Pastein: Глава 48 В день, когда отряд по уничтожению чудовищ выступил в путь, большинство жителей герцогских земель вы

Загрузка данных
Глава 48
В день, когда отряд по уничтожению чудовищ выступил в путь, большинство жителей герцогских земель вышли на улицы и нанесли на лбы красный сок, выжатый из плодов каропи. Это был традиционный ритуал, пропитанный северными суевериями, призванный отгонять монстров.
— Но говорят, что запах каропи действительно отпугивает чудовищ.
— Верно. Поэтому многие наёмники, вроде меня, носят с собой порошок из плодов каропи. Они даже смазывают им мечи и оружие. Не поделиться ли с вами немного, мисс, и вашей группе?
«Я же сказала не называть меня мисс». Отказавшись от бессмысленных попыток его исправить, Марина тихо обратилась к Гейлронту, поскольку он был одним из немногих, кто не стал бы её дразнить.
— Я тоже раньше не участвовал в зачистках на севере. Но, похоже, это правда. Тот наёмник говорил, что у него большой опыт участия в северных отрядах по уничтожению чудовищ.
— Вот как? Я ещё подумала, странно, что Каспер Клиффорд лично нанял его и взял с собой. Похоже, его собственная безопасность для него важнее всего.
Марина открыла мешочек, которым поделился наёмник по имени Котон. Порошок, запах которого ощущался даже человеком, имел пурпурный оттенок.
— Сок был красным, а порошок изменил цвет. У тебя есть мешочек? Я поделюсь с тобой.
— Тебя всё ещё настолько тревожит, что ты цепляешься за подобные суеверия?
Она бросила на Нохана взгляд, в котором сквозило раздражение от его насмешек над её напряжением перед зачисткой. Но делиться порошком она не перестала.
Наблюдая за ними троими, Котон отвернулся, с трудом скрывая мрачное выражение лица. Он брался за любую работу ради денег, но даже у него щемило совесть от того, что он обманывает студентов, которые ещё даже не окончили академию.
«Слышал, что аристократы среди однокурсников могут быть весьма жестоки в своих шутках».
Котон, знавший истинную природу синего вещества, смешанного с порошком каропи, посмотрел на заказчика, доверившего ему это дело вместе с щедрой суммой. Это был не кто иной, как Каспер, наблюдавший издалека.
По правде говоря, назвать это простой шуткой было бы преуменьшением. Поэтому сначала он пытался отказаться от просьбы Каспера. Если бы только он не влез в карточные долги после крупной игры, в которой участвовал несколько дней назад.
— Как видите, я всё доставил как надо.
— Значит, это действительно может призывать монстров?
— Да. Это трава под названием геронг, которую я с большим трудом раздобыл у охотников на монстров. Для людей она не имеет запаха, но монстры воспринимают её как более сладкую, чем кровь добычи, поэтому её используют как приманку.
— Будет проблемой, если другие наёмники об этом узнают.
— Не беспокойтесь. Они все невежественны в вопросах севера, а даже если и с севера — это неважно. Охотники на монстров скрытны и не делятся своими знаниями. Так я и узнал об этом и достал порошок.
Отстранённый от реальности юный аристократ перед ним, вероятно, не понимал, что он делает, но Котон, опытный наёмник, понимал. Он понимал, насколько опасно распространять манящий запах, способный заманить чудовищ к отряду по зачистке.
Как он и сказал, в отряде по уничтожению монстров едва ли кто-то знал о траве геронг. Профессиональные наёмники, для которых истребление чудовищ было ремеслом, и охотники на монстров — профессия, встречающаяся только на севере, — настолько враждовали, что при встрече могли бы взяться за оружие.
Это было естественно. Наёмники рисковали жизнью, убивая монстров, а охотники на монстров использовали знания, доступные только им, чтобы приманивать чудовищ с гор. Пусть даже шкуры и кости монстров приносили им деньги — сколько вреда они наносили поселениям?
По этой причине их не жаловали не только наёмники, но и сами северяне. Лишь такие, как Котон, у кого в семье были охотники на монстров, могли с ними взаимодействовать.
«Запах геронга силён, но этого количества должно хватить лишь для того, чтобы слегка потревожить цель, как желает этот аристократ. Однако, если вдруг встретится разумный монстр, нужно держаться подальше. Если такие монстры используют запах как приманку, люди сами станут добычей».
Хотя его дядя и предупреждал, что истребление монстров противоречит естественному порядку, Котон и представить не мог, что однажды он подложит бомбу в процессию, в которой будет и его собственный племянник. Более того, он ещё и хохотал, получая часть платы за заказ.
— Если это затронет другие отряды зачистки, могут возникнуть проблемы.
«Хоть об этом он всё же беспокоится».
— Не переживайте. Охотники на монстров — эксперты в вопросах чудовищ. Этот северный рыцарь тоже должен это понимать.
Рыцарь, которого Каспер приставил к своему сыну, не доверяя даже наёмникам, мрачно кивнул. Он пытался отговорить Эммэста от этого опасного шага, но тот приказал ему молчать перед Каспером.
— Наёмник не ошибается. Я слышал, что охотники на монстров настолько искусны, что даже смеются над суеверием о нанесении сока каропи.
— Вот как? Хорошо. Но всё же, на всякий случай, нам стоит держаться от них подальше.
Наблюдая за Гейлронтом с выданным мешочком, ничего не подозревающим, Каспер испытывал удовлетворение. Несмотря на беспокойство рыцаря о необходимости доложить герцогу, и наёмника, игнорирующего остатки тревоги в ожидании оплаты, которая позволит закрыть карточные долги.
Начало экспедиции по зачистке было омрачено беспокойством со всех сторон.
Отряд по уничтожению чудовищ численностью более трёх сотен человек, возглавляемый Хайленом, вошёл в предгорья горного хребта. Едва ступив внутрь, они столкнулись с настолько суровой и коварной местностью, что продвижение шло бы черепашьим шагом и на выполнение плана ушла бы целая вечность.
В ответ на вопрос Хайлена ветеран-рыцарь Сентас громко рассмеялся и сказал, что здесь всегда так.
Проблема возникла, когда разведчики авангарда, ушедшие вперёд проверять изменения за последние несколько дней, вернулись.
— Место обитания гораздо ближе, чем ожидалось. Я не могу понять причину.
— За всю мою жизнь я не видел, чтобы монстры так часто перемещались. Должна быть причина.
— Согласен с мнением сэра Сентаса. Возможно, по горному хребту спустился хищник, который вынудил их переселиться даже в период размножения.
— Не лучше ли усилить силы, учитывая такую вероятность?
Те, кто высказывал различные мнения после доклада авангарда, могли лишь смотреть на Хайлена, на котором лежала власть принимать решения.
— Сначала остановим продвижение и подождём здесь. Если, как вы говорите, сюда спустилась неуправляемая орда монстров, с которой нам не справиться, лучше отправить весть Его Светлости и запросить подкрепление.
Когда Хайлен принял решение, противоположное опасениям о том, что молодой герцог непременно прикажет продолжать марш, на лицах всех отразилось облегчение.
«Норденцы и правда не умеют скрывать свои мысли, да?»
С этой ироничной мыслью Хайлен вышел из лагеря.
Хотя с рассвета прошло всего несколько часов, небо уже было закрыто бесконечной растительностью, тянущейся вверх.
— Господин Хайлен, обсуждение закончилось?
— Да. Пока остаёмся здесь и запрашиваем подкрепление.
— Это ваш последний шанс вернуться в герцогство, Кельвин.
— Даже если начнётся бой, я просто тихо укроюсь где-нибудь в безопасном месте, так что не беспокойтесь. И меня ведь приняли в академию за владение мечом, знаете ли.
Кельвин цеплялся за Хайлена, человека, которому, казалось, уже при одном слове «монстр» понадобились бы слуги. Было спорно, можно ли назвать такое поведение верностью.
— Значит, они все в той стороне?
— Вы хотите проверить?
— Когда зачистка начнётся всерьёз, у нас не будет времени осматриваться. Пойдём со мной.
Поскольку требовалось много подготовительных работ для лагеря, за перемещениями молодого герцога Хайлена следили немногие. Пройдя ещё немного, они услышали высокий голос, который редко звучал в отряде по зачистке.
— Это моя первая зачистка, но я совсем не нервничаю.
Хайлен слабо улыбнулся в ответ на тёплый приём. Внимание ближайших наёмников было привлечено, но, к счастью, группа Каспера находилась далеко.
Разумеется, по его собственной просьбе — желанию держаться подальше от угрозы монстров, которых он сам же и приманил своими махинациями.
— Для начала, разве вы не такой же, молодой господин? Не говоря уже о должности заместителя командира.
Нохан произнёс это насмешливым тоном. Гейлронт, шедший за ним, выглядел так, словно готовил дрова: он нёс охапку нарубленных поленьев, будто они ничего не весили.
— К этому просто нужно привыкнуть. Или вы недовольны тем, что вас поставили под начало столь некомпетентного командира?
— Я бы никогда не позволил себе такой ужасной шутки. Я был неправ.
Лёгкая атмосфера совершенно не вязалась с местом рядом с логовом монстров.
Возможно, из-за того, что они вырвались из цепких взглядов, воспринимавших их как подопытных, Хайлен тоже мог говорить с более спокойным настроем.
— Ты ведь Хэнсон, верно?
— Вы всё ещё помните моё имя.
Он ответил с нарочито непринуждённым видом, при этом тайком шепнув Марине: «Молодой господин? Почему ты мне не сказала?»
Даже после того как исследовательская тема Марины о фехтовании Королевства Оклан сменилась несколько лет назад, они часто бывали в гильдии наёмников, поэтому уже обменивались приветствиями. Благородное происхождение Хайлена было очевидно с первого взгляда, но то, что он наследник герцогства Эммэст, выходило за пределы того, что мог представить Хэнсон.
Лишь Нохан, казалось, развлекался редким смущением Хэнсона.
— Ты довольно внимателен. Может, нас неслучайно назначили под начало молодого господина?..
Нохан игриво задал невысказанный вопрос, угадывая, что кто-то за его спиной хочет его задать. К сожалению, ответ оказался не тем, что он ожидал.
— Назначения в отряд зачистки были распределены в ходе обсуждения для максимальной эффективности. Если вы недовольны тем, что находитесь под моим началом, можете сказать об этом прямо. Как Гейл, который даже не признаёт моего присутствия.
Он не собирался специально портить атмосферу, но в итоге упомянул того, кто единственный пристально смотрел на него, не произнося ни слова.
Даже воспоминание о том, как он хвалил Гейлронта перед герцогом, всплыло в памяти, оставив неприятный осадок.
— Эм… молодой господин, это порошок из плодов каропи, который, говорят, отпугивает монстров. Я сделала для вас мешочек. Хотите взять?
Пытаясь исправить неловкую атмосферу, Марина достала мешочек и протянула Хайлену.
Хотя он не особенно интересовался герцогскими землями, Хайлен хорошо знал суеверия, известные любому северянину. Разумеется, он в них не верил, но, чувствуя лёгкую неловкость из-за своей резкости несколько мгновений назад, он принял то, что ему предложили.
— Я благодарен всем, кто отправился сюда ради жителей герцогских земель. Включая этот мешочек. Но, что важнее, помните: ваша собственная безопасность — превыше всего.
Словно это и было сказано с самого начала, его громкий голос, слышимый даже окружающим наёмникам, без сомнения принадлежал превосходному командиру, стремящемуся поднять боевой дух отряда зачистки.
Лишь Гейлронт, вспомнив недовольный взгляд Хайлена, направленный на него, тихо вздохнул.



Глава 49
Внезапное перемещение мест обитания монстров стало проблемой не только для стороны Хайлена — по всему отряду по уничтожению чудовищ поступали сведения о том, что герцогские земли тоже с этим не справляются. К сожалению, свободных сил для поддержки не оставалось. В итоге рыцарям ничего не оставалось, кроме как продвигаться медленно, имеющимися силами.
Орков, обладавших наибольшей численностью, удалось без труда уничтожить. Даже перед жутким зрелищем, пропитанным кровью монстров и трупами, Хайлен оставался невозмутим, отдавая приказы, к полному удовлетворению рыцарей, включая Сентаса.
Это резко контрастировало с Кельвином, который был того же возраста, но уже однажды потерял сознание и отступил в тыловой лагерь.
— Сообщают о следах других монстров. Судя по признакам, это гоблины, господин маркграф.
— Гоблины — более разумные монстры, чем орки, поэтому действовать так же, как раньше, нельзя.
Хайлен обладал обширными знаниями о монстрах — даже выходящими за рамки подготовленных специально для зачистки. Основы ему преподавали в академии фехтования, где он учился год, но он также изучал их самостоятельно. Он считал, что бесполезных знаний не бывает, поэтому впитывал любую информацию без исключений.
— Изменим первоначальное направление продвижения. Оставлять позади гнездо гоблинов опасно — они могут устроить засаду, используя рельеф. Орки, оставшиеся позади, не подают признаков движения?
— Нет. По какой-то причине они остаются неподвижны, даже когда их детёнышей убивают.
— Интересно, что за существо там находится… Раз мы не можем рассчитывать на подкрепление, нужно минимизировать потери. Лучше действовать так, чтобы избежать ранений.
Сначала Сентас, следуя приказам герцога помогать маркграфу, комментировал происходящее по разным вопросам. Горы Антагорас были не тем местом, где весь отряд по уничтожению мог пасть из-за одной ошибки командира.
Однако постепенно он стал говорить всё меньше — выдающиеся решения Хайлена, которому было всего двадцать, явно не соответствовали его возрасту. Он не только применял знания прямо на поле боя, но и мыслил на уровне опытных истребителей монстров, что поражало.
Особенно впечатляло то, как он распределял и использовал многочисленные силы отряда — казалось, будто для молодого маркграфа это далеко не первый подобный опыт.
И Сентас не ошибался. Хотя после прибытия в герцогские земли и быстрого возвращения в столицу Хайлен не участвовал в зачистках, в прошлой жизни у него был опыт командования силами куда более крупными, чем отряд по уничтожению монстров.
Гражданская война, вспыхнувшая одновременно с интронизацией наследного принца.
Когда герцог, используя своего сына, поддержал Второго принца, он отступил, как только начались вооружённые столкновения, рассудив, что использование военной мощи Эммэста принесёт ему лишь бремя — независимо от исхода.
Разумеется, Второй принц пришёл в ярость от подобной «нелояльности» в столь критический момент. Хайлен вышел вперёд, чтобы отвлечь на себя его гнев, став символом того, что Эммэст не оставил Второго принца, хотя сам не имел никакого военного опыта.
Возможно, даже опыт «фигурного» командующего оказался полезен.
Тогда Хайлен прилагал все усилия, чтобы привести гражданскую войну к победе и возвести выбранного им господина на трон императора, но в итоге потерпел поражение. После войны ему пришлось оставить пост маркграфа.
Сказать, что он просто сохранил жизнь, было бы преуменьшением — последовавшее унижение было почти невыносимым. Уцелевшие силы Второго принца возложили вину за поражение на Хайлена, а герцог Эммэст, легко выбравшийся из трясины поражения, без колебаний отказался от собственного сына.
Горькое воспоминание — но, как ни странно, полезное, подумал Хайлен, наблюдая за постепенно очищающимся полем боя.
Хотя их логова были уничтожены без следа, монстры продолжали бросаться вперёд, а не отступать, действуя инстинктивно так, будто ими двигало нечто, противоречащее самой природе зверей. То, что заставляло орков дрожать от страха и бросаться прямо на клинки отряда зачистки, явно не нуждалось в подобных воспоминаниях.
Иронично, но сейчас Хайлена укрепляло не что иное, как опыт, схожий с подвигами Гейлронта. Он вспомнил только что завершившийся бой.
Зажатые без выхода орки отчаянно пытались защитить своё логово, собираясь в куда большем количестве, чем ожидалось. Хотя засаду удалось провести по плану, их натиск мгновенно прорвался к центру лагеря, где находился Хайлен.
Он уже знал, каково это — окрашивать клинок кровью имперских подданных. Убийство монстров отличалось лишь их уродливым обликом. Его стремительные уклонения и удары были быстрее и точнее, чем фехтование Эммэста.
Хайлен понимал, что не сможет одним ударом снести голову орку размером с взрослого мужчину. Предвидя, что клинок застрянет в их плотных мышцах, он наносил непрерывные рубящие удары, не давая монстрам восстановиться благодаря их необычайной регенерации.
Орк, который в итоге рухнул с рёвом, выглядел мёртвым даже для наблюдателей. Но то, чего не заметил даже Сентас, следивший за безопасностью маркграфа рядом, — это атака детёныша орка, цеплявшегося за спину, словно за труп.
Хотя его маленькое тело выглядело как у ребёнка трёх–четырёх лет по человеческим меркам, орчонок обладал поразительной разрушительной силой.
— Господин маркграф, осторожно!
Первым на запоздалое предупреждение ветерана-рыцаря отреагировал не Хайлен.
Двумя взмахами клинка орчонок и приближавшийся массивный орк лишились голов в одно мгновение. Это зрелище казалось невозможным для человеческой силы. И рыцари, и наёмники, даже в разгар боя, не смогли сдержать восхищённых возгласов.
«Показалось, будто клинок светился… или это была иллюзия?»
Хотя перед ним был тот, кто уже заслужил легендарный титул Мастера меча, до звания героя ему ещё было далеко. Хайлен решил оставить свои сомнения при себе, не отвергая их окончательно.
— Гейл, ты не в своём секторе. Поговорим после того, как закончим здесь.
Монстры не стали бы ждать, пока они разговаривают. Многие, включая их двоих, снова и снова взмахивали клинками. Лишь через целый час ситуация наконец была полностью взята под контроль.
— Значит, юноша, который помог вам ранее, — это Гейлронт.
— Помог? Я просто выполнял свой долг.
— Ха-ха, разумеется. Раз вы находитесь под покровительством Эммэста, вы должны прежде всего заботиться о безопасности маркграфа.
Хайлен посмотрел в ту сторону, где стоял Гейлронт, не проявляя ни малейшего признака того, что слышал приглашение к разговору. Это было довольно далеко от того места, где он находился, однако каким-то образом Гейлронт сумел оказаться рядом с поразительной скоростью — необъяснимое умение.
Естественно, Хайлену было любопытно, как Гейлронт начал держаться рядом с ним с того самого момента, как орки прорвались в центр отряда по уничтожению, ведь он этого даже не заметил.
— Даже я не смог бы так легко отсечь голову орку.
Один из рыцарей, ставших свидетелями предыдущей сцены, с искренним восхищением произнёс это вслух. Многие другие тоже, казалось, были заинтригованы навыками Гейлронта.
Хотя некоторые выглядели недовольными тем, что простолюдин получает столько внимания.
— Когда он окончит обучение и получит рыцарский титул, он, естественно, присоединится к рыцарскому ордену Эммэста. Похоже, юноша исключительно предан маркграфу.
Хайлен не дал прямого ответа, но никто бы не истолковал его молчание иначе, чем согласие.
Благодаря мудрым решениям и выдающимся действиям некоторых людей перспективы отряда по уничтожению выглядели многообещающе.
Плавное продвижение отряда по уничтожению остановилось, когда они обнаружили причину странного поведения монстров.
— Огра? За почти сорок лет службы рыцарем я никогда не видел таких чудовищ на севере! Вы уверены?
— Пятеро разведчиков были атакованы, четверо погибли на месте. Единственный выживший перед смертью описал их внешний вид и поведение, совпадающее с ограми.
Ситуация была настолько тяжёлой, что обсуждение появления этих опасных огров стало важнее, чем скорбь по погибшим. Под давлением срочности даже наёмники, известные своими знаниями о монстрах, присоединились к обсуждению, которое обычно велось исключительно рыцарями.
Котон, которого мастер гильдии наёмников рекомендовал за то, что в его семье был охотник на монстров, с трудом вытер холодный пот.
«Чёрт, огры. Я о таких монстрах даже не слышал».
Он дрожал, услышав вой огромных орков, затем потерял сознание при виде их трупов, а единственной его задачей была охрана клиента Каспера. Теперь же ему приходилось быть предельно настороже, опасаясь, что всё, что он сделал, может обернуться проблемой.
К счастью, те, у кого был порошок Гейлронта, казались людьми выше среднего уровня навыков и неплохо справлялись с монстрами. Хотя их и сбивало с толку направление, откуда появлялись орды чудовищ, особых подозрений они не проявляли. Единственное, что его беспокоило, — сможет ли он получить оставшуюся оплату.
— Кто-нибудь знает что-нибудь об ограх?
— Слышал рассказы. Говорят, они обитают глубоко в горах Антагорас. Это не те монстры, которых ожидаешь встретить на таких мелких участках.
— Уже много лет известно, что появляются редкие монстры. И если огры тоже устроили здесь своё логово…
Наёмник осёкся и закрыл глаза, будто сама мысль была невыносима.
— Для начала давайте подытожим всё, что известно об ограх. И я хотел бы увидеть отчёт с показаниями выжившего.
— Вот он, господин маркграф.
В ту ночь, когда продвижение отряда по уничтожению снова было остановлено, гоблины, скрывавшиеся, почувствовав угрозу со стороны людей, внезапно атаковали. По мере приближения угрозы огров они начали вести себя нехарактерно, стремясь выжить.
Наблюдая за направлением движения этих монстров, можно было с уверенностью сказать, что огры действительно нацелились на отряд по уничтожению. В командном шатре без остановки кипели обсуждения, не давая огню погаснуть.
Многие выдвигали версии, почему отряд стал целью огров. Среди причин называли и трупы убитых монстров, и просто скопление людей, которые для огров являлись лишь пищей. Но Котон не мог избавиться от тревоги из-за собственных действий.
«Если огры — разумные монстры, они могут запомнить запах и идти по нему до конца».
Беспокоясь, что запах гералона, который он принёс, мог привлечь огров, Котон поздней ночью, когда все спали, направился к группе Гейлронта.
Нескольких слов и лёгкого обмена шутками с часовыми у костра оказалось достаточно. Его план заключался в том, чтобы тайно забрать мешочки у троих, которые выбились из сил и заснули после боя, и ничего более.
Если только рядом не окажется кто-то, чьё восприятие острее звериного.
— Ты ведь Котон, верно? Что тебе здесь нужно?
От этого взгляда — чёрных глаз, в которых в темноте не было видно зрачков, — по спине Котона пробежал холодок. Усомнившись, действительно ли перед ним двадцатилетний юноша, а не нечто куда более опасное, он смог лишь неловко рассмеяться.
— Я просто вышел ненадолго и заблудился в темноте.
Котон поспешно отступил, а взгляд Гейлронта оставался ледяным, однако он лишь счёл его одним из подонков, пытающихся приблизиться к Марине, отдыхавшей неподалёку.
Не подумав даже о том, что из мешочков может исходить запах, недоступный человеческому восприятию.



