Спасибо, — кивнула женщина и приняла напиток.
Она бы, конечно, сейчас от чего-то более крепкого не отказалась, но сама понимала — сейчас нельзя.
Чай приятно обжёг нёбо. Потёк по пересохшему горлу.
— Вы не знаете, как мой друг?
Ольга допила чай, отставила кружку.
— Тяжёлый, — не стала лукавить она. — Ему сильно досталось, но выживет. Вы вовремя оказали ему помощь, так что дела у вашего друга пойдут на поправку…
Рыжеволосая заулыбалась.
Говорить о том, что дела у всех станут ещё хуже, если форт не выстоит, Ольга не стала. Она верила в мужа. Верила в его людей и жителей города. Сомнения, конечно, были — это неотъемлемая часть человеческой натуры, — но Гаврилова старалась отметать их и пресекать у других на корню.
Живот схватило. Ольга ойкнула. Потянуло так сильно, что едва дыхание не сбило. Рыжеволосая мгновенно пришла на помощь, придержала женщину, чтобы та не упала.
— Вам плохо?
Гаврилова простонала что-то, чего даже сама не поняла. Боль пронзила от пяток до поясницы. Стул под ней стал мокрым.
— Сюда, — позвала девчонка, и к ним тут же кинулось с десяток человек со всех сторон госпиталя.
— Ку-у-у-уда?! — зарычала Ольга, пытаясь справиться с болью. — А ну, по местам!
Помощницы бросились обратно. Лишь пара подруг, что знали жену коменданта лично, остались при ней.
— Воды отошли… — с небольшой тревогой сказала первая.
— Тебе нужно лечь и отдыхать, — подтвердила вторая.
— Потом, — отмахнулась Гаврилова, вставая с промокшего стула. — Время ещё есть…
Она сдерживала боль, как могла. Первый приступ прошёл. Осталось лишь тянущее, неприятное чувство, голова уже больше не кружилась, перед глазами тёмная пелена не стояла. А значит — она может делать свою работу дальше…
***
Снаружи тоже всё кипело.
Миномёты установили, зарядили, навели. Конечно, на глазок — буссоль только в прямой видимости позволяла вести прицельный огонь, а так, из-за стены — только навесом и по корректировке. Наблюдателей подняли к снайперам в «гнездо» замка. Их задачей было оперативно докладывать о попаданиях и корректировать направление.
На стену пригнали пополнение. Раненых наёмников сменили солдатами форта. Опыта у тех было поменьше, но главное — был огонь в глазах и желание защищать дом. При необходимости на этот фланг пообещали пригнать ещё и добровольцев, и мобилизованных. Гаврилов дал чёткий приказ — держать внешний периметр до последнего.
— В городе мы не отобьёмся! — скрипя зубами, согласился он с советниками. — Их слишком много… Потому надо стоять на стене до последнего! Сколько можете, мужики, и ещё чуть-чуть. Приказывать стоять на смерть не могу, но вы уж постарайтесь там… Будет совсем плохо — отступайте к внутреннему периметру. Сапёры там пока будут работать, чем сможем, постараемся остановить врага. Но… — он замолчал, стиснув зубы. — За внутренний периметр пускать их нельзя. Вот там стоять на смерть придётся. Наёмники… — Гаврилов поджал губы. — С них взятки гладки, мужики. Они вольные птицы. Работают за деньги. Всем им обещали немалый куш, и они точно не будут за наш дом умирать. Но вы… За вами ваши дети и родители. Вы присягу дали. Вашей задачей будет стоять не то что насмерть, а даже после неё! Падём мы — падёт форт, падут все.
— Справимся, бать, — негромко ответил кто-то из толпы, стоявшей перед комендантом.
— Отцы справились, деды… и мы тоже сможем, — поддакнул ещё кто-то.
— Остальные! — Гаврилов повысил голос, чтобы его слышали уже все. — Кто не может или по какой-то причине не хочет держать в руках оружие, должны спуститься в хранилище под замком. Это самое надёжное место! Мы выделим вам охрану. Сами потом, если мы не справимся, разберётесь, что сказать… И так! Времени мало! Готовьтесь! Кто хочет — может сходить домой, остальным — по местам! Через пятнадцать минут начинаем…
Толпа разошлась. Большая часть отправилась на свои посты. Некоторые по разрешению коменданта — домой. Кто с женой и детьми попрощаться, кто с родителями.
А в подвалы замка из жителей форта спустилось всего три человека. Восьмидесятисемилетняя баба Нюра с так некстати загрипповавшей трёхлетней внучкой, родители которой оба были заняты на обороне форта. И её восьмидесятидевятилетний дед Алексей, прихвативший с собой старенькую двустволку. Он вызвался охранять подвал. На кухонный нож, который его бабка прихватила с собой «на всякий случай», он как-то надежды не питал, потому, когда к ним присоединился десяток купцов и торгашей, проезжавших в эту злополучную пору через форт и не пожелавших умирать за чужой дом, твёрдо дал себе приказ стоять, пока бьётся сердце. А сердцу тому приказал биться до самого конца, чтобы защитить любимую внученьку.
Пятнадцать минут.
Время тянулось. На стене все замерли. Побитая, пробитая в трёх местах стена, кое-где залитая кровью, смешавшейся с бетонной крошкой, всё ещё стояла костью в горле Шведу и его шайке. Потому каждый понимал, что именно сюда придётся основной удар. Именно это укрепление будет тем переломным моментом в сражении, от которого будет зависеть судьба всех жителей форта. Или пришлые зубы об неё обломают, или стена падёт, пропустив врага.
Десять минут.
Пошёл снег. Потеплело. Повисла тишина. Если бы не горевшие где-то за спиной обломки строений, не дымящие впереди в поле подбитые броневики, то можно было сказать, что красота вокруг…
Пять минут.
Форт смолк. Словно вымер. Все приготовились. Тишина стояла такой звенящей, причём с обеих сторон, что было слышно, как с обратной стороны города топчется по снегу, порыкивая, недовольная орда.
Дьякон поёжился. Ледяной бетон здоровья явно не прибавлял. Нервы натягивались у всех. От его шороха вздрогнул лежавший рядом паренёк. Молодой, а уже солдат, защитник.
Ленивые снежинки сыпались с неба, совсем при этом не ограничивая видимости.
Вдруг. В абсолютной тишине, в такой, где кабы не зима, комара было бы слышно, раздался звонкий, отчётливый пердёж. Добротный такой, басовитый.
Толстый мужик, лежавший через два человека от Дьякона, смутился.
— Алё бл! Кто у телефона?! — раздался чей-то голос, и стена разом ухнула смехом.
Смеялись все. И сам мужик, и соседи его, и соседи соседей. Казалось бы, такое бытовое действо, но в такой напряжённой ситуации разом спустило пар с трёх десятков бойцов. И стало как-то легче, что ли… Нервы расслабились. На душе стало спокойно.
И тут ухнуло. В небе свистнуло. Но в этот раз вжиматься в стену никто не стал. Так, вздрогнули от неожиданности некоторые.
— Получайте, собаки, — оскалился Дьякон, пытаясь сперва разглядеть летящие в небе снаряды, а потом места их прилёта.
Миномётчики форта хлеб ели регулярно, и, судя по точности — не зря. Конечно, времена не те, и регулярно пускать на ветер ради учений такие дорогущие снаряды никто бы не дал, но теорию, видимо, им преподали превосходно!
Первый же залп из пяти снарядов упал точно в район холма, за которым укрывалась армия Шведа. Три из пяти при этом угодили прямо на позиции врага. Да, не видно было, куда именно и каков урон, но судя по ответному шквальному огню, который банда открыла через пару секунд, попали знатно.
Ухнуло в ответ. Защитники стены вжались в позиции. Но тут же раздался звук пусковых установок форта. На один вражеский залп город дал уже два. И готовился к третьему.
За стеной раздался взрыв. Один. Затем, через пару секунд, второй.
— Не разом работают, — отметил мысленно Дьякон.
Если сначала их обстреливали из трёх миномётов, то сейчас, кажется, работал лишь один. И тот, «плюнув» три снаряда, замолк.
Из-за холма выкатила целая армада бронетехники. Уроды где-то смогли добыть даже самые настоящие танки! Пускай не каждый из них наверняка имеет боекомплект, но танк — это тебе не БТР! Его «мухой» так легко не взять…
— Трубы! — раздалась команда, и всё снова завертелось.
Загрохотало. Грохотала земля от гусениц тяжёлых машин, грохотало небо от разрывов и даже воздух, казалось, гудел. Пули летели в обе стороны.
— Голову ниже! — улучив момент, скомандовал Дьякон северянину. — Ниже говорю!
Наёмник дёрнул губой. Мало что за собой следить нужно, чтобы чего ненужного в тушку не прилетело, так ещё теперь за подопечным присматривать… Вот чёрт его сюда принёс? Руки привычно отстегнули магазин, перевернули вверх ногами и сунули в разгрузку. Пальцы пробежались по рядам коробочек, нащупали те, что с патронами, выдернули новый, сунули на полагающееся место. Не северянин бы, так, может, и свалил бы уже по-тихому… То, что стена не устоит, было видно даже тем, кто не особо разбирался в военном деле.
Один танк вспыхнул. Его удалось остановить, но ценой сразу трёх, а то и четырёх гранатомётов. А их, аргументов против тяжёлой техники, у защитников стены — раз-два и обчёлся. Хорошо, если ещё на один залп осталось. Как только танки подойдут ближе к стене, то всё… Время, когда она падёт, пойдёт на минуты. Наверняка у кого-то из них и снаря…
Ухнуло. Стена вздрогнула. Дьякон даже додумать не успел. Где-то слева, откуда работал их пулемёт, край карниза буквально разорвало на куски. Пулемётный расчёт как ветром сдуло. Три тела изломанными куклами скатились с карниза на приступок, а тяжеленный пулемёт снесло со станины, и он медленно покатился в образовавшийся пролом. Мешки с песком и цементом раскидало на добрый десяток метров.
— Тру-у-у-у-у-у-бы! — истерично закричал кто-то. — По коробке — о-о-о-гонь!
Фш, фш, фш — ответили три реактивные струи, и в сторону танка понеслись дымные следы. Однако тот, лениво ползший вперёд, словно и не переживал вовсе. Никто не дёрнул истерически стволом орудия, никто не попытался отвернуть…
Снаряды почти дотянулись до брони, как вдруг с его поверхности в стороны посыпались всполохи искр, что-то мелькнуло, и три снаряда один за одним, почти сливаясь в единый взрыв, лопнули, не достигнув цели — сработала активная и пассивная защита. Танк только обломками осыпало и не более.
Он, словно ухмыляющийся великан, выполз из густого дыма и покатил дальше.
— По танку! — снова командовали где-то в глубине строя. — Огонь!
Дьякон нервно дёрнул щекой. Да чем тут огонь?! Ему стрелковка — как слону не то, что дробина — страйкбольный шарик! Если б хотя бы из пулемёта, то да… А так — только БК переводить. Потому он не послушался приказа и продолжил методично отстреливать автомобили и пехоту. Танк танком, но он один без поддержки у стены ничего не сделает. А если и сделает, ему тут найдётся чему ответить. Минное поле перед стеной отчего-то не работало, но новое, заложенное сапёрами за час, что им отвели на раздумье, должно было десяток таких остановить. Кстати, о десятке… Дьякон перевёл прицел. Выстрелил. Пикап дёрнулся в сторону, скакнул на кочке. ВАЛ сухо клацнул пустым затвором. Снова перезарядка. Так вот. Танки. Наёмник снова выстрелил. Ну, остановим мы один, а что с остальными делать? Дьякон перевёл дух. Кто там такой умный командует? Сейчас всё потратим на один, а остальных потом голой жопой встречать?!
Выстрел. Выстрел. Выстрел. Пикап наконец-то встал. Из-под капота повалил белый дым. Двери — водительская и пассажирская — открылись, в сторону от замершей машины бросились три человека. Дьякон перевёл прицел. Подбитая техника — это, конечно, хорошо, но в первую очередь нужно уменьшать личный состав противника! Множество войн подтверждают простую истину. Технику сделают новую за полгода. А вот людей так быстро не вырастишь и подготовишь…
Выстрел. Выстрел. Взять упреждение. Выстрел. Один есть. Водитель пикапа падает в грязь. Пуля угодила ему в грудь. Это хорошо. Сейчас пару минут полежит и встанет. И тогда у врага новые заботы появятся. Выстрел. Выстрел. Вот и второй готов… Ещё выстрел. Щёлк. Опять пусто… Дьякон выругался. Нет, надо поэкономить! Пусть подойдут ближе…
Стена вздрогнула. Сучий танк произвёл второй выстрел. И что-то подсказывало наёмнику, что он произведёт и третий, и четвёртый… Стена вспыхнула осколками справа. В голове пробежала крамольная мысль, что хвала богам, враг переключился на другой сектор, а то, что это всё им, да им прилетает?.. Мысль, конечно, постыдная, там тоже люди, но в минуты, когда смерть рядом, всякое можно не то что подумать, но и сделать… Но танк, словно почуяв что-то, дёрнул стволом и направил свой чёрный зев прямо на Дьякона. Наёмник физически ощутил, как стрелок смотрит в прицел именно на него. Волосы на спине встали дыбом, и Дьякон осознал, что вот именно сейчас смерть наконец-то доберётся до него. Са-а-а-а-амую чуточку как-то жалко себя стало, но что уж тут поделаешь. Дьякон замер. Сердце ударило в ушах и взорвалось грохотом.
Нюргустан не думал. Он лежал на холодном бетоне, не в силах помочь почти всю схватку. Топором тут не помашешь, а внутренних сил нет. Потому, когда бронированная машина разнесла укрепление, где стоял пулемёт, не думая бросился к оружию.
Огромный, тяжёлый, закопчённый, пахнущий горячим металлом, он откликнулся на прикосновение приятной вибрацией.
У Нюргустана потемнело в глазах. В одно мгновение в голове вспыхнуло так, что стало физически больно. Он вздрогнул. Глаза чуть было не лопнули от давления, из носа брызнула кровь. Сердце забилось как бешеное.
— КПВ… КПВ… — загудело в голове. — Калибр 14,5. Прицельная дальность до двух тысяч метров. Вес пятьдесят два килограмма без боекомплекта. Применяется по наземным легко- и среднебронированным, а также водным и низколетящим целям…
Тело само сделало за него всю работу. Станок пулемёта повредило, согнуло одну лапу, и он скорее больше теперь мешал, чем помогал, но отстёгивать его сейчас совсем не было времени, да и к тому же ещё не понятно, получится ли это сделать без болгарки.
Нюргустан вскинул пулемёт. В раненную ногу стрельнуло болью, но уложил ствол на край бетона и направил орудие на танк противника.
— Пятьсот метров, — глаз привычно отмерил расстояние. — Взять упреждение — совсем чуть. «Тяжёлые пули летят со скоростью до тысячи метров в секунду». Это значит, полсекунды — и пуля на месте…
Подняв стреляную гильзу, парень вставил её в углубление сбоку, дёрнул затвор на себя и резко отпустил. Затвор лязгнул, гильза звякнула по бетону.
Плечи в упоры. Пальцы на спусковые кнопки. Глаз на перекрестие, перекрестие на танк. Машина именно в этот момент медленно, словно что-то почуяв, чуть повернула башней.
Выстрел… Лента звякнула, втягиваясь. Пули, а скорее снаряды, ибо патрон калибра четырнадцать миллиметров не всякий язык повернется так назвать, с красным ободком и чёрным наконечником, перемешанные с фиолетовыми, устремились к цели. Ствол козлил, подпрыгивая, но Нюргустан этого ожидал. Поэтому прицел смотрел чуть ниже, чтобы вторая пуля, когда не успела ещё первая достичь цели, вырвалась из ствола уже с нужной траекторией. За второй — ствол покинула третья. За ней — четвёртый бронебойно-зажигательный снаряд.
Танк — грозная с виду машина? Да! Очень даже! Долгое время его появление на поле боя пробуждало ужас у противника. Несколько тонн свирепого металла с огромным дулом и вспомогательным вооружением считались ультимативным злом на поле боя. Но прогресс не стоит на месте, и на каждый «щит» всегда найдется свой «меч».
Снаряды КПВ жёлто-белыми росчерками скользнули по броне. Пунктирные линии за удар сердца достигли цели. На поверхности танка расцвели алые бутоны, в стороны посыпались искры. Машина словно не ощутила «проколов» смертоносных игл, но Нюргустан отчетливо знал, что попал. За одно мгновение он будто бы перенёсся душой и телом туда, под панцирь машины, и его сознание стегнуло несколькими вспышками отчаяния, боли и страха.
Молодой мехвод даже не успел понять, что произошло. Как будто кто по обшивке постучал. Тык-тык-тык так… Камнем, не камнем. Палкой, не палкой. Только в голове загудело и… Темнота.
Бронебойно-зажигательный наконечник стрелы пронзил ему грудь и оборвал жизнь в одно мгновение. Парень упал на рычаги. Танк ещё какое-то время шёл ровно, а потом, постепенно забирая влево, описал вираж и, проломив, растоптав могучими гусеницами полыхавший на его пути пикап, остановился, гудя холостыми ходами.
Дьякон моргнул. Оцепенение спало. Слева молотил пулемёт. Наёмник, находясь в каком-то полупьяном состоянии, плавно повернул голову. Там стоял северянин и короткими, прерывистыми очередями поливал вражескую бронетехнику из пулемёта. Чётко. Точно. Как по учебнику. Полторы секунды очередь, полторы секунды передышка. На поле боя жизнь пулемётчика ограничена тремя секундами. Именно столько требуется вражеским стрелкам, чтобы подавить огневую точку. Обычно на басовитый гул тяжёлого вооружения прилетало всё подряд. Как только пулемёт начинал бормотать свою историю смерти, его стремились заткнуть всем, чем только можно.
Дьякон попытался предупредить северянина об этом. Крикнуть, чтобы тот уходил, прятался, менял позицию, но не мог. Тело не слушалось. Общее состояние было похоже на контузию, но откуда той было взяться. Дьякон даже шальной мыслью подумал, а не заделала его такая же шальная пуля ненароком? Но вроде нет — он зачем-то посмотрел на свои руки. Крови на них не было. Такое же ощущение он испытывал там, у бункера, когда северянин тащил его к воротам. Онемение, непонимание, какая-то тупость в голове и сухость на языке.
А северянин всё продолжал и продолжал стрелять. Снаряд за снарядом, цель за целью он укладывал трассеры точно, словно те сами наводились на слабое место техники.
Циньк, — наконец-то сказала лента, рассыпавшись последним кольцом, упав на нагретый бетон.
***
— Ленту! — рыкнул северянин, обернувшись.
Его глаза светились фиолетовым пламенем, и от безумного взгляда спутника Дьякону внезапно стало не по себе.
Но наваждение прошло, и стало внезапно легко. Словно и не было ничего. Тело снова стало слушаться, мысли ускорились. Кто-то включил звук, и в голову ворвался шум боя.
— Ленту давай! Ленту! — требовал северянин, и Дьякон, сглотнув, прогоняя противную сухость на корне языка, кинулся ему помогать.
В этот момент всё и случилось.
Сзади рвануло. Сильно. Громко. Наемник стоял спиной к взрыву, но на мгновение увидел собственную тень, словно сзади кто-то щёлкнул гигантским фотоаппаратом. По спине прошёлся холодок. Ну не ядерка же?!
Он инстинктивно пригнулся, обернулся.
С соседнего сектора стены в небо поднимался тяжёлый смоляной дым, закручивающийся в гриб.
— Пробили! Пробили! — заорал кто-то. — Стену пробили! Все на правый сектор!
Дьякон замер в полудвижении. Как пробили?! Чем? Почему?! Они же… Тут же… Мысли закрутились в голове с удвоенной силой. Их сектор держал главные силы врага! Да как так-то?! Они тут танки и миномёты сдерживали, а там… Хотелось взвыть. Столько сил потрачено впустую! Ну, неужели не доглядели! Что они там, мать их, делали всё это время?! Чем, ска, стену могли пробить?! Слепошарые долбо…
Наёмник рыкнул. Начал раскручивать ленту из ящика.
— Твою мать! Уроды тупорылые!
— На правый фланг! На правый фланг! — продолжал раздавать приказы командир сектора. — Сейчас попрут!
За стеной, отделявшей сектора друг от друга, кричали и матерились. Слов было не разобрать. Орали так громко, как Дьякон никогда бы и представить не мог. Казалось, что там целая армия сошлась в рукопашной. А ведь так оно и было! И что самое, ска, противное — отсюда они ничем помочь не могли. Единственный вариант — подойти по карнизу стены к перегородке, но там места — одному человеку, а внизу наверняка всё простреливается. Вон и расчёты, что были ближе к павшему сектору, оттягиваются.
— РПК! К бою! Вы! Да! Вы! Вниз! Быстро! Закройте ворота! Готовимся к прорыву!
Трое бойцов, закинув автоматы за спину, по приставным лестницам спустились и заняли оборону за бетонными блоками. Ещё двое побежали к воротам, ведущим в соседний сектор. Они доверия не внушали. Никто не думал, что им придётся сдерживать таранные удары или, чего хуже, пару килограммов взрывчатки. Так… Дерево да пара листов жести, рассчитанных на защиту от дебошира-алкаша. Через них обычно торговцы и въезжали на эту половину внешнего кольца для торговли, сделав большую петлю.
Ворота заперли засовом. Звуки боя за ними стали утихать. К сожалению, и это понимал каждый — не из-за победы. Армия Шведа бросилась на прорыв. Сколько простоит их сектор под обстрелом с двух сторон — даже боги бы не сказали. Но приказа отступать пока не было.
— Командир?! — зарядив ленту в КПВ, позвал Дьякон капитана. — Чё делать будем? Отходим? Стоим?
Тот зло выругался.
— Муравью… приделать… — что приделать, Нюргустан не расслышал.
В стену ударились. Раздался пулемётный грохот. От ворот полетели щепки, засвистели пули.
— Огонь! — отдал приказ командир за мгновение до того, как стрелки, находившиеся внизу, сами начали стрелять.
Здесь вам не там… тут каждый отлично понимал, как вести бой, и в командах зачастую не нуждался. Потому напор с внешней стороны как-то сразу сник. Видать, не понравилось, что в эту игру можно играть в две стороны. Но прорыв сектора — это сейчас был лишь вопрос времени.
Нюргустан зарядил пулемёт, выглянул из-за края стены. Всё потеряно. Враг уже под стеной. И их много. По бетону забарабанили пули. Лупили из-под самой стены. Дьякон, дабы остудить пыл противника, сунул ствол в дыру, выпустил весь магазин. Внизу закричали громче. Раздалось пара взрывов — вероятно, кто-то пытался закинуть к ним гранату. Но куда там?! Это сперва надо метров на пятнадцать-двадцать отойти от стены, оказаться под огнём и как-то забросить снаряд на высоту, достаточную, чтобы он перелетел через край пандуса. Может, атлет какой-то бы и смог это сделать, но в идеальных условиях, а так…
— Воздух!
Раздался пронзительный крик, и шум над полем боя разрезал противный жужжащий звук. Э-э-э-этот звук Дьякон не мог спутать ни с чем. Всё. Хана! — только и успел он подумать, как справа раздался сильный взрыв.
Наёмник пригнулся, прижал ладони к ушам. Ухнуло знатно.
— Дроны! — заорали снова.
Ледяной ветерок прошёлся по всему телу. Если у врага есть дроны — это конец!
Не успев даже осознать, что делает, Дьякон вскинул ВАЛ. Набирая скорость, падая в пике, к ним неслись три крестообразных силуэта. Беспилотники самолётного типа зашли на цель, и теперь скрыться от них уже невозможно.
Дьякон вжал спуск. ВАЛ захлопал, посылая пулю за пулей в небо. Но куда там?! Чёрные на белом, без привязки по расстоянию — почти нереальная цель. Весь магазин ушёл в молоко, а дроны уже были совсем близко. Если бы не снег, если б не туман и дымка… Возможно, тогда их удалось бы разглядеть раньше. А теперь…
— Аух!
Раздалось слева, и вновь заговорил КПВ. Огненные росчерки по дуге понеслись вперёд, и все три дрона, вспыхнув огненными шарами, разлетелись на осколки.
— А-а-а-а-а! — радостно закричал кто-то.
— Еб…шь их! — поддержали ещё, и раздались слаженные выстрелы.
Дьякон ошалело оглянулся на спутника. Нюргустан, как ни в чём не бывало, снова закинул пулемёт на край стены и долбил одиночными или по два куда-то вперёд, припадая на раненную ногу, нависая на пулемёт всем телом.
— Терминатор! — пронеслось в голове. — Чертов терминатор! Херов снайпер! Долбаный колдун!
Дьякон оскалился. Мысленно ругая спутника и одновременно возвышая его, он как-то сам преисполнился гордостью.
— А хер вам! — достал он из подсумка последнюю гранату.
Выдернув чеку, он аккуратно, навесом бросил её вперёд.
— Своя! — зычно прокричал он по привычке.
Взорвалось. Свистнуло.
— Гре-е-е-ены! — сообразил наконец-то командир. — Гранаты вниз! Всё, что есть!
Бойцы завертелись, доставая гранаты, разгибая усики, и на головы врага через край стены посыпались смертоносные «РГД-шки» и «Эфки». Такого жаркого приёма никто не ожидал.
Грохнуло, затем снова, и снова. Некоторые разрывы слились в один. Справа застучал РПК. Стена дрогнула от очередного взрыва.
Дверь из соседнего сектора разлетелась в щепки, брызнула осколками на территорию второго сектора. В глубь прохода ударили в четыре ствола, не позволяя врагу проникнуть внутрь. За стеной сзади сработали миномёты. Почти сразу свистнули и разорвались снаряды. Над головой загудели пули. Закричали справа, слева. Взорвалось что-то на территории, за территорией, где-то за полем, на поле, в небе… Всё смешалось. Воздух стал чёрным от копоти, плотным от осколков и пуль. Начался ад. Стреляли все и везде. Во всех направлениях.
Дьякон крутился как уж. Куда?! То ли сюда, то ли туда… Глаза разбегались. Где тут свои? Где чужие?! В голове бедлам.
— А-а-а-а-а-а! — ринулась толпа в пролом ворот.
Ба-ба-ба-ба-м-м-мм, — развернулся Нюргустан, посылая тяжёлую очередь в чёрный зев небольшого переходного туннеля.
Кто-то из бойцов бросил в проход гранату.
Завопили люди Шведа. Коротко вскрикнул наёмник, не успевший укрыться за бетонным блоком. С грохотом и шуршанием из-за стены в пролом вылетела реактивная стрела гранатомёта, пролетела над головами и взорвалась, ударившись о стену. Ей навстречу пустили уже отсюда. Та рванула где-то за пределами обзора. Загудел двигатель тяжёлой техники, в пролом сюда полетели такие же тяжёлые пули, Нюргустан ответил им, но из-за возвышенности не смог выстрелить вдоль, потому отошёл, перезанял позицию и вновь выстрелил, добивая ленту.
С той стороны сверху полетели бутылки с зажигательной смесью. Вмиг всё вокруг перед стеной покрылось жидким пламенем. Кто-то из бойцов бросил дымовую шашку. Всё смешалось. Чёрная копоть липкого огня и зеленоватый удушливый газ. Огромные пули и пули поменьше. Гранаты круглые и вытянутые… Бой превратился в хаос, и конца ему не было. Люди Шведа во что бы то ни стало старались прорвать оборону защитников стены, а наёмникам хотелось жить. Но врага было больше.
Снаружи грянули гранатомёты. Карниз наконец-то в одном месте не выдержал и вспучился разрывом, осыпался, образовав зев, разделив группу защитников надвое. В дыру снизу полетели трассеры. Подходить к ней стало опасно. Пришлось залечь. Сволочи удачно пробили дырку так, что с небольшого бруствера, что образовался после вырытого рва, они могли стрелять вверх под большим углом, и встань кто-то из защитников в полный рост, его неминуемо настигнет пуля с одной из сторон пролома… Невидимые часы до неминуемого поражения начали отсчитывать секунды, а подмоги всё не было и приказа отступать никто не отдавал.
***
— Товарищ командир! — вбежал в подвал посыльный. — Стена… — он запыхался, попытался отдышаться. — Правый периметр пал. Стену пробили. Люди Шведа уже внутри.
— Как?! Почему?! Что со вторым!? — рявкнул тут же Гаврилов.
Весть о падении стены застала его врасплох.
— Водяные! — Вытянулся в струнку посыльный, приложив руку к виску. — Они пробили стену. То ли ракетой, то ли дроном… Противник уже на территории. Второй сектор пока держится. Там двенадцать человек.
— Наши есть?!
— Никак нет! Сплошь наёмники. Наши только на левом фланге и те отошли.
— Кто у нас там?! — перевёл Гаврилов вопрос заместителю.
— Альфонс! — тут же рапортовал Фомин. — Там его группа плюс пара заезжих.
— Численность врага? Сколько их в правом секторе?!
— Не могу знать, товарищ командир, — снова рапортовал посыльный. — Но много! Там пулемёт и что-то вроде БТР. К тому же личный состав подтягивается. За стеной активизировалась пехота. Множество лёгких пикапов.
— Твою мать! — снова рыкнул Гаврилов и ударил кулаком по столу.
Тот вздрогнул. Опрокинулась кружка с водой.
— Что прикажете?!
Посыльный ждал. Снаружи шёл бой. Гаврилов раздумывал.
— Не удержат, Петь… — вздохнул Фомин.
— И не уйти… — зло прошипел Пётр Михайлович. — Им в спину насуют…
— Машиной можно! — робко предложил посыльный.
— А самоубийцы есть? Кто поедет?
— Разрешите?! — снова вытянулся в струнку парень. — Я могу! Я умею!
— Мне тут люди нужны! — скрипнул зубами Гаврилов. — Скоро каждый боец на счету будет!
— Их там аж двенадцать!
Посыльный явно дерзил и переходил рамки дозволенного, и в другой бы день Гаврилов приказал бы зарвавшегося парнишку выпороть, но сейчас он был прав… В случае удачи им удастся вернуть хоть сколько-то человек, а в случае поражения потерять ещё одного…
Пулемёт на стене резко затих. Раздались крики, взрывы. Комендант форта буквально спиной почувствовал, как там, за внутренней стеной, в стометровой зоне сейчас начнётся самая настоящая резня в рукопашной. Он сжал кулаки.
— Ладно! Езжай. Удачи тебе, сынок. Фомин!
— Я!
— Пулемёты к бою! Прикройте отход! Хоть и отморозки, но наши отморозки!
***
— Какого хрена?! — выругался кто-то. — Где подмога!?
Дьякон бросил короткий взгляд в сторону. Их и то, что здесь происходило, должны были видеть с внешнего периметра. Вон, в резных башнях стрелки, по стенам дозорные… Всё они, собакины сыны, видят! Помогать не хотят только! Патроны экономят! На них да на минное поле надеются… Дьякон зло сплюнул, вынул последний магазин из подсумка.
— Не ныть! Стоять! Хрена кто за нами придет! Забудь! — оскалился он в страшной улыбке. — Мы и есть те, кто приходит за кем-то! Херачь их, пацаны!
Из пролома, гудя и круша горящие обломки, показалась тупая морда бронетранспортёра. Машина с треском проломилась через остатки ворот, снеся своими бортами косяки, и за ней, словно тараканы, неистово крича, повалила толпа.
Со стены им заорали в ответ. Человеческий рёв слился воедино.
— Вн-и-и-и-из! — перекрикивая всех, первым бросился к лестнице Дьякон.
Нюргустан уже спускался по соседней лестнице. Он подхватил свой топор, лежавший возле стены. Мельком бросив взгляд на раненого парнишку, над которым всё ещё хлопотала медик, северянин прихрамывая бросился на живую массу врага.
Выстрелы стихли. На таком расстоянии обе стороны боялись задеть своих. Всех охватил какой-то доисторический ужас, заставлявший бежать вперёд на врага. Кто с ножом, кто с топором, кто с мечом…
Двенадцать против сотни… — прикинул Дьякон. — Херовый расклад. Но ноги сами несли его вперёд. Там, за бетонным блоком, ближе всех на передовой, затаились двое бойцов. Они, как остриё топора, приняли на себя основной удар и не дали врагу ворваться в сектор. Теперь им же придётся умереть первыми, чего Дьякон не хотел допускать. Нужно было успеть добраться до раненых раньше, иначе их просто разорвут.
Он бежал быстрее всех. Кричал громче всех. Старался больше всех. Два совсем не знакомых ему человека. Две жизни. Может, их ещё можно спасти?! Сейчас Дьякон сам выбрал свою судьбу. Это не шальная пуля, которую не видишь, не удачно выплюнутый врагом снаряд. Это именно его путь. Секунда, две — и всё закончится. Против такой всё прибывающей толпы им точно не выстоять! Да ну и пусть! Да ну и чёрт с ним! На ходу он выхватил катану. Верный друг загудел, рассекая ветер.
— Поточить бы, — пронеслось в голове, и Дьякон усмехнулся. — Теперь уже не успеет.
— Ва-а-а-аа-а-а! — орала толпа, наступая.
— Ва-а-а-а-а! — отвечали им защитники стены, дружно перекрикивая сотню.
И тут со стен форта ударили пулемёты. Трассеры взвыли, рикошетируя от стены, захрустели переломанными костями, захлюпали влажными телами. В один миг три пулемёта изрядно проредили захватчика, но враг, гонимый страхом расстрела со стороны своих, никуда не исчез.
Из пролома по защитникам ударил пулемёт, уже не боясь задеть своих. Своих там уже почти не осталось. Достать орудие со стены не могли — мешала перегородка. С башни хлёстко трижды ударила СВД, и пулемёт затих. Всего на пару секунд. После чего по окнам замка и стене прошёлся лай стрелкового оружия. Снайперам пришлось укрыться. Ответный огонь оказался лютым и сильным. Но главная цель всё равно была достигнута.
Из ворот к защитникам, пока все были увлечены боем, завывая двигателем, прыгая на ухабах, подлетел зелёный грузовик. За рулём его сидел молодой парнишка, во все глаза таращившийся на дорогу перед собой. Ему всего в паре слов описали план минирования, и он не был уверен, что хорошо запомнил маршрут. Но у страха глаза велики…
Что-то блеснуло, что-то на земле лежало не так. Тут почва влажная, там шишка какая-то… Мозг, словно компьютер, отмечал неправильность окружающего ландшафта. Да, он старался держаться ближе к внешней стене, гоня Урал по разбитой дороге между сгоревшими торговыми лотками, но и тут инженеры форта постарались оставить неприятелю пару сюрпризов.
— Грузовик! — заметил кто-то приближающуюся машину. — Грузовик!
— Все в машину! — заорал Дьякон, на всякий случай, продублировав приказ рукой.
Бойцы кинулись к спасительному транспорту. Сам же наёмник укрылся за бетонным фундаментом разрушенного домика и короткими, по одному-два патрона, очередями попытался намекнуть противнику, что ломиться в новый накат у них нет никакого резона.
Огонь со стены внутреннего периметра переместился во внутренний двор второго сектора. Оттуда по врагу работали пулемёты и снайперы, отсюда Дьякон и ещё один боец — из автоматов. Люди Шведа, казалось, оказались в невыгодной ситуации, меж двух огней, но, тем не менее, они отвоевали у защитников форта целый сектор. Никто не сомневался — час, два, и они, накопив силы под стеной, прорвут, подобно первой, и вторую линию обороны.
Сначала погрузили раненых. Затем — убитых. Рядом с телами наёмников уложили два девичьих. Несмотря на собственное серьёзное ранение, третья санитарка до конца оказывала помощь бойцам. Свалилась она от слабости и потери крови уже, когда забралась в кузов. Перевалилась через борт как мешок и лишь тогда позволила себе отключиться. Живым места почти не осталось и никто не сетовал. Как смогли, с явным перегрузом даже для Урала, встали, сели и повисли на технике. Но и так троим пришлось идти пешком. Ими оказались Нюргустан — как самый большой и занявший бы в кузове сразу два стоячих места, Дьякон и тот самый наёмник, что прикрывал с ним отход всей группы.
Лишь эти трое оказались в состоянии передвигаться и вести бой дальше. Нюргустан чуть прихрамывал, у него снова пошла кровь из ноги. Неизвестный наёмник морщился, держа вывихнутую руку на автомате, а Дьякон так и вовсе, кроме контузий, считай, никаких ранений и не имел.
Люди Шведа больше сунуться в пролом попыток не предпринимали. Изредка со стены басовито грохотала какая-то крупная винтовка, вероятно, замечая движение и работая на опережение, но в целом можно было сказать, что над сохранённым сектором воцарилась небольшая пауза.
Добрались до стены внутреннего периметра. Перенесли тела, переместились сами. Грузовик пришлось бросить. Впопыхах инженерам забыли сказать, или те забыли, но главные ворота уже заварили. Потому людям пришлось бросить машину и спешиться. Дальше узким неудобным лазом, которым Нюргустан выносил боеприпасы ещё совсем недавно, пролезли в пункт временной дислокации. Там раненым сразу же принялись оказывать помощь, а тела мёртвых вынесли во внутренний двор.
— Ну, чё там? — подошёл к сидевшему на ящике Дьякону Гаврилов.
Наёмник не сразу понял, что обращаются к нему. Горячка боя сошла, оставив после себя неприятное чувство опустошения. Руки и ноги тряслись. Тело знобило. Все мышцы ныли. Кости гудели. В голове стоял гул.
— Да жопа там, — откинул окурок Дьякон и придавил его носком берца. — Уроды прут как черти от ладана. За стену нос не высунешь, сразу с «тяжеляка» шмаляют, но хоть миномёты больше не работают. Наверное, снаряды закончились.
Гаврилов нахмурил брови, выслушивая информацию. Наёмник рассказал обо всём без прикрас. Система, которая казалась неприступной, дала трещину. Даже не трещину — целую брешь. Хорошую такую, метров в десять шириной и в высоту не меньше…
Бой снаружи вроде начал стихать.
— Что там? — задал вопрос майор помощнику.
Тот кивнул, удалился. Старые друзья давно умеют понимать друг друга по коротким фразам.
Вернулся Фомин с неутешительными вестями.
— Черти что-то задумали. Заныкались, по стеночкам ходят в слепых зонах. Подмогу, наверное, ждут. Укрытие организуют.
— Надо что-то делать… — задумчиво прикусив губу, ещё суровее нахмурил лоб командир форта. — Надо как-то выкуривать! Стену рванут — и всё. Не устоим…
— Устоим, товарищ майор, — браво выпятил грудь Фомин. — Люди готовы стоять до последнего. Мы стянули все резервы.
— Все резервы… — опять задумчиво повторил Гаврилов. — А что если…
В этот момент над головами раздался протяжный неприятный гул мотора. Звук начал нарастать, басоветь.
— Воздух! — инстинктивно выкрикнул Дьякон, расслышав хорошо звук небесного убийцы, и так же инстинктивно упал на грязный пол, закрыв голову.
Раздался сильный взрыв. Где-то далеко, но даже сюда, в подземелье, он докатился звонким хлопком, ударившим по ушам.
На фоне грохота раздался второй звук пикирующего дрона и последовавший за ним второй взрыв. Лишь после него где-то загавкали пулемёты и раздался третий, кажется, не такой громкий, а за ним и четвёртый.
— Что там?! — мотая головой словно оглушённый, снова спросил Гаврилов.
А оказалось всё очень даже нехорошо. Два стареньких самолёта, переоборудованных в камикадзе, угодили в крыши барака и казармы. На месте взрыва начался сильнейший пожар. Полыхало знатно. Деревянные дома вспыхнули как спички. В небо поднялись два столба чёрного дыма, взметнулось пламя. Не занятых на обороне сразу же стянули к месту взрыва. Кто чем мог растаскивал мусор вокруг, локализовывал место пожара. Огнеборная бригада из десятка молодых парней быстро развернула шланги, подключила их к системе водоснабжения и начала тушить пламя… Но в небе раздался очередной набирающий силу звук пикирующего адского планера.
Грохнуло.
— Уроды! — прокричал в толпе кто-то. — Водонапорку снесли!
И, правда! Гаврилов обернулся. Водонапорная башня, стоявшая в центре форта, взорвалась осколками железа и водяными брызгами. Сотни кубометров воды хлынули вниз водопадом. Несколько человек получили травмы. Кто-то сильно вымок, что на морозе могло сказаться очень негативно. Пришлось направить к месту третьего взрыва Валькирий — все штатные расчёты медиков были заняты на пожаре.
— Сволочи! — скидывая с себя бушлат и направляясь к месту взрыва, пробиваясь через толпу, прорычал Гаврилов.
Он схватил лежавшую рядом лопату и принялся помогать расчищать деревянные обломки вокруг горящей казармы, в которой начинали раздаваться громкие щелчки — пламя добралось до хранилища личного оружия.
— Фомин!
— Я! — подскочил друг тут же. — Рассредоточь людей! Они нас специально, падлы, растягивают! Усилить внимание! Пулемётчикам и стрелкам небо контролировать! Нельзя допустить новых…
Вж-ж-ж-ж-ж-ж — перекрыл голос раскатистый звук в небе. Грохнуло. Кто-то ловко подбил приближавшийся со стороны моря очередной дрон.
— ...Нельзя, чтобы они долетели!
— Понял! — кивнул Фомин и побежал в сторону замка.
Беспилотник летел прямо в его башню… Туда, где связисты с большим трудом смогли затащить необходимое для восстановления связи оборудование и откуда вели огонь снайперы…
***
***
Окрестности форпоста.
16 часов 15 минут.
Сторона противника.
Солнце клонилось к закату. Оно выглянуло в узкую щель между тяжёлыми облаками у горизонта и почти сразу же коснулось его края. Узкая освещённая полоска на границе небосвода разукрасила поле боя и без того алыми красками.
Швед стоял, высунувшись в люк пикапа, и обозревал поле боя в бинокль. Сказать, что он был зол — вообще ничего не сказать! Он был в ярости. За первый день он уже потерял половину рабов и пару десятков своих людей. Гадский форпост оказался крепче, чем думалось.
– Видать, херово думалось… — зло прошептал себе под нос Швед, убирая бинокль.
Но заднюю давать было поздно. Нужно было давить до конца. Он возлагал большие надежды на ночь. Изначально всё так и планировалось — зайти в «собачий час», обработав спящий город миномётами и тяжёлым вооружением, когда техника подкатит ближе. Но чертовым северянам за кой-то хер потребовалось провести операцию раньше. И какой итог?! А как всегда — когда спешишь, ни черта не получается! Людей мало, они злые. Много раненых. От водяных толку оказалось чуть — ну пробили они стену… а где их хвалёная поддержка с воздуха?! Вот эти пара самолётиков? Ну, так херня поддержка! Бестолковая! Где обещанные вертолёты и десант?! Зассали, дети собаки! Где ракетный обстрел? Где фланговый зажим? Ссыкуны!
Швед ударил кулаком по крыше пикапа, уселся, зло кивнул водителю, чтобы тот ехал, и продолжил мысленно ругаться. Фронт сыпался. Они уткнулись во внутренний двор и не могли пройти дальше. По плану они должны были быстро проломить обе стены и войти в город, устроив резню, добивая тех, кого не добила артиллерия и дроны, а по итогу что?! Наёмники! Лишь на них и держалась вся атака Шведа. Как ни удивительно, но именно они сыграли ключевую роль в атаке, и им Швед был обязан удачным захватом хотя бы одного сектора. Не зря он вложился в «Псов войны», ох не зря! Да, головой зря не рискуют и рабов, не щадя, подставляют, но, черти! Выполнили приказ, и все не то что в строю, а даже не ранены. Знал бы он, как всё обернётся, не двадцать бы нанял, а две сотни! С ними бы он уже захватил чертов форт! А так… А так ждать ночи. Херовы северяне со своим приказом ещё… Мутанта взять живым! Ага! Ща! Езжайте и сами берите! — не удержал в голове мысли Швед и прошептал это вслух.
— А?! — водитель обернулся, не расслышав.
— Ехай давай, — зло буркнул Швед.
Надежда теперь была на людей внутри форта. Чертовы северяне! Все планы испортили ему! Если б не это, он бы разбил город из миномётов! И всего делов! Но, нет! Дети вшивой собаки! Живьём бери! А чё, где, кого?! Хер пойми!
Мужчина пожевал губами.
Лишь бы справились засланцы… не накосячили. Северян Швед не любил, но должен был признать — побаивался. Не смотри, что далеко! Ресурсов, как он сам убедился, на свои хотелки эти люди не жалели! И что-то подсказывало бандиту, что тот объём вооружения, что они ему предоставили для захвата власти, был не таким уж и великим по их меркам. Десяток хоть и без БК, но на ходу танков — в наше время очень сильная армия! А они ими раскидываются как фантиками. Потому задание нужно было выполнить. И дайте боги фарта, чтобы чертов мутант сидел в каких-нибудь казематах под замком и его случайно снарядом не пришибло! Швед на это, по крайней мере, очень надеялся. Так что утром, когда он снова выключит глушилки, чтобы опять отвлечь фортовцев, он будет ждать сообщения по другому каналу от «агентов». И не дай боги, они не выполнят задание — он их собственноручно на самый толстый и длинный дрын жопами насадит…
***
Пожары удалось потушить ценой неимоверных усилий. Люди устали, рук не хватало. Воды не было. Тушили, чем могли. Собрали всё, что можно было, из соседних домов, но казарму, как ни пытались, спасти не удалось. Двухэтажное бревенчатое здание, выстроенное совсем недавно, ценившееся за свой комфорт и тепло, выгорело почти дотла. Всё, что осталось от него, — фундамент да две стены первого этажа. Кое-как удалось растащить и потушить бревна, что немного, но поспособствовало тушению. Огонь стих сам собой. Более не имея топлива для горения, пламя стало угасать, но жар от углей стоял такой, что волей-неволей к нему приходили греться рабочие бригады и обыкновенные люди. Неправильно было бы сказать, что не было бы счастья, да несчастье помогло, но жители форта смогли и из катастрофы извлечь выгоду. Благо, что при воздушной атаке никто не пострадал — солдаты были задействованы на периметре, а кто оставался в помещении, успели быстро покинуть его. В голову Гаврилову даже закралась мысль, что дрон специально был направлен именно в крышу — чтобы занять и отвлечь людей от обороны стены.