Глава 50
Огры действительно наносили урон, несопоставимый с тем, что обычно встречался в миссиях по уничтожению монстров. Их тела были в несколько раз крупнее орочьих, а покрытые прочной кожей руки могли раздавить человека одним ударом. И куда большей проблемой было то, что эти монстры обладали высоким интеллектом.
Обладая ловкостью, позволявшей им стремительно перемещаться по густым лесам так, будто это их дом, они атаковали авангард и тыл отряда без разбора, применяя тактику, почти как у солдат, выполняющих военные манёвры. Судя по их наблюдениям, огров было всего двое. Но даже при таком малом числе потери продолжали расти.
— Даже элитным рыцарям трудно справиться с этими тварями. Самая большая проблема в том, что они сразу отступают, когда ситуация складывается не в их пользу.
— Даже если мы пойдём в погоню, за ними трудно угнаться, и мы не можем игнорировать остальных монстров поблизости.
— Их передвижения совершенно невозможно предсказать. В таком темпе мы окажемся бессильны. Ночные атаки тоже не дают нам отдохнуть — это ещё одна проблема.
Тела тех, кто произносил эти тяжёлые слова, были покрыты ранами — у каждого по одной-две.
И прежде всего, в их положении, где они могли лишь быть защищаемыми, оставаться невредимым было даже неловко. Хайлен опустил руку к мешочку, висевшему на поясе и полученному от Марины.
«В такой ситуации хочется цепляться за любые суеверия».
Эта бессознательная привычка постоянно касаться мешочка, должно быть, была проявлением внутреннего беспокойства. Даже для Хайлена груз ответственности за жизни людей, зависящих от его решений, был огромен.
Как командир отряда по уничтожению, он старался сохранять спокойствие всегда, но сама мощь огров, которую он видел собственными глазами, невольно поколебала это спокойствие.
— Полагаю, нам пора рассмотреть возможность отступления.
— Это недопустимо. Если мы оставим огров здесь, они неизбежно спустятся к деревням.
— Но мы не можем подвергать опасности и молодого господина.
— Тогда как насчёт разделить силы? Одна группа может сопроводить молодого господина в тыл, а другая — сдерживать огров.
Даже если он проявлял смелость и рассудительность, не свойственные его возрасту, его положение единственного сына герцогства игнорировать было нельзя. В этот момент они не испытывали молодого господина, прибывшего из столицы, а проявляли искреннюю преданность.
Хайлен и сам не желал подвергать себя опасности. Если бы он действительно был полноправным хозяином этой позиции и будущим правителем герцогских земель, он бы сражался изо всех сил, чтобы защитить их. Игнорирование безопасности герцогства и бегство ударило бы по его авторитету.
— Пока я считаю, что говорить об отступлении рано, — произнёс молодой господин, привлекая всеобщее внимание. Даже Сентас надеялся, что в этой ситуации Хайлен предложит отступить. Разве опытные воины не падали один за другим от рук огров?
— Я не собираюсь упрямо сопротивляться, капитан Сентас. Один из огров получил ранения после предыдущей атаки, не так ли? Я считаю, что если перерезать ему путь к восстановлению до того, как он придёт в себя, можно предотвратить будущие бедствия. После этого уже можно будет обсудить — отступать мне одному или отступать всем.
Не найдя логических изъянов, Сентас с трудом скрыл тревогу.
— Я подчинюсь вашей воле.
По крайней мере, разумный молодой господин, похоже, не игнорировал безопасность жителей герцогства, и это немного разрядило напряжение.
Был разработан план приложить все усилия, чтобы добить раненого огра, и отряд по уничтожению стиснул зубы в подготовке. Многие стремились отомстить за павших товарищей, включая Марину.
— Чего бы это ни стоило, я убью этого огра, — прорычала она, туго перевязывая раненое запястье. Если бы маркиз Уилсон увидел, как его дочь рвётся в бой, он пришёл бы в ужас от её «неподобающего» поведения.
Она знала, что реальность отличается от воображения, но не ожидала, что всё будет настолько жестоко. Один из наёмников, чьё лицо она уже успела запомнить, был разорван и убит в лапах огра. Мысль, которая возникла в тот момент перед её глазами, была:
«Не переусердствуй. Спокойно, ладно?»
В голосе Нохана не было ни намёка на привычную игривость — полная противоположность его обычной манере. Он начинал подозревать, что сложность этой зачистки выходит за рамки обычных обстоятельств региона.
Сначала он думал, что непрерывные атаки монстров на их отряд — просто совпадение. Затем предположил, что чрезмерная сила Гейлронта могла их спровоцировать.
Однако Хэнсон, участвовавший в зачистках в разных регионах, кроме родного юга, говорил иначе.
— Монстры инстинктивно избегают тех, кто сильнее их. Они не бросаются так безрассудно. Это странно.
Усталость рождает мрачные мысли. Один из наёмников даже начал нести чушь, утверждая, что причиной может быть присутствие Марины как женщины.
Первая настоящая битва, смерть товарища, появление чудовищных зверей — и теперь ещё и беспочвенные подозрения. Неудивительно, что Марину всё сильнее охватывала злость.
— Гейл, я не переживаю за тебя, но не переусердствуй, следя за остальными.
Именно в тот момент, когда один из огров внезапно сменил направление и устроил засаду, Нохан по-настоящему понял — что-то не так. Если бы не Гейлронт, они потеряли бы ещё больше жизней из-за необъяснимой одержимости монстров именно ими.
Реакция Гейлронта не выдавала ни малейшего напряжения. Но Нохан, который лучше многих знал, сколько тот на самом деле скрывает под этой спокойной оболочкой и как он переживает за окружающих, не мог не беспокоиться.
— …Раз уж молодой господин в безопасности, не стоит думать о нём во время боя. Иначе только сам пострадаешь.
Особенно если Гейлронт не отвечает на это взаимностью.
И той ночью ясная погода внезапно сменилась — начался проливной дождь.
Огр, которого отряд по уничтожению пытался захватить, с почти отсечённой правой рукой, не спешил показываться. Однако после разведки подтвердилось, что он не ушёл далеко, и они начали подготовку к предстоящему бою.
Проблемой стал непрекращающийся ливень.
Северный регион отличался низким уровнем осадков, но у подножия гор Антагорас иногда случались периоды, когда ливень мог идти несколько дней подряд. Это не было неожиданностью, однако хуже времени для этого трудно было придумать.
— Господин Хайлен, это плащ, которым пользуются наёмники. Он сделан из звериной кожи, отталкивающей дождевые капли.
— От кого он?
Именно Хайлен заметил неловкую улыбку того, кто принёс плащ, и сразу понял, от кого он.
Хотя Гейлронт по-прежнему проявлял к нему такую же заботу, как и до инцидента с Джейкобом, Хайлен не мог избавиться от ощущения, что больше не понимает молодого господина, который стал слишком отличаться от себя прежнего.
Или он вообще когда-либо действительно пытался его понять?
Хайлен принял плащ из рук Кельвина и поднял взгляд.
Ливень был настолько сильным, что даже длинные ресницы не спасали глаза от потоков воды. Кельвин, зная, что настроение его господина в дождливые дни по необъяснимой причине всегда ухудшается, лишь оставил попытки его остановить.
И словно отражая меланхолию Хайлена под падающим дождём, вскоре началась внезапная атака огров.
— Невозможно! Их трое!
С этим криком чьи-то слова огры рванули вперёд с оглушительным рёвом. Ловушки, расставленные в качестве оборонительных мер, были мгновенно разрушены их чудовищной силой и тяжёлыми ударами. Неважно, было ли это случайностью или намерением, но атака с трёх направлений моментально разорвала наскоро построенный строй.
— Придётся разделиться на три группы и взять по одному, — сказал Хайлен. — Капитан Сентас.
— Но я не могу оставить молодого господина без защиты! Особенно сейчас, когда это существо безостановочно атакует нас. Мы и так на пределе, просто сдерживая его!
— Если вы беспокоитесь о моей безопасности, выполняйте мой приказ. Так хотя бы лучше, чем столкнуться сразу с тремя. Если хотите благополучно вернуть меня в герцогские земли, у вас нет выбора — возглавьте остальных и уничтожьте хотя бы одного!
Хайлен выкрикнул это, разрубая гоблинов, преследующих огров и нападающих на людей. В его словах не было изъяна, поэтому Сентасу ничего не оставалось, кроме как отойти от молодого господина вместе с несколькими рыцарями.
Со всех сторон от отряда по уничтожению раздавались крики. В общий хаос вливались вопли разъярённых орков и гоблинов. Особенно рёв огров был настолько мощным, что казалось, он сотрясает само пространство.
В голове Хайлена стало холодно. Угроза, нависшая так близко, была тем, с чем он давно не сталкивался.
После всего пережитого, после того как он уже отнял жизнь, он и представить не мог, что окажется в подобной ситуации из-за одних лишь монстров.
«По крайней мере, я не могу умереть здесь».
Огр, нацеленный на центр — тот самый, которого отряд пытался взять, — потерял равновесие, когда нижняя часть его опасно повисшей отрубленной руки отвалилась. Увидев это, в изумрудных глазах Хайлена вспыхнул блеск.
— Я не знаю причины, но, похоже, он нацелен на нас, так что можно использовать это как приманку. Есть кто-нибудь, кто знает дорогу к ущелью?
— Я знаю, мой господин! Туда!
— Хорошо. Если пытаться справиться с ним только силой, мы лишь потеряем ценные жизни. Использовать местность — лучший вариант в этой ситуации. Все понимают, что я имею в виду?
Рыцари и часть наёмников присоединились к нему, выстраиваясь вокруг молодого господина, и медленно начали движение.
Как и сказал Хайлен, огр, странным образом преследовавший именно их, последовал за ними в сторону ущелья, оставляя позади несколько жертв и, казалось, не понимая, что его ведут.
А неподалёку от этого места Марина, уже привыкшая к тому, как рассекать монструозную кожу, отсекла орку ногу и выкрикнула:
— Есть! И кто там говорил, что у моего меча слабая боеспособность?!
С боевым криком Нохан обеими руками обрушил свой двуручный меч, мгновенно добив орка, которого удар Марины поставил на колени.
Однако проблемой оставался огр, чья массивная фигура казалась игрушечной даже по сравнению с гордо огромным мечом Нохана.
Очищая пространство вокруг, Нохан быстро нашёл взглядом Гейлронта. Было поразительно видеть одного человека, сдерживающего чудовище, которое уже унесло жизни множества наёмников и рыцарей.
— Кто свободен, помогите на этой стороне!
— Пока он его удерживает, попытайтесь связать ему ноги!
— Но он ведь сам как монстр, разве нет?!
Даже мгновение невнимательности могло стоить жизни — огр был явно не тем противником, которого можно было недооценивать даже при участии Гейлронта.
Особенно из-за его прочной шкуры обычные клинки почти не оставляли ран. Столько людей бросились в бой лишь ради того, чтобы отсечь ему одну руку.
Был только один выход. Причина, по которой Гейлронт до сих пор не применил его, заключалась в том, что он уже понял на тренировках, насколько истощает выносливость неполное высвобождение силы.
— Стойте, кажется, один из огров теперь следует за командной группой!
На крик наёмника Гейлронт мгновенно повернул голову. Не обнаружив того, кого он должен был там видеть, его устойчивая стойка дрогнула. Инстинкты монстра не упустили этого момента.
Одновременно с предупреждающим криком Нохана меч Гейлронта описал один единственный широкий взмах.
В тот миг все могли лишь усомниться в собственных глазах. Один удар меча аккуратно отсёк толстую, прочную шею огра. Как вообще подобное возможно человеческой силой?
И лишь увидев ауру, оставшуюся на мече Гейлронта, наблюдатели поняли причину.
— Мне это правда мерещится?..
Свет, окутывавший клинок, больше не мерцал нестабильно, как прежде, а горел ровным, чистым сиянием. Никто не мог не узнать, как это называется.
— Ты наконец пробудил свой ци меча… Гейл, куда ты?!
Но, возможно, единственным, кто не смотрел на сцену, которую можно было назвать легендарной, был сам Гейлронт.
Даже не обернувшись на крик Нохана, он сорвался с места. Нохан, не задавая вопросов, сразу понял, куда тот бежит, и вновь поднял меч.
По крайней мере, с Мастером меча на их стороне, он решил, можно не бояться смерти здесь.



Глава 51
Многие были сметены беспорядочными движениями огра, который пытался удержать равновесие. Даже после того как его выманили к ущелью, приближаться к его массивному телу означало рисковать жизнью. По крайней мере, после того как его удалось выманить из густой горной местности, разрушенные постройки больше не страдали — значит, решение вытянуть его сюда было верным.
Однако столкнуть огра с обрыва оказалось куда сложнее, чем ожидалось.
— Не подходите ближе… а-а-а!
— Всем держать строй! Ещё немного — и мы столкнём его вниз!
— Верёвка, которой был связан огр, порвалась, молодой герцог!
С жертвой жизни одного наёмника им едва удалось обмотать верёвкой ногу огра, толщиной с ствол древнего дерева, но теперь он снова был свободен. Потеряв остатки разума от чрезмерной потери крови, огр шёл вперёд, реагируя на любой малейший раздражитель.
Хайлену приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него, и всё же ему казалось, будто взгляд огра направлен прямо на него.
«Или мне только кажется, что он зациклен на мне?»
Не было времени спокойно разбираться в подобных сомнениях. Для безопасности Хайлен, находившийся с противоположной стороны от края обрыва, приказал двум рыцарям рядом прикрывать его.
— Придётся выманивать его самим.
— Оставайтесь здесь, молодой герцог. Мы обеспечим поддержку.
Во время короткого обмена словами наёмников, державшихся за оборванную верёвку, огр отбросил их ударом.
Понимая, что дальнейшее промедление сведёт на нет весь план, рыцарь неохотно кивнул и сказал:
— Тогда я первым пойду и отвлеку его внимание.
Хайлен крепко сжал меч, внимательно следя за движениями огра. Несмотря на его медлительность, каждое движение вызывало мощнейшие ударные волны. Именно поэтому наёмники, владеющие стилем меча Эммэста, имели более высокую выживаемость, чем рыцари.
Исходя из этого, Хайлен понимал, что именно он лучше всего подходит, чтобы воспользоваться моментом и выманить чудовище к обрыву этим крайне опасным способом.
Естественно, он предполагал, что рыцари попытаются его остановить как молодого герцога, и потому без предупреждения рванул вперёд. Ошеломлённые рыцари окликнули его, но тут же последовали за ним, не колеблясь.
Огр был не настолько глуп, чтобы просто опустить голову, когда добыча, источающая сладкий запах, сама полезла под него. Издав рёв, он развернул своё огромное тело, открывая вид на размытый дождём пейзаж и маленькую фигуру.
Не заметив, что поток внизу из-за дождя уже разбух, огр просто бросился к цели.
— Молодой герцог, уклоняйтесь! — крикнул рыцарь, не поспевая за стремительным движением Хайлена.
Огр оказался уже достаточно близко, чтобы его можно было растоптать. Никогда не сталкиваясь с ним на такой дистанции, Хайлен на мгновение застыл, скованный его яростной аурой, а затем заставил тело двигаться.
Среди рёва водопада, оглушающего рёва огра, криков рыцарей и шума схватки с другими монстрами Хайлен бросился в сторону, уходя с траектории атаки. Он едва успел ощутить, как сдирает кожу о землю, как над ним нависла огромная тень.
По спине пробежал холод, и всё стихло.
— Сконцентрируйтесь до конца!
— Вы в порядке, молодой герцог?!
Когда слух постепенно вернулся, Хайлен поднялся с помощью рыцаря. Даже несмотря на то, что это произошло только что, он не мог ясно вспомнить, как именно избежал удара огромного тела.
— Нужно точно убедиться, что он упал вниз.
— Подходить слишком близко опасно. Позвольте мне проверить.
Из-за восходящих потоков между ущельями и проливного дождя даже ближайшая область была почти не видна. Именно поэтому огр, несмотря на потерю разума, без колебаний бросился вперёд, демонстрируя поведение, нехарактерное для обычного монстра.
И в тот момент, когда рыцарь приблизился к краю обрыва, это произошло.
Рёв огра, который не должен был быть слышен.
Холод пронзил всё тело Хайлена.
Из-под обрушивающегося грунта появилась огромная морда. Раскрытая пасть с чудовищной силой раздавила стоявшего перед ним рыцаря одним лишь укусом. Огр, по инерции, сумел удержаться — он рефлекторно вонзил одну руку в трещину и зацепился за неё инстинктом выживания.
К счастью, из-за того что другая рука была отрублена, у него не было возможности ухватиться за край и подтянуться.
Однако передышка оказалась недолгой. Двигаясь исключительно инстинктами, огр разнёс опору, за которую держался, будто не заботясь о собственном падении, и мощным толчком ног взмыл вверх.
Мысль «На этот раз я умру» вспыхнула в голове Хайлена.
Хотя он уже однажды пережил смерть, сейчас это ощущалось иначе — он отчётливо представлял, как его тело будет разорвано этим чудовищем. Он даже не смог закрыть глаза, ожидая боли.
И тогда он увидел это.
«Так значит, этот свет был не иллюзией».
Словно страх исчез, остался лишь холодный рассудок, позволивший так подумать.
Знакомый силуэт и траектория света, с лёгкостью отбросившие огра обратно за край ущелья. Та самая фигура, которую он уже видел прежде.
Хайлен недоверчиво усмехнулся.
— Это уже начинает надоедать.
— Если бы ты показал такую силу раньше, я бы не оказался в опасности.
Хотя это было не тем тоном, каким следует говорить с тем, кто только что спас тебе жизнь, Хайлен раздражённо уставился на Гейлронта.
Особенно его взгляд невольно задержался на мече в руках Гейлронта.
Присутствие этого клинка, испускавшего такой яркий свет, что Хайлен забыл и о продолжающемся сражении, и о недавней смертельной опасности, и даже о тех, чьё тело уже невозможно было опознать, было слишком подавляющим.
И не только Хайлен — Гейлронт, почувствовав взгляды вокруг, рассеял собранную в мече энергию. Аура меча, которую он наконец довёл до совершенства, теперь расходовала меньше сил, чем раньше, но если продолжать её тратить, это лишь истощит его самого.
— Мастер меча… Похоже на сон.
Один из рыцарей рядом произнёс это с восхищением, но затем заметил погибшего товарища и помрачнел. По кивку Хайлена он снял плащ, защищавший от дождя, и накрыл им изуродованное тело, но на этом скорбь пришлось прервать.
Монстры всё ещё оставались поблизости, и смерть хищника, который внушал им страх, постепенно придала им смелости.
— Здесь опасно, нужно переместиться.
— Но тыл вряд ли может быть атакован. Разве это не самое безопасное место для боя?
— Земля сильно ослаблена предыдущим ударом огра.
Несмотря на резкий тон Хайлена, Гейлронт лишь спокойно ответил, не выказывая ни малейшей реакции на его отношение, демонстрируя полное равнодушие.
Было ли именно это тем, что раздражало Хайлена? Или же в нём вновь поднялось скрытое чувство неполноценности перед гениальным фехтовальщиком, который достиг звания «Мастера меча» гораздо раньше, чем в его прошлой жизни?
Даже осознавая собственную чрезмерную реакцию, Хайлену было трудно вернуть самообладание.
«Нет, так было всегда, когда дело касалось этого парня».
Признание этого оставляло неприятный привкус, но отрицать было невозможно.
Словно выжидая у пустого места, где только что был огр, к ним приблизилось несколько орков. Хайлену было естественно задуматься, почему эти дикие монстры не чувствуют угрозы от существа, способного в одно мгновение разрубить их пополам.
— Даже если мы и переместимся, то только после того, как зачистим эту область.
— Значит, нам нужно действовать быстро.
— Вы подчинитесь, если я отдам приказ?
Не ответив, Хайлен впился взглядом в спину Гейлронта, словно тот должен был его защищать. Нельзя было сказать, что в ситуации, которая сейчас была самой безопасной из возможных, его это должно было не устраивать.
И всё же ему пришлось очистить разум и снова сжать меч. Его высокомерная гордость не позволяла ему быть защищаемым кем-либо, кроме Гейлронта.
Он и представить не мог, что настанет момент, когда ему придётся признать собственную глупость.
Как и опасался Гейлронт, утёс, на котором они находились, постепенно разрушался от предыдущего удара в сочетании с непрекращающимся ливнем. Звук падающих камней и земли тонул в шуме дождя, и они не замечали этого.
Первым неладное почувствовал Гейлронт — его чувства уже вышли за пределы человеческих и стали предельно обострёнными.
Что может быть важнее инстинкта выживания перед лицом надвигающейся опасности?
Однако рефлекторное действие Гейлронта было направлено исключительно на безопасность единственного человека, на котором сосредоточилось всё его внимание.
Он резко развернулся, схватил более лёгкую фигуру и с такой стремительностью, что даже рыцари, охранявшие молодого герцога, не успели среагировать, толкнул его внутрь.
Когда отброшенный и упавший Хайлен осознал происходящее, прежнего участка земли уже не существовало рядом.
Он не мог поверить, что в одно мгновение исчезли и рыцари рядом с ним, и павший товарищ, тело которого было накрыто плащом, и монстры, с которыми они только что сражались — и…
Та самая подавляющая присутствием фигура, Гейлронт, тоже исчезла.
Тело, дрожавшее от шока, не могло даже нормально подняться. Не имея возможности сохранять достоинство, Хайлен бросился к краю и заглянул вниз. Сквозь поднимающийся туман не было видно ничего.
Даже когда его самого оттащили от обрыва, его взгляд не отрывался от этого места.
— Гейлронт!
Громкий голос Нохана и Марины, подошедших к краю.
— Огра нет.
Слова Сентаса, уточняющего при этом состояние молодого герцога.
— Мастер меча, говорите?
Другие, переговаривающиеся, всё ещё не до конца понимая ситуацию.
— Господин Хайлен, правда ли, что Гейлронт упал в ущелье внизу?
После того как бой утих, Кельвин, находившийся в относительно безопасном тылу, подошёл, чтобы проверить состояние своего господина, и задал вопрос о страшной новости, которую он услышал.
Только тогда Хайлен смог ответить, что это правда.
Но он всё ещё не мог в это поверить.



Глава 52
— Вы знаете, насколько глубокое там ущелье? Шансов выжить нет.
— Он всё-таки Мастер меча. Его физические возможности давно должны выходить за пределы человеческих.
— Я сомневаюсь, что вы вообще могли правильно увидеть это в разгар боя. Вы уверены, что всё было именно так?
— Среди тех, кто видел проявление его ауры меча, был сам молодой герцог. Следите за словами, солдат.
Дело было не просто в том, что Гейлронт смотрел на простолюдинов свысока — подобное случалось часто. Для рыцарей же Мастер меча был почти легендарной фигурой. Рыцаря больше задело то, что в обсуждении не упомянули их пропавшего товарища, который упал вместе с ним.
— Даже если мы организуем поиски, есть множество сложностей. Из-за разлива течение стало слишком быстрым. Если дождь продолжится, спуск в ущелье станет крайне опасным.
— Там всё ещё остался один огр. Я не могу позволить молодому герцогу оставаться в опасности.
Даже для Сентаса было непросто так просто отказаться от существования Мастера меча, о котором он слышал лишь легенды. За почти сорок лет службы он даже не коснулся края этой силы.
Однако прежде всего он обязан был думать о безопасности Хайлена, молодого герцога. Он лишь сожалел, что не хватило сил добить сбежавшего огра.
«Кажется, мой меч заржавел».
— Оставлять сбежавшего огра — слишком опасно. Будь то поиски или отступление, это в любом случае станет серьёзной помехой, не так ли?
— Разве есть гарантия, что это был последний? Я же говорил — надо было отступать раньше!
— Благодаря этому мы убили двух огров. Вы считаете, что наше решение было неправильным?
— Вы вообще подумали, сколько могло быть жертв?
— Их благородные жертвы предотвратили куда большие потери.
Даже если они не были едины во мнении, обсуждение в штабе уже не было таким спокойным, как раньше.
Причина беспокойства заключалась не только в неожиданном появлении Мастера меча и в том, что сильнейший клинок, уничтоживший двух огров, теперь исчез, но и в том, что молодой герцог не мог полноценно взять на себя руководство и вынужден был осторожничать.
В отличие от обычного, Хайлен лишь молча наблюдал за хаотичным обсуждением с потемневшим взглядом, не вмешиваясь и не принимая решений. Кельвин, стоявший рядом, решил, что он всё ещё находится в шоке от потери Гейлронта у него на глазах.
И в какой-то мере это было правдой — хотя смысл был иным.
«Гейлронт… умер здесь?»
Хайлен даже не рассматривал предположение, что Гейлронт мёртв.
И как он мог? Кто такой Гейлронт? Тот, кто в шестнадцать лет был жестоко наказан и изгнан, не имея ничего, и всё равно упрямо выжил, а затем снова появился перед ним, блистая, как будто ничего не произошло.
И это было не всё. Хайлен перепробовал всё, чтобы избавиться от него — ловушки, яд, заговоры, засады. Если бы хоть один из этих методов сработал, он сам бы уже не жил в прошлой жизни.
Упрямая, упрямая жизнь. И в этой жизни Гейлронт добился славы и доверия, забрав всё, чего желал Хайлен, даже это ненавистное, раздражающее существование. В конце концов, разве не из-за его упорного выживания Хайлен был вынужден прибегнуть к запретному?
— По крайней мере, разве молодому герцогу не следует отступить?
Первым к молодому герцогу обратился Сентас, наблюдая за неприятной сценой, где каждый продолжал настаивать на своём. Как и Кельвин, он полагал, что Хайлен всё ещё потрясён произошедшим, поэтому говорил осторожно.
Но на лице Хайлена не было ни следа растерянности.
— Вы хотите сказать, что если мы выделим людей для отступления, то будет сложно одновременно и искать, и справляться с оставшимся огром, верно, сэр Сентас?
— И всё же вы единственный наследник, которому суждено однажды возглавить земли герцогства, молодой герцог.
— То есть вы говорите, что моя жизнь важнее жизней людей территории, которые могут погибнуть от разбушевавшегося огра.
— После перегруппировки мы могли бы вернуться и добить его позже…!
— Если оставшийся огр устроит здесь логово вместе с другими особями, интересно, какой будет предстоящая зима.
Это был худший сценарий, но если он станет реальностью, погибнут не просто «несколько» людей герцогства. И всё же, зная это, старый рыцарь всё равно ставил жизнь молодого герцога выше.
«Он даже не понимает, что отказывается от истины».
Внезапно Хайлену стало до абсурда смешно, насколько легко стоящие перед ним люди готовы были отказаться от поисков.
То, что он видел сквозь единственную известную ему правду, выглядело абсурдно. Если бы они знали, что Гейлронт — единственный сын герцога, как бы они себя повели?
Верный старый рыцарь Эммэста, который сейчас выбирал отступление ради безопасности людей, при необходимости сам бы рискнул жизнью ради поисков. Рыцарь, сомневающийся в репутации Мастера меча из личной неприязни, мгновенно склонился бы в почтении перед Гейлронтом.
Какая разница в их словах? Пропал аристократ. Даже если он погиб от оставшегося огра, они решали бы вопрос поиска так, будто на кону жизни всей экспедиции.
Яркая, слишком яркая картина — даже без необходимости её видеть.
И тем, кто должен был принимать это решение, был он сам — тот, кто занял место Гейлронта.
Решение, принимаемое при условии, что Гейлронт жив.
Каким оно будет — пока неизвестно, но с его нынешним состоянием это вряд ли будет что-то хорошее.
Коттон больше не мог колебаться.
Его клиент Каспер, шокированный первым настоящим боем в начале экспедиции, сразу же ушёл в тыл под предлогом помощи раненым, избегая прямого участия. Он не получил ни единой раны, но статус позволил ему это сделать.
Студенты академии, следовавшие за ним, презирали Каспера за бегство от чести, но это не имело значения. Разве не он сам глотал унижение и становился на колени, когда это было нужно?
Однако, как бы далеко он ни находился, полностью избежать боя было невозможно. Увидев издалека колоссального огра, он настолько оцепенел от ужаса, что даже выронил меч.
Это было совершенно постыдное зрелище, особенно если учесть, что даже Кельвин, насмехавшийся над «искусствами» как над делом простолюдинов, всё же нашёл в себе смелость поднять меч против монстра.
И теперь ситуация стала тяжёлой для Коттона, которого наняли как номинального телохранителя Каспера. Ему приходилось стоять плечом к плечу с другими наёмниками, а не рядом с Каспером, который снова не выполнял свою часть. Это полностью противоречило его ожиданиям спокойно охранять глупого аристократа.
Даже Коттон, имевший большой опыт в истреблении монстров, чувствовал на себе такое давление, что ему хотелось бежать прочь от присутствия огра. Особенно если учитывать, что он совершил определённый поступок.
Даже посреди яростного боя Коттон не мог не отвлекаться на группу Гейлронта, у которых находился мешочек, переданный им ранее. Тем более что он старался держаться от них подальше — на всякий случай.
И когда появился третий огр, он окончательно убедился в своих догадках.
Что означали движения огра, который начал относиться к группе Гейлронта как к такой же добыче?
Но ведь утверждали, что обычный студент академии — это Мастер меча, который уже успел уничтожить двух огров и высвободить ауру меча. Коттон, не видевший той самой ауры, не мог в это поверить и лишь думал, что опасность снизилась, когда мешочек вместе с ним упал в ущелье.
Странным ему казалось другое — почему командование не отдало немедленных дальнейших приказов.
Прошлой ночью Коттон услышал разговор от наёмника из той же гильдии.
— Этот Гейлронт действительно, похоже, Мастер меча. Я слышал, как в центральном лагере говорили о каких-то поисках. Впрочем, чтобы справиться с такими чудовищными ограми, наверное, и правда нужно быть Мастером меча.
Услышав это, Коттон сам не заметил, как ответил:
— Тогда что будет, если оставшийся огр нападёт сейчас, когда его нет?
Именно это и подтолкнуло его к тому, чтобы искать заказчика, втянувшего его в эту ужасающую ситуацию.
— Ты как раз вовремя! С этого момента будешь охранять меня рядом.
— Рыцарь, который охранял молодого герцога…
Лишь увидев бледное лицо Каспера, Коттон понял, что тот погиб в этой атаке.
Тот рыцарь был достаточно искусен, чтобы сам герцог Клиффорд поручил ему охрану своего сына. В отличие от Коттона, который выживал так долго лишь за счёт хитрости, а не силы.
Став свидетелем смерти такого человека, Коттон больше не мог колебаться.
— Возможно, лучше обо всём рассказать.
— И что именно ты предлагаешь сказать?
— Меня не оставляет мысль, что запах гейронга, который я передал, мог стать причиной. Я не могу быть уверен, что он не привлёк огров.
— Чушь. Разве ты не говорил, что радиус воздействия небольшой?
— Для обычных монстров — возможно. Но огры — существа, о которых мы почти ничего не знаем. Даже у охотников на монстров могут быть слепые зоны.
— То есть ты хочешь сказать, что атака огров…
Каспер замолчал. Даже с притуплённым страхом разум, цепляющийся за всё, что угрожало его жизни, у него не исчез.
Потери от огров в истребительном отряде были огромны. Настолько, что командование уже обсуждало отступление ещё до середины маршрута. Даже Каспер, державшийся в тылу, знал, сколько погибло — он часто видел изуродованные тела раненых.
Но сильнее любых чувств к ним было собственное выживание — в этом и заключалась суть Каспера.
— Если об этом узнают, нам всем конец!
— Но у тех, у кого остался запах гейронга… если он приведёт ещё огров…
— Есть другой выход? Украсть или тайно заменить?
— Я пытался, но не смог. Мне отказали, когда я прямо попросил вернуть мешочки.
— Любые дальнейшие разговоры только вызовут подозрения. Гейронг ни в коем случае нельзя раскрывать!
Выслушав приказ своего влиятельного клиента, Коттон наконец понял, насколько глупым было его решение, искажённое страхом перед огром.
Если командование узнает о его действиях — что тогда?
Даже если запах гейронга действительно не привлёк огров, одного факта того, что он принёс подобную опасную субстанцию в истребительный отряд, будет достаточно, чтобы его казнили — либо по приказу герцогства Эммэст, либо прямо на месте.
«Меня казнят без суда».
Теперь он даже считал удачей, что рыцарь, охранявший Каспера, погиб. Он знал истинную суть поручения Коттона и уже начал его подозревать — если бы выжил, он мог бы раскрыть правду о гейронге.
«Чёрт… похоже, они уже что-то подозревают».
Он вспомнил женщину по имени Марина, которая странно посмотрела на него, когда он прямо отказался вернуть мешочек.
— Или есть такой вариант.
Коттон задумался об участниках, которые видели, как он передавал мешочек. К его удаче, все они либо погибли от огра, либо были тяжело ранены.
— Мы дадим показания о ненормальном поведении огров и раскроем гейронг.
— Я же сказал, это не вариант. Какая глупость…
— И переложим вину на них. Тогда опасность от гейронга и для нас исчезнет. Я скажу, что ничего не передавал.
Несмотря на множество изъянов, предложение звучало заманчиво. Лицо Каспера слегка оживилось.
После этого они обменялись ещё несколькими фразами; слова Коттона лились без остановки, будто в нём не осталось ни капли вины перед погибшими или молодыми студентами.
И из-за этого он совершенно не заметил, что кто-то тайно слушает их разговор.
Нохан тихо прошептал, удерживая разъярённую Марину, уже готовую выхватить меч:
— Успокойся. Если мы убьём их, виновными окажемся мы.
— Тогда что делать?
Глаза Марины цвета лесного ореха, наполненные болью по пропавшему другу, стали холодными и твёрдыми.
— Сначала нужно нанести удар первыми.



Глава 53
Командный шатёр в центре карательного отряда был открыт для свободного входа. Это не была война против людей, и после появления огров даже наёмники участвовали в обсуждении стратегии.
Подойдя к шатру, двое обсуждали происходящее, испытывая облегчение от того, что наконец последовали за Коттоном, хотя поначалу отвергли свои подозрения.
— Этот мешочек… его тоже взял молодой герцог.
Предположение о том, что обычный порошок мог призвать огров, всё ещё было трудно принять. Марина чувствовала вину, вспоминая, как раньше даже не заподозрила ничего странного. Мысль о Гейлронте, чья судьба была неизвестна после падения в ущелье, делала её чувство вины ещё тяжелее.
— По крайней мере, ясно, что молодой герцог не будет бездействовать.
— Но это не помешает формированию поискового отряда?
Нохан не нашёл, что ответить встревоженной Марине.
Поиски уже и так были задержаны. Его самого разрывало желание покинуть карательный отряд и отправиться искать друга, в живых которого он был абсолютно уверен. Если бы не наёмники из их гильдии и Марина, также входившая в состав отряда, он бы уже ушёл.
Будто чувствуя их нетерпение, внутри шатра шли жаркие споры о поисках.
Но слова, долетавшие до них снаружи, заставили обоих застыть.
— Если бы не этот простолюдин Гейлронт, которого заподозрили в том, что он Мастер меча, этот разговор закончился бы гораздо раньше. Есть ли вообще шанс, что он жив?
— Вы принижаете значение Мастера меча. Это уровень, выходящий за пределы человеческого тела. Если он вернётся живым, он станет огромным приобретением для Империи.
— Но ведь он не единственный пропавший, не так ли? Ни один рыцарь из ордена Эммэста тоже не вернулся. Думаю, сейчас не время тратить время впустую.
— А если мы отвлечём силы на поиски и тем самым спровоцируем отступивших огров? Забудьте о поисках, нужно немедленно эвакуировать молодого герцога в безопасное место! Даже если он Мастер меча, жизнь простолюдина нельзя сравнивать с телом нашего будущего герцога!
— Кто вообще такое сказал… молодой герцог, этот негодяй меня оклеветал!
Хаотичный шум, лишённый всякой сдержанности. Нохан стиснул зубы.
— Даже если нам придётся взять на себя ответственность за выход из карательного отряда, мы должны были сами пойти искать Гейлронта.
Услышав голос Марины, в котором звучало такое же возмущение, как и у него, Нохан с трудом сдерживал гнев.
Он думал, что задержка с поисками связана с попыткой найти более безопасный способ из-за угрозы огров. Он и представить не мог, что поиски вообще могут не начинаться.
Как же он был глуп, забыв, насколько мало эти дворяне ценят жизни простолюдинов вроде них. Стоит ли считать удачей, что Гейлронт успел пробудить и проявить свою ауру меча до исчезновения?
«И всё же, молодой герцог… вы должны были быть другим».
Главная причина, по которой он не бросился немедленно искать Гейлронта, заключалась в том, что решающее слово в карательном отряде принадлежало Хайлену.
Разве за всё время этой тяжёлой кампании он не видел своими глазами человека, который постоянно был настороже и без колебаний бросался в самую опасность?
Такой самоотдачи было не найти даже среди рыцарей, поклявшихся защищать молодого герцога.
Нохану становилось ещё невыносимее от того, что он знал истинные чувства Гейлронта к Хайлену.
После единственной фразы: «Мой отец умер» Гейлронт постепенно замкнулся в себе и посвятил себя только тренировкам, будто это было единственное, за что он мог держаться.
Нохан смутно понимал его намерения, то, к чему он стремился.
И всё же вид Хайлена, который не произнёс ни слова среди тех, кто спорил о статусе и эффективности, даже не выразив беспокойства о том, что Гейлронт мог погибнуть из-за их промедления…
«Ему сейчас… так жаль Гейла».
Нохан не мог сказать, что не знал, каким человеком был Хайлен. И всё же он не до конца отпустил настороженность по отношению к человеку из другого мира.
Возможно, то, что он чувствовал, было ближе к предательству, чем к гневу.
— Нужно сообщить молодому герцогу об этом порошке, верно? Даже если они решат не искать, я всё равно пойду за Гейлронтом. Ты со мной, Нохан?
На её слова Нохан смог лишь кивнуть — в её глазах горела такая же решимость, как и у него.
И в этот момент…
Изнутри шатра раздался спокойный, собранный голос, совсем не похожий на тот, что они слышали раньше.
Хайлен заговорил — впервые за долгое время.
— Думаю, мы уже потратили достаточно времени. Это ситуация, в которой пропали не только Мастер меча, но и рыцари, поклявшиеся Эммэсту. Найдите человека, хорошо знающего местность под ущельем, и составьте маршрут для поисков.
— Сэр Сентас, даже с вашей стороны перебивать меня — это не слишком вежливо, не находите?
— Всё в порядке. Поиски важнее, с остальным разберёмся после. Я видел, как он разрубил огра одним ударом своей аурой меча. По крайней мере, если он Мастер меча, у него должно хватить сил выжить даже после падения в ущелье. После того как мы уничтожим оставшихся огров, мы отступим. Есть возражения?
Те, кто ещё мгновение назад спорил без умолку, вдруг замолчали.
Марина и Нохан встретились взглядами.
— Пойдём, нужно быстрее сообщить молодому герцогу.
Голос Марины стал легче, и Нохан на этот раз кивнул куда увереннее, чем прежде.
Хотя на сердце всё ещё лежала тяжесть, решение Хайлена, которое он только что услышал, немного ослабило её.
— Ни один из наёмников-охотников на монстров не знает о траве под названием гейронг.
— И что вы думаете, ваше сиятельство?
Выслушав доклад Нохана и Марины, Хайлен приказал задержать Коттона и Каспера.
Поскольку до рассвета оставалось совсем немного времени, разбираться с ними подробно было некогда. Однако Коттон довольно быстро начал говорить, явно чувствуя ситуацию и пытаясь переложить вину на своего заказчика.
— Это правда, что охотники на монстров часто знают о неизвестных существах. Но чтобы утверждать, будто простой порошок мог призвать огров…
— О ненормальном поведении монстров сообщали ещё до карательного похода. Появление огров, скорее всего, не связано с благовониями. Однако во время предыдущего нападения я тоже заметил, что они бросаются на тех, кто несёт мешочки, и это показалось мне странным. Ваше высочество, завтра вам следует остаться здесь и подумать, как можно использовать этот “Геронг” во время поисков.
На оперативной карте, где была изображена местность горного хребта, лежали те самые мешочки, которые несли трое. Большинство из них всё ещё были влажными после дождя.
— В таком случае, кого вы назначите руководить поисковым отрядом?
— Я сам возглавлю его.
Естественно, решение Хайлена вызвало возражения у Сентаса.
Разумеется, отговорить молодого герцога он не смог.
— Даже если мы разделим силы на поисковые отряды, нет гарантии безопасности для тех, кто останется здесь. Ущелье внизу, возможно, куда безопаснее, чем маршрут отступления огров.
Таким образом, с Хайленом во главе одного из отрядов было сформировано несколько поисковых групп, и с первыми лучами рассвета они разошлись в сторону нижнего ущелья.
Словно подтверждая, что огры всё ещё скрываются поблизости, на них нападали оставшиеся монстры — орки и гоблины.
Жестокая разрушительная сила, с которой Нохан и Марина, возглавлявшие атаку, уничтожали их, словно отражала их беспокойство о Гейлронте.
«Эти двое в настоящем бою становятся куда более безрассудными».
Даже посреди сражения Хайлен, хладнокровно оценивая их навыки, взмахнул мечом, срубив гоблина, который приближался к нему. Как бы ни отличалась их подготовка, его собственное мастерство неизбежно уступало их уровню. Однако Хайлен не собирался оставаться в стороне.
Пока они остановились, чтобы избавиться от тел монстров, к Хайлену подошла Марина. Лишь когда она приблизилась, он заметил повязку, обмотанную вокруг её запястья.
— Узнай я, что вы ранены, не стал бы назначать вас в поисковый отряд.
— Это всего лишь неглубокая царапина. Я просто потеряла бдительность в начале карательного похода…
Движения её руки ничуть не были скованными. А даже если бы и были, она бы всё равно не отказалась от участия в поисках.
— Вы стали настолько искусны, что трудно поверить, будто это ваш первый карательный поход. За то время, что я вас не видел, вы заметно выросли.
— Правда? Спасибо, молодой господин. И… простите.
— Мешочки. Я был глуп, что не проверил их содержимое, прежде чем передать вам.
— А я не лучше — приняла их и носила при себе.
Эта суеверная вера в то, что они Джейкобы отгоняют монстров.
К тому же в обычной ситуации он бы не стал носить незнакомый предмет, а если бы и принял его из вежливости, то немедленно избавился бы от него. Хайлен был столь же внимателен к тому, что касается его тела, как и к людям.
С искренним сожалением Марина и Нохан, делавший вид, что не слушает позади неё. Если и была причина принимать решения, которые трудно было принять, то она заключалась в людях, стоявших перед ним.
«И это решение с поисками ничем не отличается».
Он не поддавался простым чувствам. Даже участники группы Мирана из академии, которых можно было считать знакомыми, всё ещё не могли обращаться к Хайлену по имени. Дистанция, которую он сохранял, была настолько велика, что её можно было счесть чрезмерной.
Однако время, проведённое вместе, и привычка были неизбежны. Просто он неосознанно начал испытывать близость к тем, с кем столкнулся в своей жизни изгнания и будущего существования.
Будучи человеком, социальным существом, он не мог полностью идти против этого. Хайлен это понимал и считал, что способен с этим смириться.
Но был ли Гейлронт действительно одним из таких существ?
Нет. Раз этого не было, Хайлен, должно быть, испытывал недовольство даже своим решением участвовать в поисках.
— И… я также неправильно понял то, что подслушал в палатке. Я искренне прошу прощения.
Это внезапно подошёл Нохан и ответил лёгким тоном.
— Мы ясно услышали причину задержки поисков. Ну, можно сказать, что мы переступили границы, но если бы Гейл об этом знал, ему было бы очень больно.
Хайлен знал, что чувства Нохана по отношению к нему склонялись скорее к негативным, чем к положительным. Так было с самой их первой встречи.
Причин могло быть много. Их социальное положение, или Гейлронт, или, в более широком смысле, просто различие их натур.
Если бы он сейчас ответил, что это было не недоразумение? Если бы сказал, что на мгновение поддался искушению сделать вид, будто не знает их, ради собственной выгоды? Если бы признал, что всё ещё считает поиски Гейлронта неэффективными?
Как бы отреагировали стоявшие перед ним?
— Что ж, я бы хотел, чтобы вы исправили представление о том, что моё решение было продиктовано личными чувствами. Решение найти рыцарей ордена и тех, кто внёс вклад в карательный поход, было вполне естественным, и я лишь проявил осторожность, чтобы минимизировать потери среди участников.
Естественным — он внутренне усмехнулся этому слову, но слушающие этого не знали. Нохан выглядел озадаченным, будто не был уверен, правильно ли всё понял.
И вскоре дождь, который прекратился, снова начал накрапывать. Плохой знак для поискового отряда.
Тем не менее, где-то глубоко внутри Хайлена всё ещё оставались сомнения и недовольство своим решением, а также желание чьей-то смерти, но он всё равно приказал продолжить поиски.
Гейлронт. Одно это имя приносило с собой усталость от вызываемых им чувств.