Солнце село. Вот-вот должно было начать холодать. По прогнозам ночь будет довольно прохладной, с порывистым ветром со стороны моря.
Враг притих. Попытки атаковать стену внутреннего периметра отчего-то больше не предпринимались. Гаврилов сидел и размышлял над дальнейшими действиями. Он только что получил свежие отчёты от командиров, и утешительного в них было мало.
Майор потребовал пересчитать боеспособное население. Людей, способных обороняться и держать в руках оружие, осталось не так и много. Всего девятьсот двадцать шесть человек. Почти тысяча. Вроде и немало, но так прикинь… Сто человек смены на стене. Две сотни в городе. Три смены, как положено в сутки, и вот тебе девять сотен. Людям нужно отдыхать. А ведь дел много. Связисты, рабочие, патрули — все без отдыха. Скоро сутки как на ногах. План Шведа был прост. Не смогли взять штурмом — возьмут измором. Нападения дронами — яркий тому пример. Заставили распылять силы, рассредоточить внимание, сконцентрировать население. Хочешь не хочешь, а всех раненых и слабозащищённых приходится сгонять к замку. Фомин обратил на это внимание. Но выхода не было. Без электричества и отопления дома промёрзнут. Печное отопление тоже не вариант. Враг легко может по дымам из труб навестись. В городе была введена полная светомаскировка. Потушили все фонари, в домах запретили открывать окна, если внутри имелся источник освещения. Форт погрузился в полную темноту. Лишь патрулю и военным было разрешено использовать ручные или налобные фонарики - ПНВ на всех не хватило.
— Что-то надо делать, — негромко проговорил Гаврилов, отхлебнув из кружки горячий чай.
Фомин вздрогнул. Видимо, задремал.
— Что? — переспросил он.
Люди зашуршали одеждой. В подвале, оборудованном под пункт временной дислокации для быстрой корректировки действий войск (радиостанции по-прежнему всё ещё не удалось победить белый шум, и чтобы приказы доставлялись быстро и в срок, было решено разместиться именно тут) кто-то дремал, кто-то нервно чистил оружие.
— Делать, говорю, что-то надо, — проговорил громче комендант форта. — Нужно отправлять за помощью… У кого какие идеи?!
Тишина. Никто не ответил. Кто-то не задумывался над решением такого вопроса, считая, что дело их маленькое и о таком начальство думать должно. Кто-то задумывался, но внятного решения не принял.
— Посыльного в Столицу надо, — взял слово Дьякон.
В тишине подвала его голос прозвучал довольно громко. Гаврилов обернулся. Ничего нового наёмник не озвучил, но он был единственным, кто хотя бы попытался выступить, а из разговора, который наверняка теперь завяжется, можно было родить что-то ценное.
— Так, — кивнул Гаврилов. — И как?
— Нужно через орду проломиться, — снова просто, без каких-либо хитромысленных заключений продолжил Дьякон. — Грузовики есть, можно с ходу в толпу. Чё они ему сделают?
— Ага, — поддакнул кто-то.
Люди зашептались. Разговор, кажется, начинал набирать силу.
— Грузовики сразу нет, — отрезал Фомин. — У нас их всего три. Караван в Столицу ушёл за сутки до нападения. А легковые не проедут. Да и топлива у них нет, тут в основном все пешком передвигаются по городу… Топлива опять же… Всё слили на дизеля, энергия для госпиталя нужна…
— Чё ж вы так, без топлива в зиму?! — хмыкнул Дьякон.
— Так всегда… Караван как раз и пошёл за горючкой и углём. У нас всё по графику. Чётко по дням. Туда — товары. Обратно везём топливо. Смысла нет дважды гонять в такую даль.
— Как специально всё, смотри… — прищурился наёмник. — Топлива нет, машин нет, связи нет…
Гаврилов нахмурился. В преданных ему людей он верил. Сам лично всех набирал и доверял. В ближайшем окружении предателей быть у него не могло. Но это в ближайшем… Да и не обязательно именно предатель. Кто-то мог кому-то сболтнуть лишнее, хотя какое лишнее? Про ежемесячный трафик каравана не знал, если что, только самый ленивый. Те же торгаши старались подъехать к сроку, чтобы лишнее время в городе не торчать и сразу сбыть нужное. Сроки давно устоялись, любой об этом мог знать… Но да! Слишком уж много совпадений как-то… Это не только каравана касалось. Но и связи, времени года и погоды, и даже то, что с форта пришлось снять почти две бригады солдат — кто в отпуск на зиму, кто заболел, кто по другой причине — всё как будто теперь складывалось в одну картину. Так если прикинуть, ещё с десяток мелочей можно увязать в линию… Даже малюсенькая деталь в виде замерзшей вскоре зажигалки Дьякона была словно специально вплетена в историю… Всё это можно было увязать, а можно и не увязывать. Как говорится, после кипятка на воду дуешь…
— Это сейчас не важно, — наконец проговорил он. — Нужны предложения.
В тёмном углу поднялся мужчина. Статный. Крепкий. Хоть и в годах. Он одёрнул форму — сине-чёрные штаны с красными лампасами, подкрутил стоячий ус.
— Ну, так это, бать… Мы, казаки, можем…
— Ты-то куда, Дим… — вздохнул Гаврилов.
— Так а как куда… У меня шестнадцать человек под седлом. Кони шустрые, быстро до Столицы доберемся. Считай, если утром выехать, то к вечеру, да по «блудной», на месте будем… — Гаврилов задумался.
Старый казак говорил дело. «Блудная» — дорога, идущая через старые болота и лес. Она шла по прямой, срезая тракт раза эдак в два. Но прозвали её так неспроста. Трудный путь. Много тропинок, болото опять же само… Караванам там не пройти, пешком — тоже опасно, потому совсем почти той старой дорогой не пользовались. Раньше она шла через пару деревенек мелких, в три двора, а после дня «З» так и совсем почти заросла, но нет-нет да пользуются ей иногда, в основном как раз зимой, когда почва покрепче.
— Шестна-а-а-адцать, говоришь… — задумался Гаврилов.
— Так точно!
— Там же и монастырь рядом, да?! И ещё эти… как они…
— Нарва, — кивнул казак, и Старофоминск… «Лефортово»… «Семёновцы»… Весь тот околоток.
— Если сможете выбраться, заедете? Нам сейчас любая помощь пригодится. А может, у них связь есть со Столицей. Тогда и до города ехать не придётся. Если нет… — комендант форта задумался. — Если нету связи, то придётся ехать… Гонца отправим…
— Туда-сюда мотаться если будем, время потеряем, — подумав, ответил казак. — Надо сразу две группы отправлять. Одну в Столицу, вторую по деревням. Мало ли что…
— Согласен, — кивнул Гаврилов. — Собирай своих. А мы пока думать будем, как вам из форта выехать…
— Мертвецов надо в город запустить, — подал голос кто-то, и Гаврилов удивлённо обернулся.
В углу сидел тот самый здоровяк, что патроны не так давно в одиночку на стену уносил. Он, кажется, если майор правильно видел, и на самой стене потом себя проявил неплохо. Но, видать, парня контузило сильно, и он не понимает, что говорит.
— Чего? — переспросил он.
— Умертвий нужно в город пустить, — спокойно повторил Нюргустан, поднимаясь.
Чувствовал он себя отвратно, мысли плавали, но кое-как сообразить и что-то объяснить он всё же смог.
— Есть карта?
Гаврилов хлопнул глазами.
— Есть…
Нюргустан подошёл к столу, дождался, пока перед ним разложат толстый лист бумаги с умело нарисованным планом города. Парень наклонил голову к плечу, подумал, поставил палец.
— Смотри, — начал он объяснять свой план. — Откроем ворота. Мертвецы войдут… — палец проскользил по бумаге, оставляя чёрный след сажи за собой. — Здесь враг. — Северянин остановился у границы внешнего периметра. — Мертвецы войдут. Враг войдёт. И им придётся биться друг с другом… Мертвецов много. Врагу на улице будет трудно. Задавят массой. Но нужно будет помочь. Здесь и здесь, — он ткнул пальцем в две точки. — Нужны наши люди. Они будут помогать убивать врага. А здесь… — Нюргустан очертил две линии вдоль чёрного мазка. — Нужно сделать коридор. Мертвецы должны войти в город и пройти сюда.
— Хм… — Гаврилов нахмурился.
А в плане что-то было…
— Людей спрятать тут… — продолжал рассказывать Нюргустан, ткнув в замок. — Там стены большие, высокие. Мертвецы не пройдут. Места всем хватит.
— Враг моего врага — мой друг? — улыбнулся Фомин, внезапно поддержав авантюру.
— Да, — подумал и кивнул парень. — Враг врага — друг. Пусть дерутся между собой. А мы поможем.
— Мертвецов потом зачистить можно…
— Да. Почистить потом. Здесь, — палец снова ткнул в первую точку, примерно в район, где сейчас находится орда. — Их будет меньше. Они войдут к нам, и мы сможем выйти. Нужны сильные кони и люди. Отвлечём, растянем, и вы, — парень посмотрел на казака, — сможете уйти.
— Ну-у-у-у, — задумался Гаврилов.
План был чистой авантюрой, но пока никто ничего более дельного не предлагал. По воде не уйти, там шныряют Водяные. По скале тоже не подняться. Попробовали, только людей потеряли. Снайпер Шведа не дремлют. А пустить орду в город, чтобы Швед схлестнулся с ней, тратя время и боеприпасы… Вроде здравая идея. Это хорошо замедлит его продвижение, но были вопросы. Мозг полководца быстро прокрутил в голове различные сценарии.
— Но нам нужно, чтобы Швед вошёл в город почти сразу после того, как в него зайдёт орда. И нужно, чтобы мертвецы пришли именно сюда, а не встали на входе. Иначе мы точно будем отрезаны и в замке долго не продержимся…
— Верно, — кивнул Нюргустан. — Нужно заманить мертвецов. И выманить врага…
На словах всё было просто. Гаврилов задумался ещё крепче.
— Ну, к примеру, Шведа мы выманим. Как мертвецов-то сюда привести?
— Просто. Костры жечь, — пожал плечами парень. — Когда холодно, чудь к теплу тянется. Инстинкт грибницу ведёт в подвал или к костру. Мы так их на севере выманивали. Разведём костры, и мертвецы сами пойдут. Но нужно перегородить путь. Они медленные, тугодумные. Нужно закрыть им проходы в сторону. Когда они придут, враги сами начнут стрелять, и остальные подтянутся. Нужно заманить врага сюда… — Нюргустан ткнул в сторону центральной площади. — А мертвецов сюда и сюда… — он поочерёдно ткнул пальцем в две точки вокруг площади. — Рядом чтобы были. Ваши люди смогут стрелять без света? Чтобы их не было видно?
— Сможем, — кивнул Фомин. — ПБС есть, рассадим стрелков. Идея так-то неплохая…
Гаврилов думал.
— Есть ещё варианты?
В подвале стояла тишина. Идей не было. А когда идей нет, то мысли крутятся вокруг одной-единственной. И вот вроде бы план уже и не такой безумный…
— Нужны люди, — наконец-то согласился майор. — Фомин, набери стрелков и добровольцев… Только таких, кто понимает. Там опасно будет.
— Да понимаю, — вздохнул Фомин и, отдав честь, покинул подвал.
— Других предложений точно нет? — обвёл комендант тяжёлым взглядом помощников.
Все промолчали.
— Добровольцы есть?! — руки подняли трое бойцов, включая наёмника и того самого парня, кто предложил план.
Майор улыбнулся. А молодец парнишка. Верит в свою идею. Что ж, пусть верит! Может, и выгорит. Но на всякий случай нужно будет организовать оборону замка…
— Тогда собираем монатки и выходим… Нужно мирняк весь увести. Дежурные смены остаются до последнего. Час на подготовку… Сынок, — позвал Гаврилов парня, предложившего план. — Как зовут?
— Нюргустан-Чуун-Койра-Айва-оол-нумпь-Сиркэ-о’Морен, — ответил тот.
Комендант хмыкнул.
— Позывной какой?
— Товарищ майор, он не из наших, — за спутника ответил Дьякон.
Гаврилов оглядел парня, прикинул в голове и выдал первое, что пришло на ум.
— "Викингом" тогда будешь. Дам тебе людей, поведёшь свою группу. Справишься?
— Справлюсь, — спокойно пожал плечами здоровяк. - Только не Викинг... Карачун...
Гаврилов хмыкнул.
- Карачун, так Карачун. Пойдемте... - и начальник форта первым покинул укрепление.
За ним последовал Фомин и разные люди. Дьякон и Нюргустан вышли из убежища последними. Парень расправил плечи. Под небом, пусть и затянутым тёмными тучами, ему дышалось свободнее.
***
Дьякон и Нюргустан вышли на улицу. Мороз сразу облизал лица. Но после душного сырого подвала воздух показался невероятно вкусным.
— Ну и план ты придумал, — ухмыльнулся наёмник, вдыхая полной грудью.
— Хороший план, — ответил Нюргустан. — Должен сработать…
— Ты чего такой? — заметил странное состояние спутника Дьякон. — В первый раз? Бывает, по-всякому накрывает. Кто-то ест как не в себя. Кто-то после боя ржёт как конь…
Они медленно шли по тёмной улице, негромко разговаривая, и если бы не напряжение, висящее над головами, можно было бы вполне сказать, что вечер был томным. Тишина, темнота. Какое-то недвижимое спокойствие даже в воздухе.
Нюргустан медленно выдохнул.
— Силы на исходе… — признался он. — Устал.
— Понимаю, братуха, — ухмыльнулся наёмник.
Захотелось закурить. Дьякон сунул верную катану в подмышку, похлопал себя по карманам, достал из штанов зажигалку. Чиркнул. Искорка сверкнула и погасла. Чиркнул снова, и снова. Потряс, ударил и, не добившись результата, чертыхнулся.
— Спичек нет?
— Неа, — пожал плечами северянин.
— Блин…. Боец! — окликнул он проходившего мимо солдата. — Есть огонь?
— Не, — отмахнулся тот.
Следующий тоже оказался без спичек. Дьякон начинал заводиться. Неподожжённая сигарета свербела хуже желания чихнуть.
Дьякон толкнул спутника, указал на ближайшее с виду казенное строение.
— Пойдём, у дежурного стрельну…
Подошли к воротам. Дяькон передал товарищу меч - крепления ножен не выдержали издевательств и падений и треснули. Придется их позднее заменить.
— Я тут подожду, — остановился Нюргустан.
Ему хотелось подышать холодным воздухом. Он внезапно напомнил парню о доме. О Родине. Событий и вправду было столько, что если подумать — голова шла кругом. Казалось, что судьба решила отыграться на нём сразу за все годы прозябания в родном ските. Голову вновь сковало невидимым обручем. Парень тихо вздохнул, поморщился.
— Ща, — кивнул Дьякон и пошагал к приоткрытым дверям какого-то склада.
Войдя, наёмник огляделся. Темно. Лампочка под потолком еле светит. В помещении никого, хотя по идее тут должен быть дежурный… Помещение захламлено какими-то ящиками, которые кто-то должен был охранять. Дьякон выругался. Пришлось спускаться на нижний этаж по крутой лестнице через оставленную распахнутой дверь. Может охрана внизу чем-то занята?! Уже бы и бросил проклятую сигарету — ноги просто отваливались и болела спина, но что-то его дёрнуло, и в результате Дьякон оказался в нужном месте в нужное время…
Их в подвале было четверо. Но желания спросить огоньку не появилось. Можно было бы сказать, конечно, что тут творилось какое-то непотребство, так как один — старик лежал на спине, какой-то паренёк лежал под ним, обнимая старого за грудь и шею, а двое других гладили деда по рёбрам… Если бы не но… Гладили деда молодцы ногами. Что было дури… И дедок уже глаза выпучил, пытаясь схватить ртом воздух, так как нижний душил старого умело, взяв в захват. То, что тут не кино для взрослой узкой специальности для определённых меньшинств снимают, Дьякон понял мгновенно. Потому с ходу перешёл в атаку.
— Тревога! — рявкнул он на весь подвал в надежде, что его услышит Нюргустан. — К бою!
Рука сама дёрнулась к висевшему за плечом автомату. Сколько вот так героев-одиночек, кинувшихся на спасение, легло рядом со своими спасителями – не счесть. Только в кино, когда видят мёртвого постового, идут молча разбираться с неприятелями. В жизни же всё не так. Дьякон бы и рад был ещё и пол-очереди пустить, пусть даже ни в кого не попав, разорвав дистанцию, но ВАЛ… Вал, ска, автомат не зря специальный и бесшумный. Ствол хоть и прогорел и уже не такой тихий, но тут, в подвале, даже выпусти он весь магазин по стенам, вряд ли бы его кто снаружи услышал. Потому в последний момент Дьякон отскочил в сторону, не давая противнику, кинувшемуся на него, выстрелить в наёмника первым. К слову сказать, у того был в руке пистолет с глушителем. И чего они сразу деда не пристрелили, было не понятно. Зачем они его пинали, если могли тихонечко пулю в лицо пустить и… А что «и»? Дьякон рассуждать не стал. Хотели они что-то вынести или, напротив, занести, то было не его дело. Сейчас его делом было выжить.
Первый бросился на него как-то глупо. Нет бы из пистолета замочить, так нет, геройски, с кулаками. Здоровый детина. Понадеялся на свою силу. А зря. Он попытался ударить в зубы, но Дьякон отклонился и коротким хуком слева свалил нападавшего. В детстве, для него была проблемой "неправильная рука", но в такие вот моменты он радовался своей "необычности". Противник не ожидал, что ему кинут простой как три копейки удар через свою же сильную руку, и очень удивился, когда тело по инерции закрутилось, подставило скулу и в неё прилетел мощнейший удар. Удивился так сильно, что практически сразу упал. Ну, а упавшему в схватке, как известно, подняться уже не дают.
Свалив первого, Дьякон кинулся на второго, наподдав упавшему попутно носком берца куда-то в лицо. Тело под ногами дёрнулось, но никаких неудобств не высказало.
Второй противник оказался быстрым и умным. Он попытался разорвать дистанцию, но в подвале это было сделать непросто. Потому он просто выстрелил в невесть откуда взявшегося мужика два раза.
В грудь ударило. Сильно. Как копытом. Дьякон, был бы он верующим, обязательно бы воздал молитвы небесам за спасение жизни, но будучи более приземленным вместо этого мысленно похвалил создателя бронежилета, который сотворил сие чудо, и себя за то, что никогда, даже когда отдыхал, не снимал защиты.
Они схватились. Дьякон увёл руку с пистолетом вверх. Тот хлопнул ещё дважды. Он попытался выхватить нож из ножен, но враг ударил его лбом. Благо, вскользь и слабо. Наемник рукой попытался оттянуть голову противника назад, надавив на скулу, тот дёрнулся, попытался ударить коленом в пах. Дьякон отскочил, закрываясь ногой, увлекая противника за собой, попутно пытаясь того закрутить и подставить подножку. Враг оступился, споткнулся и что было силы врезался темечком в бетонную стену. Врезался гулко, звонко, как таран. Как в наставлении по армейскому рукопашному бою учили…
Дьякон резко развернулся. Оставался ещё один, третий. Тот уже поднялся с пола. Тело деда лежало без движения. Дьякон было снова попытался схватиться за автомат, но враг сократил дистанцию и сильным ударом ногой в грудь сбил его с ног. Наёмник споткнулся о тело поверженного второго, чуть было не упал, но, оттолкнувшись спиной от стены, придавая себе ускорения как рестлер на ринге, тоже сократил дистанцию, не давая врагу воспользоваться своим пистолетом.
Отбив оружие длинным круговым пинком, Дьякон хотел было кинуться на врага, чтобы повалить, но вовремя себя остановил. Это на выступлениях каких-нибудь любая твоя оплошность — это балл, очко врагу. Здесь же, в реальном бою, оплошность — это твоё личное очко врагу. С которым он будет делать всё, что захочет, если победит…
Мужчина в чёрной одежде и маске на лице ловко выхватил нож из подмышечной кобуры. Затем второй. Узкие, лёгкие, обоюдоострые стилеты тускло сверкнули в руках противника. Правильные, лёгкие, предназначенные для убийства, они словно клыки зверя предостерегали Дьякона от необдуманных поступков. Противник умелый — сразу видно. Никаких позёрских обратных хватов, нелепых поз, рыков или угроз. Он просто кинулся вперёд, напрягаясь. Враг использовал правильное оружие настоящего убийцы. Не тяжёлые монструозные тесаки, которым можно деревья рубить, совершенно бесполезные в бою, а такие, которые предназначены для быстрого поражения жизненно важных органов.
Дьякон выхватил нож. Как раз тяжёлый. Монструозный. Такой, которым можно было рубить деревья и попятился. С момента схватки прошло уже секунд десять, а с момента как он крикнул — все двадцать… Но звуков шагов ещё не было слышно. Лишь кто-то что-то глухо где-то пробурчал. Помощь шла, и Дьякону нужно было просто тянуть время.
С чем враг не был согласен. Голубые глаза в прорези маски стрельнули по помещению в поисках оружия. Противник перешёл в атаку стремительно. Два взмаха, подсечка, удар плечом, локтем. Он целил одновременно по двум этажам — в горло и грудь. И не будь Дьякон знаком с «крав-магой», может быть бы уже истекал дыркой, а то и не одной, лежа на полу. Он ушёл вправо, закручивая противника, не давая тому атаковать двумя руками, вынуждая вертеться на месте, не давая тому сблизиться или отойти слишком далеко. Да, его нож не такой быстрый и не такой лёгкий. Но он имел одно неоспоримое преимущество. Он просто был штык-ножом. Тем оружием, что по легенде одинаково могло резать хлеб, колбасу, проволоку заграждения, танки противника и материю пространство-времени, если за ним правильно ухаживать. А Дьякон за своими клинками ухаживал. Что за катаной, что за ним. Потому, когда противник «провафлил» и Дьякон нанёс удар с оттяжкой снизу вверх из хитровыкрученного прогиба, клинок легко вскрыл врагу штанину и чуть было не лишил мужского достоинства. Наемник чуть было не порадовался успешной атаке, но видимо врага этот приём настолько задел, что тот перешёл в режим униженного берсерка и сотворил что-то невероятное.
Дьякон даже не понял, как он оказался на полу, воткнувшись лбом в стену, как совсем недавно это сделал его враг. Его за что-то схватили, куда-то наклонили и пнули. И вот Дьякон лежит на полу, ловя звёздочки. Кабы не шлем, так и черепушку бы расколол, а так… Ничего, ещё потрепыхается.