Глава 54
Было обнаружено тело рыцаря из герцогского дома, который погиб вместе с Гейлронтом.
— Судя по состоянию тела, он погиб от удара при падении.
При этих словах наёмника из поискового отряда никто не смог произнести ни звука. В воздухе чувствовалась скорбь по погибшему, но—
— Даже если он был Мастером меча, разве он мог выжить?
Эти шёпотом произнесённые слова, прорезавшие шум дождя, заставили Нохана резко посмотреть на того, кто их сказал.
Однако, вероятно, подобные мысли были у всех присутствующих. Они все видели ужасающую картину — раздавленное лицо трупа, жуткое свидетельство огромной высоты падения в ущелье.
Даже Хайлен, у которого была необъяснимая уверенность в том, что Гейлронт не мог погибнуть здесь, невольно заколебался.
Так, на второй день поисков направление было определено исходя из состояния тела рыцаря, которое унесло вниз по бурному потоку. Дождь по-прежнему не собирался прекращаться, а поднявшийся со вчерашнего дня уровень воды заставил некоторых членов поискового отряда выразить беспокойство.
— Скорость подъёма воды тревожит, молодой герцог.
— Мы не можем гарантировать, что не будет нападений монстров.
Среди них были наёмники, знакомые с Гейлронтом, включая Хассера, но сомнения в продолжении поисков только росли. Это было понятно — место, где они находились, было полно опасностей, и всё ради того, чтобы выяснить, жив или мёртв один человек.
Даже если этот человек — Мастер меча.
Но молодой герцог всё ещё не принял решения прекратить поиски. Марина и Нохан испытали облегчение, но даже они не могли игнорировать зловещий шум нескончаемого дождя и ревущей воды, эхом разносившийся по ущелью.
Лишь на третий день Хайлен впервые задумался о «смерти Гейлронта». Объективная реальность была настолько суровой, что он уже мог назвать свою прежнюю уверенность в его выживании наивной надеждой.
Если бы Гейлронт пережил удар при падении своим необычайно крепким телом, превосходящим человеческие пределы, он должен был бы встретить поисковые отряды ниже по течению, унесённый потоком воды. Даже если бы он получил тяжёлые травмы, лишившие его возможности двигаться.
В конце концов, он стал бы чем-то таким же холодным, как рыцарь герцогского дома, унесённый безжалостным потоком, и его тело никогда бы не нашли. Ранее обнаруженный труп рыцаря лишь показал, что такой выдающийся Мастер меча в столь юном возрасте — двадцати лет — мог закончить столь бессмысленным образом.
Хайлен лично отобрал членов поискового отряда, выбрав тех, кто, как наёмники Хассера, был обязан Гейлронту и горел желанием найти его. В первый день лица, полные решимости, сменились тревогой из-за поднимающейся воды и монстров, способных напасть из темноты.
Нохан и Марина тоже это чувствовали.
«Нелепо, что только я всё ещё цепляюсь за Гейлронта».
Он понимал, что продолжать поиски уже нерационально. Нет, он понял это ещё в момент, когда приказал сформировать поисковый отряд. Возможно, даже более ранние решения тоже были неразумными.
Казалось, его логичный и рациональный разум разрушался всякий раз, когда появлялось имя «Гейлронт».
В прошлой жизни он оправдывал это. Шёпот Ланы, обращённый к мальчику, поблажки, позволявшие забыть реальность, наркотики, усиливавшие физические способности ценой разума.
Но как тогда объяснить его нынешние колебания?
Хуже всего было то, что, несмотря на внутренние предупреждения об опасности, он всё равно не мог остановиться. Даже после того, как однажды уже увидел последствия своего упрямства.
Как и ожидалось, тревога стала реальностью.
Прежде чем они успели даже отступить, внезапно раздувшийся поток смыл их.
— Бросьте верёвку сюда!
— Держитесь за всё, что есть, не отпускайте!
— Чёрт возьми, молодой герцог. Вы можете добраться сюда?
Хайлен попытался пошевелиться, запутавшись в ледяной воде. Из всех людей его унесло дальше всего от группы. Скала, за которую он цеплялся, была скользкой, а Нохан боролся с верёвкой, которая не доставала до него.
Разум подавил инстинкт выживания, подсказывая, что добраться до безопасной зоны без серьёзных травм невозможно.
Нижнее течение было скрыто туманной дымкой, но поток там, вероятно, ослабевал, а также было меньше неровных выступов, способных повредить тело. Кроме того, он умел держаться на воде. Для знати высокого ранга умение выживать вплавь считалось базовой добродетелью — как и устойчивость к ядам.
Одновременно с сигналом, который мог или не мог дойти до Нохана, Хайлен разжал руку, державшуюся за камень. Крики остальных, обращённые к молодому герцогу, донеслись до его слуха.
Когда вода хлынула в ноздри, а стремительное течение мешало удерживать равновесие, Хайлен изо всех сил пытался держать глаза открытыми и контролировать своё движение.
После того как он несколько раз захлёбывался и ударялся о различные препятствия, ему наконец удалось достичь спокойствия.
Он добрался до ожидаемого места — самого нижнего течения, где поток создавали лишь падающие с неба капли дождя.
Там он судорожно двигал руками и ногами, которые, как ему казалось, едва слушались, пытаясь выбраться на сушу. Было бы неразумно предполагать, что в столь обширном озере не скрываются водные монстры.
Только достигнув нужного места, Хайлен позволил себе расслабиться и обмякнуть. Честно говоря, он был настолько измотан, что едва не потерял сознание.
С последними силами он мог лишь с кривой усмешкой наблюдать, как дождь жалит его кожу.
То самое потерянное чувство, которое он всегда испытывал, когда шёл дождь.
Даже понимая, что не должен, он с трудом удерживал ускользающее сознание среди затуманенных слёз.
До его слуха донёсся знакомый голос.
Моргнув, он увидел знакомое красное свечение сквозь размытое зрение.
«Конечно, не может быть, чтобы ты умер».
По крайней мере, он мог закрыть глаза без колебаний, уверенный, что может доверить своё бессознательное тело этому человеку. Но было ли чувство, которое он испытал при виде Гейлронта, лишь облегчением?
Сквозь затуманенное зрение эмоции, отпечатавшиеся на растрёпанном лице Гейлронта, напомнили ему того мальчика, каким он когда-то был.
Придя в сознание, Хайлен, превозмогая боль, разливавшуюся по всему телу, оценил своё окружение.
Возле разведённого кем-то костра, должно быть для просушки, были разбросаны вещи. Его самого укрывали чужие одежды. Похоже, они находились в пещере. Кроме света, освещавшего пространство, снаружи не проникало ни единого отблеска.
Хайлен невольно вздрогнул от голоса того, чьего присутствия он не заметил. Хотя пространство было тусклым, фигура, скрывавшаяся в тени, была не кем иным, как Гейлронтом — таким, каким Хайлен помнил его до того, как потерял сознание.
Когда Гейлронт сел и бросил в огонь сухие дрова, под языками пламени обнажился его торс. Между невероятно плотными мышцами не было видно ни единой раны.
Неужели перед тем, как закрыть глаза, он вспоминал юного Гейлронта?
Гигантская масса широких плеч и узкой талии, вздувшиеся синие вены, натягивавшие кожу, излучали подавляющее присутствие — совсем не такое, как у него в одежде. От того жизнерадостного мальчика не осталось и следа.
Несмотря на то, что они одного пола и Хайлен сам регулярно тренировал тело, его взгляд стал холоднее, когда он смотрел на Гейлронта. Причин для отвращения к обнажённому телу другого человека могло быть множество.
— Поблизости нет других монстров. Судя по тому, что ты упал с такой высоты и не получил ни царапины.
Вопреки своим словам, Гейлронт благодаря звериным рефлексам сумел благополучно приземлиться на дно ущелья. В момент падения он, используя свой меч, способный вытягиваться дальше длины его тела, находил и цеплялся за любые опорные выступы.
Хотя падение в ущелье под действием гравитации длится лишь мгновение, чувства Мастера меча способны расчленить это мгновение, позволяя ему вцепиться в любую расщелину. На середине падения он нашёл прочную точку, которая не обрушится, и закрепил там свой меч, удержав тело.
Несмотря на то, что верх и низ были неразличимы для человеческого глаза, он без колебаний выбрал приземление вместо попытки подняться. Убедившись и добив тело огра, упавшего вместе с ним — на всякий случай, — он отправил его вниз по течению.
Возможно, лучшей способностью Гейлронта, отточенной годами тренировок, была не физическая сила, а поразительное хладнокровие в смертельно опасных ситуациях.
— Почему ты не вернулся в отряд истребления?
Вопрос прозвучал даже без приветствия по поводу его выживания. Хотя обращение Хайлена было жёстким, словно приказ подчинённому, Гейлронт, казалось, ничуть не был задет. Напротив, он спокойно перечислил пережитое.
— Я хотел найти рыцаря, который упал вместе со мной. Даже если он выжил, он, скорее всего, получил тяжёлые ранения, поэтому я решил, что важнее сначала найти его, чем возвращаться и докладывать.
— Мы нашли тело того рыцаря. Но это не объясняет, почему ты ушёл так далеко вниз по течению и провёл там столько времени.
— …По неизвестным причинам я чувствовал, что за мной следуют и нападают монстры, поэтому хотел разобраться. Казалось, они отслеживают моё местоположение даже по ночам, когда я скрывал присутствие. Я решил, что возвращаться в отряд, не выяснив причину, слишком рискованно.
— Во время поисков мы не нашли следов сражения.
— Чтобы подтвердить, одно ли и то же существо меня преследует, я избегал боя. Если оставались трупы, я либо закапывал их, либо позволял воде унести их.
— Ха, твои навыки заметания следов безупречны, похоже.
Если бы остались хоть какие-то следы, это можно было бы принять за доказательство выживания. В действиях Гейлронта не было ничего неправильного, а непрекращающийся дождь, вероятно, ещё сильнее скрывал мелкие улики, но по какой-то причине Хайлен не мог подавить своё недовольство.
Ему не нравились эмоции, которые он испытал, сомневаясь в смерти Гейлронта, и даже сам факт, что он позволил себе поддаться этим эмоциям.
— Мешочек, который тебе дала Марина, и привлекал к тебе монстров. Подумать только, ты всё ещё носил его при себе — да ты стал довольно суеверным.
Хайлен кивком подбородка указал на мешочек на поясе Гейлронта. Он, похоже, полностью вычеркнул из памяти тот факт, что сам носил его, пока не узнал правду.
— Каспер Клиффорд пропитал его запахом, чтобы приманивать монстров, движимый неприязнью к тебе. Даже Мастер меча вроде тебя не смог распознать запах, который чувствуют монстры?
Выражение лица Гейлронта осталось невозмутимым даже при насмешке, приравнивающей его к монстрам. Более того, его нежелание смотреть Хайлену в глаза можно было бы, если утрировать, истолковать как знак того, что он не считает его достойным внимания.
По крайней мере, такое поведение не способствовало тому, чтобы успокоить Хайлена.
От дальнейших слов, которые вряд ли были бы доброжелательными, его удержал лишь сдержанный голос, в котором прозвучала твёрдость.
— …Я избавлюсь от мешочка и вернусь. Если что-то случится, зови меня у озера.
Было ли это гневом на Каспера или реакцией на раздражённое поведение Хайлена в такой ситуации — понять было невозможно.
Хайлен проводил взглядом спину Гейлронта, когда тот развернулся и начал расчищать завал у входа в пещеру.
И подумал, что было бы куда спокойнее, если бы он подтвердил смерть Гейлронта.



Глава 55
Если проблема заключалась в том, что монстров привлекал невыносимо сильный запах, её нельзя было легко решить. Гейлронт на мгновение посмотрел на огромное озеро, после чего полностью, вместе с карманами, погрузился в воду. Он вошёл в озеро по параболической траектории, нырнув без малейшего беспокойства о возможных водных монстрах.
Достаточно было лишь вспомнить его поведение в тот день, когда им было по десять лет, чтобы понять, что он питал к Гейлронту злобу. То, что Гейлронт сначала считал обычным соперничеством за место сопровождающего герцогского дома, оказалось чрезмерным — это подтвердили клеветнические слухи, которые продолжались и в академии.
Бывали случаи, когда даже Нохан выражал беспокойство о том, насколько далеко всё зашло.
Особенно на финале прошлогоднего турнира мечников, когда сломанный клинок Каспера едва не выбил Гейлронту глаз прямо во время поединка. Несмотря на то, что он выиграл чемпионат, имея в руках лишь обломок меча, и получил ещё большее признание, чем прежде, ни одна из попыток Каспера так и не увенчалась успехом.
Сдержанность Гейлронта объяснялась не одной лишь беспечностью. Он тоже мог питать обиду к тем, кто пытался причинить ему вред, и если бы не разница в их статусе, он давно бы вызвал Каспера на дуэль.
На одном из банкетов, где все, кроме него, погружённого в печаль, казались счастливыми, он принял решение, наблюдая за парой молодых людей, которые выглядели слишком близкими.
После этого Гейлронт вложил все свои силы в цель, которую поставил перед собой, не оставляя себе времени на отвлечения.
Нечто, что могло бы превзойти непреодолимую реальность их разницы в статусе. Именно этого он и искал — и в конце концов достиг.
Драгоценный молодой герцог перед ним был тому доказательством. Гейлронт прекрасно понимал, что если бы он не продемонстрировал своё владение мечом, отряд истребления никогда бы не спустился в это ущелье.
«Думать, что ты просто беспокоился обо мне, — слишком наивно».
Ему придётся утопить любую горечь или обиду под холодной поверхностью озера. Достаточно зрелый, чтобы понимать, что для достижения желаемого иногда нужно приносить жертвы, он уже не был тем мальчиком из прошлого.
Промокший, мощный мужчина, выходящий из воды, уже не имел при себе мешочка, который висел на нём ранее. Схватив меч, оставленный на земле, он поднял духовную энергию и осмотрел окрестности, но, кроме себя и того, кто мог находиться в пещере, не почувствовал поблизости ни одного присутствия. Разница в их уровнях силы была настолько велика, что порошок, должно быть, рассеялся в озере, утратив своё действие.
«Надеюсь, запах не перешёл к лорду Хайлену».
В сознании возник образ Хайлена, лежащего там, где сейчас стоял Гейлронт, промокшего до нитки.
Как же он тогда растерялся.
Увидев это хрупкое тело, потерявшее сознание — зрелище, которого он никогда не мог представить, — он дрожал, когда поднимал его. Смятое выражение лица Хайлена, которое он когда-то вспоминал в детстве, не было иллюзией.
Сначала Гейлронт думал лишь о том, куда он касался руками, беспокоясь о влиянии запаха Джеронга. Но вскоре внутри поднялась сила, способная на мгновение нарушить его обычно ровное дыхание.
Золотистые волосы Хайлена, ставшие темнее от воды, насыщенный запах тепла его тела, стремящегося согреться.
С момента падения в ущелье Гейлронт действовал в одиночку, поэтому именно он, естественно, снял с Хайлена одежду. В те времена, когда он был пажом, он, пусть и неуклюже, уже не раз видел обнажённое тело Хайлена, помогая ему с одеждой.
Но он снова и снова повторял себе, что это лишь базовая мера — чтобы влага от промокшей одежды Хайлена не забирала его тепло.
— Чёрт.
Слово сорвалось само собой.
Гейлронт редко использовал просторечие, которым пользовались простые студенты, обычно говоря с должной благородной выправкой благодаря воспитанию в герцогском доме.
Тем, кого он проклинал, были не кто иные, как его собственные чувства, вышедшие за пределы человеческих возможностей. Он мог не смотреть на сияющую бледную кожу, которая светилась даже в тёмной пещере, но как быть с другими ощущениями, которые неизбежно обрушивались на него?
Мягкая плоть, к которой он невольно касался каждый раз, когда пытался поправить одежду Хайлена, отчётливый аромат Хайлена, который он помнил и видел во сне, прерывистое дыхание, не стабилизировавшееся даже после того, как он вылил из него всю воду — всё это не было похоже ни на то, что он видел в детстве, ни на то, что тайно воображал по ночам. Это была мучительная борьба — сопротивляться искушению прикоснуться, поддаться безнравственным шёпотам, уверяющим, что ничего не случится, ведь Хайлен без сознания.
А после этой борьбы приходило чувство вины за подобные непристойные мысли о беспомощном человеке.
Но это было лишь мгновение. Когда Хайлен очнулся и небрежно позволил накинутой на него накидке соскользнуть с тела, Гейлронт так вздрогнул, что не смог встретиться с ним взглядом.
Должно быть, Хайлен принял бесстрастное выражение Гейлронта, не выдававшее его внутренней борьбы, за раздражение. Это был идеальный случай, когда двое людей находились на совершенно разных волнах.
Одних этих воспоминаний было достаточно, чтобы вывести Гейлронта из равновесия, и он снова погрузил тело в ледяное озеро. Несмотря на опасность, учитывая, что солнце уже садилось, он оправдал это тем, что таким образом смоет возможный оставшийся запах.
В результате он оказался совершенно не готов к тому, что увидел, вернувшись в пещеру после того, как остудил всё тело.
— Я больше не могу это терпеть. Ты собирался провести здесь ночь?
Хайлен стоял спиной к Гейлронту, небрежно отбросив накидку, которой был укрыт, и бесстыдно обнажил своё тело. Тёмные глаза Гейлронта резко задрожали при этом зрелище.
Тот, кто вошёл в пещеру, не получил никакого ответа — лишь потрескивание огня заполняло пространство. У Хайлена не было той деликатности, чтобы задумываться о подобном. В отличие от воспоминаний Гейлронта, он жил жизнью, где никогда не одевался сам.
Как высокопоставленный дворянин, Хайлен не испытывал ни малейшего смущения, обнажая тело перед другими. Он просто отбросил накидку, которой его укрыли, потому что она была не его и не до конца высохла, испытывая от этого лишь раздражение.
Это само по себе было противоречием — тот, кто испытал дискомфорт, увидев рельефный торс мужчины, от которого перехватывало дыхание, теперь вёл себя подобным образом.
— Температура упадёт, когда наступит ночь. Сохрани тепло тела.
— Я не настолько слаб, чтобы меня свалил какой-то холод. Проверь, высохла ли моя одежда.
С этими словами он кивком указал на кучу одежды у костра — на самом деле она находилась ближе к Гейлронту у входа в пещеру, но Хайлен отдавал приказ так, словно это было само собой разумеющимся.
Гейлронт тяжело вздохнул и двинулся вперёд, по-прежнему не удостоив Хайлена ни единого взгляда.
Хотя одежда была местами слегка подпалена, в основном она полностью высохла. Он протянул её владельцу, но никто не потянулся за ней.
Перехватив недовольный взгляд Хайлена, Гейлронт понял его смысл.
В пространстве раздался насмешливый смех, источник которого остался неизвестен.
— Ты что, предлагаешь мне тебя одевать?
Хайлен был не ребёнком и не собирался капризничать, требуя ухода в таких суровых условиях. Его прежнее поведение было лишь глубоко укоренившейся привычкой.
Если бы перед ним был кто-то другой, он бы неловко оделся сам.
Как всегда, проблема заключалась в том, что это был Гейлронт — тот, кто вызывал у Хайлена раздражение и сбивал его привычное самообладание.
— Ты ведь делал это бесчисленное количество раз.
— Я больше не являюсь слугой лорда Хайлена.
— Тебе стыдно за то, что ты продолжал крутиться вокруг меня даже после ухода из службы герцога?
Даже для Гейлронта, если бы Хайлен не был тем, кем он был—
Если бы тот, на кого он с трудом поднимал взгляд и чьего взгляда хотел избегать, был кем-то другим, что могло бы помешать ему помочь с такой пустяковой вещью, как одевание?
Глядя на губы Хайлена, посиневшие от прохлады пещеры и тепла костра, он чувствовал почти вынужденное желание помочь — из жалости.
Если бы только это желание не заходило дальше простого прикосновения.
Пока Хайлен надевал одежду, которую Гейлронт небрежно принёс ему, между ними не было произнесено ни слова. Лишь шорох ткани долго наполнял пространство.
Если и была проблема, то в сложном наряде молодого герцога, требовавшем множества слоёв даже в условиях боя.
В конце концов, будто это было предрешено, Гейлронт неизбежно уступил.
Его массивная фигура двинулась к относительно меньшей тени перед костром. Под холодным взглядом Хайлена его руки двигались естественно, и он опустился на одно колено, чтобы завязать ремешки кожаной защиты, прикрывающей голени.
Изумрудные глаза, смотревшие сверху вниз, словно слегка смягчились.
— Мастер меча, значит… Когда ты достиг такого уровня?
С момента инцидента с Джейкобом они не интересовались состоянием друг друга. Многое можно было бы понять и без слов Нохана или Кельвина.
Голос Гейлронта, отвечавший на вопрос Хайлена, звучал ниже обычного, но в нём не было сопротивления происходящему.
— В этой операции по подавлению я впервые проявил полную форму своей энергии меча.
— Когда ты вернёшься, о тебе будут говорить как о единственном Мастере меча Империи.
— Если мы успешно завершим эту операцию по подавлению.
Поднявшись на ноги, он мягко расправил тунику, небрежно наброшенную поверх рубашки. Их взгляды по-прежнему избегали друг друга, но в них читалась почти невозможная мягкость.
Расстояние, которое могло лишь сблизить их ещё сильнее. Только на такой дистанции Хайлен мог по-настоящему ощутить внушительную фигуру перед собой. Подавляющее присутствие, способное затмить даже взрослого мужчину вроде него самого. Если бы Гейлронт слегка поднял свою большую руку, сейчас покоящуюся рядом с его грудью, он мог бы без труда свернуть ему шею в одно мгновение.
Но Хайлен ни разу не чувствовал, что его жизнь находится под угрозой рядом с Гейлронтом. Скорее — ощущение, что его положение может быть оспорено, но не сама жизнь.
Даже в прошлой жизни, когда они стояли по разные стороны, почти как чужие.
«Мысль о том, что моя смерть может прийти от этих рук, странным образом приносит покой».
Хайлен плавно поднял руки, застёгивая широкий пояс, предназначенный для защиты талии. Он совершенно не осознавал пристального взгляда, наблюдавшего за ним сверху и впитывавшего эту картину.
В отличие от собранного вида, который он сохранял даже в бою с монстрами, его растрёпанные золотые волосы теперь открывали затылок его бледной шеи. Сквозь разошедшиеся полы незаправленной рубашки можно было увидеть чёткие линии выступающих лопаток.
Вид Хайлена со спины, который ещё недавно так выбил Гейлронта из равновесия, был выжжен в его памяти и отказывался исчезать. Было ясно, что с этого момента каждый раз, когда он увидит его спину, этот образ будет накладываться поверх реальности.
Станет ли это проблемой или, напротив, облегчением — Гейлронт и сам не мог понять своего сердца.
Большая тень, отбрасываемая в углу пещеры, постепенно опустилась, словно стремясь слиться с меньшей фигурой, будто воплощая чьё-то желание.
Но дистанция, которую Гейлронт мог по-настоящему преодолеть, была лишь той, что позволяла его носу почти коснуться волос Хайлена, не более.
И всё же перед этой недостижимой целью Гейлронту оставалось лишь склонить голову.



Глава 56
— Дженни?
Из-за плотно задернутых занавесок внутри кареты было невозможно разглядеть, что происходит снаружи. Катрин позвала свою служанку, которую отправила ранее. В её тонком голосе слышалась тень раздражения — следствие неожиданно тяжёлого путешествия, растянувшегося на несколько дней.
— Да, госпожа. Я сейчас принесу свежую воду. Похоже, наш отъезд снова задержится из-за того, что дождь усилился по сравнению со вчерашним днём.
Звук капель, бьющих по поверхности кареты, позволял понять, какая отвратительная погода царит снаружи. Катрин нахмурилась, открывая глаза: её надежды на улучшение положения, в отличие от вчерашнего дня, рухнули.
До такой степени, что она начала сожалеть о своём импульсивном решении отправиться на север.
«Они наверняка завидовали, как бы ни притворялись иначе. И я глупо прислушалась к их словам».
Шёпот сверстниц об их интимном опыте с женихами резко контрастировал с холодным, отстранённым поведением Хайлена, и это вполне объяснимо вызывало у Катрин тревогу. Какая бы поддержка герцогини у неё ни была, Катрин прекрасно понимала, насколько шатким было её положение.
Если бы в её жилах не текла хотя бы капля голубой крови, ей никогда бы не дали имя Эммэст. Ей было нужно лишь одно — сердце молодого герцога, её наречённого. Только и всего.
Некогда невинная девушка приняла доброжелательность и мягкость своего жениха за настоящие чувства, и лишь позже поняла, что это было всего лишь долгом и врождённой вежливостью по отношению к даме. Неудивительно, что она чувствовала неуверенность.
Она изо всех сил старалась скрыть это чувство, но стоило ей услышать разговоры о мужских первичных инстинктах, как всё вырвалось наружу.
Отказавшись от летнего светского сезона, которого так ждала, она отправилась в герцогские земли, где находился Хайлен. И хотя это путешествие было красиво подано в обществе как проявление преданности жениха, непрерывный ливень на подступах к северу стал серьёзным препятствием.
К тому же дорога совершенно не подходила для большой кареты с гербом Эммэст, из-за чего они постоянно задерживались. Приходилось останавливаться и снова трогаться по нескольку раз в день, и путь к герцогским землям превратился в мучительное испытание.
— Быстро решите это. Так мы прибудем уже после завершения подавления, — подгоняла Катрин кучера, промокнув под дождём.
— Не волнуйтесь, госпожа, — Дженни, служанка Катрин, тяжело вздохнула, убедившись, что госпожа её не слышит.
Изначально в их отряде было почти двадцать человек, но из-за внезапного ливня многие отстали и потерялись. Как лицо, принимающее решения, Катрин всё больше раздражалась из-за бесконечного дождя, требуя двигаться как можно быстрее. Одна за другой служанки отсеялись, и в итоге все мелкие обязанности легли на Дженни.
Из сопровождения осталось всего два рыцаря — ничтожное число для свиты наречённой молодого герцога. Дженни не могла не тревожиться о том, что им придётся продолжать путь под дождём и сегодня.
«Нужно было вчера остаться в деревне и дождаться остальных».
Жаль, что они прошли последнюю деревню — всё из-за того, что Катрин настаивала не останавливаться нигде, кроме приличной гостиницы.
Не зная, какие ещё трудности ждут их впереди на следующей почтовой станции, где, возможно, придётся даже бросить карету, Дженни съёжилась рядом с кучером, промокшая до костей. Кучер дрожал, бледный и больной, но её подгонять не прекращали.
Путь впереди был скрыт туманной дымкой и вёл в малонаселённые северные земли, совершенно им незнакомые. Дженни не покидало ощущение, что что-то идёт не так.
И, как оказалось, её предчувствие было верным — вскоре их продвижение полностью остановилось из-за череды несчастий.
Началось всё с того, что кучер по какой-то причине смертельно побледнел и потерял сознание. Одному из рыцарей пришлось отвезти его обратно в деревню, которую они проехали накануне, а второй безуспешно пытался удержать лошадей, запряжённых в карету.
Это было слишком тяжело. Карета, до этого едва державшаяся на дороге, угодила передним колесом в глубокую лужу, которую рыцарь не заметил. От резкого толчка две лошади, тянувшие повозку, запутались и упали.
Их судорожные движения в грязной воде выглядели как последняя борьба за жизнь. С переломанными ногами, не способными подняться, единственной милостью для них мог быть только покой.
Отвернувшись в тот момент, когда рыцарь вытащил меч и опустил его, Дженни закричала.
— Даже если мы бросим карету, одной лошади всё равно не хватит, чтобы везти нас троих.
Подразумевалось очевидное. В проливной дождь искусному всаднику придётся взять с собой ту, кого он обязан защищать, — Катрин, свою госпожу.
— Ох, госпожа… вы же не оставите меня здесь?
— Дженни, я сначала сопровожу юную леди, а затем сразу вернусь за тобой.
— Но кто знает, что может появиться! Пожалуйста, госпожа, не оставляйте меня!
Холодный взгляд Катрин скользнул по промокшей служанке, умоляющей взять её в карету.
Она вспомнила женщин, всегда стоявших рядом с герцогиней и получавших её наставления — тех, кто клялся в непоколебимой преданности, будто готовых отдать жизнь.
«Верность, говорят, зависит от того, насколько хорошо ты умеешь управлять теми, кто ниже тебя».
Как же отличалось поведение Дженни от тех служанок, которые не вздрагивали даже от насмешливых слов своей госпожи, оскорбительных для любого другого.
«Не оставляйте меня?» Если бы она действительно была преданной служанкой, разве не должна была бы первой просить оставить её?
Катрин поняла, насколько бесполезной оказалась снисходительность, проявленная к той, кто выросла рядом с ней, как подруга.
Холодная отповедь уже готова была сорваться с её губ, как вдруг её прервал голос.
— Вам нужна помощь?
Через открытую дверь кареты показалась фигура незнакомца. Хотя он был закутан в одежду, его крепкое телосложение не уступало стоявшему на страже рыцарю. При этом он легко спешился с лошади, словно не представлял никакой угрозы.
На лице Дженни расцвело облегчение, почти отчаяние, сменившееся надеждой. Лишь Катрин осталась недовольна.
Она с презрением фыркнула, глядя на незнакомого мужчину, заглядывающего в карету через проём двери.
Новость о возвращении Мастера меча уже подняла боевой дух отряда подавления. Более того, безопасность молодого герцога была подтверждена, и многие испытали облегчение — кто из преданности дому Эммэст, а кто из желания избежать ответственности.
Даже непрекращающийся дождь наконец прекратился, позволив всем отбросить тревоги о будущем.
— Похоже, это существо действительно умеет приманивать монстров. Однако, поскольку оно полагается на обоняние, радиус его действия не выглядит слишком большим.
— Значит, само появление огра никак не связано с этим «Джеронгом».
— И всё же принести подобную опасную вещь в отряд подавления — непростительное преступление. Этого наёмника нужно казнить без суда и следствия.
— Нет. Мы возьмём его живым.
— Это не из милосердия, капитан Сентас. Вы же сказали, что у них разные показания, верно? Нам понадобится свидетельство наёмника. Клифорд должен понести соответствующую ответственность за этот вопрос.
— Мудрое решение, ваше высочество.
Сентас, столь же беспощадный к неповиновению, как и подобает герцогу, без колебаний склонил голову перед молодым герцогом, который был ему почти что внуком по возрасту.
Получив новый ресурс под названием «Мастер меча», отряд подавления решил не отступать, а продолжить продвижение. Их целью было уничтожение оставшегося огра, который представлял бы колоссальную угрозу, если бы его оставить в живых.
Все участники отряда подавления живо помнили ужас огров и чудовищные потери, которые они нанесли. Однако вид монстров, разрубленных клинком Гейлронта, почти превращался в зрелище посреди хаотичного боя.
Все понимали, кто такой Мастер меча, поставленный в авангард по решению командующего, и излучающий подавляющее присутствие. Даже рыцари герцогского дома были поражены увиденным — уровень мастерства казался сном, заставляя забыть, что Гейлронт всего лишь простолюдин.
— Не могу поверить, что он всего лишь студент академии. Ему ведь едва двадцать.
— В следующем году наш рыцарский орден получит невероятное пополнение.
— Превзойти Императорских рыцарей? Ну, с таким уровнем, как у Мастера меча, даже простолюдин может попасть в личную гвардию императора.
— Если тебе оказали услугу, её нужно вернуть. Без поддержки герцогства он никогда бы не достиг таких высот.
Слушая разговор рыцарей, Хайлен представлял Гейлронта — рыцаря, облачённого в плащ с гербом Эммэст, стоящего на колене перед молодым герцогом и приносящего клятву верности.
«Если бы существовали призраки, предки Эммэст перевернулись бы в своих могилах».
Но Хайлен знал секрет, неизвестный даже самому Гейлронту и его отцу, герцогу.
Забавная сцена, которую он вообразил, станет реальностью, и сила Мастера меча ещё больше возвысит престиж герцогского дома.
Особенно после ухода Хайлена, когда Гейлронт займёт своё законное место.
«Первый герцог Эммэст — Мастер меча».
Разве он не был словно посланником небес?
Оправдывая ожидания всех, Гейлронт добил последнего оставшегося огра, словно выполняя изначально предназначенную ему роль. Когда огромная голова упала на землю, отряд подавления взорвался единым криком ликования.
Освобождение — наконец всё закончилось. Радость выживания. И вместе с этим — горечь по тем, кто не вернулся.
На лице Хайлена не было такого же воодушевления, как у остальных, смешанных в этом бурном потоке эмоций. Как всегда — так и должно было быть. Даже закалённые рыцари, прошедшие через множество подавлений, не могли сдержать накатывающие чувства.
Заметив непривычное спокойствие Хайлена, Сентас обратился к нему:
— Что-то вас тревожит, ваше высочество?
— Ничего. Я вполне доволен тем, что подавление завершилось успешно.
— Тогда вам стоит больше радоваться. Это первое подавление, которое вы завершили с тех пор, как стали молодым герцогом. Его светлость тоже будет доволен.
Как сказал Сентас, герцог безусловно обрадуется неожиданному успеху сына. Достижения, которых Хайлен добился этим летом, разойдутся по северным землям, а все сомнения и тревоги относительно молодого герцога наверняка исчезнут.
И процесс, и результат выглядели благоприятно даже с точки зрения самого Хайлена.
Как всегда — это был бы удовлетворительный исход, если бы он действительно принадлежал к герцогской семье.
— Будем считать это… честным обменом.
— Ничего страшного. Они смогут порадоваться уже после возвращения в герцогские земли. Лучше всего вам, капитан Сентас, взять управление и восстановить порядок.
— Не беспокойтесь. Самодовольство — не в моём словаре!
Хайлен ответил улыбкой на громкий смех Сентаса. Как бы то ни было, он тоже разделял их облегчение — облегчение от того, что они выжили.
И так, насыщенная событиями летняя операция подавления подошла к безопасному завершению.



Глава 57
Трудно было поверить, что нечто размером с огромный валун — это голова живого существа. Когда экспедиция, обезглавившая огра, чьё имя передавалось лишь по слухам, прибыла в герцогство, их встретили громовые овации — это было вполне естественно.
— Мой сын выставляет меня на посмешище.
Первое, что произнёс герцог, не было предупреждением в адрес приближающегося сына. На этот раз это был искренний комплимент, идущий от сердца.
Даже несмотря на то, что это было признание герцога, которого Хайлен так отчаянно жаждал в прошлой жизни, он лишь по привычке улыбнулся.
До торжественного приёма в честь возвращения предстоял траур по павшим. Множество людей собралось, чтобы оплакать и почтить тех, кто пожертвовал собой ради герцогства.
Последний оставшийся верховный жрец северного храма возглавил похороны, а сам герцог произнёс надгробную речь. Был проведён обряд, чтобы должным образом проводить души к богам, однако далеко не все тела удалось вернуть.
В разгар сражения сохранить тела было трудно, поэтому их обычно хоронили прямо на месте. Сколько участников экспедиции осталось погребено под горами Антагорас? Те, кто приложил усилия, чтобы собрать и привезти тела обратно, в основном принадлежали к знати — мир, в котором даже смерть не была равной.
То, что погибшие на этот раз наёмники могли быть похоронены в герцогстве, было исключением. Право на погребение после церемонии на территории не предоставлялось всем жителям.
С приходом реформ в других регионах, включая столицу, были созданы общественные кладбища для простолюдинов, но север по-прежнему сохранял старые традиции.
Согласно этим традициям, лишь немногие из павших участников экспедиции могли остаться здесь. И всё же даже погибшие, не принадлежавшие герцогству, получили благословение жреца.
Это стало возможным исключительно благодаря воле молодого герцога Хайлена.
— Тц, обычаи не так легко изменить. Запомни: я пошёл на это только из-за твоих заслуг.
— Ветер перемен всё равно скоро подует. Слишком поздно будет осознать это и просто остаться позади.
Брови герцога нахмурились, ему не понравилась красноречивая речь Хайлена, слишком напоминавшая речь его жены.
— Я всё ещё хозяин этой земли, а ты ещё слишком далёк от того, чтобы занять это место. Пока я здесь, никакие «внешние ветры» не завоюют север.
— Вы ведь не согласны с тем, что Эммэст нуждается в переменах.
Молчание герцога ясно дало понять, что он не намерен продолжать этот разговор.
Его непроницаемое, застывшее лицо оставалось таким же, каким Хайлен видел его всю жизнь. И Хайлен вновь понял, что не может прочитать сердце герцога.
Возможно, герцог никогда не поддерживал ни перевод Хайлена в дипломатический корпус, ни его попытки установить связи с Первым принцем.
Этими холодными глазами он лишь наблюдал со стороны. Даже если последствия падали на его кровь — тех, кого он по ошибке считал своей ответственностью, — он сохранял безразличие, пока потери не касались его напрямую.
«В конце концов он должен поддержать Второго принца».
Возможно, это было естественно — поддерживать Второго принца, который стремился остановить перемены и сохранить старый порядок. Общая цель. Как бы Хайлен ни старался, этот предопределённый путь невозможно было изменить.
Впрочем, он и не собирался прилагать все усилия, чтобы его изменить.
Он был тем, кто однажды уйдёт.
Почему молодой герцог должен так серьёзно исполнять свои обязанности? Хайлен называл это «сделкой». Именно так оно и было.
План, рассчитанный только на него самого. Всё необходимое для него — капитал, люди, информация — предоставлялось через поддельную личность Хайлена, и потому он должен был выполнять свою часть хотя бы пока занимает это положение.
— Поздравляю с возвращением, молодой герцог.
— Я видел голову огра. Это было поразительное зрелище.
— Это правда насчёт слухов о Мастере меча?..
— Я видел леди Памелу. В ней чувствуется благородство, напоминающее герцогиню. Прошу вас, позвольте ей присутствовать на балу.
Те, кто подходил к Хайлену, не обращая внимания на приличия, говорили лишь с доброжелательностью. Успешное подавление и похороны, проявившие заботу даже о низших слоях, — его визит, начавшийся с настороженности, снискал ему расположение многих на севере.
То, чего он так отчаянно желал в прошлой жизни, теперь казалось почти бессмысленным.
И всё же оставалось ещё одно дело перед тем, как поднять тост — суд над преступником.
— Каспер Клиффорд. Согласно показаниям некоего Коттона, вы наняли его, чтобы он спас Джеронга и проник в отряд подавления, а также заплатили ему. Есть ли вам что сказать?
То, что сам герцог выступил судьёй вместо назначения посредника, означало его намерение применить военное право, поскольку рыцари и солдаты герцогства были мобилизованы для операции.
В замке герцога любой мог присутствовать при слушании, поэтому сюда стеклось множество людей, желающих увидеть суд над Клиффордом — именем, известным как в хорошем, так и в дурном смысле.
Это был суд по старой северной традиции, где исход определялся одной лишь волей — суровое отражение обычаев, которые север упрямо сохранял. Бледное лицо Каспера, стоявшего на коленях в оковах, было вызвано не только пережитыми лишениями.
Как и ожидал Хайлен, показания Коттона и Каспера противоречили друг другу, и свидетельство человека, умеющего лгать, придавало правдоподобие обеим версиям.
И было вполне естественно, что у того, у кого не было ни одного союзника, исход окажется быстрым — казнь.
Как будто подтверждая это, Коттона казнили прямо на глазах у Каспера. Вид крови, разлетевшейся во все стороны после стремительного удара, внушил ему страх куда больший, чем любой монстр.
— Всё, что вам остаётся, — это утверждать свою невиновность!
Этот упрёк, за которым последовал совет герцога Клиффорда, стал единственной соломинкой, за которую ухватился Каспер.
— Как Императорский Меч и правитель севера, я говорю от имени своего грешного сына перед вашим сиятельством герцогом. Мой глупый Каспер не утверждает своей невиновности. Он совершил преступление, по неведению поддавшись злым намерениям этого негодяя Коттона, который заманил его в отряд подавления под видом просьбы о сопровождении. Всем известно, насколько труслив и слаб духом мой сын.
Те, кто видел невероятную трусость и малодушие Каспера как мечника, шептались: «Он смешно бежал в тыл», «Справедливости ради, у Клиффорда не было причин вредить отряду подавления», «Так значит, этот Джеронг действительно приманивал монстров?»
Герцог Клиффорд продолжал логичную защиту своего сына с таким красноречием, будто мог преуспеть одной лишь речью. Единственным доказательством служили уже израсходованные деньги за заказ Коттона, и поскольку сам Хайлен изначально позволил принять мешочек, благосклонность герцога могла полностью защитить его сына.
— Я понимаю намерения герцога. Однако, учитывая этот инцидент, безусловно возникают сомнения в верности Клиффорда Северу. Как нам следует поступить с этими сомнениями?
— Хотя и косвенно, он всё же причинил вред доблестному отряду подавления, за что Клиффорд глубоко сожалеет и признаёт свою ответственность. Чтобы доказать преданность Эммэст, он пожертвует тремя десятыми дохода семьи на ближайшие пять лет.
По правде говоря, этот суд был лишь заранее разыгранным представлением. Степень того, чем он пожертвует ради спасения единственного сына, уже была обсуждена с герцогом — судьёй.
Разумеется, герцог не из тех, кто легко прощает тех подчинённых, которые ему не нравятся.
— Я принимаю волю герцога и объявляю Каспера Клиффорда невиновным в преступлении. Однако у меня нет желания видеть столь слабого и глупого человека, который размахивает мечом и играет в рыцаря. Обдумайте ещё раз будущее вашего сына, герцог.
— …Я смиренно принимаю волю вашего сиятельства.
Могли ли слова герцога, носящего титул «Императорского Меча», быть лишь советом?
Одним этим замечанием Каспер уже никогда в жизни не смог бы получить ранг рыцаря, какими бы достижениями он ни обладал. В отличие от центральных регионов, где ветры перемен уже дуло, север презирал благородных мужчин без титула «Меч».
Это было заявление, которое отрезало Касперу путь в аристократическое общество Севера.
«Если бы у меня был ещё один сын, мне не пришлось бы терпеть такого позора».
Герцог Клиффорд, с сожалением думая о том, что у него нет незаконнорождённых детей от наложниц, недовольно посмотрел на Каспера, который с трудом поднимался на ноги. Потеря богатства бледнела на фоне урона чести и репутации семьи.
Ещё до начала суда те, кто слышал о причастности Каспера, отказались от идеи, чтобы Херия сопровождала молодого герцога. Как бы Клиффорды ни занимались сомнительными делами, которых избегала знать, они всё же оставались аристократами, и честь — пусть даже показная — была дороже жизни.
Существовал лишь один способ преодолеть это препятствие: быть признанным Эммэстом, правителем Севера. Неизменная истина, как и всегда.
Герцог холодно отвернулся от сына, которого ещё мгновение назад так отчаянно пытался защитить, и ушёл. В его мыслях возник образ прекрасной племянницы — Херии.
И были также те, кто пришёл в ярость от столь бессмысленного исхода суда. Это была группа Гейлронта, приглашённого в герцогство как почётного гостя под именем Мастера меча.
— Этого и следовало ожидать.
— Это недопустимо. Они даже не выяснили полностью масштаб ущерба, причинённого их действиями!
Марина, в особенности, кипела от гнева, словно готова была в любой момент сорваться с места, терзаемая чувством вины за то, что приняла тот мешочек от Коттона.
В памяти всплыл наёмник, погибший от огра прямо у неё на глазах. Было очевидно, что порошок Джеронга сыграл роль в той трагедии, но очевидный зачинщик не проявил ни капли раскаяния — разве могло быть иначе?
— Коттона уже казнили. Больше у нас нет доказательств, которые можно было бы представить.
— …Это недопустимо.
— Мари, принимай ты это или нет — так устроен мир. С самого начала мне вообще не нравился этот север.
Нохан вспомнил неприятный опыт пребывания в замке герцога. В отличие от Марины, баронессы по статусу, он был самым настоящим простолюдином, и отношение слуг к нему было особенно холодным.
Даже слуги и служанки из простого сословия смотрели на него так, будто дерзкий чужак оскверняет замок герцога, шепчась за спиной о его характере. Единственное, что удержало его от того, чтобы немедленно развернуться и уйти, — это Гейлронт.
— Гейл, ты ведь говорил, что нам стоит присутствовать на балу? Давай вернёмся к Хассеру, как только всё закончится.
В конце концов, убедившись, что ничего изменить нельзя, Марина лишь кивнула в ответ на слова Нохана. Гейлронт, наблюдавший за судом с мрачным выражением из своего отдалённого места, тоже кивнул.
Словно думая: «Вот так всегда и проходят суды».



Глава 58
Праздничный банкет был устроен, чтобы они могли расслабиться и с радостью отметить успех подавления.
Начиная с первого поднятого герцогом кубка, все смеялись и оживлённо беседовали за выпивкой. На холодном севере было естественно употреблять крепкий алкоголь. Поэтому атмосфера пира была шумной и разнузданной — добродетель, не свойственная относительно сдержанным центральным регионам.
— Учёные герцогского поместья наконец нашли записи об ограх. Похоже, подобное движение уже происходило более ста лет назад.
— Долго же они искали. Соберите всех.
Герцог без колебаний нарушил оживлённую атмосферу банкета. А может, наоборот, для хозяина было естественно покинуть своё место, пока гости предавались смеху и разговорам, и сдержанно наблюдать за ними с высокого стола.
Когда он вместе с Сентасом удалился, молодые люди, наблюдавшие за происходящим, подошли к Хайлену, молодому герцогу.
— Для нас честь удостоиться аудиенции у вас, молодой герцог.
— Пожалуйста, наслаждайтесь пиром в своё удовольствие.
— Могу ли я также поприветствовать даму рядом с вами? Я слышал лишь истории об изяществе Памель, но её редкая северная красота лишила меня дара речи.
— Вы мне льстите, сэр.
С её позволения мужчина поцеловал тыльную сторону её руки, выглядя так, словно был искренне очарован красотой женщины перед ним. Катрин мягко улыбнулась, явно довольная, тогда как Хайлен лишь без энтузиазма наклонил свой кубок.
«Все наставления герцогини оказались напрасны».
В сущности, что означали эти слова мужчин, обращённые к его невесте с упоминанием «севера»? Она всего лишь центральная аристократка, не подходящая молодому герцогу, который будет править севером. Это была ядовитая насмешка. Хорошее впечатление, которое они демонстрировали ранее, мгновенно сменится, стоит им отвернуться, и они будут насмешливо называть её глупой женщиной за её наивную радость.
С самого начала Хайлен считал, что само решение Катрин приехать в герцогские земли было ошибкой. Он был поражён, когда увидел, что она с радостью встретила его возвращение после завершения подавления. Но он мог догадаться о её намерениях, выбрав это далёкое северное путешествие.
Он не сможет дать Катрин того, чего она желает, и она проведёт худшее лето, подвергаясь насмешкам жестоких северян. И хотя ему было её жаль, всё, что он мог — это оставаться рядом с ней, как она того хочет.
— Приятно видеть, что вы так хорошо ладите со своей невестой.
Джулиан, фигура нежеланная в герцогском поместье по иным причинам, прибыл на север во главе имперских рыцарей по просьбе герцога, получив разрешение императора на поддержку.
Без них войска подавления, возглавляемые герцогом, с трудом бы справились с яростными монстрами, однако местные обычно сторонились Джулиана, считая его незаконнорождённым сыном прежнего герцога.
— Кстати говоря, перед отъездом в столицу мне следует увидеть одного человека.
— О ком вы говорите, дядя?
— О ком же ещё? О том, кто в двадцать лет получил невероятный титул Мастера Меча. Нехорошо будет оставить его здесь. Мой брат не думает о наградах.
— Полагаю, он считает подавления и защиту территории своей обязанностью.
— Даже рыцарям нужны награды, чтобы развиваться. Или он до сих пор даже не получил рыцарского звания? Это просто невероятно.
Джулиан подозвал слугу и велел привести того, кого он хотел видеть. Среди стольких людей было трудно различить лица на расстоянии, но предмет их разговора определённо присутствовал на банкете.
— Вы намерены забрать его в имперские рыцари?
— Асера. Мой брат бы отругал меня за это. Он слишком долго находился под покровительством герцогской семьи. Впрочем, нет правила, которое обязывает его оставаться рыцарем дома-покровителя.
Вопреки своим словам, Джулиан даже не пытался скрыть скрытые мотивы и открыто улыбнулся.
Хотя он не хотел показывать это при Хайлене, было очевидно, что, обращаясь к Гейлронту, он уже встречался с его учеником через Джейла.
— Разве для рыцаря не важнее всего честь, сэр Джулиан? Если этот человек благодарен, он примет руку Эммэста.
Реальность отличалась от наивных слов Катрин. Особенно если целью были имперские рыцари, к которым часто стремились рыцари, — каждый бы понял, даже если бы пренебрёг своими покровителями.
— Дама говорит верно, — с улыбкой согласился Джулиан на слова той, кто не понимала устройства мира. Однако, вопреки сказанному, он уже был полностью готов привлечь Мастера Меча в ряды имперских рыцарей.
Вскоре к их высокому столу подошла ещё одна фигура — не Гейлронт, а женщина такой красоты, что её можно было назвать истинной красавицей.
— Приветствую молодого герцога.
— Я… Херия Клиффорд. Лорд Клиффорд — мой дядя.
— Ах, юной леди, должно быть, приходится нелегко.
Судя по выражению сочувствия Джулиана к женщине примерно возраста его дочери, положение Херии действительно было непростым.
После суда над Каспером в герцогском поместье все насмехались над Клиффордами. Не из-за поступков её кузена, а из-за насмешек герцога в конце суда.
Граф отправил сына в столицу и сам покинул поместье, не выдержав подобных взглядов под предлогом дел. И разве этим он не заставил свою племянницу Херию остаться в герцогских землях любой ценой?
«Твоё будущее зависит от Клиффорда».
Сначала она не поняла смысла слов дяди. Однако, узнав, что граф внёс крупную сумму на её имя в дорогом салоне одежды на территории герцогства, она не могла не догадаться о его намерениях.
Хотя она была ещё молода, в прошлом году она дебютировала в столице, а её мать, воспитавшая её в одиночку, уже искала дочери подходящую партию. Херия, мечтавшая встретить доброго и любящего мужа без корысти и создать семью, с трудом принимала столь настойчивое давление дяди.
Однако он был дядей, который финансово поддерживал её овдовевшую сестру, отказавшуюся от повторного брака и выбравшую целомудрие, а также уделял внимание дебютному балу своей племянницы, когда она была ещё ребёнком. Возможно, он был единственным взрослым, кто действительно заменил ей отца.
Пусть ей и недоставало уверенности и воодушевления, именно по этим причинам Херия с трепещущим сердцем стояла перед молодым герцогом.
И, узнав лицо Херии, Хайлен вспомнил обрывок своей прошлой жизни. Он вспомнил, какие поступки совершила эта женщина, вооружённая невинностью и наивностью.
Именно она заставила его отказаться от возможности заручиться желанной верностью севера, преждевременно покинув герцогские земли.
На лице Хайлена не дрогнуло ни единой эмоции. Он обратился к ней спокойно, как к любому другому посетителю.
— Итак, леди Клиффорд. По какому делу вы пришли ко мне?
Катрин, с трудом сдерживавшая недовольство тем, что эту женщину назвали красавицей и что она обращается к её жениху — неслыханное в столичном свете поведение, — почувствовала облегчение, увидев спокойствие Хайлена.
По крайней мере, до тех пор, пока Херия не проявила своё жалостливое обаяние.
— Хотя это и не в моей власти, я набралась смелости прийти и извиниться от имени своего кузена.
— Как и решил мой отец, лорд Клиффорд не был мне должен. Ему лишь не хватило смелости женщины вроде вас, и он привёл с собой злобных наёмников.
— Тот мальчик Каспер с детства подавал признаки, тц. Моя бедная племянница страдает из-за своего кузена.
Джулиан цокнул языком — в словах Херии действительно звучала искренность.
— Нет, я лишь рада, что молодой герцог так сказал, и это успокоило моё сердце. Что до меня — я могу лишь с почтением склониться перед милосердным молодым герцогом. Мне повезло, что в отсутствие дяди я остаюсь одна в замке.
Её изящные, тонкие движения, когда она склонилась и прижала руку к груди, были безупречно элегантны.
Хайлен пристально смотрел на неё. И хотя в его взгляде не было ни малейшего злого умысла, его невеста, остававшаяся настороже, не могла не истолковать это иначе.
— Не подобает знатной даме оставаться в одиночестве. Если у вас больше нет дел…
— Я слышал, вы меня вызывали.
Катрин резко повернула голову к грубияну, прервавшему её слова, и, несмотря на то что он стоял ниже неё, она замерла при виде мужчины настолько мощного телосложения, что их взгляды оказались на одном уровне. По крайней мере, его внушительное присутствие заставляло колебаться уже при первой встрече — высокий рост и широкие плечи, не уступающие даже Гейлронту.
Последующая «гостеприимность» Джулиана лишь усилила её замешательство. Катрин ничего не оставалось, кроме как сдержать резкие слова, которые она собиралась бросить Херии.
— Ты пришёл, Гейлронт. Мастер меча! Как тебе удалось скрыть такой титул? Джейл, нет, твой наставник знал об этом?
Хайлен, прекрасно знавший, что Гейлронт, простолюдин, когда-то был учителем фехтования Джулиана, предпочёл закрыть глаза на неуклюжую попытку дяди притвориться неосведомлённым.
После этого поток чрезмерных похвал со стороны Джулиана не прекращался. Он, казалось, забыл о своей первоначальной цели — завербовать Гейлронта в имперские рыцари — и без остановки болтал о мече, перерезавшем шею огра, несмотря на явное отсутствие интереса у Гейлронта, всё ещё не унимаясь от восторга.
Однако владелец этого меча, похоже, был куда больше занят тем, чтобы лениво вращать свой кубок, чем разговором — впрочем, смотрел на Хайлена не только он.
Почувствовав присутствие Херии, Катрин наклонилась ближе к нему и задала вопрос.
— Хайлен, тебе не интересно, что со мной произошло по дороге в герцогские земли?
— О боже, ты столкнулась с трудностями, моя дорогая Памель?
Джулиан, которому явно не хватало такта — недостаток, позволявший ему ладить с большинством людей, несмотря на грубые манеры, — совершенно не соответствовал дому Эммэст. Не имея возможности выразить недовольство дяде жениха, будучи старшим, Катрин натянуто улыбнулась.
— Я не ожидала сильных дождей, которые обрушатся на север. Лошади, тянувшие карету, были встревожены, и мы застряли на полпути. Если бы не доброта незнакомца, мы оказались бы в отчаянном положении.
— Кто-то помог моей дорогой в беде. Я обязан выразить благодарность от имени Эммэста.
— Я всё равно пригласила его гостем в герцогское поместье.
— Она моя невеста, молодая герцогиня. Я распорядился обращаться с ней с предельной заботой.
Лицо Катрин озарилось, получив желаемый ответ.
Даже если у неё не было уверенности, что все будут воспринимать её и её жениха как влюблённую пару, она не ощущала достаточной угрозы со стороны настороженной женщины.
«Но я создам эту уверенность».
Высоко подняв голову в победном жесте, она встретилась взглядом с Гейлронтом, который всё ещё выглядел угрожающе.
Какое значение для Катрин имел титул Мастера меча? Простой простолюдин лишь презрительно усмехнулся бы её хорошему настроению.