Враг однако, сын собаки, на него не кинулся в надежде добить. Дьякон с сожалением отверг идею выхватить второй нож из-за сапога. Это бы сработало, если бы противник не поднял откинутый в угол пистолет.
На лестнице раздались шаги и крики. Дьякон оскалился. Жаль, конечно, не посмотрит, как защитники форта этого ниндзю на маленьких ниндзят порвут, но своё дело он сделал — задержал противника. Правда зачем? Внезапно пришла странная мысль. А зачем он вообще в это всё полез? Ну вот что это ему дало? Надо было…
Хлопок. Второй… Враг зачем-то прострелил головы своим напарникам и… начал раздеваться. Дьякон даже на мгновение усомнился, а не фильм ли тут всё-таки снимают… Но всё встало на свои места уже через мгновение.
Противник сдернул маску. Под ней — добродушное круглое, чуть полное лицо. Голубые глаза, светлые вьющиеся волосы. Этакий актёр — мечта девушек. Посмотришь на такого и в жизнь не подумаешь, что он убийца. Мужчина сделал шаг, поднял пистолет, целясь в лицо одной рукой, а второй расстегнул куртку. Под ней мелькнула чёрно-синяя форма наёмника. И тут всё встало на свои места. Чертов ублюдок сейчас просто переоденется и, убрав свидетелей, легко сойдёт за своего… Этой улыбке даже сам бы Дьякон сейчас поверил…
Вот тут-то он и ощутил сожаление. Собакин сын перехитрил его. Но… Снова сыграли свою роль детали. Мелкие такие… На плече наёмника всего на мгновение мелькнула эмблема. Серо-золотая вышивка. Не видел бы Дьякон её раньше, никогда бы и не узнал, но он её видел. И мало что видел, а имел такую же в нарукавном кармане. Всего на мгновение краешек её мелькнул в поле зрения, а он зацепился за неё и был на сто, на тысячу процентов уверен, что на нарукавной нашивке противника красуется надпись «honey badger team» с изображением мордочки забавного с виду животного…
— Стой, медоед, — прохрипел наёмник за мгновение до того, как палец нажал на спуск.
Дьякон вытянул руку в запрещающем жесте.
— У меня тебе привет от Вампира…
Глаза противника сузились, но палец на спуске замер. Шум с лестницы приближался. Кто-то тяжелым шагом спускался вниз ему на помощь. Дьякон судорожно соображал, что ему делать. Нужно было тянуть время, но не затягивать. Он коснулся клапана кармана, отлепил липучку и вытянул нашивку, отданную ему наёмником у бункера Колдуна. Показал её.
Противник сузил глаза ещё больше. Взял нашивку, молча осмотрел. Поддел ногтем край, заглянул под ткань, наверное, ища какие-то только ему известные признаки оригинальности. Шаги всё ближе. Шум всё громче. Дьякон, пока враг отвлечён, напряг тело. Теперь и умирать смысла нету. Тут две-три секунды пожить — и вполне всё обойдётся даже.
— Он здесь?
Короткая фраза. Палец на спуске напрягается сильнее. Голос у противника обычный, такой же как и лицо.
— Нет, но на этой стороне… — единственное, что успел придумать Дьякон.
Шаги уже за поворотом… Секунда, не более…
Палец резко уходит со спуска, и рука с пистолетом меняется на протянутую ладонь.
В этот момент в подвал ворвалась группа солдат во главе с Нюргустаном. Северянин бежал впереди всех, с топором в руках.
— Свои, свои! — тут же улыбнулся ему человек, только что бывший противником. — Мы их перебили, уже всё в порядке… Слишком долго вы что-то…
***
— Ну, рассказывай…
Дьякон поморщился, приложив руку к груди. После того, как горячка боя спала, пришла боль. Рёбра ныли. Конечно, бронежилет — это хорошо, и он способен защитить от проникающего выстрела, но физику он отменять не умеет, и потому удар от угодившей практически в упор, даже из пистолета пули, всегда ощутим. А тут два. Да ещё и наподдали сверху…
После того, как они выбрались из подвала, Дьякон жёстко отвёл «медоеда» в сторону и потребовал ответов.
— Кто ты и что вы там делали…
— Меня зовут «Погост», — спокойно ответил наёмник. — Мы знакомы, — он кивнул подбородком на северянина и улыбнулся.
Парень кивнул, подтверждая. Он узнал его сразу, как только увидел. Память на лица у Нюргустана была с детства отличной.
— Я тут по контракту…
— Что за контракт?
Погост ухмыльнулся правой стороной лица.
— А, ну да, ну да, — закатил глаза к небу Дьякон. — Контракт превыше всего, и его детали вы никому и никогда не распространяете.
— Да нет, почему, скажу, — снова ухмыльнулся Погост. — Нам дали задание убить главу форта, когда придёт приказ.
— О, как… — удивился Дьякон. — А в подвале вы что тогда делали? Диверсия? Или за оружием…
— Нет, нам пришёл другой приказ… Нужно найти некоего мутанта. Но где он и как выглядит, нам не сообщили. Вот мы и полезли в подвалы. Думали, что его держат там. Но раз уж задание провалилось, то может скажете, мы правильно хоть шли?
— Не, — помотал головой Дьякон. — Я ни за каких мутантов не в курсе.
— Жаль, — притворно вздохнул "Медоед" и покосился на здоровяка.
— С этим понятно, — продолжил допытывать Дьякон. — Теперь объясни почему не убил меня? Почему рассказываешь всё теперь?
— Я теперь на другой стороне, — пожал плечами Погост.
— Это как так? Ты ж «медоед»… У вас же контракт, как у быков красная тряпка, ничего кроме него не видите…
Погост закатил глаза.
— Ну что вы нас с уродами какими-то ровняете? По себе-то не суди, тоже, знаю, что из «наших»… Да, у нас это чуточку не так, как у вас. Для нас контракт — превыше всего. Всё верно! Но если ты не знал, у нас есть и некоторые условия. Мы не берём контракт друг на друга.
— А это тут причём?
— А при том! Откуда у тебя это?
Погост достал из кармана точно такую же нашивку, какую носил на своём плече.
— Вампир дал. Сказал, если нужна будет помощь, показать это…
— Во-о-от! — Погост убрал нашивку. — Помочь!.. Если бы я столкнулся с самим Вампиром, мы бы решили так: у кого контракта нет на данное дело, тот переходит на сторону того, у кого он есть. «Медоеды» всегда помогают друг другу, вне зависимости от текущих дел. Если бы Вампир оказался тут просто так, по своим делам каким-то, то он бы перешёл на мою сторону. Но так как его тут нет, а ты не "медоед" и не можешь перейти на мою сторону, я был вынужден отказаться от контракта и перейти на твою…
— Мудрёно как-то, — нахмурился Дьякон.
— Нет, — улыбнулся Погост. — Всё наоборот, очень просто.
— Тебе ж что-то будет теперь за невыполнение задания… А как же ваша хвалёная репутация? Все ж знают, что "медоеды" безбашеные и если взяли на кого контракт, то доведут дело до конца…
— Издержки производства, — пожал плечами Погост. — Мы живём по своим правилам, которые установили очень давно. На друзей мы контракты не берём. Друзья превыше всякого контракта и репутации. Нас и так осталось немного…
Дьякон одобрительно покачал головой. Друзей и вправду с годами становится всё меньше.
— Понятно… — почесал он затылок под каской. — И что… ты теперь с нами воевать будешь?
— Нет, — улыбнулся Погост, чем снова сбил с толка Дьякона.
— Ты же сказал, что на нашей стороне…
— Ага, на вашей, но только в деле. Это не означает, что я буду за вас воевать. Но мы можем заключить на это контракт…
— Ай, иди ты, — усмехнулся Дьякон. — Я ваши расценки знаю, без трусов останешься…
— Издержки производства, — развёл руками Погост и тихонечко пропел. — Нам наплевать, на то, что думают другие о нас, на гнев Богов мы просто машем рукой. Ты нынче платишь, ну так что же, мы с тобою сейчас, а завтра с нами будет кто-то другой…
— А подельничков своих ты…
Погост кивнул.
— Это было в плане. Расходный материал…
Дьякон цокнул золотым зубом.
— Как у тебя всё просто.
— Не сложнее, чем у тебя… Зачем усложнять? Жить немного остаётся.
— Да ты прям философ!
— Не! Философ у нас Дед… Его послушать, так мир вообще не стоит жизни, или жизнь мира. Это как у него настроение будет. На уши присядет так, что сам перед смертью поверишь, что ты гнида и жить недостоин…
— Ладно, — махнул рукой Дьякон. — Нам нужно по своим делам, раз ты за нас воевать не будешь.
— И вы бывайте, — кивнул Погост. — Увидимся ещё. Вишь, как мир тесен оказался. А где, кстати, спутники твои? — наёмник посмотрел на молчавшего северянина.
Нюргустан вышел из задумчивости. Тело понемногу восстанавливалось, чего нельзя было сказать о мыслях. У него было странное ощущение, которое он никак не мог распознать. Тревога, ощущение чего-то грандиозного и опасного. Чего-то, что могло изменить его судьбу. Он подходил к новой точке своего пути, где у него будет выбор, какой дорогой пойти. И время то уже было не за горами…
— Тут, — коротко ответил он.
— И девчонка?
— Да.
— Ха! Косарь мой…
— Какой косарь? — вмешался Дьякон.
— Да там мужики забились, когда они вышли, что девку они с собой тащили не просто так. А я сразу почуял, что вы вместе все… ну косарь и поставил… Не чпокнули в лесу, в канаву не выкинули, значит.
— Чпокнули? — Нюргустан нахмурился. Слово имело явно негативную окраску.
— Забей. Главное потом подтверди, если спросят. Косарь на дороге не валяется. На пожрать хватит… А то я без контракта теперь.
— А много, кстати, предложили за работу-то? — усмехнулся Дьякон.
— Лям, — кивнул Погост.
Дьякон присвистнул.
— Не на той стороне я воюю, — усмехнулся он. — Нам по сотне.
— Ну, так, — Погост пожал плечами. — Мы по мелочам не работаем… Ладно, бывайте. Мне надо из города смотаться ещё как-то…
— Ну, удачи, — усмехнулся Дьякон. — Посмотрю, как это у тебя получится.
Погост подмигнул и, ничего не сказав, насвистывая, сунув руки в карманы, словно не по оккупированному ордой мертвецов и жаждущих смерти всех, кто за его стенами, бандитами идёт, а по скверу столичного парка.
***
В назначенный час все собрались у главных ворот древнего замка. Как сотни лет назад, встречал он врага, так и сейчас словно сам готовился к бою. Стены, казалось, были напряжены. Тёмные окна с резными решётками как будто вглядывались в темноту. А шпили башен были похожи на шлемы. Земля буквально гудела под ногами от напряжения.
Гаврилов осмотрел небольшую группу добровольцев. Они ещё не знали, на что именно идут, но все были преисполнены гордостью и желанием выполнить приказ. Настоящие воины. Уставшие, раненные, но не сломленные. С твёрдым духом.
— Ребят… — голос майора хоть и не дрогнул, но стал каким-то другим. — Все вы видите наше положение. Мы собрали самых лучших и отважных. Вам предстоит непростая задача, но я уверен, что вы с ней справитесь! Враг всё ближе. Мы по-прежнему не можем связаться со столицей. Орда под воротами и никуда уходить не собирается. Запасов хватит на неделю, но нам этой недели никто не даст. — Гаврилов сделал паузу, подбирая слова, чтобы описать безумный план. — Нам нужно пустить в город и орду, и Шведа. Нужно, чтобы мертвецы схлестнулись с ним, а мы им поможем. Другого плана никто не придумал, но он реален. Если нам удастся направить мертвецов к восточным воротам, то Шведу ничего не останется, кроме как вступить с ордой в бой. А это и ресурсы, и люди. Нашей же задачей будет помочь мертвецам, а потом зачистить тех, кто останется.
Люди внимательно слушали план командира. Каким бы он ни казался безумным, здесь собрались люди, готовые на всё. Спустись сейчас с неба инопланетный корабль и отдай приказ Гаврилов на его уничтожение, они бы голыми руками кинулись на противника и одержали победу.
— Нужны три группы. Одна впустит орду и заманит её на главную площадь. Другая должна спровоцировать Шведа. Третья же будет ждать в засаде и в темноте поможет перебить неприятеля. Ещё нам нужно отправить посыльного… отряд казаков, как только орда втянется в город и станет пожиже, попытается пробиться с боем и привести подмогу. До тех пор нам нужно будет держать оборону здесь. В замке… Места мало, но мы надеемся, что мертвецы отрежут нас от Шведа.
Гаврилов замолчал. В голову запоздало пришла мысль о Водяных. Что делать с ними? Их дроны и ракеты легко могут их тут всех перебить одним залпом, но план уже был запущен, и в этой его части оставалось лишь уповать на удачу.
— Командиры: Фомин, Дьякон и Карачун разделят вас соответственно вашим навыкам. Сейчас нужно будет выложиться на полную, парни. Прям вот до самого конца. Нужно держаться до момента, пока не придёт подмога. И я думаю, нам это удастся… Мы устоим!
— Ура! — крикнул кто-то, и четыре десятка глоток поддержали, казалось бы, неуместный в данный момент клич.
Горячка боя, усталость и злоба сделали своё. Люди закричали, словно выпуская напряжение.
— Теперь делимся и готовимся. Нужно начинать… — добавил Гаврилов, когда всё стихло.
Майор ещё раз осмотрел жидкую толпу и, мысленно помолившись за каждого, когда группы начали расходиться, подошёл к северянину.
— Держи, — протянул он свёрток парню. — Нашли, но я этого не приветствую…
Нюргустан принял бумажный узелок, чуть поклонился.
— Это нужно для обряда. Чтобы всё получилось.
Гаврилов улыбнулся. Северянин корней своих не скрывал, и майор почти сразу догадался, откуда именно гость в его землях. О жизни этих народов он мало что знал, но слышал, что именно там произрастает стаб, и что местные действительно используют его в каких-то своих обрядах. Что ж. Сейчас пригодится помощь любых богов. И чем их будет больше, тем будет лучше.
***
Людей разделили так. Фомин выбрал пофамильно несколько человек — он был местным и хорошо знал солдат. Его людям предстояла задача рассесться по местам и ждать нужного часа. Им свой форт лучше других известно, потому им и выпала честь затаиться.
Наёмникам и солдатам, доставшимся Дьякону, как то и должно было быть, поставили задачу спровоцировать людей Шведа на атаку.
С Нюргустаном остались остальные — простой рабочий люд. Крепкие мужики, не солдаты, но сильные и желавшие помочь своему городу.
Группы разошлись по своим направлениям. К северянину позднее присоединились казаки. Они привели добротных, ухоженных лошадей.
— Туда идите, — указал он на тупиковый переулок между тремя домами.
Его люди уже практически закончили возводить там укрепления. Казаки завели коней и вернулись помогать. Вместе они быстро завалили промежутки между домами строительным мусором, телегами и обломками досок. Укрепления выглядели хлипкими, но, потолкав ближайший сооружённый забор, Нюргустан пришёл к выводу, что этого будет достаточно. Серьёзного натиска и обороны завалы не должны были по идее испытывать — их роль была лишь в том, чтобы ограничить обзорность и затруднить проходы орде. Но за каждым забором было решено затаить несколько человек на случай, если кто-то из мертвецов прорвётся за ограждения. Казаки отправились к лошадям. Им нужно было замотать морды, чтобы те своим фырканьем и ржанием не спровоцировали орду. Всем уже давно известно было, как кони реагируют на нежить. Они обычно издалека чувствуют мертвецов и могли заранее предупреждать о приближении умертвий. Сейчас это могло быть лишним, но и отводить слишком далеко коней было нельзя — вряд ли вся орда войдёт в город сразу. Таким образом, минус казаки, и минус люди за заборами… у Нюргустана остался лишь десяток человек. Немного, но должно было хватить.
Закончив с заграждениями, взялись за сооружение костров. Благо материала от разрушенной казармы было ещё много. Бревна, доски, щепки и всё, что могло гореть, скидали в три огромные кучи. Первую — у ворот, вторую — дальше, метрах в двадцати, и третью — на углу. Дальше орда должна была уже выйти на площадь, а оттуда до ворот внутреннего периметра с другой стороны уже рукой подать — в зоне прямой видимости. Там как раз, напротив, нужно было создать темноту, чтобы тем самым внести неразбериху. Когда люди Шведа ворвутся в форт, орда сама наведётся на крики и выстрелы.
План вроде был прост, но всё равно оказался довольно рискованным. Люди практически не были вооружены. Лишь у троих из всех имелись ружья. У остальных только ножи да топоры. Сражаться с ордой им не было нужды, не тот случай, но нужно было помочь казакам выбраться из стен форта. А для этого, чтобы не ждать до самого рассвета, было решено помочь расчистить им путь, когда основная часть мертвецов войдёт в город.
Кто-то из умных предложил взять бензопилы со строительного двора. Нюргустан кивнул, решил посмотреть их в деле, оценить мощь. Оружие оказалось грозным. Хоть и тяжёлые, но опасные, они могли оказаться отличным подспорьем. И было решено вооружить ими группу прорыва.
— У нас всё готово, как у вас тут? — пришел к Нюргустану Дьякон.
Голос его был тяжёлым, в нём было слышно волнение и напряжение.
— Мы тоже готовы, — кивнул северянин.
— Ну, давай тогда. Я в штаб, доложу и скоро начнём. Минут… — он поглядел на часы, зевнул, — тридцать. Пойдёт? Как нам синхронизироваться? Вам орду сначала запустить или разом начнём?
— Мы сейчас ворота откроем, — подумал Нюргустан и дал ответ. — Умертвия быстро пойдут. Они очень голодные. Ещё я позову их.
— Понял, ну, тогда, как ракета взлетит, так и начнём… Главное, чтобы эти уроды сагрились. Иначе ниче не выйдет.
— Что сделали? — не понял северянин.
— Ну, пошли на нас, а не засели там за стеной. Тогда что делать?
— Ничего, мы будем просто ждать. Им нужен город, они в него всё равно войдут. Но лучше чтобы в темноте. Иначе мертвецов заметят…
— Ну, да… — прикинул расклад Дьякон. — Но всё равно, если достаточное количество войдёт, им там несдобровать. Хороший план придумал, молодец!
Дьякон хлопнул приятеля по плечу.
— Ну, я пошёл тогда, удачи, братан!
— Спасибо! — слегка поклонился Нюргустан. — И тебе удачи. Берегите себя. Будьте осторожны.
— Будем!
Дьякон ушёл, и фигура его растворилась в темноте. Нюргустан медленно вздохнул.
— Ну, что, начинаем? — тихо спросил кто-то.
— Да. Зажигайте огонь… Прячьтесь.
Он обернулся к воротам. Распечатал бумажный свёрток, выкатил на ладонь три горошины и закинул их в рот. Взвесил топор в руке, перехватил его поудобнее. Горечь потекла по горлу. Воздух стал напряжённее.
Двое замерших у ворот мужчин тоже насторожились. Мертвецы за воротами взвыли, словно предчувствуя что-то. Тончайшие нити, связывавшие их, задрожали. Словно пчёлы в улье они заволновались. По ним будто бы рябь водная прошла, распространяясь от стены и дальше.
— Духи-боги, помогите, — прошептал парень, собирая внутренние силы.
Он прикрыл глаза. За спиной раздался треск факелов – люди поджигали первый костёр.
— Семья, зову тебя, — продолжал шептать Нюргустан, обращаясь к внутреннему миру.
Пробить ткань миров у него не было сил. Внутренний голос его звучал слабо, неуверенно. На такой не то, что духи, даже живые существа под ногами бы не откликнулись. Он растерял всю мощь. Всё своё умение. Он сильно изменился. Потерял тонкий душевный настрой. Нужно было собраться. В последний раз. Сейчас один он не выстоит. Тело его сильно как никогда. Но дух одинаково с ним слаб.
Мертвецы снова взвыли, когда он попытался представить перед внутренним взором карту с искорками изменённых разумов. Огоньки мигнули и тут же погасли. Сначала десяток… Потом два. Потом сотня. Слишком много. Его окружило неприятное чувство. Грудь сдавило, голова загудела. Внутри всё напряглось. Защипало в глазах.
Он попытался вновь отпустить свой разум, связать его с живой, уже ревущей на все голоса волной. То, что их всех связывало, то, что давало силы и ему, не хотело откликаться. Оно было рядом, он чувствовал, но оно было ему не подвластно. Он попытался вновь всколыхнуть черноту внутри себя. Но страх не давал ему сделать это. В последний момент, когда тьма уже готова была ответить на его зов, парень словно отступил на шаг назад.
— Духи-боги, — снова позвал Нюргустан. — Придите-помогите. Не отдайте эти души, сохраните, светом озарите, отвагой наделите, удачей одарите… Мы идём в бой и нам нужна поддержка. Семья! Услышь мой зов. Защити моих людей. Дай им силу. Дай им неуязвимость. Отведи беду.
В голове загудело ещё сильнее. Вены вспухли. Тело налилось тяжестью.
— Семья! Приди! Я взываю к роду. Я — последний. Я нуждаюсь в поддержке. Не оставь меня в беде, не отдай искушению… Во имя солнца и луны, во имя тундры и снега. Зима и дочь твоя метель… Сир-иччите! Бай-байанай! Защитите. Бухар Додар – отступи! Дай нам ещё время. Боги грома! Боги света. Дайте сил!..
В груди словно пламя разгорелось. Медальон задрожал, уколол… И тут невиданная сила прокатилась по над землёй. Воздух дрогнул. Мир словно раздался вширь.
У славян и жетелй севера были свои «берсерки» - рыкари, да волкодлаки. И ни один скандинавский берсерк не мог сравниться по силе со славянским рыкарем, это живое воплощение гнева. А гнев – самое сильное чувство. Обряд создания Рыкаря Нюргустан прошел еще в детстве. И потому, все что ему сейчас было нужно - пробудить в себе гнев и злость. Берсерк — это вызываемое сознательно боевое неистовство, как необыкновенное явление человеческой силы духа, в древнегерманском и древнескандинавском обществе воин, посвятивший себя богу Одину. Горят Рыкари ярко, но живут не долго.
Люди, стоявшие рядом с, ощутили нечто неописуемое. И открылись врата иного мира. И ступили из него духи-защитники. И встали они за плечи каждого воина. Нюргустан видел всё своим внутренним взором.
— Сирке! — прошептал он, ощущая, как горячие слёзы подступают к горлу. — Морен!..
Сирке, всё такой же озорной, молодой, полный сил, лукаво подмигнул другу.
— Здравствуй, брат, — подошёл он ближе, поклонившись.
— Ты звал, и мы пришли! — улыбнулась прекрасная Морен.
— Сынок, сынок, — укоризненно поглядела на сына Айва.
— Ты действительно стал воином, — похвалил Айгул.
Духи проходили мимо, едва касаясь его. Нити энергии буквально звенели, весенней капелью отзываясь во всём теле. Душа раскрылась. Дух воспрянул. Встал с колена в полный рост. Тело напряглось. Мышцы натянулись. Одежда угрожающе захрустела. Вены на шее вздулись.