Глава 59
Замок герцога был строением не менее величественным, чем цитадель, — столь же грандиозным, как и его история. Особенно бесконечно высокие потолки и полностью каменные стены вызывали ощущение ностальгии по эпохе магии.
Хайлен шёл один по замку. Звук металлических каблуков его кожаных сапог, ударяющих по каменному полу, эхом разносился в огромном пространстве, придавая ему лёгкое чувство опустошённости.
«Кто бы мог подумать, что он был слугой».
Вспомнив Кельвина, которого утащили прочь под воздействием крепкого северного алкоголя, Хайлен пробормотал это себе под нос.
По правде говоря, он и сам был немного пьян, хотя внешне это никак не проявлялось. Причиной стало то, что его задержал герцог, вернувшийся поздно в банкетный зал. Тот, кто заставил Хайлена выпить больше всего, был Джулиан — настоящий знаток в этом деле.
«Если бы только этот мальчишка Гейл задержался ещё немного, получилась бы прекрасная встреча отца и сына».
Будто насмехаясь над его бессмысленными мыслями о нежеланной сцене, завыл порыв ветра, и ближайший подсвечник погас. Далеко от банкетного зала, где всё ещё звучали смех и разговоры, пространство теперь полностью окутала тишина.
Хайлен оглядел затемнённую область так, словно там кто-то был, хотя это не было ни пьяной галлюцинацией, ни призраком, бродящим по цитадели ночью. Это была фигура с настолько сильным присутствием, что казалось почти смешным, что он заметил её только сейчас.
— С каких это пор ты так любишь пить?
— Лучше, чем уходить, поджав хвост.
Вспоминая, как все стремились чокнуться с так называемым Мастером меча, было понятно, почему Гейлронт ушёл раньше.
Однако в прошлой жизни Гейлронт никогда не показывал себя в таком растрёпанном, пьяном виде. Конечно, это Хайлен называл его «джентльменом», неспособным позволить себе подобные слабости.
— И что дальше — после выпивки?
— Ты утверждаешь, что больше не мой слуга, но задаёшь довольно личные вопросы. Ты осознаёшь, что твое нынешнее состояние противоречит твоим словам?
— Даже если ты больше не мой слуга, легко заметить, насколько ты сейчас беззащитен.
— Да, я давно хотел спросить тебя. На Зимнем салоне — и во время этого подавления тоже.
Золотые волосы, что раньше мерцали, словно отражая лунный свет, теперь теряли цвет, поглощённые темнотой.
Шаги Хайлена постепенно становились неуверенными, пока он медленно приближался к Гейлронту; алкоголь, который он до этого прятал внутри себя, постепенно затуманивал разум.
В одно мгновение разница в их росте стала очевидной, и внушительная фигура Гейлронта, которую Хайлен всё ещё не мог превзойти, вызвала у него раздражение. Как будто выражая это постоянное недовольство, которое он испытывал при встрече с этим человеком, Хайлен поднял правую руку и двумя пальцами толкнул Гейлронта в грудь.
Хотя тело Гейлронта не должно было сдвинуться ни на миллиметр, даже малейшее усилие заставило его отступить. Почему?
Для Гейлронта внезапное сокращение дистанции между ними было неудобно во многих смыслах, но его собеседник, похоже, не замечал этого и продолжал давить ему в грудь без остановки — каждое его движение было точным отражением человека, который выпил слишком много.
— Что ты хочешь спросить?
— Почему ты всегда появляешься передо мной именно в нужный момент.
— Почему, стоит мне обернуться, наши взгляды встречаются так, будто ты всё это время ждал этого.
Были ли именно сейчас раскрыты те чувства, которые он назвал в честь одного человека — чувства, полные самоотвращения и уродливой ревности, которые он так долго и тщательно скрывал?
Гейлронт смотрел в твёрдые изумрудные глаза, поднятые к нему, но их смысл было трудно прочесть.
В короткий миг, когда длинные ресницы моргнули, скрывая и вновь открывая изумрудные зрачки, он даже подумал, что, возможно, это к лучшему.
Даже если результат окажется катастрофическим.
Но следующие слова владельца этих изумрудных глаз заставили и эти ожидания ослабнуть.
— Ты ведь не собираешься мстить мне?
— …Месть? По крайней мере, ты должен питать ненависть из-за смерти моего отца.
— Долг? Ха, у тебя довольно богатое воображение. Фантазия у тебя всё ещё слишком бурная.
Их разговор снова вернулся к исходной точке.
Один сдерживал множество чувств, которые хотел высказать, другой — опасался раскрыть свои истинные эмоции. Теперь их привычное хождение по кругу стало почти естественным.
— Как бы ты ни сомневался и ни подозревал, Эммэст проявил к тебе доброту. Десять лет — нет, с самого момента твоего появления в герцогстве. Помни об этом.
Хайлен едва мог поверить, что произносит это сам.
Он никогда не думал, что настанет день, когда он будет советовать Гейлронту не озвучивать подозрения насчёт смерти его приёмного отца в адрес герцогской семьи. Иными словами, это можно было считать заботой, направленной на то, чтобы избежать смуты после раскрытия его истинного происхождения.
«Похоже, я действительно слишком много выпил».
Когда его на мгновение затуманенное зрение прояснилось, Хайлен увидел выражение лица стоящего перед ним мужчины. По крайней мере, его слова не были восприняты благосклонно.
— Я спас тебе жизнь три раза только во время этого подавления. Думаю, этого более чем достаточно, чтобы вернуть любой долг.
— Значит, ты не собираешься присягать Эммэсту.
— Если я присягну, я получу то, чего хочу?
— То, чего ты хочешь? Опять этот несуществующий секрет?
Жест протянутой оливковой ветви — то, во что он сам едва мог поверить, обращённый к объекту многолетней ненависти — был мгновенно отвергнут. Это не могло не вызвать раздражения.
Тем более если Хайлен снова начнёт копать в самое чувствительное место, продолжать этот разговор не имело смысла.
Как будто показывая, что больше не собирается тратить время, Гейлронт резко развернулся.
Один шаг, затем другой — их эхом наполнилось пространство. Глядя на удаляющуюся спину Гейлронта, Хайлен вспомнил детское воспоминание.
«Такие, как мы — те, кто служит господину ниже по статусу, — не должны ни преграждать ему путь, ни тянуть назад. Мы должны держаться на определённом расстоянии, следуя лишь его тени, чтобы он мог найти нас, когда обернётся».
Это было наставление герцогского слуги, которое герцог однажды дал Гейлронту, когда тот был всего лишь ребёнком низкого происхождения.
Возможно, сам Хайлен всё ещё не мог вырваться из этих слов. Даже если он достигнет своей цели, он, похоже, не сможет сократить это расстояние.
«Мастер меча… достаточно ли этого, чтобы удержать тебя и заставить повернуться?»
Не раздумывая больше, Гейлронт протянул руку и схватил того, кто пытался приблизиться, резко развернув его. От руки по телу пробежала глухая боль, словно отражение сдерживаемых эмоций.
И, конечно, искажённое выражение лица Хайлена в момент, когда его резко развернули, было вызвано не только этой болью.
Звук удара плоти о плоть, трение кожи о кожу сменил прерванные шаги. Несмотря на то, что Хайлен вложил в удар всю силу, твёрдая фигура Гейлронта, стоявшего на месте, не сдвинулась ни на дюйм.
На этом всё и закончилось. В ту короткую, мимолётную ночь, наполненную лишь их дыханием, Гейлронт не сумел удержать Хайлена, когда тот вновь отвернулся, а тот, кто прибег к подобному насилию, как всегда, не проявил ни капли вины.
Это означало, что их дистанция не сократилась ни на йоту.
Возможно, из-за покалывания в ладони причина, утопленная в алкоголе, постепенно вновь обрела прежнюю ясность. Лишь добравшись до своей спальни, Хайлен смог отчётливо осознать, что только что произошло.
Он не чувствовал сожаления. Даже с трезвым разумом он не позволил бы просто так оставить руку, схватившую его за запястье.
Он всё ещё чувствовал это хватание. Хотя Гейлронт сдержал свою силу, это воспринималось не как простое прикосновение, а как твёрдая решимость удержать его любой ценой.
«Как же глупо с моей стороны терять самообладание всякий раз, когда я вижу этого человека».
Войдя в спальню с тихим вздохом, Хайлен понял, что в его личном пространстве кто-то находится.
Силуэт за занавесью, отделяющей спальную зону от остального помещения, — его тонкая женственная фигура была слишком узнаваема и неизбежно пробудила воспоминания, которые он пытался стереть.
Человека из своих галлюцинаций, которого он тоже с трудом пытался забыть.
С тех пор как он вернулся, чтобы прожить новую жизнь, прошло больше десяти лет. Он больше не впадал в отчаяние из-за невозможности изменить будущее и не тонул в тёмных эмоциях, когда-то поглотивших его существование.
Однако он также понял, что некоторые события будут повторяться — встречи с похожими временами, местами и людьми.
Хайлен больше не воспринимал это как дурной знак. Однако именно эта встреча оставляла его в смятении.
«Я не знал, что её зовут Херия».
Женщина, которая в прошлой жизни бесстрашно ворвалась в его спальню, чтобы соблазнить молодого герцога.
Он даже не запомнил её имени. Воспоминание о той ночи для Хайлена было сродни стыду. Поэтому он никогда не утруждал себя выяснять, к какому дому она принадлежит.
Теперь, зная, что она из семьи Клиффорд, общая картина стала ясна. Помимо недовольства северных аристократов Катрин, граф Клиффорд, вероятно, хотел ухватиться за любую соломинку, чтобы смыть это унижение.
Таким образом, женщину перед ним, скорее всего, толкали и подталкивали отчаявшиеся люди, пока она не оказалась в спальне мужчины, которого едва знала. Хайлен, заметивший на банкете страх, скрывающийся в её глазах, считал его искренним.
Поэтому, в отличие от грубого поведения, проявленного им ранее по отношению к Гейлронту, он решил действовать в этой ситуации мягко и тихо.
Отчасти потому, что он не хотел повторять ошибки прошлой жизни, но—
В далёком прошлом возбуждение, которое он испытывал по отношению к объекту своей злобы, когда настаивал, что не интересуется подобными низменными вещами, загнало Хайлена в угол. Именно поэтому он тогда решил прикоснуться к женщине, пришедшей к нему среди ночи.
Результат оказался катастрофическим.
Стоило ему коснуться её приближающегося тела, как охватившее его отвращение стало невыносимым. Его гордость, поднявшаяся до самых кончиков волос, стремилась идти по прямому пути, предписанному положением молодого герцога, но реакция тела будто говорила, что он зашёл слишком далеко.
В конце концов, не выдержав подступающей тошноты, он выплеснул свою «грязь» на её обнажённую кожу. Бегство из спальни, словно одержимого, тоже было глупым решением.
И тогда он не только утратил уважение северян, но и, опасаясь странных слухов, покинул герцогские земли почти как изгнанник.
Даже сейчас Хайлен до конца не примирился со своими сексуальными предпочтениями. Одного воспоминания о происшествии на зимнем салоне Каспера было достаточно.
Но если он снова столкнётся с этой женщиной, отреагирует ли он так же резко, как прежде?
— Я не буду спрашивать, почему ты здесь и кто ты, так что, пожалуйста, уйди, прежде чем я увижу твоё лицо…
Когда он произнёс эти слова, тот, кто отодвинул непрозрачную занавесь, оказался не кем иным, как самой незваной гостьей.
И, увидев лицо женщины, показавшееся в проёме, Хайлен не смог продолжить говорить.
Потому что этой женщиной была Катрин.



Глава 60
В отличие от её обычного наряда — многослойных тяжёлых одеяний, которые было трудно удерживать, — на Катрин была лишь одна лёгкая вещь. Настолько лёгкая, что её мягкие очертания непристойно проступали сквозь ткань, но на лице не было ни следа стыда.
Даже всегда собранный Хайлен не смог сдержать растерянности перед этим совершенно неожиданным и резко изменившимся обликом. Покраснев, Катрин опустила голову с улыбкой, будто неверно истолковав его реакцию.
— Я знала, что ты удивишься. Мои действия, возможно, тоже покажутся грубыми.
— Я была глубоко тронута, наблюдая на балу, как Дженни набралась смелости. Поэтому я, Катрин, пришла к тебе вот так, хоть и с полным стыдом.
Платье-шемиз, которое было на Катрин, было сшито из особой ткани по заказу известной столичной портнихи. Жемчужное ожерелье, подчёркивающее линию декольте, она выбирала после долгих раздумий. А аромат, исходящий от её кожи, использовался высококлассными куртизанками, чтобы пробуждать мужское желание — служанки тайно, с большим трудом, раздобыли его.
Когда она решилась отправиться на север, она уже всё для себя решила.
Вернувшись в столицу, она собиралась оставить ту целомудренность, которую так долго хранила в герцогском поместье. Как оставляют неизгладимый след, она намеревалась глубоко запечатлеть имя Катрин в своём женихе.
Но вопреки её ожиданиям, мужчина перед ней не проявил ни малейшего интереса к её соблазнительной фигуре. Его взгляд, уставший до вздоха, даже не коснулся ни её изящной шеи, ни очертания приоткрытой груди.
— Дженни. Сначала твой наряд неподобающий, позови служанку, чтобы она тебя переодела.
— Называй меня Катрин. Я всего лишь хочу провести с тобой уютное время, Хайлен. Разве ты не можешь понять моё сердце?
— Да, Катрин. Я не притворяюсь, будто не понимаю твоих намерений. Я просто хочу беречь наши отношения. У нас ещё будет достаточно времени впереди.
— Нет. Я не хочу ждать. Я хочу сейчас узнать и почувствовать твоё сердце, Хайлен.
Его слова звучали так, будто он пытается успокоить ребёнка. Для Катрин, которая искала от взрослого чего-то более глубокого и значимого, это был нежеланный ответ. Красивое лицо, которое пыталось держать отрепетированную мягкую улыбку, теперь выражало лишь упрямую хмурость. Хайлен, глядя на неё, испытывал только растерянность.
И дело было не в том приличии, которому его с детства учили по отношению к уважаемым дамам. Причина, по которой он пытался проявить к Катрин мягкость, несмотря на свою обычно резкую манеру, заключалась в оставшемся в нём крошечном чувстве вины.
Потому что он был тем, кто уйдёт.
Он не знал когда, но день, когда раскроется, что Хайлен не является кровью Эммэстов, обязательно настанет. И тогда что станет с положением Катрин как его невесты?
Преднамеренная подмена статуса считалась бы чудовищным преступлением, способным потрясти Империю. Нетрудно представить мрачное будущее женщины, связанной с таким человеком.
Если бы Хайлен действительно чувствовал ответственность за сломанную жизнь женщины, он отверг бы её в шестнадцать лет. Но он этого не сделал.
Получив печать молодого герцога, он был обязан занимать место жениха, когда бы это ни потребовалось. Хайлен хотел, чтобы это место заняла такая, как Катрин — из не слишком могущественного рода, которая не будет вынуждена подчиняться его воле.
Это был эгоистичный выбор, не учитывающий никого другого.
— Ты ошибаешься. Даже если я дам тебе то, чего ты хочешь, Катрин, это никак не поможет твоему будущему.
— Почему ты говоришь такое? Ты вообще считаешь меня своей невестой?
Не имея возможности объяснить то, о чём не следовало думать, Хайлен лишь сжал губы.
Перед этим выражением окончательного разрыва Катрин больше не смогла сдержать поднимающуюся внутри боль. Единственная слеза, скатившаяся по её щеке, была переполнена прежде всего неуверенностью.
Но, как он и сказал ей, этот отказ был наилучшим выбором для её будущего.
По крайней мере, пока он занимал положение молодого герцога, Катрин могла получить многое из того, что ей изначально было недоступно, и укрепить свою репутацию. Более того, ради её будущего Хайлен был готов терпеть даже слухи, подрывающие его мужское достоинство.
Как бы ни менялся мир, «целомудрие» знатной девы оставалось ценностью, способной стать условием договоров между домами. Чистая и прекрасная Катрин превратилась бы в жалкую женщину, преданную своим женихом, и, заслужив сочувствие общества, смогла бы связать себя с кем-то достаточно высокого положения — если не с герцогом.
Даже маркизу Памель пришлось бы взять на себя ответственность и позаботиться о ней, учитывая общественное мнение.
Такова была мера человеческого сострадания, которое Хайлен, всё ещё считающий себя чудовищем, мог проявить к Катрин.
— Лучше будет, если, когда я вернусь, здесь не будет никого, кроме меня. Этой ночью скажем, что здесь не было грубого гостя, ворвавшегося в мою спальню.
Бросив эти слова, звучавшие почти как уведомление, он без колебаний направился в соседнюю комнату. Дверь, которую он открыл и прошёл, тут же закрылась.
Не выдержав унижения, разливавшегося по всему телу, Катрин лишь закусила тщательно подкрашенную нижнюю губу до крови.
Мгновение спустя дверь спальни резко распахнулась, и Дженни, служанка, скрывавшаяся в темноте, вышла наружу. В руках у неё было заранее приготовленное вино, но выражение лица её госпожи оказалось совсем не таким, как она ожидала.
— Принеси мне что-нибудь, чтобы я могла прикрыться!
В раздражённом тоне приказа не было места сомнениям. Дженни поспешно сняла свой плащ и укутала почти обнажённое тело Катрин. Ситуация явно приняла неприятный оборот.
В отличие от своей обычной сдержанности, в последнее время Катрин старалась держаться более строго. Если у неё ещё и испортилось настроение, кто знает, какие резкие приказы могли последовать дальше.
Дженни шла позади Катрин, осторожно скрывая тревогу о том, что может случиться дальше, чтобы никто их не увидел.
Как и во многом на севере отличалось от центральных земель, в герцогском поместье было редкостью встретить слуг, ожидающих вызова господина в просторные, пустынные ночи. Поэтому Дженни часто дрожала от страха перед призраками, хотя её госпожа, напротив, приветствовала одиночество.
«Наверное, что-то случилось с красивым молодым герцогом».
Даже женщина была бы ошеломлена красотой той, кто ворвалась сюда в полуобнажённом виде. Более того, это была его невеста, с которой не должно было возникать никаких проблем.
Однако отсутствие проблем означало, что проблема есть хотя бы у одной из сторон.
Служанки, включая Дженни, были сурово отчитаны за сегодняшние приготовления. По крайней мере, это вторжение принесло позор стороне Катрин. Вспомнив холодный взгляд, без колебаний оставивший её по пути в герцогские земли, Дженни ощутила лёгкое удовлетворение.
Их поспешные шаги, в поведении которых не было ни намёка на приличия, остановил человек, внезапно появившийся перед ними.
К счастью, от неожиданности женщины, пытавшиеся скрыться, даже не вскрикнули.
— Куда вы так спешите в столь поздний час, леди Памель?
— Ваш способ преграждать нам путь оставляет желать лучшего.
Мужчина перед ними был тем самым, кого Катрин лично пригласила гостем в герцогское поместье, но учитывая их нынешний вид под плащами, это был последний человек, которого они хотели встретить.
Несмотря на подозрительную ауру, исходящую от его слов, мужчина лишь улыбнулся.
«Он снова бросил на меня взгляд? Отвратительный человек».
Мужчина, который помог их отряду, когда они сбились с пути во время путешествия в герцогские земли, представился как Бенедик Жиллер — третий сын малоизвестного маркиза, о котором Катрин никогда не слышала. Даже если он и получил рыцарский титул, он казался ей человеком совершенно иного мира.
Она пригласила его лишь из вынужденной вежливости за оказанную помощь.
— Прошу прощения за вторжение. Похоже, вам требовалась помощь.
— Мне не нужна ваша помощь. Я лишь хочу вернуться в свои покои и отдохнуть.
Когда Бенедик отступил в сторону с изящным жестом учтивости, в нём чувствовалась утончённость, не соответствующая простому провинциальному дворянину. Дженни, которая при первой встрече видела его эффектную помощь и поразительную внешность, лишь робко присела в реверансе.
Однако внимание Бенедика было не на Дженни.
Он тихо обратился к Катрин, которая вновь поспешила вперёд:
— Скрытие может быть не лучшим способом добиться желаемого, миледи.
— …Что вы хотите сказать?
— Даже если ничего на самом деле не произошло, слова людей часто превращают это в факт.
— Боюсь, я не понимаю, на что вы намекаете.
— Я лишь прошу вас обратиться ко мне, если вам понадобится помощь.
Катрин продолжила путь, оставив его позади. Но теперь её шаги уже не были такими поспешными, как прежде.
Даже после возвращения в свои покои слова Бенедика продолжали звучать в её мыслях.
Вскоре она вызвала Дженни и прошептала ей что-то. Появившаяся на губах коварная улыбка выдавала желание, которое она намеревалась исполнить любой ценой.
«В герцогском поместье ходили слухи, что молодой герцог и его невеста провели ночь вместе».
Для Гейлронта это было лишь продолжением его ежедневных тренировок, но было немало тех, кто приходил посмотреть на Мастера меча. Тренировочная площадка замка герцога, где стоял Гейлронт, была заполнена людьми.
Полностью погружённый в свой меч и не обращающий на них внимания, он был выведен из концентрации небрежным замечанием Нохана.
Даже когда движения клинка Гейлронта остановились, Нохан продолжал говорить:
— Это же естественно. Твоя невеста, говорят, невероятная красавица. Для знатных людей рождение наследника — дело первостепенной важности, разве нет? Ах, ребёнок, похожий на молодого герцога… звучит захватывающе!
— К чему ты клонишь, Нохан?
Его пониженный голос нес в себе тихое, но ощутимое давление, однако Нохан не проявил ни тени страха. Напротив, казалось, он окончательно избавился от колебаний.
Он высказал своему наивному другу то, что давно хотел сказать.
— Нам всего около двадцати. Остались ли у тебя чувства из прошлого? Такие вещи легко исчезают, если думать о будущем. Зачем тратить на это жизнь? Особенно если другая сторона даже не признаёт твоих чувств.
— Чувства из прошлого, говоришь? Ты действительно так это видишь?
— Да. То, что ты испытываешь к молодому герцогу. Мне даже неловко произносить это, но я знаю, насколько это для тебя важно. Однако подумай ещё раз, Гейл. Это искренний совет друга.
Гейлронт не ответил.
Советчик, вероятно, решил, что он по-прежнему не намерен менять своё решение, но буря, поднимающаяся в его разуме и сердце, была далека от простого отказа.
Можно ли было столь сладким и невинным словом описывать чувства, которые он не смог отпустить даже после смерти отца — чувства, порождённые ревностью?
Гейлронт снова и снова прокручивал в себе слова, которые не мог произнести вслух даже другу. Это было самоиронией.
В тот момент, когда он услышал слух о том, что молодой герцог провёл ночь со своей невестой, его охватило желание немедленно убить эту женщину, отбросив все рыцарские принципы, которым он следовал более десяти лет в академии. В ту ночь, когда даже его неустанные усилия не смогли удержать звание Мастера меча, какие разрушительные желания овладели им?
И как тогда, глядя на далёкий герцогский замок, даже если он поднимется до уровня, где сможет смотреть ей в глаза, но она останется недосягаемой, не лучше ли просто стянуть её вниз, к себе? Такие мысли…
Он снова и снова взмахивал мечом, терпя и подавляя их — возможно, именно это и было тренировкой, которую Гейлронт всегда проводил.
Теперь его сердце уже далеко ушло от той красоты, о которой говорил Нохан. С того самого момента, как он осознал свои чувства.
И потому Гейлронт не сломается от одних лишь слухов. Не до тех пор, пока не достигнет своей цели.
Даже если эти слухи окажутся правдой.



Глава 61
Начался последний семестр, который станет финальным для студентов пятого курса продвинутого отделения Имперской академии. С приближением крупного события под названием Академический фестиваль тишины ожидать не приходилось, но один студент привлёк к себе настолько всеобщее внимание, что даже профессор заметил — подобного ажиотажа он не видел никогда.
— Согласно записям, он не самый молодой. Сэр Иншар, верный слуга Первого императора, проявил свою ци меча всего в восемнадцать лет. Если учитывать пик физических возможностей, разве двадцать лет — это так удивительно?
— Нельзя сравнивать это с периодом сразу после окончания Эры магии. Хотите посмотреть работу о разнице концентрации маны в природе тогда и сейчас?
— Согласно словам одного участника подавления монстров в герцогских землях, Гейлронт одним ударом отсёк голову огромному огру. Чудовище. Он подавал надежды ещё на первом курсе. Жаль, что он простолюдин.
— Вы видели лицо декана, когда он проходил мимо? Он весь день сиял, как будто забыл о всяких приличиях. В конце концов, это первый случай, когда студент Имперской академии проявил ци меча во время обучения.
— Я слышал, этот старшекурсник — ученик легендарного профессора Бейлора с кафедры боевых искусств. Это правда? Этим «мечникам» повезло.
Хотя тот, кого можно было бы назвать единственным настоящим наставником Гейлронта, даже не упоминался, Джейл с волнением наблюдал, как Гейлронт прямо перед его глазами демонстрировал полную форму ци меча.
— Прими мои поздравления. Достичь такого уровня — это не только врождённый талант. Вспомни, сколько труда ты вложил, сколько терпения проявил.
— …Когда я был молод, я не понимал, от чего тебе пришлось отказаться ради простого ребёнка-простолюдина вроде меня. Как тяжело тебе, должно быть, было отказаться от верности герцогскому дому.
— Это было моё эгоистичное желание — вырастить великого рыцаря своими руками. Я всё ещё обязан герцогскому дому и сэру Хайлену. Если ты пойдёшь по пути рыцаря, который защищает слабых и помогает многим людям, этот долг будет возвращён.
— Вы не говорите мне вступить в рыцари Эммэста?
— Верность — это не то, что можно навязать.
Джейл с беспокойством наблюдал за Гейлронтом, который постепенно переставал выражать мысли словами и всё больше погружался в тренировки.
Говорили, что существует область, где герой способен проявить меч, рождённый в сердце, хотя она ещё ни разу не была достигнута. До такой степени мысли и чувства пропитывают каждый удар клинка.
Поэтому Джейл лучше, чем кто-либо, понимал, какие сложности носил в себе его ученик и сколько трудностей ему пришлось преодолеть. Никто не знал меч Гейлронта лучше, чем Джейл.
Как же он гордился и как был тронут, видя, что ученик победил благодаря упорству. Взгляд Джейла на Гейлронта был тёплым — он смотрел на юношу, выросшего куда крупнее обычных взрослых мужчин, как на собственного сына. И в этих глазах Гейлронт невольно вспомнил мягкий тёмный взгляд Джейкоба, который он постепенно начинал забывать.
Если бы отец стоял сейчас перед ним, что бы он сказал?
Стал бы он скорбеть и злиться из-за меча, который Гейлронт получил через своё неразумное желание к сыну герцогини, скрывшему его смерть?
Гейлронт так не думал. Даже если это было лишь его собственное предположение, он верил, что отец от всего сердца похвалил бы достижения сына, как и учитель велел ему — свободно парить без ограничений.
— Каким бы ни был выбранный тобой путь, впереди тебя ждут серьёзные испытания. Каким бы выдающимся ты ни был, те, кто захочет использовать тебя, слетятся со всех сторон. Ты должен быть осторожен и разборчив, особенно если окажешься связан с императорской семьёй.
— Я запомню это, учитель.
Если бы только опасения Джейла оказались напрасны. Но тех, кто не хотел упустить столь редкий талант Мастера меча, было немало.
И неудивительно, что такой человек, как Джейл, занимавший вершину, беспокоился, пока не закрепит за собой лучшее. Достаточно было взглянуть на попытки Джулиана переманить Гейлронта через его друга.
К тому же предстоящий турнир мечников и академический фестиваль были запланированы как особенно масштабные события. Формальной причиной называли необходимость сделать академию более открытой к новым веяниям, но истинные намерения декана не требовали пояснений.
Может показаться, что Джейл зря переживает за ученика, который внешне выглядит так, будто именно от него должны разбегаться другие, но полностью ошибочным его беспокойство не было.
Спустя месяц, в день начала мероприятий.
Перед главным входом в академию плотной стеной стояли десятки карет. Большинство прибывших — дворяне, приехавшие в Хассер лишь ради того, чтобы увидеть меч Мастера меча своими глазами.
И среди этой толпы находился Первый принц Даниэль, изменивший цвет глаз и скрывший тем самым знак королевской крови.
— Мне разрешили лишь магический артефакт, скрывающий цвет глаз. Это едва ли подходит для маскировки.
Его внушительное телосложение неизбежно притягивало взгляды окружающих, пока он высказывал своё недовольство. Его небрежный тон ясно показывал, что рядом с ним находится, как и ожидалось, Рей.
— По крайней мере, никто не подумает, что принц покинул дворец и притворяется студентом академии в таком виде.
Как и следовало из раздражённого тона Рея, внешний вид Даниэля был далёк от привлекательного. Отчасти это было сделано, чтобы скрыть харизму, притягивающую внимание самим фактом присутствия, но странные вкусы самого принца также внесли свою лепту.
Взъерошенный парик, скрывающий платиновые волосы, ещё можно было понять, но слишком большой потрёпанный академический мундир, толстые очки, почти закрывающие красивое лицо, и пятна на коже делали его похожим на неуклюжего и нелепого ребёнка.
Даниэль настоял, что если уж сопровождать «книжного простолюдина», то и выглядеть они должны похоже, из-за чего даже утончённому Рей пришлось надеть столь нелепый маскарад, к его явному неудовольствию.
— Выразите свои жалобы герцогу Монделю, который строго относится к выдаче разрешений на магические артефакты. Не могу сказать, что не понимаю мышление этого старика, но имперские магические инструменты в итоге пылятся без дела. Не стоит ли выяснить, сколько разрешений выдаётся в год?
— С Сорельским герцогством эта семья связана браком. Они, вероятно, избегают всего, что хоть немного может помочь нам. К тому же чем чаще используется магический артефакт, тем быстрее он изнашивается.
— …Рей, тебе в этом наряде удивительно идёт роль ворчливого наставника.
Лишь когда лицо Рея стало ледяным, Даниэль с фирменной беззаботной улыбкой принёс извинение. В его нынешнем облике не осталось и следа привычного вида элегантного юноши.
— Пора встретиться с молодым герцогом. Его лицо для меня, как принца, ценнее собственного. Так трудно увидеть его в таком виде.
— Вы правда собираетесь идти вместе?
— И как далеко вы сможете зайти вдвоём без меня?
— Тебе лучше пропустить этот разговор.
— Ты всё ещё думаешь, что я затаил обиду на молодого герцога, Рей.
Несколько месяцев назад, опираясь на содержание письма, доставленного Хайленом, они обнаружили следы тайной сети сообщений между герцогством Сорель и герцогством Картер. Более того, существовали предположения о прямых контактах со Вторым принцем через Имперскую академию.
Герцогство Картер, чья связь с фракцией Второго принца уже была раскрыта в инциденте с пересмотром закона, внешне по-прежнему сохраняло нейтралитет. Они тщательно заметали следы исследований, связанных с новым законом, а сам герцог Картер вернулся к своей прежней роли человека, не интересующегося центральной политикой, замкнувшись в своих западных землях.
Хотя это был род незначительного влияния, титул герцога в Империи принадлежал лишь трём семьям. К тому же на другой стороне стоял юноша, который в одиночку унаследовал герцогство после трагического несчастья.
Рей хотел доказать причастность Картеров к реформе закона, чтобы подготовиться к возможной угрозе. Именно поэтому он продолжал контактировать с Хайленом, хотя истинных намерений Картеров не знал.
— То, что есть у молодого герцога, вероятно, связано с доказательствами против Картеров. Я не знаю, как он это получил, но если мы завладеем этим, это даст нам преимущество в контроле над западом.
— Ты всё ещё не потерял бдительность по отношению к Картеру, да, Рей? Но ты ведь лучше кого-либо знаешь, что один лишь дом Картеров не способен объединить западные силы.
— Кто знает, какой козырь может скрывать герцогство Сорель. По крайней мере, пока ты официально не получил статус наследника, нельзя терять бдительность ни на мгновение — даже по отношению к молодому герцогу Эммэста.
— Ты хочешь встретиться с ним сейчас, чтобы заручиться его сотрудничеством?
— …У молодого герцога, вероятно, есть собственные желания. Возможно, даже желание разорвать связь с герцогом.
— Борьба за власть между отцом и сыном. Впрочем, это не наше дело.
Даниэль уже вспоминал события прошлого года — время, которое люди без преувеличения называли годом Первого принца.
Как только император узнал, что фракция Второго принца пытается пересмотреть имперский закон, он немедленно поручил своему любимому сыну возглавить имперских рыцарей для поддержки. Желая избежать открытого конфликта между братьями, император стремился урегулировать разногласия на собрании центральной знати, при этом хваля Даниэля словами: «Поистине лишь ты думаешь о императорской семье и Империи, сын мой».
По столице поползли слухи, что титул наследного принца без сомнений достанется Первому принцу.
Но вскоре после этого император неожиданно издал тайный приказ отправить Даниэля в Хассер. Формальным предлогом было подтверждение личности Мастера меча и попытка завербовать его в имперских рыцарей. На первый взгляд приказ не вызывал вопросов — познакомиться и привлечь под своё крыло талант, которому в будущем будут завидовать все рыцари Империи.
«Если только не речь идёт о назначении наследного принца».
Лицо императора, смотрящего на Даниэля, несомненно было лицом отца, глядящего на любимого сына, но временами в его взгляде появлялась настороженность человека, опасающегося соперника за власть. Даже не вспоминая о том, как император в последнее время часто посещал покои императрицы, Даниэль интуитивно это понимал.
А может, он и раньше чувствовал двойственность отца-императора — даже тогда, когда тот с жалостью обнимал потерявшего мать сына, но оставлял его без должного внимания.
— Я передумал. Рей может встретиться с молодым герцогом один.
— Приказ императора важнее всего. Гейлронт, кажется? Я должен встретиться с ним первым.
— Раньше ты не проявлял к нему интереса.
— А что если… Мастер меча принесёт мне присягу, как говорила моя дорогая мать.
Если бы это произошло, император стал бы ещё более настороженно относиться к своему сыну Даниэлю.
Даниэль вспоминает Гейлронта, который несколько лет назад казался близок к Хайлену. Хотя ему было всего шестнадцать, юноша выглядел куда более зрелым, но его лицо оставалось чистым и слепо преданным одному человеку.
— Если я смогу подчинить его себе, интересно, какое лицо будет у молодого герцога.
Даниэль думает, что будет довольно забавно увидеть, как это всегда спокойное лицо даст трещину.
И Рей, который всегда видел в своём кузене лучшую сторону, не мог не беспокоиться: стоило чему-то его задеть — и он превращался в озорного мальчишку, что Рей знал слишком хорошо.