— Открывай, — распахнув глаза, истекая потом словно в летний полдень, хрипло потребовал Нюргустан.
Зашуршали засовы. Скрипнули петли, и двери распахнулись. Мертвецы с гортанным криком ринулись вперёд. Люди бросились в укрытия. Нюргустан же, напротив, вскинув топор, бросился на орду. Ему нужно было связать их разум, заставить следовать за ним.
Взмах топора. Чёрная вонючая жижа расплёскивается по грязному снегу. Второй удар. Третий. Мертвецы, сходят с ума, обезумев от жажды.
Нюргустан отскочил в сторону, зашипел от пронзившей ногу боли, снова ударил. Теперь он будет ранить. Убивать нельзя. Нужно заставить мертвецов обезуметь ещё больше.
— Зажига-а-а-а-ай!
В глубине улицы вспыхнул огонёк, постепенно набирая силу. Костёр затрещал, привлекая внимание. Нюргустан бросился по улице. Мертвецы поковыляли за ним. Кто-то упал в грязь, его тут же затоптали сотни ног. Улицы форта наполнились леденящими душу воплями. Живая река хлынула за стены, оглашая криком окрестности.
В небо на другой стороне города взлетела ракета. Через секунду раздалась тяжёлая басовитая песня пулемёта. К нему тут же подключились стрекот автоматов и разрывы гранат. Шум усиливался. Там завязывался бой. Секунда, две — и из-за стены уже доносится настоящая какофония. Крики, выстрелы, взрывы. Небо слегка окрасилось в оранжевый. Что-то загорелось, к облакам потянулась чёрная струйка дыма.
— Давай, давай, — подбадривал дух Напака.
— Веселье в самом разгаре! — заливисто кричал голос Сирке где-то над головой.
— Будь осторожен! Бей, круши! — подбадривала Морен.
Духи рванули в стороны. Так, как Нюргустан и просил. Сирке улетел на запад, опустился и встал бок о бок с Дьяконом. Морен без колебания устремилась на юг. Проникла сквозь толстые стены и опустилась невидимой тенью за плечами Весенны.
Девушка вздрогнула. По спине словно ледяной сосулькой провели. Опасной. Острой. Но ощущение тут же сменилось на благостное. Словно кто-то невидимый шепнул в ухо, что с друзьями всё будет хорошо…
Дьякон сражался как зверь. Автомат опустел. Боекомплекта, который удалось пополнить, вновь не хватило. В ход пошли гранаты. Все, что были. Он швырял их направо и налево, создавая панику. Рядом с ним были верные бойцы. Вдесятером они устроили такой хаос в рядах людей Шведа, что те действительно подумали, что силы форта перешли в наступление.
Из-за стены подкатил БТР. Пулемёт замолотил по стремительным теням, но ни одна пуля не задела наёмника. Словно кто-то говорил, когда безопасно и можно переместиться, а когда нужно залечь за мгновение прежде, чем смертельный осколок или пуля свистели над головой.
Орда хлынула в город. Заграждения дрогнули. Замёрзшие, голодные и гонимые чем-то неведомым, мертвецы рванули по улицам форта так, что можно было усомниться в том, что они давно мертвы. Те, кто помнил великие распродажи давно минувших дней, дней до страшного события, когда мертвые стали вставать из могил, могли бы сравнить сейчас и словить ностальгическую вспышку воспоминаний.
Нюргустан не ожидал такого напора. Чудь кинулась разом. Вся. Она как грязевой поток меж двух камней текла, неумолимо накатываясь на город. Заборы захрустели. Сотни тел разом ввалились в узкую улочку, но план сработал. Те, что были впереди, с гортанными криками, на перегонки, словно обезумевшие люди, боровшиеся за свою жизнь, устремились ко второму костру. Люди, укрывшиеся за показавшимися теперь такими ненадёжными укреплениями, дрогнули. Кто-то бросился в темноту. Но кто-то дал решительный отпор нежити. Били топорами. Толкали пиками. Бросались даже камнями.
— Заводи-и-и-и! — прокричал Нюргустан в темноту.
Он развернулся в прыжке. Нельзя было отпускать мертвецов от себя слишком далеко. Он потянулся к их разумам, попытался накинуть невидимые поводки. На кого-то удалось, на кого-то нет. Не важно! Он бросал мысленные арканы, тянул и тут же обрывал связь, чтобы повторить всё с начала.
Взвыли бензопилы. Мертвецы взвыли ещё сильнее. Наводясь на звук и кровь сородичей, они кинулись вперёд в три раза быстрее. Эту реку уже было не остановить. Если бы орда ворвалась в город вчера, наверняка бы форт пал… Не будь это всё спланировано, на жителях города можно было бы поставить жирный крест. Но план постепенно воплощался в жизнь.
У самых ворот, в закутке, откинулись деревянные пандусы. Авангард мертвецов к тому времени уже ринулся к третьему костру. Втекающая в ворота масса стала жиже.
Бензопилы завизжали практически одновременно. Хруст цепей по костям перекрыл общий гвалт. В стороны полетела кровь, ошмётки одежды, кости, разорванные части тел и органы. Запахло как на старой скотобойне.
Кони заржали, встали на дыбы. Раздался тяжёлый дробный галоп, и свистнули первые шашки. Казаки плотным строем выскочили из темноты на образовавшийся пятачок. Лошади топтали мертвецов копытами, вставая на дыбы, наездники махали шашками налево и направо. Мужики с бензопилами в прямом смысле прорубали им путь.
Головной конь направился к воротам. Его наездник погнал рысака, плотно прижавшись к животине. Следом, не отступая, прижавшись боками слева и справа, за вожаками устремились остальные и, растолкав мощными грудными клетками, казаки вырвались за пределы форта.
За воротами сразу же взяли влево — в сторону моря. Там мертвецов было поменьше, и потому конникам удалось вырваться из окружения, не потеряв ни одного бойца. Отряду с бензопилами повезло гораздо меньше. Четверых из десяти подрали, ещё двоих разорвали. Но задача была выполнена. Умирая, никто из них не пожалел о содеянном. Эта смертоубийственная попытка могла дать надежду на жизнь другим. А ради такого и умирать — не грех.
— Вперёд! Вперёд! — гнал Денис свою маленькую армию прочь от ворот форта. — Давай, Чура, жми…
Конь фыркнул, припустил. Мертвецы отскакивали от его мощной груди, падая под копыта спешащих за командиром братьев. Между ними, с округлившимися от страха глазёнками, вцепившийся в гриву самого скоростного жеребца форта ехал совсем юный парнишка. Почтальон. Именно ему было поручено довести до Столицы важнейшее в судьбе почти тысячи человек донесение. Самый лёгкий, на самом быстром скакуне… Шансов добраться до города у них было больше всех. И потому парнишку защищали, рвясь вперёд.
Справа заржал конь. Раздался звук падения. Мертвецам удалось сбить кого-то или конь в темноте угодил копытом в яму… Но результат себя ждать не заставил. Сбитого казака попытались подхватить следующие за ним, но мертвецы быстро насели и на спасателей.
— Вперёд! — проревел Денис, оглянувшись.
Кони вздыбились, ударили копытами, пытаясь спасти упавшего, но было уже поздно. Один мертвец вцепился мужчине в запястье, второй спутал ноги. Казак поднял шашку к небу и закрутился как волчок, распинывая подступающих и подползающих к нему мертвецов.
— Вперёд, братья! — прокричал он, и его голос потонул в навалившихся телах.
Они погребли его. Заскользили, выискивая слабые места в плотной кожаной одежде. Казак захрипел, но до последнего махал шашкой, а когда ту выбили — колол ножом наугад.
Ещё двух потеряли через пару сотен метров. И ещё одного через несколько секунд. Отряд редел, но на место павшего товарища тут же приходили другие, закрывая молодого почтальона собственными телами, и наконец-то после нескольких минут, растянувшихся в вечность, им удалось вырваться из плотного кольца окружения, оставив живое ворчащее море и стены родимого форта у себя за спиной.
— Нужно ехать, — осмотрев поле, через которое они пробились, давая коням отдохнуть, потребовал Денис.
Он поморщился, прижал ногу к боку верного скакуна. Он потерял сапог, и кому-то из тварей удалось укусить его. Но у него ещё было время. Пусть немного, но было.
Конники успокоили лошадей и поскакали дальше в щадящем ритме, уезжая прочь от разгоравшегося в форте пламени боя.
***
Окрестности форпоста «Кадия». Деревня староверов "Семеново".
Сутки после нападения.
На небольшой площади перед часовней, несмотря на ранний час и понедельник, было людно. Сергей уже посадил голос, пытаясь донести до староверов простую истину. Конь под ним уже тоже устал и начал постоянно перебирать копытами. Казалось, что даже до коняги дошло, а до этих хоть и седых, и вроде умных с виду старцев всё ещё нет.
— Да я же говорю вам! — едва сдерживая злобу, в очередной раз толдычил казак. — Помочь форту надо! Иначе всем вам тут конец придёт!
— То ещё неведомо! — потрясая деревянной палкой и насупив кудрявые белые брови, противопоставил приехавшему староста. — Не знаем мы, как лучше будет! Что нам хорошего ваши правители сделали? — народ вокруг заволновался, загудел. — Налогами обложили! Жить, как предки завет оставили, не дают!
— Да-а-а!
— Да-а-а!
Люди зашумели громче.
— Да поймите вы! — что было сил попытался закричать Сергей, но закашлялся, схватив ледяного воздуха. — При Шведе хуже будет! Он же бандит! Как есть! Ещё больше налоги выставит, ограбит!
— Не ведомо то! — стукнул палкой по асфальту старик, отрезая разговор. — Не должны мы вмешиваться! На всё воля богов! Как написано на судьбе, так тому и быть!
Сергей сплюнул.
— Так значит… — прищурил он глаза. — Как землю просить, так вы первые. Как уголь вам везти, так по заниженной цене. Как мясо и шкуры продавать едите, так вас почему-то первыми должны принять… Как выплаты какие, так вы все законы знаете, а как помочь Родине… Так в кусты?!
Старик нахмурился.
— Ты Родиной-то не стращай! Не стращай! Моей Родины уж нет давно! Такие вот развалили!
— Я развалил?! — зло выкрикнул Сергей и полез с коня. — Я, ска, развалил?!
Казак схватил старика за грудки, встряхнул. Народ ахнул от того, с каким напором он это сделал. Злоба застила глаза.
— Я, бл… развалил Родину твою?! — прошипел он в лицо испуганному старику. — Я за тебя стоял! Дети мои там в форте стоят! Чтобы ты, тварина, тут жил спокойно! Жена моя с утра до ночи в полях пропадает, чтоб вам, скотам, сюда свеженькое привозили!
Старик испуганно попятился. Сергей отпустил старца, беря себя в руки. Тот шлёпнулся на задницу.
Казак зло сжал кулаки, оглядел толпу.
— Забились тут как крысы! Отцы ваши и деды в могилах сейчас ворочаются, — он взобрался на коня. — За Родину тут мне предъявляешь…
Сергей смачно харкнул и, повернув скакуна, повёл его прямо через толпу. С Семёновцами всё было понятно. Не стоит ждать от них поддержки…
***
То же время, иное место.
— Совет держать надо… — раскатистым, глубоким басом, который под сводами церкви казался ещё более проникновенным.
Алексей пожевал губами. Монахи Преображенского монастыря, несмотря на их рясы, были бы серьёзным подспорьем в сражении. Монастырь сейчас насчитывал под своими сводами почти пять сотен человек. И не все они носили рясы. Даже если бы половина из них согласилась помочь, да ещё кто-то из других деревень пришёл… Вместе бы они размотали и орду, и Шведа. Раскатали бы их в блин так, что по окрестным лесам волки бы ещё не одну зиму были сыты… Но монастырские, закономерно следуя своим обетам и заветам, в мирские войны вступать не хотели. Алексей это отлично понимал, потому давил на то, чтобы собрать, как у них тут это называется, вече или что там — собрание… Чтобы самому донести основную мысль до тех умов, кто ещё не пропитался всей этой благостью и божественностью. В такое время и в такой ситуации даже десять человек могли бы им помочь.
— Нету времени, — покачал головой казак. — Каждая минута, отче, на счету! Форт стоит на смерть. Пока мы тут с вами беседы беседуем, там люди гибнут. А за что?! Вряд ли Швед ваше золото тут пощадит. Это же бандиты. Все иконы поломают, колокола и те снимут! Ну не хотите вы воевать лично, дайте нам людей. Не позволяют вам заветы Божьи убивать, так ведь нечесть истребить хотя бы помогите. Мёртвые должны в земле лежать! А не по полям шастать… — Настоятель монастыря кинул злой взгляд на Алексея. Но казаку было уже плевать, как и насколько подло он давит на больные точки святош. — Что Библия говорит по этому поводу?! Исчадья ада настоящие ж! Вы же так твердите в своих проповедях?! Ну, так вот! Встаньте на защиту света и Бога! Докажите, что вы на их стороне. Вам такая честь выпала! А что если это судьба и испытание вам дали?! На верность вашу…
Настоятель сжал кулак, а кулак тот, сказать надо, был размером с полголовы Алексея. Здоровенный бородатый мужик был явно недоволен тем, как казак ведёт переговоры, но не мог проявить слабость и нагрубить гостю при своих людях.
Казак встал, громко скрипнув стулом по мраморному полу.
— Ну что ж, — оглядел он присутствовавших монахов. — Видать, придётся нам самим вашу работу выполнять. Спасибо, что выслушали и в беде не оставили…
Алексей слегка поклонился и, больше не оборачиваясь, вышел из главного зала монастыря.
***
Почти то же время.
Бывшая колония-поселение.
— Братан, у нас как бы свои дела…
Собрание руководства «Лефортовских» больше походило на сходку. Разномастная толпа, сплошь из себя строящая крутых… Как бы Вадим ни ненавидел подобный контингент, но ему приходилось держать себя в руках и вести переговоры.
— Шведу мы не интересны, — сложив руки на таком толстенном пузе, что казалось, оно от этого жеста вот-вот лопнет, взял слово другой представитель бывшей колонии. — На отшибе, — потеребил он большими пальцами. — Ресурсов нет, да к тому же с такими мы говорить умеем…
— Крысы, — подумал про себя Вадим, прищурив глаза.
— Ресурсов нет, — негромко, задумчиво проговорил он.
Препирательства шли уже почти час, и казаку это всё порядком надоело. На большое удивление во всех деревнях и точках интереса, в которых они побывали, разговор складывался к одному: война не наша, оно нам не надо… Проявлялась неприятная правда о людях, которые все эти годы кормились за стенами форта и Столицы. При этом, надо сказать, кормились сыто и исправно. Может, конечно, это только Вадиму так "повезло", а другим членам разделившегося отряда – куда больше, но казаки не привыкли отступать, и потому везде, где успел побывать Вадим, он старался отыскать соратников. Здесь вон тоже двое как-то глаза в пол потупили. Видно, имеют иное мнение, чем главарь, но сказать боятся.
— Что ж… — чуя, что разговор никуда не идёт, хлопнул по столу Вадим и поднялся. — Я вас понял…
Он поправил шапку и шашку на ремне. Вместе с ним поднялись его товарищи.
— Ладно, так значит, тому и быть… — он сделал несколько шагов и внезапно остановился, обернувшись. — Вопрос кстати, у вас мыла много?
Главарь, начальником, директором или градоуправителем у Вадима язык не поворачивался его назвать, нахмурился.
— Есть немного, а что?
— Да вот думаю… Доставайте наверное тогда пока… Делите. Что жёнам, что дочкам своим… Сами-то наверное так перетерпите, когда Швед со своей бандой голодных и злых мужиков заявится… ресурсов у тебя да, нет… Но девки ваши своей красотой на весь регион знамениты… Раздай по кусочку, чтоб не так больно было…
— Ска… — прошипел, поднимаясь, главарь, но Вадим не стал дожидаться реакции.
Он бы тоже мог материться, кричать и стучать кулаком по столу. Мог бы, если бы на то у него было время. Здесь ловить было нечего. Нужно было отправляться дальше. В Нарву, в Выселки… Что там ещё дальше по дороге? Может там хотя бы десяток-другой мужиков соберут, а не этих… он дёрнул щекой. Ссыкунов.
***
Столица.
Сутки после нападения.
Конференц-зал вновь гудел. Начальники и командиры обсуждали дальнейшие действия, делились данными и просто болтали. Павел хмуро оглядел присутствующих.
— Сброд, — негромко проговорил он.
Пётр согласно кивнул. Лишь несколько командиров выказывали на лицах хоть какое-то беспокойство. Остальные, как только стало ясно, что непосредственной угрозы городу нет, кроме как затяжной блокады ордой мертвецов, как-то сразу расслабились.
Пётр встал. Толпа мгновенно затихла.
— Докладывайте, — низким, тяжёлым голосом попросил он, и люди подобрались.
Пётр умел просить так, что никакого приказа было не нужно. В кабинете тотчас же повисла напряжённая задумчивость.
Первым взял слово начальник разведки.
— Докладываю, — встал он. — Орда мертвецов по предварительным данным насчитывает до десяти тысяч особей. К сожалению, они успешно пережили сегодняшнюю ночь. Едва ли пять процентов от общей массы выказывают признаки оледенения. Смею предположить, что блокада затянется сроком до недели.
— Неделя? — нахмурился Пётр.
— Да, — угрюмо ответил командир разведки.
Слово взял научный отдел.
— Мы прикинули, — повертел в руках бумаги благостного вида старичок. — Это связано с невероятной плотностью орды. Внутри как в коконе сохраняется тепло. И потому они замерзают не так быстро. Жидкостей в организме мертвецов, как известно, намного меньше, чем в обычном живом человеке, и то, что им заменяет кровь, замерзает не так быстро… Внутренние органы конечно повреждены... — старик развёл руками, — но что им до того. Неделя — это как минимум… Впереди оттепель, возможно блокада затянется на две или даже три, до прихода крещенских морозов…
— Что у нас с провизией и запасом угля? — выслушав короткие доклады, поинтересовался младший брат Петра — Павел.
— Запасы имеются. — Взял слово дрожащим голосом начальник тыла. — Не так много, как мы думали, но на три недели хватит. Соляра и дизель, которые в Кадию отправлялись, не успели уйти, мы задействуем и эти запасы.
— А форт?! — тут же перебил начальника Пётр. — Связь есть?
Связист вздохнул, отрицательно покачал головой.
— Глухо. Странно, даже как-то… Но иногда так бывает, — поспешил утешить начавшего хмуриться правителя за слова подчинённого старший связист. — Расстояние большое, морозы, техника сбоит. Я думаю, мы в ближайшее время сможем выйти на них через других. Мы разослали радиосообщение по обозникам, кто двигался в направлении форта, также на помощь пришли несколько наёмников… С соседями… — старший связист поджал губы. — Пока не связывались. Е-е-е-если дадите прика-а-а-а-з, можем через ни-и-и-их…
— Нет! — Отрезал Павел. — Своими силами…
Вдруг дверь в зал распахнулась. В помещение вбежал запыхавшийся парнишка.
— Там… — указал он на окно. — Там… Люди…
Пётр с Павлом переглянулись.
— Что? Где?
— За воротами… Меня со стены к вам отправили сообщить…
— А почему не по телефону?! — нахмурился Павел.
— Потом, — остановил младшего брата Пётр. — Что за люди? Что случилось?
— Не знаю… — парнишка вроде бы отдышался, но внятнее говорить не стал. — Мне сказали срочно сообщить. За вами послали.
— Почему не по связи? — напрягся и начальник безопасности. — Что там у вас? — бросил он в рацию тут же.
Однако ответом ему был лишь «белый шум».
— Везде так… — прокомментировал парнишка. — Телефоны тоже отрубило.
Все посмотрели на начальника связи и его подчинённого.
— Не могу знать, — побелел тот. — Сейчас всё проверим!
— Уж поспешите! — рявкнул Пётр и широким шагом направился к двери. — Куда там? Какая стена?!
Внутри у него всё при появлении посыльного напряглось. Как будто звякнула какая-то невидимая струна. Всё внутри старшего из правителей напряглось и насторожилось.
***
Конь гнал во весь галоп. Лёшка держался, боясь свалиться. Но рёв двигателей приближался. Ещё чуть-чуть — и его догонят. Раздался выстрел. Пуля просвистела совсем близко. Мальчик прижался к коню.
— Давай, милый, давай, родной, — прокричал он.
Страх сковал, не давая расслабиться.
Они подкараулили его уже в самом конце пути, когда стены Столицы уже были видны. Если б Лёшка знал о засаде, если бы только мог подумать, тогда бы он, конечно, не вёл себя так беспечно. Он бы поехал через небольшую лесопосадку. А так… Увидев цель, он погнал коня прямо по полю и теперь за это поплатился. Орду он заметил тоже слишком поздно. Небольшой взгорок закрывал обзор, а когда скакун поднялся на холм, было уже поздно. Орда не как вокруг форта, но и не такая, какую можно было проигнорировать. Мертвецы плотной стеной окружили город и ворота в него.
Сзади бандиты на багги, впереди орда. Между ними — он… Надежда оставалась на защитников Столицы. Его должны были заметить и что-то предпринять!
Сзади грохнул ещё один выстрел. Конь дёрнулся, но, хрипя, продолжил бег. Лёшка огляделся. По задней правой ноге скакуна побежала кровь. Конь зафырчал. Начал сбавлять ход, но не остановился.
— Давай, милый, давай, — попросил Лёшка.
Конь хрипел, мчался вперёд, но с каждым шагом было ощутимо, как он замедляется. Сперва захромал, стараясь скакать обеими задними ногами в единый ритм, затем коня как-то стало заносить.
До орды совсем недалеко. Добраться, дойти хотя бы до мертвецов, авось там что-то переменится. Может, они остановят погоню, замедлят. А Лёшка… А что Лёшка. Лёшка быстрый и проворный! Он сможет добраться до стены. Других укрытий больше вокруг не было.
Он замахал свободной рукой, второй удерживая поводья. Далеко, утром ранее, но его должны увидеть! Должен же там быть кто-то, наблюдать за мертвецами!
— Э-э-э-э-эй! — закричал мальчик.
Снова грохнуло. Конь дёрнулся, заржал, встал на дыбы и упал… Лёшка ударился о землю, перекатился через голову, плечо, встал на ноги и снова упал, прокатившись кубарем, отбив плечо, изодрав лицо. В левой ладони что-то хрустнуло. Боль пронзила тело, из глаз через мгновение брызнули слёзы.
Двигатели за спиной взвыли. Стали слышны окрики. Мальчик встал. Измазанный грязью, он обернулся. Бандиты приближались. Лёшка посмотрел в другую сторону. Мертвецы, что поближе, начали медленно оборачиваться. Их привлек шум.
Конь дёрнул копытом, качнулся, попытался подняться. В боку у него зияли уже две отметины от пуль. Он заржал, качнулся вновь, и вновь. Смог перевернуться, встал на передние ноги, подтянул задние и упрямо пошёл вперёд, прямо в толпу мертвецов, которые уже начали встречное движение.
Лёшка поджал раненую руку к груди и двинулся за конём.
Конь вздыбился, заржав и что было мочи ударил копытами в подступающих бывших людей. Мертвецы загудели, заурчали, отступили. Лёшка упал на колени и пополз, прижимаясь к земле как можно ниже в надежде, что мертвецы не заметят его маленькое тельце.
Конь шёл, мотая головой, распихивая мертвецов, которые уже сомкнулись за их спинами. Шаг, шаг. Конь фырчит, из пасти его течёт кровавая слюна. Ещё шаг. И вот силы покинули скакуна. Он из последних сил ударил ближайшего мертвеца и упал. Лёшка, извиваясь как змея, подполз к телу коня поближе. Сзади раздалась автоматная очередь. Мертвецы загудели сильнее.
Парнишка, прикрывая голову, улёгся между копыт верного скакуна. Мертвецы на копошащегося под ногами мальца пока не обращали внимания, и Лёшка надеялся, что его так и не заметят… Но надеждам сбыться не было суждено…
Один из мертвецов опустил свой тупой взгляд и, словно оценивая скулящего на земле пацана в качестве пищи, медленно опустился на колени и разинул слюнявый рот.
Над головой загрохотало. Стреляли, кажется, со всех сторон. Люди, что гнались за ним, что-то закричали. Лёшка пытался оттолкнуть мертвеца, вытянув руки, но к первому уже присоединился второй, третий… И вот небо над Лёшкой померкло, скрытое уродливыми рожами бывших людей. Лёшка закричал в последней слабой попытке. Стало обидно. Он не дошёл совсем чуть-чуть! Ответственность, что легла ему на плечи, навалилась тяжёлым грузом. Гнилые зубы впились ему в запястье. Лёшка взвыл, попытался выдернуть руку, но цепкие пальцы крепко держали его за локоть.
Мальчик брыкнулся. Угодил кому-то в голову. Нет! Не тому его учили! Злоба застила глаза. Сраные сто метров! — подумал он. Я не дошёл каких-то сто метров! Лёшка снова брыкнулся, с ещё большей силой. Дёрнул рукой что было мочи. Мотнул головой, бодаясь словно ретивый бык.
Ему удалось перевернуться на живот, подтянуть колени к груди. Кто-то вцепился ему в плечо, едва не прокусив сонную артерию. Его дёрнули за руку. Мальчик закричал от боли. Захрустели жилы и кости. Лёшка выхватил нож. Ударил наугад. Ещё раз и ещё. Снова. Он колол и рубил и, не разбирая дороги, шёл вперёд, продираясь сквозь надежду на чувство направления. Он выгрызал каждый метр. С каждым мгновением приближаясь к заветным стенам, пока силы не оставили мальчишку.
Лёшка упал. Лицо залило кровью. Сил больше не было. Всё тело в многочисленных укусах. Он захрипел, пытаясь проползти ещё хоть чуточку. Ему. Нужно. Донести. Сообщение. Ему нужно сказать… Важное. Важное — твердил он сам себе, чтобы не забыть. Смерть близка. Он это чувствовал, но продолжал молиться, чтобы она чуть-чуть подождала. Он доползёт. Он передаст… И тогда… Тогда пусть она его забирает. Но ещё чуточку… Совсем…
Раздался взрыв. Пламя накрыло небо, заслонив его красно-чёрными всполохами. По земле прошла горячая взрывная волна. Мертвецов и Лёшку кинуло в сторону. Он оказался сверху. В голове загудело. Мальчик на миг потерял связь с реальностью.
Чьи-то руки подхватили его. Подняли. Он уже слабо понимал, что происходит вокруг. Мир вдруг снова стал светлым и ярким. В глаза ударило выглянувшее сквозь серые зимние облака солнце.
- Держись, пацан! - раздался чей-то голос.
***
Его внесли на двор. Израненного, окровавленного, но ещё живого. Левая рука в плече была практически оторвана. Торчали белесые кости. Можно было разглядеть плечевой сустав. Шея и лицо испачканы в крови, руки и ноги прокушены во множестве мест.
Пётр первым встретил его.
— Ты кто?! — спросил он у мальчишки.
Тот смотрел в небо ярко-голубыми глазами. Губы парня дрогнули. Он, кажется, что-то понял.
— Я… из… Кадии… — едва прошептал Лёшка.
В голове у него всё плыло. Хотелось сказать всё и сразу, одним словом. Он чувствовал, как силы покидают его. Слёзы подступили к горлу. Он дошел! Зараза! Он всё-таки дошёл! Он никого не предал! Он смог! Он сумел! Вот только проклятые губы не хотят шевелиться… Горло не хочет извлекать те звуки, что он хотел.
— Что, почему?
Вокруг все затихли.
— Что с Кадией?!
— Швед, — прошептал парнишка. — Напал. Их много. Два дня в бою…
— Что?
Пётр не поверил собственным ушам. Павел тоже нахмурился.
— Швед? Напал на Кадию?!
— Да…
Голос парнишки слабел.
— Ор… Орда… Его рук…
— Сука, — выругался кто-то из командиров.
— Как напал, когда? Что с фортом? Форт пал?!
— Ка… — мальчик собрал последние силы в кулак.
Смерть уже пришла за ним и протянула свою руку, чтобы принять душу воина в Вальхаллу.
— Нет. Кадия… Стоит…
И Лёшка умер. Он просто замер, закрыв глаза, вложив в последние слова все свои силы. И смерть стала ему не страшна. Он сделал всё, что должен был. Он успел. Он сообщил. И теперь, возможно, его близкие и родные будут жить…
— Сука! — выругался Пётр, вставая с колен.
— Швед! Тварь!
— Погоди, — осадил брата Павел. — Надо разобраться, может парнишка что напутал?!
— Напутал?! — взревел медведем Пётр. — Кто тут ещё считает, что он что-то напутал?!
Люди вокруг притихли. Никто не посмел ничего сказать. Да и не собирался. Отчего-то все до единого поверили этому мальчонке, героически павшему, чтобы донести до них эту весть.
— Пе-е-еть, — видя наполненные злобой глаза брата, аккуратно позвал Павел. — Надо подумать!.. Если это так, надо подготовиться…
— Поднимай "Камчатку"… — тихо, но с такой силой в голосе внезапно сказал Пётр, что даже Павлу перечить брату не захотелось.
— Петь… Но…
Он всё же попытался объяснить, как только с брата спало оцепенение.
— Двадцать лет на запасном… Я не уверен, что он взлетит… Да и команду надо… ты же его один не поднимешь.
Павел вновь опустился на колени перед телом мальчишки. Вынул из кобуры пистолет.
— Покойся с миром, — прошептал он и, приложив руку к своей голове, отдал честь безымянному герою и аккуратно выстрелил мальчику в висок, дабы тот не переродился.
— Кто из летунов в городе?! — глухо поинтересовался Пётр, убирая пистолет обратно в кобуру. — Похороните парня с почестями. И найдите мне второго пилота и команду. Поднимайте морпехов и готовьте технику. Загрузите КАБы… Все, что есть!
— Пе-е-е-е-ть, — попытался остановить брата от необдуманного поступка Павел. — Если сейчас поднять «Камчатку», потом мы останемся без оружия…
— Потом не будет! — зло обернулся старший брат. — Одно дело мертвецов тут пересидеть, другое, когда за нас с тобой, Паш, там люди гибнут. Кадия бой ведёт, а мы тут сидим! Всех поднять, я сказал! Слышали?!
Люди вокруг закивали.
— Быстро!
В мгновение ока на площади остались лишь рядовые бойцы, занимавшиеся обороной города. Командиров как корова языком слизала. А через несколько секунд в городе ожили громкоговорители…
***
Старый аэропорт такого ажиотажа не видел уже давно. Помимо обыкновенной дежурной смены и службы охраны здесь обычно никого не было. Тайну седьмого ангара охраняли почище информации о том, откуда началось заражение и кто был нулевым пациентом.
Большую часть времени за запертые двери не входил никто, кроме десяти разрешённых лично правителями лиц. И никто не знал, действительно ли за воротами стальной коробки размером с футбольное поле стоит самый настоящий, действующий и готовый к вылету бомбардировщик, или всё это мистификация, призванная напугать потенциальных врагов. Но сегодня здесь было людно.
Дежурная смена расчищала полосу, растаскивая специально высаженные давным-давно деревья и кусты для придания аэропорту вида заброшенного. Техники и инженеры демонтировали фальшстены. Тут и там сновали военные, проверяли и укладывали снаряжение, съезжались бронетранспортёры, грузовики и заправщики. Людей, обитавших в окрестных домах, настоятельно попросили покинуть жилища «во избежание». Если в Столице были шпионы, они вполне могли совершить какую-нибудь диверсию в момент, когда старый транспортник "Ил-76", прилетевший на этот аэродром с целью дозаправки в тот самый день, когда всё началось, выкатят из своего укрытия, в котором он провёл без малого почти восемнадцать лет.
Крылья самолёта, заботливо подпёртые специальными колоннами, освободили от опор. Установили снятые на годы шасси, подключили аккумуляторы. Распечатали топливную систему и подготовили самолёт к заправке. Грузовики уже стояли у погрузочного трапа. В них покоились ФАБы и КАБы, которые до поры до времени под видом обычного груза хранились в специальных схронах. Солдаты, упакованные в броню, вооружённые до зубов и при парашютах, ожидали команды на погрузку. Несколько БТР укомплектовали системой сброса. Война обещала быть серьёзной.
О силе противника никто из правителей достоверно ничего не знал. Разведка выехала из города всего час назад и сейчас, объехав Столицу по большой дуге, должна была выходить уже на оперативный простор. Ещё два-три часа — и они окажутся в окрестностях форта. И если информация о нападении на форт подтвердится, Ил-76 с бортовым номером «КАМ-4-TK-A» должен будет покинуть ВПП и устремить нос к цели.
Пётр стоял, с тоской посматривая на взлетку. Брат был прав. Своими действиями он немного поспешил, отдав приказ вывести самолёт, не дождавшись результатов разведки. Всё это могло оказаться фикцией и провокацией с целью уничтожить их главный козырь прямо тут, на взлётно-посадочной полосе, а потом, удостоверившись в том, что Столица лишилась своей главной сдерживающей силы, напасть на город. Пётр был уверен — охрана, выставленная в три кольца, не пропустит ни одной мухи. Но он не был уверен, что никто из охраны не является лазутчиком. Но было уже поздно. Самолёт стоял на полосе. Выкативший его из ангара смешной приземистый безкабинный погрузчик отцепился и, фырча мощным двигателем, покатил обратно в ангар.
Со стороны города к ним приближался автобус. За ним несколько гражданских автомобилей. Судя по времени, Пётр взглянул на часы, это была его команда. Ибо не хватало только их. Пётр сам поведёт самолёт в бой — именно он и привёз его сюда почти два десятка лет назад. Но чтобы поднять эту махину в воздух, ему нужны техники, бортинженеры, наводчики, и, главное, пилоты. Помимо них ещё куча народа, которая будет осуществлять наводку и бомбардировку, а также следить за ходом десантирования. Почти все из тех, кто прибыл тогда этим бортом, уже погибли или слишком далеко. Потому набор осуществлялся из гражданских.
Из автобуса вышли толстый мужичок в таких же толстых диоптрических очках, молодой лысый паренёк, два крепких мужчины и черноволосая женщина. За ними последовала разномастная толпа специалистов.
— Рад приветствовать, — кивнул людям стоявший ближе к ним младший брат Петра. — Вам уже обрисовали задачу?
Женщина подошла, протянула руку для рукопожатия.
— Да, мне сообщили, — подтвердила она. — Вы, я так понимаю, за командира, — женщина поздоровалась. — А кто второй пилот?! Или мы с вами вдвоём будем?
— Второй вот, — Пётр указал подбородком на подъехавший вслед за автобусом джип.
Из него вразвалочку, морщась от солнечного света, вывалился крепкого вида мужик. Одной ноги у него не было, ее заменял протез. Мужик был помятого вида, судя по всему, даже с жуткого похмелья.
— Я! — синхронно, увидев друг друга, проговорили мужчина и женщина.
— С ним?
— С ней?
— Ни за что!
Мужик развернулся было и полез обратно в джип, но здоровый охранник перегородил ему путь.
— Нет времени припираться! — громким окриком остановил Пётр зарождающийся спор. — Столица в опасности. Нужно поднять самолёт и отбить атаку на Кадию. Свои вопросы вы решите потом. Сейчас нужно действовать и срочно!
— Да я с этим алкашом ни в жизнь! — сжала кулаки женщина.
— Кто алкаш?! — набычился мужик. — Слышь, выпендрежница. Без году неделя в небе и уже строишь из себя аса!
— Да я с пелёнок в самолёте!
— Ага, знаю я твои пелёнки…
— Кончайте! — рявкнул Павел. — Вас сюда не за этим вызвали!
— Кроме вас некому, — кивнул Пётр. — В городе "летунов" больше нет. Если бы я мог, я бы, конечно, обошёлся без этого… Я в курсе ваших дел. Вражду на потом отложите. Сейчас надо действовать!
— Вражду!? — загудел мужик. — Да эта зараза… меня и всю команду подставила!
— Сам виноват! — набычилась и женщина. — Нехрен было лезть не в своё дело! Сидел бы дома и бухал дальше, чё полез?! Тебя кто просил?!
— Стерва, — сощурил глаза Горыныч и, ещё сильнее сжимая кулаки, недобро двинулся на Лилию.
Женщина, не давая слабины, выхватила из ножен на поясе острый узкий кинжал и тоже двинулась вперёд. Она была раза в два легче противника, но, несмотря на это, сдаваться не собиралась.
— Тихо вам! — рявкнул Пётр, встав между двумя враждующими пилотами. — Вы что, плохо слышали?! Форт атакован! Потом выясните свои дела. Или я вас сейчас обоих выкину, и в город вы оба больше ни ногой!.. Не попадете. то есть, - смутился правитель, невольно глянув на протез пилота.
— Права не имеете! — буркнул Горыныч. — Я тут по официальной лицензии!
— Я тебе сейчас твою лицензию знаешь, куда засуну?! — заступился за старшего брата младший. — Ты думаешь, нам сложно подействовать на твоё руководство?! Вмиг из гильдии вылетишь!
Горыныч скрипнул зубами. Несмотря на то, что летуны считались вольными торговцами и чуть ли не богами для многих поселений и городов, Столица имела в их делах главное и прямое участие. Большая часть флота обслуживалась именно тут. Почти все детали для воздушных судов производились тут, и глава гильдии воздухоплавателей точно не захочет ссориться с Петром и его братом из-за какого-то там, пусть одного из самых отважных и лучших, но всё-таки рядового воздухоплавателя гильдии.
— Быстро в кабину! — нарушил затянувшееся молчание Пётр. — У нас нет времени! С минуты на минуту придёт доклад от разведки, а у нас не у шубы рукав! Нужно начать предполётную подготовку и, в случае подтверждения, поднять борт как можно быстрее.
— Есть, — фыркнул Горыныч, подавив злобу.
Лиля убрала нож, кивнула.
— Ну и командочка, — покачал головой Пётр. — Не перерезали бы друг друга, пока летят.
— Не должны, — ухмыльнулся Павел. — Вон как смотрят. У обоих глаза как у детишек на игрушку. Эти двое — самые лучшие.
— Потом пусть хоть в дёсна целуются, хоть режут друг друга, — кивнул старший брат. — Но нам надо поднять «Камчатку» в небо.
— Ты уверен?
— Уверен, — вздохнул Пётр.
Он и сам скучал по небу. Он и сам искал повода ещё раз подняться на борт самолёта, подняться под облака и хоть ненадолго почувствовать то приятное чувство, когда тебя сперва слегка прижимает к креслу, а потом в груди всё резко ухает вниз. Закладывает уши, и многотонный кусок металла, взмывает высоко в небо. Мир давно не видел белого росчерка высотной авиации. Мир стал забывать о небе…
***
Кадия пылала в огне войны и пожаров. Люди Шведа схлестнулись с ордой, огребли по самое не балуй и отступили обратно. Орда буквально втоптала в грязь людей, кинувшихся было на разграбление форта. Основные силы Швед, конечно, поберёг и успел отвести, но теперь перед ним, как и перед жителями форта, стоял другой вопрос. А что делать дальше?
Кадианцам не выйти за стены замка, врагу не войти. Орде… А орде что… Стоит себе. Ждёт.
Отряды Дьякона и Нюргустана оказались в гуще событий. Им не досталось места ни за стенами замка, ни в укрытиях засадных групп. С трудом пробившись и запершись в какой-то харчевне, по виду больше походившей на столовую, в которой до всего прочего ещё и товарами общего пользования торговали, они зализывали раны. Ни один боец отряда северянина не пострадал. Духи справно отвели от них беду. А вот у Дьякона осталось едва ли меньше половины. А из оставшейся половины ещё одна половина была ранена.
— Хреново, брат, — выглянув в щелку и дав длинную очередь на остаток магазина, заключил Дьякон, укрывшись за подоконником.
В ответ в здание полетел град пуль. Разбилось последнее окно, со стен посыпалась труха из прострелянных овощей. Запахло кислой капустой.
— Надо что-то делать, — перезарядившись, подтвердил ещё кто-то.
— Сможешь нас отсюда вывести?
Нюргустан устало поднял взгляд. Он себя на ноги поднять не мог после всех этих событий, не то чтобы отряд вывести! Внутренних сил не было. Мох перестал действовать, и теперь его накрыл сильнейший откат. Такой, какой он ещё не ощущал. Тело ломило, каждая мышца болела так, словно их кто-то выкручивает как мокрую тряпку.
— Нет, — тяжело покачал он гудящей головой. — Сил нет…
Во рту стояла такая сухость, что казалось, языком можно нёбо порезать.
— Иду-у-у-ут! — раздался крик, и тут же помещение заполнил грохот автомата.
Било по ушам нещадно, но выбора не было. Или терпеть, или в тушке пара новых дырок появится. Если не сдерживать врага, он быстро их отсюда выкурит, подойдя на бросок гранаты. Надежда была на орду. Мертвецы ломились во внутренний двор, обезумевшие от грохота и запаха крови. Люди Шведа успели закрыть за собой ворота и теперь оказались между молотом и наковальней. Только молот тот ненадёжен — может в любой момент передумать молотить, а наковальня вся изранена и того и гляди — треснет.
— Приём! Приём! — зашипела вдруг рация одного бойца.
— О! Связь! — радостно воскликнул Дьякон.
Эфир тут же разразился голосами и помехами. Видимо, или связистам форта удалось победить глушилку Шведа, или у него там какие-то проблемы… Как бы то ни было, связь восстановилась. На сколько — никто не знал.
— Приём! Это Дьякон! Наша группа в магазине зажата. Швед во дворе, снаружи орда. Есть кто рядом? Повторяю. Мы в магазине, — он выглянул в окно, — к западу от водонапорной башни. Нужна помощь. Есть кто рядом?!
— Это Чех, — пробился чей-то голос через шум. — Мы рядом, видим вас. Попробуем помочь. Ворота можем вскрыть. Вы там как, надёжно сидите?! К вам толпа ломится.
— Надёжно, — ответил Дьякон. — Было бы отлично! Их мертвяки тогда прижмут… Выручайте, братцы. Сами-то как?
— Ща. Готовься. Пять сек. Шмальнём из РПГ…
Прошло чуть больше пяти обещанных секунд, но результат был таким, что подождать можно было и десять, и пятнадцать. Ворота взорвались осколками от двух разрывов. Во внутренний двор хлынула орда. Люди Шведа развернулись в надежде встретить мертвецов штыковым огнём, но люди Дьякона из магазина ударили им в спины.
— Чех, спасибо! — поблагодарил Дьякон неизвестного стрелка.
— Держитесь там! — ответил голос. — Эти уроды БТРы гонят. Ща пойдет вторая волна!
Этого ещё не хватало! Дьякон сжал зубы. Хрен бы с ним, если бы так перестреливались. На их стороне время. Но вот БТР — это совсем другое дело! Мертвецам они не по зубам, не по когтям и не по другим частям тел. Стальные машины надёжны. А у защитников форта уже почти не осталось боекомплекта. Нужно было отступать к замку. Но как?! Улицы простреливаются с обеих сторон. Да, связь вроде бы появилась, но это же не сотовый телефон! Если связь с этой стороны есть, то и с той — тоже. К тому же ещё мертвецы! Когда они вошли в город, то концентрация бывших людей на один квадратный метр выросла кратно. Дьякон как-то не представлял, сколько их там, за стеной. Да, видел мельком, но за всей этой кутерьмой как-то из головы вылетело. А теперь…
Двор быстро наполнился шумом сотен искажённых неведомой болезнью глоток. Урчание, стоны, всхлипы… Всё это давило на психику не меньше, чем пальба над головой. Где-то в городе что-то оглушительно взорвалось. Потом снова. В небо вспухли прыщами огненные шары. Стрекот автоматов усилился.
— Мочи! Слева!
— Мы под обстрелом!
— Нужна эвакуация!
Рация разразилась всеми голосами: как целыми, так и обрывками фраз. Судя по всему, Швед пошёл в атаку тяжёлой техникой. И если в ближайшее время что-то не предпринять… Форт падёт.
— Отступаем к замку! — успел прийти последний приказ по рации, и связь снова «легла».
— Что делать, командир?! — боец с перемотанной рукой с надеждой посмотрел на наёмника.
— Ты слышал. Уходить надо, — принял он логичное решение. — Тут мы долго не просидим.
Грохот боя приближался. Уже было слышно металлическое лязганье гусениц и рёв двигателей. Кажется, один или два БТР двигались уже по их улице и вскоре, вот-вот, стальные машины поравняются с их магазином.
Надежда была лишь на неизвестного «Чеха». Вдруг у него там ещё пара РПГ завалялась?! Тогда «коробочки» быстро поймут, что сунулись не в тот район. Но время шло, а «трубы» так и не работали.
— Собираемся, — когда БТР-ы подкатили совсем близко, наконец-то скомандовал Дьякон.
То, что броневики проедут мимо, оставив их без внимания, он не верил. Наверняка со стороны противника был кто-то умный и также передавал свои позиции. Пришлось держать в уме то, что водители, а главное, стрелки бронетранспортёров в курсе, что в этом магазине засел большой отряд защитников форта.
Загрохотал пулемёт. Благо, пока куда-то в другую сторону. В какую — Дьякон догадывался слишком уж хорошо… Он понадеялся, что Чех не глупый малый, кем бы он ни был, и уже покинул свою позицию, ибо БТР методично лупил куда-то именно туда.
Собрались быстро. Голому-то что? Только подпоясаться. Особо собирать было нечего. Лишь раненым помогли подняться да здоровенному северянину, который выглядел очень плохо.
Уходить решили чёрным ходом. Мертвецы кинулись на грохот пулемётов, и потому с обратной стороны магазина их было не так много.
Вышли. Открыли огонь. Нежить посыпалась на грязный снег пачками. Мертвецы попытались перегородить беглецам путь, но слаженный залп из десятка автоматов быстро расчистил дорогу.
— Вперё-ё-ё-ёд! — прокричал Дьякон, закидывая ВАЛ за спину и выхватывая нож.
Патроны кончились. В этой атаке они расстреляли последний БК, и теперь им можно было уповать лишь на судьбу.
Отряд, перейдя на "холодянк", двинулся к ближайшему забору. Уйти с глаз подальше, сменить позицию, укрыться и передохнуть… Вот первостепенные задачи. Дальше уже как-нибудь сориентируются.
Но уйти им не дали. Группа вышла прямо на людей Шведа. По ним сразу же открыли огонь. Кто успел — упал в грязь. Кто не успел — тоже, но уже без дыхания.
— Уроды! — завопили с другой стороны улицы. — Сдохните!
Судя по всему, пулемёт врага или заклинило, или у него так удачно закончился БК. Дьякон вскочил на ноги. Нужно было что-то делать. Стрелок через секунду-две найдёт на них другой аргумент, и тогда в открытом поле им не уцелеть.
Две секунды, кто не знал, это иногда бывает очень много. Время оно относительно. Например, тому, с какой стороны двери туалета вы находитесь… Если «внутри», то «минутка» кажется бежит слишком уж быстро. А если снаружи и организм «подпирает», то «минутка», может тянуться вечность.
Схватить северянина за плечи и, надрывая спину, вскинуть его — полсекунды. Перехватить поудобнее за пояс — ещё половина. Напрячь мышцы, чтобы броситься обратно в ворота — секунда. Итого две. Те самые, которые порой могут спасти жизнь.
Загрохотало. Но слишком поздно. Дьякон успел вытащить спутника из-под обстрела. Они упали во внутренний дворе всё того же магазина. Сзади — крики врага. Слева и впереди — мертвецы и где-то там же два БТР. Справа — глухой каменный забор. Остаётся или улететь, или закопаться. Летать ни Нюргустан, ни Дьякон не умели, а копать не было времени.
— Ну, всё, — усмехнулся Дьякон. — Хана!
Пулемёт замолотил вновь, вышибая из стены фонтаны камня. Строчка ложилась кучно, но слишком высоко.
Минута. Может, две… — оценил Дьякон время жизни. Если не пулемёт, так вон те уроды криворожие со слюнявым ртом дохавают…
И тут на город упала чёрная тень. Дьякон даже сперва и не понял, что случилось. Вздрогнул. Показалось, что он непроизвольно моргнул. Или даже умер. Но мир снова стал ярким. Наёмник поднял голову к небу. Там, заходя на вираж, под самыми облаками, величественно и лениво зразворачивался огромный самолёт. Грохот его турбин нагнал вздрогнувшее сознание с опозданием.
— Етить! — ахнул Дьякон.
С этого ракурса отлично было видно открытую аппарель самолёта. Из чёрного зева которого вывалилась чёрная точка. За ней вторая, третья… Точки устремились вниз и… Раздались взрывы.
Самолёт пошёл на подъём, задрав нос. Разрывы слились в один бесконечный.
— А-а-а-а-а! — от радости закричал Дьякон. — Мочи гадов!
Мертвецы наконец-то доковыляли до двух уставших людей. Наёмник перехватил штык-нож поудобнее. Нюргустан дрожащей рукой достал свой клинок. Сдаваться теперь, когда до победы какие-то секунды, было глупо.
— Подмога, братуха! Подмо-о-о-о-га! И почти не опоздали! — Оскалился Дьякон. — Ну, потрепыхаемся еще!
***
При жизни Ваську называли не путёвым. Не было у него никаких увлечений и целей. Он просто жил и радовался ей. Где мог — подрабатывал, чем мог, зарабатывал на жизнь. Надолго Васька нигде и никогда не задерживался. Мать с отцом великовозрастного сынулю хоть и ругали, но любили. Понимали, что сами воспитали чадо таким. И вот, когда возраст Васьки перевалил за третий десяток, а за спиной у него ни то, что кола или двора не было, а даже какой-то стабильной работы, привалило Ваське счастье. Узнал он о хорошо оплачиваемой работе. Батя тогда сильно уж на сынулю насел, мол, когда уже остепенишься, за голову возьмёшься… И тут-то Васька понял, что упускать такой шанс никак нельзя.
Один дружок, коих у него было великое множество, как-то в очередной пьянке рассказал, что мол, в Заозерске есть работёнка не пыльная, но за которую платят огромные деньги. Что за работа, Васёк разбираться не стал — сразу ухватился за шанс. Понял он только то, что нужно иногда сдавать свою кровь для каких-то там экспериментов да на вопросы глупые отвечать. И вот за это всё, по словам дружка, платили огромные деньги. Другой дружок его там неплохо заработал, говорил… Уехал на месяц, в лаборатории какой-то поработал донором и вернулся с полными карманами денег. Мол, как раз там парни нужны такие, как Васёк… Ну и что? Ну и двинул свои ноженьки наш друг в сторону Заозерска… А теперь вот обратно двигает. Шатко-валко… Там он любовь свою повстречал. Правда она старше его и сильнее. Вон как руку сжала, не отпускает уже год. Ну и что, что черви ей давно челюсть проели. Васька вон тоже с тараканами в голове. Среди нежити это распространённое явление. Попахивает от спутницы, конечно, но от кого тут не пахнет?! Зато смотри, какие плюсы: никто не учит, как жить, никто голову не пилит… Хоть от головы той половина только осталась, как и от второй руки, зато опять же… Экономия какая на одежде! И еде! Нашёл себе человечешку какого-нибудь, откусил кусок и благодать...
Над головой мелькнула тень. Протухшие мозги Васька и при жизни-то не отличавшиеся сообразительностью чего-то там скумекали. Васёк поднял голову. Если бы он умел говорить и оценивать красоту мира, он бы сейчас точно сказал «Кра-си-во!». А так лишь что-то нечленораздельное промычал.
Спутница дёрнула за руку. Надо же какая… Вцепилась там ещё в Заозерске и не отпускает. Были б у Васька мышцы — он бы давно от неё сбежал, а так… Срослись косточки, и идут они по жизни вместе. Спутница его крупная, сильная. Нираз отбирала у других таких же, как они, еду. Васька и не возражал. Иногда, правда хотел пойти в другую сторону, но, увы, куда зазноба, туда и он, и вот…
Слева что-то грохнуло. Большая железная штука упала с неба. Вонючая, горячая… Васька поднял руку. Странно. Зазнобы нигде нет. Только рука её висела мёртвой хваткой на его запястье, да единственный глаз любимой на плече у него повис. Железная машина зафырчала, заскребла гусеницами. Плюнулась огнём. Васька с удивлением продолжал смотреть на оторванную руку, и никак не мог понять, куда же делась спутница. Вот только стояла тут. А теперь на её месте здоровенная фигня… Сзади у неё что-то открылось, и из чрева стальной машины с криком «Ура-а-а-а-а» выскочило несколько здоровенных молодцов в броне и странных бело-синих полосатых майках.
— Зима же… — успел подумать Васька прежде, чем один из здоровяков всадил ему прямо между глаз сапёрную лопатку.
***
Сражение шло уже в стенах замка. Врагу удалось подорвать стену. Завязалась рукопашная схватка. Убитых и раненых хватало с обеих сторон. На стороне защитников были подготовленные оборонительные рубежи, в то время как нападавшие превосходили числом. Завязалась мясорубка. Пока было можно, стреляли. Потом начали рубить. Потом душить. Небольшой плац перед замком потонул в криках, воплях и крови. Люди стояли насмерть и Гаврилов был в первых рядах. Прятаться за спинами бойцов он не захотел. Он был стар, но тело его ещё было крепко. Упал он лишь после того, как получил три ножевых. Да и то продолжал бой, стоя на одном колене. За спиной был замок. А в замке — мирные люди, и умирать приказа не было.
— Стоя-я-я-я-я-я-ть! — видя, как дрогнули ряды, когда на шум со всех сторон сбежались мертвецы, прокричал майор. — До конца-а-а-а-а-а!!!
— А-а-а-а-а-а! — подхватила толпа, переходя на схватку с мертвецами.
— Руби-и-и-и! — снова взвыли бензопилы.
С крыши из-под стрельчатой башни трижды хлёстко ударила снайперская винтовка. Тут же в окно, откуда вёлся огонь, влетела белая реактивная струя. Крыша вздыбилась, осыпалась вниз осколками. Над головами низко-низко, пища как мопед, пролетел дрон. Раздался взрыв. На людей пикировал второй. Его срезали длинной очередью из пулемёта.
Тут же в пролом стены ввалился нос бронетранспортёра. Из него и по нему хлестнули пулемёты. Кто-то бросил гранату. Откуда-то прилетел миномётный снаряд. Всё закрутилось настолько быстро, что Гаврилов уже не успевал понимать, кто, куда, в кого стреляет. Он махал ножом налево и направо, молясь не зацепить своих.
Силы таяли. Защитников Кадии становилось всё меньше. Сам Гаврилов уже едва держался, а враг всё прёт и прёт. Не помогли ни пулемёты, перегретые докрасна, ни гранаты, коих не осталось ни у кого. Чем дольше шёл бой, тем больше плодилась армия мертвецов. И вот, наконец-то, третья сила перевесила.
В какой-то момент зашевелились бывшие защитники Кадии и погибшие враги. И их количество стало угрожающим. Гаврилов почти смирился с тем, что им всё-таки придётся или отступить, или погибнуть тут всем, пополнив собой ряды нежити. Терять солдат бездумно он не хотел. Он твёрдо знал: его приказ «Стоять до конца» они выполнят, но был ли в том смысл?! Есть ли хоть один шанс оправдаться потом перед самим собой за то, что не дал парням, едва покинувшим отчий дом, и взрослым мужам, оставившим семью, уйдя на защиту малой Родины, за их смерти?!
— Лю-ю-юди! — прокричал кто-то сверху.
Гаврилов оттолкнул насевшего на него мертвеца и сам шлёпнулся в грязь. Подняться сил уже не было.
— Вижу людей! — махал молодой парнишка из окна башни. — Подмога! Подмо-о-о-ога!
Гаврилов устало улыбнулся. Ну вот и ответ. Чьи-то руки помогли ему встать. Рядом оказался верный друг Фомин. Окровавленный. злой, но с усмешкой на губах. В схватке наметилась передышка. Короткая, в несколько секунд. Майор оглядел своих людей. Едва ли десяток. Уставшие. Израненные. В крови.
— Ну, чё, братва, — помял он шею. — Немного постоим ещё?!
— Постоим, бать, постоим, — утер кровь с разбитого лица стоявший справа боец.
Мертвецы перебрались через БТР и уже готовились к новой волне.
Гаврилов дал приказ эвакуировать всех тяжелораненых и покинуть поле боя молодым. Сам же комендант поднял из грязи обронённую сапёрную лопатку.
— Семёновцы! — продолжал кричать пацан в окно. — Это староверы!
Символ солнца, который был нарисован на флагах, было спутать с чем-то иным сложно. Немного, десятка два, в шубах, высоких унтах, с топорами в руках, люди вышли из леса за спиной орды.
За ними из тёмного леса показались конники.
— Лефортовцы! — ещё радостнее крикнул парнишка. — Конники с Лефортово! — и, сделав паузу, добавил. — И с ними монахи из Преображенского!
Гаврилов покрепче сжал рукоять МПЛ, оскалился. Что ж, молодцы казаки! Нашли помощь, привели, успели! Теперь просто выстоять немного.
Первыми в атаку пошли конники. Они словно горячий утюг сквозь снег прошлись сквозь ослабленную орду и ворвались в город. Как недавно мертвецы рекой растекались по форту, так теперь они чёрным ручьём вонзились в мёртвые воды, разбив тылы бывших людей.
Следом, опустив флаги, взяв древки словно копья, в строй нежити ворвались Семёновцы. Они рубили топорами, кололи ножами, мотали верёвками. Со второго фланга ударили монахи. Люди Божьи, рубились и сражались с нежитью в полную силу, исполняя заветы, охраняя этот мир от тьмы. Пусть их было немного, от силы сотня. Но этой сотни и не хватало, чтобы переломить ход сражения.
***
Стены сырого подвала, где укрылись торговцы, вздрогнули. С потолка посыпалась пыль. Скрипнула, перекосившись, решётка. Люди заволновались. Кто-то вскрикнул.
— А ну тихо! — рявкнул на испуганных людей дед Алексей.
Руки сжали двустволку. Старик слышал, как по крутым ступеням к ним кто-то спускается. Свои, не свои — разбираться некогда. Свои бы точно предупредили, знают, что тут вооружённая охрана… А раз спускаются молча, значит точно – враг.
— А нусь! — рявкнул дед. — Пшли прочь!
Шаги затихли.
— Свои, отец, — донёсся голос со ступеней.
В поле зрения вошёл молодой парнишка. Он демонстративно держал руки повыше. За ним шли трое. Двоих положу, подумал дед. С третьим не справлюсь…
Своих Алексей Юрич знал. Всех. Сам строил форт почти с нуля. Да, слеповат уже. Да, не всё помнит, но вот этих гавриков видит тут впервые. Парнишка бы ещё за своего сошёл, а вот те двое явно мутные.
— Ура! — обрадовался кто-то из-за спины. — Как там? Побеждаем?!
— Побеждаем, побеждаем, — ехидно цокнул зубом мужик, спускавшийся последним.
Раздался выстрел. За ним второй. За тем — третий. Алексей успел выстрелить дважды. Двустволка не подвела. Парнишку и стоявшего за ним мужичка снесло почти одновременно. А вот третий выстрел старик получил в живот. Цокнувший зубом мужик усмехнулся. Алексей осел на грязный пол. За спиной раздались крики.
— Ах ты, ирод!
Алексей поморщился. Нюркин голос он из тысячи узнает. Не сглупила бы… Ей за внучкой смотреть надо, а она что?!
— Что такое удумал!?
Бабка вышла вперёд, совсем, казалось, не боясь лыбящегося бандита. Бандит хотел было что-то сказать, да засадить старухе сапогом под зад, но внезапно передумал. Трудно думать ещё о чём-то, кроме внезапно появившейся на шее зияющей дыры.
— Скатина! — полоснула бабка бандита ножом второй раз. — Ишь чё удумал! — третий взмах. — Старика моего обижать!
Бандит выпучил глаза. Булькнул горлом. Не знал бандит, что баба-Нюра шпалоукладчицей работала и силу в руках имела большую... Да в бытность свою свиней сама коллола. Так что опыт имела и не малый.
— А ну-ка. В сторону… — раздался голос старика.
Баба Нюра отошла. Раздался звук перезаряжаемого ружья. Затем грохнуло. Старик, придерживая рану на животе, сморщился.
— В ухе заложило….
— Цел, старый?! — подскочила бабка к своему старику.
— Дыранули меня, — отнял Алексей руки от тела. — Рубашку вот…
Бабка улыбнулась.
— Да зашью я её, зашью… Ты главное Богу душу не отдай раньше времени.
— А то что, туда за мной придёшь, домучивать?!
Бабка беззлобно ударила деда ладошкой по макушке.
— Болда! Сильно задели?!
— Да куда там?! — Ухмыльнулся старик. — Придурок косоглазый…
— Деда, баба! — подбежала к старикам девчушка. — Деда, больно?
— Нормально, внучка. Нормально, — улыбнулся старик.
— Я что тебе сказала? Где сидеть?! А ну, марш!
Бабка помогла старику подняться. Сверху донёсся невнятный шорох. Мелькнули тени. Раздалось гортанное урчание. Десяток ног затопотал по лестнице.
— Вот те и напасть, — поморщился дед. — А ну, в клетку все!.. Авось… — старик снова поморщился. — Пересидим… Наши придут…
— Баба! Баба! — снова закричала девчонка и, тыкая пальцем в узкое зарешеченное окно над головой, радостно добавила. — Смотри, смотри! Одуванчики!
Народ вокруг заволновался. Старик вошёл в клетку, запер её за собой. В помещение через секунду ворвалось десятка два мертвецов. Алексей даже не обернулся. Сам варил решётку, знает, что выдержит.
Он доковылял до окна, глянул и улыбнулся беззубым ртом.
— Это, внученька, десантники… Теперь точно грех помирать…
***
— Деса-а-а-а-а-а-ант! — зычным голосом скомандовал Пётр, выйдя в грузовой отсек. — Товьсь!
«Камчатка» заходила на второй круг. Ещё не успели угаснуть первые разрывы от сброшенных прямо на головы врагам бомб, а Столица уже готовилась к штурму. Сверху было видно, как сильно досталось форту. Бои шли как снаружи, так и внутри. Даже, судя по всему, в последнем оплоте — в стенах замка уже шло рукопашное сражение.
Пётр закусил губу. Опоздали… На несколько бы часов раньше! Тогда бы, возможно, всё было иначе! И «лучше поздно, чем никогда» в таком вопросе вообще неупотребимо. Это когда ты колесо сломал и пару лишних часов на тракте простоял в мороз, или говном затопило из унитаза, а сантехник задержался… Но когда речь идёт о человеческих жизнях, всё воспринимается острее.
"Ил" накренился, пошёл кругом. Турбины завыли, набирая обороты.
— Тридцать секунд! — пришла команда от пилотов. — Заходим на цель со стороны солнца! Десанту и технике приготовиться!
Здоровые, все как на подбор мужики поднялись со своих мест. Разом. Единым порывом. Пётр аж залюбовался. У всех на лицах злость и решительность. Ни один не смотрит в открытый люк со страхом. Каждый с жаждой уничтожить врага. И Пётр был уверен — они это сделают!
— Выход!
Чуть ли не на перегонки десантники помчались к аппарели. Секунда, две — и в небе раскрылись белоснежные купола. Десятки, сотни… Вслед за ними скинули несколько БТР. Хотели ещё и танк, но техники в последний момент отменили выброску, посчитав крепления парашютной системы ненадёжными.
— Ну, с богом! — перекрестился Пётр и сам шагнул в открытый люк.
Оставлять своих людей он не собирался. Внутри всё ухнуло. Ветер, как раньше ударил в лицо. В груди всё замерло, желудок подступил к горлу. Три секунды свободного падения — и рывок. Над головой со звуком встряхиваемой простыни раскрылся парашют. Лямки привычно врезались в тело. Рядом, куда ни посмотри, везде мелькали такие же белые купола. Десант спускался прямо в ад, показать чертям настоящее безумие.
***
Двери госпиталя дрожали под натиском мертвецов. Что происходило снаружи — никто не знал. Окон в помещении, выходивших бы во двор ¬– не было, все они выходили во внутренние коридоры замка. Прибежал какой-то военный и велел им забаррикадировать выход. Сказано — сделано. Всё, что можно было, стащили к дверям, укрепили их и продолжили работу.
Звуки боя приближались. Разрывы и выстрелы уже было слышно не так, как раньше — глухо и едва-едва, а уже отчётливо, звонко. Словно стреляли прямо на улице.
Весенна устала, как не уставала уже давно. Она просто валилась с ног. Поспать, не то, что выспаться — не удалось. Всю ночь на ногах. Раненых становилось всё больше и больше. Участились случаи «подъёма». Парнишки с арматурами уже не справлялись. Они тоже устали и шатались на ногах.
Лишь две пожилые женщины-хирурги стояли, словно сделанные из камня. Будто и не люди это вовсе, а машины. Они латали и штопали одного за другим. Механически, без остановок. Лишь изредка вздыхали и корчились, разминая спины. Уже и Веся вздремнула часик. И её сменщица, и сменщица сменщицы, а баба Валя всё стояла и стояла, держа в руках скальпель. Лишь раз отлучилась в туалет да воды попить. И снова за операцию.
Веся сонно проковыляла, неся в руках очередной таз с горячей водой. В помещении стало парно от постоянного кипячения и отсутствия возможности проветривания. Руки, ноги и спина устали, но девочка старалась помогать чем могла. Арчибальда прооперировали и отнесли в дальний угол, где раненые приходили в себя.
— Честно скажу, шансов немного, — лишь и успела описать состояние товарища баба Валя. — Много крови потерял. Рана хоть и странная, но опасная. Мы что смогли, сделали — почистили, зашили. Но крови мало на вливание. Она сейчас более тяжёлым нужна. Как всё закончится, донорство объявим, тогда наверняка полегче ему будет, а так… — она развела руками, сменила скальпель и, вздохнув, двинулась к следующему пациенту. — Пока только боги помочь ему могут, молись, девочка, и, может, тебя услышат…
Вот Веся и молилась. Она столько за всю жизнь не молилась, сколько в эту ночь. Смерть так и летала по помещению, забирая одного за другим. Столько смертей разом она не видела ещё никогда.
В стороне раздался крик. Веся вздрогнула, шикнула, когда горячая вода в тазу плеснулась через край.
К Ольге — старшей по госпиталю — тут же бросились сразу три девушки. Женщина была глубоко беременна, и ей уже нужно было вот-вот рожать, однако стояла жена коменданта у столов, как и все, не давая себе передышки.
Ольга тяжело дышала. Её поддерживали за руки.
— Началось? — крикнула прибежавшая бабка, вытирая руки полотенцем на ходу.
— Походу, — простонала Ольга.
— На стол её! Расступитесь! Уберите лишних! Прикройте.
Ольгу быстро уложили на стол, растолкали разинувших рот пацанов, отгородили ширмой.
— Нечего тут смотреть! — погнала было бабушка и Весю, но, увидев таз с водой, передумала. — А ну, нет, неси скорее сюда!
Ольга рожала. И не просто рожала, а всё уже было, так сказать, в процессе. Весе стало худо. Запах тёплой крови, пота и чего-то терпкого шибанул в нос.
— А ну…
Бабка зашла со стороны ног, аккуратно просунула под полотенце, наброшенное на колени женщины, руки.
— О-о-о-о-о! Милая! Так ты уже рожаешь! Что ж ты, мать, себя не бережёшь-то! — запричитала бабка, ловко ворочая руками под полотенцем. — Ладно, сама… — она закусила губу, охнула. — Но детё-то за что?!
Она постонала ещё, отдёрнула руки.
— Нет, не могу. На боку лежит, застрял. Воду дайте, и свет… Не видно ни черта! А ну, давай, расслабься… Надо повернуть ребёночка…
В этот момент за ширмой раздался звук падающей посуды. Кто-то вскрикнул. Донеслись звуки борьбы.
— Ай! Ай! Бей, бей его! Маертвя-я-як!
— Мать вашу! Чё стоите!
Веся вздрогнула, выглянула из-за ширмы, так как была ближе всех. Прозевали! Мертвеца прозевали, ахнула девчонка. По комнате, сползая со стола, схватив одну из девушек за ногу и вгрызаясь в её икру, сопел ещё недавно раненый солдат. Женщина кричала, пыталась скинуть мертвеца. За плечи его пытались оттянуть двое парнишек. Третий отбивался от второго восставшего. И под одеялом сбоку уже шевелился следующий. Один — плохо, а три — это уже очень опасно! — успела в панике подумать Веся и, схватив первое, что попалось под руку — кочергу, бросилась к месту схватки.
Мертвецов она боялась до одури, но сейчас в неё словно бес вселился. Словно кто-то другой управлял её рукой. Веся взмахнула кочергой и опустила её конец точно в висок зараженному. Тот дёргался, вгрызаясь в сладкую плоть. Девушка тоже визжала и кричала, дёргаясь, но Веся не промахнулась.
Череп треснул. В стороны брызнуло неприятной кашей.
— Ногу! Быстро! — мчалась к раненой второй хирург. — Жгут! Вяжите жгут!
Веся не стала задерживаться. Второй мертвец уже встал в полный рост и угрожающе двинулся на неё.
Девушка махнула кочергой, попытавшись отпугнуть бывшего человека, но этот жест совсем никакого эффекта не возымел. Мертвецы ничего не боятся.
Мощным ударом Веся угодила противнику в челюсть. Отлично так. Снизу вверх. Челюсть хрустнула, на ней даже через кожу было видно, образовалась вмятина. Однако и это мертвецу как слону дробина была. Он растопырил руки и бросился на Весю, привалив её телом. Весовые категории у них были разными, но девчонка была проворней. Главное оружие мертвеца — это его зубы. На втором месте — открытые раны. Нельзя, чтобы его жидкость попала тебе в рот, глаза или на повреждённые участки кожи. Всё остальное не так опасно. Вот Весенна и сконцентрировалась на пасти противника. Она сунула кочергу вперёд, уткнув противнику её меж зубов, как кляп. Так они и завалились.
Веся больно ударилась задницей и лопаткой, а мертвец всей своей массой — кочергой об пол. Ну, кочерга-то явно покрепче человечьей плоти. Так она, разорвав мертвецу пасть до размеров, что можно было заглотить всю голову Весенне разом, вошла бывшему солдату в рот и там и застряла.
Веся дёрнулась вправо, влево, ужом выкручиваясь из-под тела, пока мертвец нелепо тыкаясь ручкой кочерги в пол пытался её схватить. Выскочила. Удалось. Откатилась в сторону, и тут уже на мертвеца насели ребята с арматурами. Один ударил в голову, второй — по спине. И потом вдвоём острыми концами пригвоздили противника, пробив тому руку и затылок.
Веся отползла подальше. Утерла лицо, проверяя, не угодила ли заражённая кровь или слюна на лицо и…
Резкий крик разорвал помещение. Веся вздрогнула. Третий мертвец. Она увидела, как он рвётся сквозь ширму туда, где сейчас рожала жена коменданта. Плотная ткань не дала ему атаковать сразу. Но и остановить не смогла. Бабка, принимавшая роды, упала куда-то за стол, одна девушка, которая держала Ольгу за руку, помогая морально, тоже завалилась, который едва не перевернулся. А вторая оказалась на пути между мертвецом и роженицей.
Веся быстро огляделась. Схватила стул и, вскочив, бросилась вперёд. Почему-то все остальные стояли как вкопанные, испугавшись до чертиков.
Веся занесла стул повыше и что было сил обрушила мебелину мертвецу на спину. Тот хрюкнул. Потом как-то дёрнулся и, замерев, повалился на бок.
Весенна отошла, оторопело глядя то на тело бывшего человека, то на стонущую под оборванной ширмой Ольгу. В глазу мертвеца торчал кухонный нож, который Ольга что было сил воткнула зараженному по самую рукоять.
Она снова закричала, но на этот раз — от потуги.
— Держи!!! — простонала она, и Веся, сама того не понимая, кинулась вперёд.
Что-то липкое и горячее оказалось в её руках. Маленькое такое, розовенькое… Веся даже не сразу поняла, что это ребёнок и как она вообще это сделала. Шок накрыл её, не давая соображать. Вроде вот только подбежала, а уже стоит с ребёнком на руках. И бабка уже кряхтя поднимается… И вокруг всё как-то приходит в движение…
— Ну, мать ты и даёшь! — улыбнулась бабка, принимая младенца. — Настоящая баба! И мертвеца на ходу остановит, и ребёнка на столе родит.
Ольга устало улыбнулась.
— Кто там?!
— Мальчик! — Сморщила лицо в улыбке и бабуся. — Пацана родила. Крепенький…
— Ну и хорошо, — вздохнула Ольга. — Чуть полежу, отдохну… И надо за работу.
***
Шведа разбили. Десант, упавший в прямом смысле врагу на голову, разрознил группы и подавил противника огнём. Штурмовые отряды не успели вовремя вернуться, чтобы защитить «штаб», и солдаты мигом отсекли гадюке голову. Самого Шведа при этом, к сожалению, захватить не удалось. Главарь банды вовремя улизнул, но по его следам отправили вдогонку поисковиков.
Орду тоже разделили, растащили по полям, часть удалось столкнуть в море. Ворота в форт закрыли и с прибывшим подкреплением быстро, пусть пока не до конца, но смогли очистить территорию города. А когда подошла броня десанта, так и совсем численность мертвецов практически свели на нет.
Победа далась большой ценой. Погибших трудно было посчитать. Но Гаврилов всё равно был рад. Печально, но рад. Они смогли отстоять Кадию. Они кучкой солдат смогли сдержать натиск превосходящих сил, в очередной раз доказав свою силу и преданность Столице. Конечно, последствия разгребать придётся ещё не одну неделю. Одних только мертвецов сколько! Куда-то нужно было убрать тела, восстановить разрушенные и сожжённые дома, где-то разместить людей, лишившихся крова, допросить и что-то сделать с захваченными в плен бандитами… Мысли Гаврилова быстро и привычно вернулись к насущным проблемам. Не мог он долго себе отдыха давать. Победили?! Хорошо! Порадовался и за работу! Её ещё вон сколько!
Майор отошёл от разбитого окна. Ветерок приятно задувал в помещение свежесть. Он поднял раскиданные по полу бумаги и карты. В двери постучали.
— Заходи, кто там… — разрешил он.
Собрав листы, он бросил их на стол, отопнул в сторону крупные осколки стекла.
— Товарищ майор, — заглянул в комнату охранник. — К вам тут пришли.
— Кто там?
В помещение вошли двое. Гаврилов сразу их узнал. Здоровяк, придумавший план с мертвецами, и его друг-наемник.
— А, привет! Как вы? Целы?
— Целы, — кивнул Дьякон.
Синяки, ссадины, ушибы и мелкие раны язык не поворачивался назвать серьёзными. По сравнению с теми, кого они видели у входа в госпиталь, им реально очень сильно повезло.
— Мы по делу, — сходу начал наёмник.
— Хорошо, — кивнул комендант. — Не люблю, когда долго вокруг да около ходят. Что у вас?!
— Вы нам там награду обещали по окончанию дела…
Гаврилов вздохнул. Не самое лучшее время сейчас было, чтобы решать финансовые вопросы. Да, он действительно обещал щедрую награду за реализацию их безумного плана, но то было, можно сказать, в горячке боя сказано. Гаврилов не думал, что они так сразу потребуют деньги. Хотя… Он прикусил губу. А о чём ещё сейчас наёмники будут думать?! Им тоже надо свои дела и вопросы решать.
— Обещал, — кивнул майор, присаживаясь в кресло.
Под ножками стула хрустнул мусор. Жестом он пригласил сесть и гостей.
Дьякон с Нюргустаном сели. Это был хороший знак. Значит, не скандал устраивать пришли, а говорить, решать.
— Денег нам не надо, — с ходу заявил наёмник.
Гаврилову бы выдохнуть, но он слишком хорошо знал жизнь. Если говорят, что денег не надо, то наверняка речь пойдёт о чём-то, что было бы дешевле именно ими откупиться…
— Тогда что?
— Нам нужно пополнить «БК», машину и кое-кого найти…
— Кое-кого? — нахмурился Гаврилов.
— Да, у вас тут есть… — Дьякон поправился, — был офис наёмников. У вас с ними наверняка хорошие отношения, и вы можете нам посодействовать.
— А сами почему тогда не можете обратиться?
— Дело деликатное, — ушёл от прямого ответа Дьякон. — Нам бы при этом самим светиться не хотелось…
— Хм… Что за человек?
— Домовой, — взял слово здоровяк. — Мы ищем человека по имени "Домовой".
Гаврилов внутренне собрался. Он всеми силами постарался совладать с мимикой, чтобы ни единым жестом не выдать заинтересованность и напряжённость.
— Вы его знаете, — легко считал Нюргустан изменившиеся цвета в ауре коменданта.
После употребления мха ему снова стал доступен внутренний взор. Не такой яркий и ясный, как раньше, но кое-что он снова начал видеть. Пока размыто, нечётко, но этого хватило.
— Зачем тебе он?! — прямо спросил Гаврилов.
— Он… — Нюргустан на миг замолчал, подбирая слова. Он уже давно понял, что в этом мире нужно хорошо следить за тем, что говоришь. — Он может быть причастен к тем, кто убил мою семью…
Гаврилов поджал губы. На его лице отобразилась работа мысли.
— Слушай. — Он интуитивно сложил руки на столе в замок, посмотрел на спутников по очереди. — Я бы не хотел лезть не в своё дело, но раз тебе в гильдии отказали, то боюсь, что и я в этом бессилен. Это не в моей юрисдикции. У меня с ним отношения дела чисто деловые.
— Вы с ним знакомы. — Снова повторил Нюргустан с заметным нажимом в голосе.
— Знаком, — не стал юлить майор. — Потому вынужден вам отказать. Александр много сделал для нашего города, а раз тебе отказали, то дело у тебя к нему нехорошее. Можно сказать, что он мне какой-никакой друг, а друзей я не сдаю…
— Вы обещали помочь, — вступил в диалог Дьякон.
— Обещал, — кивнул майор. — Дам вам денег. Сейчас выпишу чек. Сходите к казначею, обналичите.
— Деньги не нужны, — начал закипать северянин. — Мне нужно знать, где сейчас находится Домовой!
— Я сказал уже, что не скажу! Даже если бы и знал! — нахмурил брови комендант.
— Чё, не мужик, что ли?! — усмехнулся Дьякон, глядя исподлобья.
— На слабо не бери! — ещё больше насупился Гаврилов, сжимая кулачищи. — Можешь тогда дважды не мужиком считать! Первый раз, когда я твоего друга Шведу не сдал… — в комнате повисла тишина. — Наслышан я о его... «способностях». Рассказали мне, как он шаманил там у ворот, как пули его не берут, как лечит он руками, что быстрее и сильнее всех. Думаешь, я не понял, о каком мутанте Швед говорил?! Сразу сообразил! Но не сдал же вас!
— Так там и вас так-то хотели на виселицу! — сощурился наёмник. — Мне — не страшно, я своё пожил. И стрелки не переводи. Домовой — отморозок. Да. Не скрою. Но он справедливый! Ещё раз говорю, он много для нас и для меня лично сделал. Если у вас с ним какие-то дела, решайте сами.
— Просто скажи, где он…
Нюргустан сконцентрировался на разуме Гаврилова. Сейчас, когда он не то, что в шаге, в одном движении от возможного убийцы его семьи, он был готов пойти на всё. Тьма затопила разум. Глаза потускнели. В голове зашуршали голоса. Он потянулся чёрными отростками к разуму майора с целью выведать всю правду даже если… парень вздрогнул от осознания готовности даже убить за информацию.
Он одёрнул самого себя. Невидимые щупальца рассыпались в пепел, в голове закричали недовольные голоса.
Майор помотал головой. На мгновение мозг пронзила вспышка боли. Вероятно, подумал он, это следствие сражения и ранений. Нужно было поскорее закончить никуда не идущий разговор.
— Ты с ним чем-то похож, — сбавил тон майор — голова разболелась невыносимо. — Такой же упёртый и… странный. Я не скажу, что отлично знаю Домового, но скажу так. У него есть свои принципы. Просто так бы он этого точно не сделал! Да, он наёмник и убийца. Но, насколько мне известно, заказы он берёт в основном на отморозков ещё хуже себя. Всего мне не известно, но я ни разу не слышал, чтобы Домовой взял и просто так вырезал чью-то семью. Я думаю, сынок, ты все-таки ошибаешься.
Гаврилов сгрёб бумаги, стукнул ими по столу, как бы давая знать, что разговор окончен.
— Я выпишу вам чек, — подытожил он. — Зайдите через час…
Дьякон скрипнул зубами, посмотрел на спутника. Нюргустан как-то странно вперился взглядом в Гаврилова, словно пытался прожечь его.
— Где. Это?! — сухо, грубо, словно не он сам, а комната сказала за него, проговорил северянин, указав пальцем куда-то вперёд.
Гаврилов поднял бровь, перевернул бумаги.
Внизу затесался старый календарь с изображением торгового центра Столицы. Ещё тот, старый, довоенный. Всё майор порывался навести на столе порядок и выкинуть хлам, в том числе и этот исписанный лист, да вот никак руки не дошли…
— Так Столица, — подсказал Дьякон. — Торговый центр…
— Знаешь? Тогда туда надо… — сквозь зубы процедил Нюргустан.
Что-то дёрнулось в нём ещё за мгновение до того, как он увидел изображение небоскрёбов. Когда он разглядел картинку, то уже знал, что где-то натянулась очередная струна его судьбы. На таком же, только маленьком плакате было изображено то же самое место, что он видел у убийц! Тот же самый высокий дом. Тот же город. И в купе с тем, что внутри всё вздрогнуло раньше, можно было сказать, что он снова оказался в нужном месте и в нужное время. Да. Он мог ошибаться. Он легко мог принять желаемое за действительное. Но, как говорил старый Айгул — лучше двигаться в неверном направлении, чем стоять на месте. Так ты уже исключаешь одну ошибку и быстрее найдёшь правильный путь. Иногда нужно перепробовать все направления, чтобы отыскать нужное.
Нюргустан сжал кулаки. Мог бы и зубы стиснуть, если бы не боль.
Он молча развернулся и прихрамывая вышел.
Дьякон нагнал его в коридоре.
— Ты куда?!
— Мне нужно в Столицу! Он там! Я знаю это.
— Ты уверен?!
Северянин остановился.
— Уверен, — твёрдо произнёс он.
Сказано это было так, что наёмник ни на мгновение не усомнился в решении парня.
— Ну, всё, понял, — улыбнулся Дьякон, сверкнув золотым зубом. — Ну, чё, тогда давай, посмотрим как там Шляпа, да если всё в порядке. Надо двигать. Ща наверное сто пудов в город колонны пойдут в ближайшее время. С ними и прокатимся.
— Хорошо…
Нюргустан разжал кулаки. Внутри всё остывало. Шляпа! Он совсем забыл про Арчибальда! Столько событий произошло! А он даже и не вспомнил! В груди гнев сменился на тревогу. Вокруг словно воздух стал иным, каким-то щекотящим.
— Да, нужно найти его!
***
В госпиталь их не пустили.
Здоровый охранник, стоявший на входе, заявил, что пускать можно только врачей и раненых. И ни на первых, ни на вторых пришедшие никак не походили.
— Там работы по горло, а вы ещё прёте! Вон, — он указал пальцем на сидевшего за столом в дальнем углу коридора парня, к которому выстроилась длиннющая очередь. — Оставьте заявку. Как будет что-то ясно — вам сообщат или сразу скажут, если есть в списках.
— Да мы быстро, — попытался договориться Дьякон.
— Не, мужики, — насупился охранник. — Нельзя. Там и так не протолкнуться. Если всех пускать буду…
— Ребя-я-ят! — раздался звонкий девичий голос из-за спины сторожа.
Рыжее нечто в белом окровавленном фартуке бесформенным облаком протиснулось между здоровяком и стеной и в одно мгновение повисло на шеях у стоявших мужиков.
— Как я рада вас видеть! Вы живы!
Весенна даже от порыва чувств поцеловала каждого в щеку. Её горячее дыхание обжигало, а руки, стиснувшие шеи, казались невероятно сильными.
Весенна отлипла от друзей. Она была очень рада видеть их. Горячка боя спала, им сообщили о победе, внутри всё буквально взорвалось от противоречивых чувств. Усталость смешалась с желанием скакать от радости.
— Как вы?!
Девушка быстро осмотрела друзей.
— Да нормально! — улыбнулся Дьякон. — Царапины. Заживёт. Шляпа как?!
Веся погрустнела.
— Я не знаю, — опустила она взгляд и вытерла руки о передник. — Его перевели, а я тут… Хотела узнать, так только вот освободилась. Пойдёмте… Я проведу…
Охранник скорчил мину, которая своим видом ясно говорила, что «я проведу» — это точно не здесь. Можно было даже сказать, что и её он обратно уже не пустит, несмотря на то, что девчонка только что вышла из госпиталя. Но рыжая взяла напарников за руки и повела куда-то в сторону, не переставая щебетать и дёрганно подпрыгивать, словно вот-вот подпрыгнет и куда-то улетит.
— Ой, у нас только всего было! — взахлёб рассказывала Веся, пока вела друзей по коридору в обход основного помещения госпиталя в другую его часть, куда перенесли всех раненых, чтобы освободить место для новых пациентов.
— Сначала ничего, вроде легко, пото-о-о-ом ка-а-а-ак началось! Сто-о-о-олько раненых! Столько раненых! Всю ночь за вас молилась! Боялась, что вас кого-нибудь привезут! Нам говорили, что снаружи мясорубка. — Дьякон вздохнул, кивнул. — Страшно было… Так… — они остановились на развилке. — Сюда, — сориентировалась девочка. — Потом столько разом привезли! Мы еле успевали! А Ольга! Вы не представляете! Это жена коменданта! Беременная! Ей рожать надо было, а у нас… Там мальчишки были, они должны были следить, чтобы мёртвые не встали. Но просмотрели. Короче, там двое или трое поднялись, началась драка… Я одного стулом по спине, второго кочергой… А третий… — Веся перевела дух. Они как раз подошли к двери. Девушка взялась за ручку, повернула, толкнула дверь… — Так вот она… представляете… Ножом!.. В голову!.. И родила! Я ребёнка приняла…
Тишина. Слышали её когда-нибудь? Не ту, когда вокруг едва слышимое тиканье часов, за окном машины ездят, где-то, если прислушаться, что-то гудит, скрипит… А гробовая? Полная. Когда уши глохнут. Такая вдруг повисла в одно мгновение. И лишь шуршание простыни нарушило её… Белой простыни, заботливо накрывавшей тело…
Не узнать Арчибальда они не могли. Даже мельком, даже под неудобным углом, но каждый узнал тело бродяги-барда. Медсестра с отрешённым видом накрыла его тело и печально вздохнула. Весенна ахнула. Сердце пропустило удар.
— Как… — успела прошептать она, и внутри всё рухнуло куда-то в пропасть.
Губы задрожали, к горлу подступил ком. Сиделка медленно повернулась к ним.
Дьякон вздохнул. Смерть товарищей для него — привычное дело, потому он старался ни к кому и не привязываться. Терять знакомых, тем более близких, — очень больно. Он знал это не понаслышке.
Нюргустан на миг замер. В голове забегали мысли. Он помог всем вокруг, а про спутника забыл! И парнишку того у стены вылечил, и город защищал, а о товарище, балаболе и настоящей занозе в заднице он как-то запамятовал. Растерял силу, распалил её на чужих, а своим не осталось…
Стало тоскливо.
— Как… — снова повторила Веся хриплым голосом. — Он же… Мне же сказали, что он…
И девочка, разрыдавшись, бросилась к телу товарища. Упала на него, схватила в надежде, что что-то исправит… Что тело вздрогнет от её слёз, оживёт…
И тело вздрогнуло. Заворочалось, заворчало… Веся, понимая, что происходит, заплакала ещё сильнее.
Дьякон вынул катану из ножен, но Нюргустан остановил его и сам шагнул вперёд, вынимая свой клинок. Это должен был сделать именно он.
— Да етить вашу ж мать… — проворчало тело, совсем не свойственно мертвецу. — Больно ж! Мать твою! Ты что делаешь!
Веся ойкнула.
Арчибальд выглянул из-под одеяла.
— Вы что делаете!? — всплеснула руками сиделка. — А ну! Он же после операции!
— Ты жив?! — сквозь слёзы спросила девчонка, не веря своим глазам.
Арчибальд сонными глазами посмотрел на ошарашенных спутников.
— Хрен дождётесь! — проворчал он, зевая. — Только задремал…
— Но она же… Одеяло…
— Ну, так холодно же! — Нахмурился бард. — Попросил ещё одно одеяло, холодно… Ходят тут всякие. Двери расхибаривают…
— А, ну! Пошли отсюда! — снова замахала руками сиделка. — Нечего тут антисанитарию разводить! Пошли! Пошли говорю! — вытолкала она девчонку и двух здоровяков.
— Так с ним всё в порядке? — на всякий случай решил уточнить Дьякон.
— Конечно! — нахмурилась старушка. — Врач сказал, недельку — и сможет на ноги встать. А пока не мешайте пациентам! Им покой нужен сейчас!
— Фу-у-у-ух! — выдохнула Рыжая. — А я подумала…
Дьякон и Нюргустан переглянулись, но ничего не сказали. Пусть она думает, что только её в тот момент настиг сентиментализм.
— Ладно, хорошо, что всё обошлось, — улыбнулся Дьякон. — Мы тогда пока по делам, а ты присмотри за ним, хорошо?
— Хорошо, — Весенна кивнула.
— Нам нужно решить, как в Столицу попасть.
— В Столицу?
— Да. Наш друг считает, что "Домовой" именно там. — Нюргустан кивнул.
— Он точно там. Я это чую.
— Что только с другом вашим делать?..
Дьякон закусил губу, раздумывая.
— Неделю ждать долго, — снова кивнул северянин. — Я не могу столько ждать…
— Вот и я о том…
— Ну… — Весенна вздохнула, понурила голову. — Если тебе надо, то иди. А я тут присмотрю за Арчибальдом…
В голосе девушки слышалась обида и досада.
— Мы вернёмся, — положил ей руку на плечо Нюргустан. — Только узнаем у него всё и сразу вернёмся.
— Хорошо, — вздохнула девушка и подняла печальные глаза. — Только будьте осторожны!
— Конечно! — улыбнулся Дьякон. — Не переживай! Я за ним пригляжу.
— Хорошо, — в очередной раз ещё более горько, что аж сердце у Нюргустана сжалось, вздохнула девушка. — Мы будем ждать. Обязательно возвращайтесь!
— Вернёмся, — улыбнулся Нюргустан. — Обязательно. Уж в этом не сомневайся. Я найду вас, как всё закончится.
— Хорошо. Удачи вам. Пусть всё получится!
— Спасибо, — поклонился Нюргустан.
— Ну, пойдём, узнаем, когда там караван... — хлопнул по плечу здоровяка наёмник. – Рано прощаетесь! Ещё несколько дней точно тут проторчим. А может, и кореш ваш уже оклемается к этому времени!..
— Было бы хорошо, — улыбнулась Веся. — Не хочу пропускать такое событие. Я уверена, вы надерёте задницу этому Домовому!
Нюргустан улыбнулся. Если он причастен к смерти его семьи, он порвёт его пополам! От жопы до самой пасти! И ничто его не остановит!
***

 
Глава 17. «ххх»