Глава 62
То количество рабочей силы, времени и средств, которое было вложено в то, что по сути являлось всего лишь академическим фестивалем, поражало воображение — и всё это потому, что Хайлен, центральная фигура среди участников условного торгового соглашения, прилагал больше усилий, чем кто-либо другой.
— Новый человек, которого вы привели, весьма освежает, Идин.
— Хотя времени остаётся мало, я приложу все усилия.
Наблюдая за Кайлре, Хайлен невольно рассмеялся. Амбиции, которые тот даже не пытался скрыть. За годы их знакомства он так и не заметил в нём этой стороны.
— Моя ошибка — говорить, что он из побочной ветви королевской семьи Оклан. Не ожидал, что вы так грамотно распорядитесь кадрами.
— Честно говоря, я всё ещё считаю, что молодой герцог намеренно передал эту информацию, но в любом случае картина получится весьма необычной.
Хайлен вспомнил однокурсника, которого он намеренно привлёк.
В эпоху, когда следы телепортационной магии уже исчезли, студентов, обучающихся за границей, было крайне мало, поэтому этот человек становился ценным активом в рамках условного соглашения. Даже если его королевская кровь была весьма сомнительной.
Причина, по которой Хайлен хотел, чтобы он оказался на стороне противников, была проста. Через этот академический фестиваль он планировал повысить собственную репутацию, поэтому присутствие уроженца королевства Оклан на стороне, представляющей это самое королевство, стало бы помехой. Даже если бы они победили — разве не приписали бы успех именно ему?
Когда Имперский молодой герцог встал на сторону королевства Оклан, а реальный представитель этой страны участвовал в роли имперского дипломата, возникала забавная сцена, которая наверняка станет одной из главных изюминок события.
И всё это — результат тщательной подготовки Хайлена к академическому фестивалю.
Картина юношеского пыла, ощутимого даже издалека. Ради этого фестиваля Хайлен и многие другие студенты работали ночами напролёт.
Рей не заговорил сразу, наблюдая за ним, потому что та новая сторона молодого герцога как раз и была тем человеческим качеством, которым он восхищался.
«Почему я заинтересовался молодым герцогом? Каждый раз, когда я его вижу, открывается новая грань, которой я раньше не замечал. Мне было любопытно, что скрывается под всеми этими слоями».
Внезапно в памяти всплыли слова Даниэля. Вместо сочувствия Рей лишь всё сильнее тревожился за своего господина. Он даже радовался, что пришёл на встречу один, пробираясь среди студентов, чья страсть была настолько сильной, что мешать им казалось почти кощунством.
— Ваш… вкус в одежде довольно своеобразен, ваше высочество.
Реакция Хайлена, скользнувшего взглядом по наряду Рея, заставила Рея слегка пожалеть о прежних словах Даниэля.
Они переместились в более тихое место.
— Предоставление личной комнаты… Ваша преданность учёбе была заметна даже в нашей переписке, но результаты действительно впечатляют.
Как победителям турнира предоставляли отдельные тренировочные площадки, так и лучшим студентам выделялись личные комнаты. Для посторонних это была неизвестная сторона академической жизни, и Хайлен с лёгким удивлением смотрел на Рея.
— Вас интересует жизнь академии? Если бы Мельбурн был вашим однокурсником, это стало бы отличным стимулом.
— Сказать, что меня не интересует место, где формируются таланты Империи, было бы ложью. Однако я полностью доволен своим нынешним положением.
— Как говорят, учиться можно везде. Тогда рассказать вам о наставнике, которого так почитает ваш однокурсник?
По традиции разговоры аристократов должны были быть краткими, с редкими проблесками истинного содержания за вежливыми формальностями. Однако эти двое ценили эффективность выше статуса.
Полугодовая переписка уже создала между ними достаточную близость, чтобы их разговор тек свободно.
Хайлен знал самый быстрый путь к Первому принцу, поэтому и выстроил отношения с Реем Мельбурном.
Доказать, что его усилия не были напрасны, и было главной целью сегодняшнего разговора.
— Я благодарен за помощь, которую вы оказали ранее. Однако…
— Постойте, уточню сразу. Я никогда не оказывал помощи ни Идину, ни тому, кому он служит.
Лицо Рея помрачнело от неожиданного ответа Хайлена. Хотя оба они умели сохранять бесстрастность, прямолинейность Рея часто воспринималась иначе, чем спокойствие Хайлена — возможно, потому что он не умел скрывать негативные эмоции и слишком часто хмурился, давая непрошеные советы.
Именно эта черта подчёркивала разницу между двумя людьми с похожим характером. Хайлен же, как всегда, с лёгкой улыбкой излучал полную уверенность и спокойствие. С прожитой второй жизнью ему было несложно перехватывать контроль над разговором.
— Догадка Идина не была ошибочной. Чтобы выстроить доверие, нужно иногда раскрывать свои истинные намерения. Только и всего.
— Значит, не помощь, а сделка.
— Именно. И я предложу взамен кое-что.
— Тогда позвольте спросить прямо. Чего вы желаете, молодой герцог?
В уме Хайлена жило множество амбиций. Он прекрасно знал, что не является человеком без желаний — возможно, это было наследием матери, которая стремилась лишь к власти и не колебалась перед убийством ради неё.
Среди этих многочисленных целей — чего он хотел достичь через Первого принца?
— Во-первых, я хочу, чтобы вы и Его Высочество доверяли мне. Конечно, это отдельно от дела Эммэста. Вам интересно, что может дать вам простой молодой герцог без своего имени?
— Я не сомневаюсь в ваших способностях.
— Но вы осторожны и не позволяете себе переступать границы. Я хотел показать, как могу помочь Его Высочеству Первому принцу как отдельная личность.
В итоге Рей понял, что, хотя и не сумел разгадать истинные намерения молодого герцога, его красноречие ничуть не уступало красноречию его кузена.
Вероятно, именно поэтому Даниэль и проявил к нему интерес.
— Вы, разумеется, прибыли вместе с Его Высочеством Первым принцем.
— Новости быстро доходят даже сюда.
— Если я знаю Его Высочество, он не упустит столь интересного события. Если вы собираетесь насладиться академическим фестивалем, советую вам увидеть условное торговое соглашение. Это хорошая возможность показать, как я могу быть полезен.
Рей мог без труда пересказать всю ситуацию вокруг «Третьего условного торгового соглашения между Империей Перодент и королевством Оклан» и его длинное официальное название, поскольку недавно начал особенно интересоваться этой темой.
В конце концов, почему ещё таланты дипломатического факультета выбрали темой именно королевство Оклан?
На фоне обостряющейся Южной войны стратегия королевства Оклан по сохранению нейтралитета до самого конца оказалась успешной. Оно превратилось в своего рода ключевую точку, выступая посредником между окружающими королевствами и извлекая из этого выгоду.
Такое развитие событий было неприятно Империи, стремившейся распространить своё влияние на весь континент. Император хотел, чтобы именно Империя играла роль центрального звена, поэтому поиск способов изменить ситуацию на юге стал одним из главных приоритетов фракции Первого принца.
Хотя оставалось сомнительным, что молодой герцог, никак не связанный с королевством Оклан, сможет что-либо продемонстрировать, Рей без труда выяснит это, если посетит мероприятие по предложению Хайлена.
«Чем больше я с ним сталкиваюсь, тем более непостижимым он становится».
Хотя их разговор был кратким, по крайней мере один слой защитной оболочки Рея, вероятно, уже был снят.
Блуждать по территории академии, притворяясь студентом, наверняка казалось бы необычным опытом. От тех, кто ведёт насыщенные академические дискуссии, до студентов, обсуждающих пустяковые слухи.
Даниэль представлял, как он и Рей идут по кампусу как обычные учащиеся.
— Было бы особенно удачно, если бы и молодой герцог там присутствовал.
Его широкие шаги привели его к месту, известному как личная тренировочная площадка Гейлронта. Этот студент был настолько известен, что дорогу к нему мог указать любой.
Предвкушая, как изменился бывший юноша, ставший Мастером меча, Даниэль подошёл ко входу на площадку и встретил человека, выходящего оттуда.
Этот человек был воплощением слова «грубый». Если бы не тёмно-синие волосы, Даниэль мог бы принять его за того, кого искал, настолько мощная аура воина от него исходила.
Это был никто иной, как Нохан.
— Это частная тренировочная площадка, сюда нельзя заходить кому попало…
Нохан говорил это, одновременно внимательно наблюдая за Даниэлем, переодетым в студента. И всё же как он мог знать лица всех студентов? Однако он чувствовал, что здесь что-то не так — некая аура, не соответствующая его неприметному облику.
Несмотря на грубоватую внешность, Нохан был наблюдателен. Он подумал, что этот человек может быть одним из репортёров, проникших в академию и смешавшихся со студентами.
С начала мероприятия они ведь пытались всеми способами подобраться к Гейлронту — простолюдину, ставшему Мастером меча, лишь бы получить хоть одну фразу о нём. В сравнении с этим подделать образ студента было бы не так уж сложно.
— Я слышал, Гейлронт здесь.
«Не газета… но, возможно, одна из знатных семей, пытающихся завербовать его в свою свиту? Но зачем тогда студенческий маскарад?»
Уверенный, что распознает любого странного студента из знати, Нохан натянул на лицо дружелюбную улыбку. Хотя после его скачка роста даже улыбки часто выглядели угрожающе.
— К сожалению, Гейл закончил тренировку раньше и ушёл.
— Можете сказать, куда он направился?
— Конечно. Кстати, я Нохан. Назовёте моё имя — вас к нему пропустят.
— Спасибо, вы очень полезный студент.
Даже для Даниэля, мастера маскировки, у студенческой роли были свои пределы. Он знал лишь обрывки того, что слышал об академической жизни.
Нохан лишь покачал головой, решив, что этот человек странный до самого конца.
Следующим местом, куда направился Даниэль, стала встреча членов «Мираны». Там, среди суеты академического фестиваля и турнира мечников, в комнате заседаний, уткнувшись в бумаги, находился лишь один человек — Роджер.
Он в итоге узнал о существовании недавно созданной гильдии, основанной Хайленом и Генри, а также об их намерении вступить в неё. Желание Генри скрыть это от Роджера до момента, когда будет заложена прочная основа, не осуществилось.
Хотя Роджер всё ещё не мог постичь истинных намерений Хайлена, сам процесс создания всего с нуля пробудил в нём давно тлеющий интерес.
К тому же, пусть он и не мог полностью погрузиться в дело из-за высокого статуса, направление, предложенное Хайленом, внушало уверенность в успехе.
Прибыль гильдии на фоне хаоса на юге. Но важнее всего было предстоящее зимнее настоящее торговое соглашение с королевством Оклан.
«Условное торговое соглашение… молодой герцог, должно быть, замыслил нечто большее, чем просто академический фестиваль».
Документы, в которые был погружён Роджер, содержали отчёты о ситуации на юге.
Информация была настолько живой, что создавалось ощущение, будто он сам там находился — всё это предоставил Хайлен. Роджер восхищался разведывательными возможностями герцогского дома, не зная, что на самом деле данные были получены молодым герцогом через Пейсона за личные средства.
Хотя он ещё не понимал, сколько средств было вложено в создание этой новой гильдии и что её первым главой станет он сам, Роджер сосредоточился на том, чтобы получить как можно более крупную долю в этом захватывающем предприятии.
И в таких условиях появление незнакомца явно не сулило ничего хорошего.
— Что вы сказали? Нохан отправил вас сюда?
Даже не представляя, кто стоит перед ним, Роджер резко произнёс название места, говоря довольно свободно лишь потому, что перед ним был студент выпускного курса.
Вспоминая зловещий смех Нохана и его слова: «Те, кто мешает тренировке Мастера меча, должны вынести подобные мучения», Роджер уже успел встретить пятерых человек, которых ему «приводили» таким образом. Решив, что в следующий раз он не поддастся на эти детские уловки Нохана, он просто уткнулся в бумаги, словно пытаясь в них исчезнуть.
Даниэль, которого никогда не упрекали в недостатке присутствия, с неожиданным удивлением обнаружил, что его впервые просто игнорируют. Впрочем, он не мог сказать, сохранит ли он это «позитивное» чувство, если продолжит бессмысленно тратить время.
Место, куда его направил Роджер, оказалось общими тренировочными площадками факультета фехтования. Там студенты энергично отрабатывали удары в преддверии турнира по фехтованию, и это вызвало у Даниэля интерес — сам он был весьма искусным воином.
Его странный студенческий наряд заставил окружающих насторожиться, и к нему подошёл человек, чтобы заговорить. Услышав имя Марина — известной как лучшая студентка факультета фехтования и лидера группы Мирана, — он указал в сторону.
— Та студентка — Марина.
Марина с полной отдачей тренировалась, готовясь к турниру по фехтованию. В особенности она сокращала сон, чтобы овладеть стилем меча, который переняла у Норда.
«Это секретный стиль семьи Орланга. Пусть лишь его малая часть, но он тебе поможет».
Для неё это был стиль семьи, дороже самой жизни. В итоге Марина расплакалась, услышав эти слова Норда.
Тогда она впервые по-настоящему поняла, почему колебалась между практичным будущим брака и путём меча, который все считали трудным. Поняла, чего именно так желала.
Просто человека, который верил бы в неё и поддерживал. Этого оказалось достаточно, чтобы вернуть себе направление, когда оно начинало рассыпаться.
Она вспоминала Норда, который, не зная, что делать, просто слегка обнял её, когда она была переполнена эмоциями.
Подобная сцена между неженатыми мужчиной и женщиной легко могла бы стать причиной неприятных слухов, если бы её кто-то увидел, но Марина думала, что никогда не забудет ни тепло, которое подарил ей Норд, ни его неизменно тёплый взгляд.
«Интересно, это похоже на то, как если бы у меня был брат».
В голову ей пришла мимолётная мысль, что из-за невысокого роста и утончённых черт Норд с его андрогинной внешностью скорее напоминает сестру. И всякий раз, когда она теряла концентрацию и ей нужно было быстро вернуть себя в рабочее состояние, Марина находила того, кто её искал.
— Нохан сказал, что Гейлронт здесь?
Она прекрасно знала о проделках Нохана и даже участвовала в их осуществлении. Как фехтовальщица, она понимала раздражение от того, что тренировку постоянно прерывают.
И всё же ей было неловко обманывать человека, даже если причина казалась оправданной.
— Эм… Возможно, встретиться с Гейлронтом будет сложно. Если вы не знакомы, лучше назначить встречу письменно.
Даже столь плохо разбирающийся в социальных тонкостях человек, как Даниэль, уже мог понять, что здесь что-то не так. Смущённое выражение Марины только усиливало это ощущение.
— Мне действительно нужно встретиться с этим человеком сегодня. Можете сказать, куда мне идти?
— …Тогда, может быть, вам пройти сюда?
Поняв, что собеседник осознал, что его водят за нос, Марина с сожалением указала последнее направление.
Внутри Даниэля уже начала подниматься лёгкая доля раздражения. Крайне редко кто-то осмеливался выставлять Его Высочество принца в нелепом положении. Если бы Рей увидел это, он наверняка с укором отметил бы, что это пустая трата времени на бессмысленную затею.
Пока он шёл по длинному пути, Даниэль невольно задумался о масштабах академии и даже на мгновение усомнился в целесообразности имперского финансирования.
В конце пути находилось явно отдельное художественное помещение факультета искусств.
Когда на стук никто не ответил, проходивший мимо студент заметил:
— Внутри обычно не реагируют на стук. Лучше просто заходите.
Подавив дурное предчувствие, Даниэль открыл дверь — и перед его глазами предстало зрелище множества скульптур лошадей.
А среди них находился хозяин мастерской, полностью погружённый в свои творения.
«Похоже, у спутников того, кто станет моим рыцарем, весьма своеобразные личности».
Даниэль тихо, с усталой насмешкой, выдохнул.



Глава 63
Главный академический фестиваль начался в полную силу. Верный своему названию как «хранилище знаний», в рамках этого события было представлено множество научных достижений, демонстрирующих прогресс в развитии науки.
Многие дворяне прибыли в Хассер, чтобы посмотреть турнир по фехтованию, но оказались увлечены экспозициями факультета искусств. Студенты были в восторге, отмечая, что никогда прежде к ним не приходило столько спонсоров.
— «Третье пробное торговое соглашение между Империей Перодент и Королевством Оклан». Уже одно название звучит так скучно. Зачем нам вообще смотреть эту презентацию?
— Оставь его, Марина. Пора этому дураку наконец узнать, что такое стыд.
Несмотря на насмешливые слова Роджера, Нохан лишь ухмыльнулся, ничуть не задетый.
— Конечно, тебя это заинтересует. Не думай, что я не знаю, чем ты занимаешься в южном, разорённом войной регионе.
Это был не первый раз, когда Роджер жалел о своих словах после выходок Нохана. Его обычно острая сообразительность в такие моменты ему изменяла, что раздражало его ещё больше.
— Что? Разве ты не говорил, что это ерунда, когда я спрашивал раньше? Ты ведь не собираешься всерьёз ехать на юг?
— Я же сказал, что нет. Начнём, Марина.
Секция, где они сидели, погрузилась в полумрак, а наверху расположилась группа примерно из десяти человек, разделённая двумя флагами.
Среди них невозможно было не заметить присутствие Хайлена. В конце концов, стремление к красоте — часть человеческой природы.
Большинство тех, кто занимал первые ряды, были дворянами, заинтересованными в молодом герцоге. Они тихо ахали от восхищения. К счастью, ворчание Нохана не долетало до них. — Разве мы не должны молчать?
Не меняя выражения лица в ответ на реакцию вокруг себя, Хайлен начал обсуждение пробного торгового соглашения.
Хотя общий ход был заранее подготовлен, аргументы и данные, которыми обменивались две страны, оставались неизвестны обеим сторонам. У каждой, вероятно, были заготовлены неожиданные ходы, чтобы застать противника врасплох.
— Даже если нет победителя или проигравшего, действительно ли результат будет таким? — Несмотря на красноречивые аргументы студентов-дипломатов, напряжение было неизбежным.
— …Следуя этой позиции, в первом торговом соглашении мы договорились, что торговые суда обеих стран могут входить в порты друг друга и вести торговлю. Однако мы также согласились, что детали должны быть уточнены в последующих соглашениях. Согласно официальным записям Имперского года 758, которые сохранились, этот вопрос должен быть обсуждён в рамках данного соглашения. Такова позиция Империи Перодент.
Когда всплыл наиболее важный вопрос, который должен был быть приоритетным как в пробном соглашении, так и в фактическом третьем торговом договоре этой зимой, выражения зрителей изменились. Некоторые из них даже служили в имперском дипломатическом корпусе, поэтому было естественно, что студенты-дипломаты наверху выкладывались изо всех сил.
Причина, по которой это, казалось бы, обычное продление давнего торгового договора стало столь важным, заключалась в продолжающейся войне на юге.
Затяжная война на юге была борьбой за господство между множеством морских королевств на южной оконечности континента. Парадоксально, но Королевство Оклан, сохранявшее нейтралитет и баланс сил между ними, было внутренним государством без выхода к морю.
Особенно забавным было то, что эту страну иностранные державы считали морским королевством.
Причина заключалась в том, что некоторые небольшие государства, предпочитавшие опираться на нейтральный Оклан, а не быть поглощёнными великими державами, объявляли себя его вассалами. «Порты Королевства Оклан», упоминавшиеся в договоре, на самом деле находились в этих вассальных землях, а не в самом королевстве.
Хотя фактическое управление несколькими странами можно было бы назвать «империей», Оклан не позволял себе завоевательных амбиций, оправдывая своё прозвище «вечного нейтрального королевства».
Проблема заключалась в том, что Империя Перодент, властвующая над континентом, была совершенно иной.
По этому вопросу развернулись ожесточённые обсуждения.
— Как и в предыдущем соглашении, Королевство Оклан настаивает, чтобы порт Атлетан был признан торговым портом нашего королевства.
— Империя Перодент не может с этим согласиться. Согласие обсуждать детали в предыдущих договорах подразумевало оценку того, могут ли торговые порты Королевства Оклан функционировать в долгосрочной перспективе. Сейчас южный регион охвачен войной, и ситуация в мелком королевстве Барабан, где расположен порт Атлетан, небезопасна для торговли. Королевство Оклан должно предложить более обширный и безопасный регион в качестве торгового порта, который будет способствовать торговле между нашими двумя странами.
— Определение портов нашего королевства не может решаться извне!
— Империя открыла три порта в первом соглашении и пять — во втором. Если вы не готовы идти на подобные уступки, торговый договор между нашими странами становится крайне несбалансированным!
Замечания зрителей один за другим вплетались в аргументы студентов.
— Собачья свалка начинается.
— Если бы это было по-настоящему, всё было бы ещё жёстче, ничуть не слабее.
— Разве требование Империи может быть неверным?
— На самом деле Королевство Оклан уже не может настаивать на своей позиции. С самого начала оно было в более слабом положении.
Хотя казалось, что спор идёт всего лишь об одном порте, за этим стояла попытка Империи вмешаться в южную войну через новые открытые порты и стремление Оклана любой ценой этому помешать.
Однако, как говорили многие, Королевство Оклан уже не могло удерживать позиции. В дипломатии решающим была сила государства, а у Оклана даже не было достаточных оснований, чтобы этому противостоять.
В ситуации, где исход казался предрешённым, руку поднял никто иной, как Хайлен.
В отличие от других студентов, сосредоточенных и страстных в обсуждении, спокойное выражение молодого герцога заставляло задуматься, действительно ли он сможет преодолеть эту ситуацию.
Хотя в зале чувствовалось ожидание, большинство считало, что он не сможет изменить заранее определённый исход. По крайней мере — если только его последующие слова не окажутся настолько убедительными, что мгновенно захватят внимание аудитории.
— Записи первого торгового соглашения Имперского года 758 хранятся в четырёх экземплярах. Один написан на имперском языке, общем языке континента, и один — на южном языке; каждый хранится соответственно Империей Перодент и Королевством Оклан. Знаете ли вы, что содержат оставшиеся два экземпляра?
Неожиданный вопрос Хайлена о исторических документах был встречен Кайлером, который наконец вышел вперёд, чтобы противостоять молодому герцогу.
Однако, несмотря на тщательную подготовку, он так и не уловил намерение Хайлена, даже отвечая на вопрос.
— Оставшиеся два экземпляра написаны на древнем языке и хранятся обеими странами.
— Верно. Эти два экземпляра на древнем языке являются официальными записями с печатями двух государств. Каждый из них превышает тысячу страниц по объёму.
— Что в этом важного? На момент официального соглашения магические инструменты для записи голоса ещё не использовались, и все документы с самого начала велись вручную. В проблемных местах нет ничего.
— Для молодого герцога он слишком официальен. Непривычно.
Нохан, который всё ещё не мог уловить ход обсуждения и уже начинал скучать, прошептал Гейлронту.
Гейлронт, знавший Хайлена с самого раннего детства, понимал это. Хотя с виду он оставался невозмутимым под вниманием множества людей, его изумрудные глаза, обычно кажущиеся тусклыми, сейчас сияли необычным светом.
«Что именно в этом академическом фестивале для тебя важно?»
Чтобы понять ответ на этот вопрос, последующие слова Хайлена имели решающее значение.
Гейлронт сосредоточился на голосе Хайлена — без дурной привычки смягчать окончания слов или проглатывать их, что было необычно для мужчины. Это был голос, который, казалось, затрагивал сердце, независимо от содержания сказанного.
— Прошу обратиться к странице 837 рукописных записей на древнем языке.
Профессор факультета дипломатии, наблюдавший за ходом пробного соглашения, проверил запрошенный Хайленом раздел, но не смог скрыть растерянного выражения лица.
Хотя в дипломатии важным считалось каждое слово, зафиксированное в официальных записях, если бы в договоре более чем пятидесятилетней давности действительно была проблема, опытные дипломаты, способные этим воспользоваться, давно бы её обнаружили.
Даже если речь шла о тексте на древнем языке, который в наши дни почти не использовался…
— …Таким образом, обе страны согласились, что определение портов Королевства Оклан может быть изменено в соответствии с обсуждением. В чём проблема?
Пытаясь выглядеть равнодушным, читая документ, переданный профессором, Кайлер внутренне ликовал из-за ошибки молодого герцога.
Разве это не победа над тем, кем он всегда восхищался и одновременно стремился превзойти? Более того, он постоянно подозревал, что выбор Хайлена в пользу Королевства Оклан скрывает какой-то замысел.
— Здесь присутствуют профессора лингвистики, чтобы дать точное толкование записей. Я хотел бы запросить объяснение древнего слова «соглашение», записанного в документе.
— Что за чушь? — «Он утверждает, что есть проблема в официальных записях…» — «Даже если мы сейчас этого не понимаем, древний язык тогда был обязательным для дипломатов. Там не могло быть ошибки».
Несмотря на мысли аудитории, казалось, что с представленным Хайленом словом всё в порядке.
— Само слово действительно означает «соглашение» в буквальном смысле.
Или, по крайней мере, так им казалось.
Даже в его прошлой жизни. Все имперские дипломаты думали так же.
— Я также помню это из лекций профессора. В древнем языке, будучи старой письменностью, одно слово могло иметь несколько значений в зависимости от региона. Именно поэтому было принято хранить несколько копий дипломатических записей на языке каждой страны. Профессор, какое значение это древнее слово имеет на юге?
— Это абсурд. Это всего лишь догадка! По вашим же словам, есть ещё две копии записи на других языках! Если мы их проверим…!
На губах Хайлена появилась лёгкая улыбка. Увидев её, Кайлер лишь растерялся.
В это время Хайлен поднялся, подошёл к профессору факультета дипломатии, взял стопку документов и резко рассыпал их в воздухе над собой. Без колебаний, уверенно и решительно.
На мгновение все просто молча смотрели на листы, зависшие в воздухе, прежде чем они начали падать вниз.
— Что означает этот возмутительный поступок!
— К сожалению, записи нашего Королевства Оклан на южном языке были утрачены в пожаре. Мы настаиваем, опираясь на записи на древнем языке, что обе страны не соглашались на изменение определения торговых портов Королевства Оклан.
Кайлер, всё ещё оглушённый, как и остальные, наконец пришёл в себя и возразил словам Хайлена. Его лицо покраснело от растерянности.
— Тогда мы утверждаем, что с утратой записей на южном языке именно записи на имперском языке являются наиболее точными. Разве записи на каждом языке не велись из-за путаницы в значениях древнего языка?
— Это было лишь «обычаями». На первой странице указано, что для договоров до 762 имперского года, до утраты древних записей, единственным официально признанным языком был древний. Также прошу обратить внимание на часть договора с мелким южным королевством Айн за 699 имперский год, где слово «несогласие» в имперской версии записей выражено на древнем языке. Оно использует то же самое слово, что и в этих документах.
Студент рядом с Хайленом передал заранее подготовленные материалы профессору факультета дипломатии. Тот изучил их с мрачным выражением лица, делая исход этого спора очевидным.
Тишина рассеялась, сменившись нарастающим гулом, заполнившим всё пространство. Даже наблюдая за этой сценой, зачинщик — Хайлен — оставался невозмутим. Он просто сидел неподвижно, вспоминая один из дней из своей памяти.
По правде говоря, было вполне естественно делать примечания к словам с множественными значениями.
То, что Хайлен обнаружил эту нелепую оплошность, вовсе не было следствием его второй жизни. Даже в прошлой жизни он заметил этот факт довольно рано.
Хотя в текущей ситуации это оставалось неочевидным, тем, кто в тот момент возглавлял Третье торговое соглашение, был не кто иной, как Второй принц.
Интерес Хайлена к этому соглашению возник из желания любыми средствами достичь положения, которого молодой герцог никогда не смог бы занять, подстёгиваемый его пламенными амбициями. К тому же это стало удобным отвлечением после его визита в герцогские земли тем летом, когда он был поглощён размышлениями о своих сексуальных предпочтениях.
Истина заключалась в том, что эта оплошность возникла из-за упадка магических инструментов голосовой записи, вследствие чего подобные практики были оставлены, а все соглашения стали записываться вручную. Никто не ожидал, что столь базовая ошибка будет допущена выдающимися чиновниками обеих стран — точно так же, как и присутствующие здесь не могли этого предвидеть.
С юных лет Хайлен интересовался лингвистикой, и его странным увлечением был древний язык, который другие находили скучным. Просматривая огромные тома древних записей, чтобы очистить разум, он сумел заметить ту мелкую ошибку, которую все остальные упустили.
Как Хайлен только что упомянул, Королевство Оклан заявило, что записи были утрачены. Они обнаружили эту ошибку ещё до начала соглашения и подготовили множество аргументов, чтобы обосновать своё новое положение.
К счастью, однако, фракция Второго принца уже подготовила различные материалы для опровержения их доводов, прислушавшись к совету Хайлена. Поскольку тщательно подготовленный козырь противника рассыпался столь легко, для Империи было вполне естественно одержать лёгкую победу.
После этого Империя фактически получила контроль над портами, выгодными в южном регионе, что позволило ей по своему усмотрению влиять на ход южной войны.
«Успех соглашения укрепил власть Второго принца».
Но для Хайлена, истинного архитектора этого успеха, единственной наградой стали несколько пустых слов похвалы от лживого Второго принца Франца — человека, который без колебаний присваивал заслуги своих подчинённых.
Тем временем пробное соглашение продолжалось.
Сила неожиданного заявления оказалась значительной. Студенты, представлявшие Империю Перодент, постепенно начали теряться, и хотя Кайлер пытался вернуть самообладание и представить подготовленные материалы, атмосфера уже сместилась в пользу Королевства Оклан.
Наблюдая за происходящим исходом, Рей, вопреки первоначальным ожиданиям, начал мысленно прокручивать вопросы предстоящего зимнего реального соглашения. Затем он посмотрел на Даниэля, который привлекал внимание всех своим громким смехом.
— Бросить такую «бомбу» и при этом оставаться настолько спокойным… Чем больше на него смотришь, тем более поразительным он становится.
— …Как бы абсурдно это ни звучало, если бы подобное заявление было выдвинуто на настоящих переговорах, это поставило бы Империю в крайне сложное положение.
В этот момент мысли Рея были заняты не самим соглашением и не ситуацией на юге, а совершенно иным.
Несмотря на то что цвет глаз был явно изменён магическими инструментами, глаза Даниэля всё равно сияли своим изначальным золотым оттенком, словно сопротивляясь этому вмешательству. Возникало тревожное ощущение, будто его привычное «Как интересно», которым он обычно сопровождал обращения к молодому герцогу, в этот момент стало искренним.
В этом смятении, охватившем Рея вместе с этим осознанием, его взгляд упал на мужчину, который, как и Даниэль, смотрел на сцену снизу вверх.
Хотя Рей никогда прежде его не встречал, он каким-то образом знал, кто это.
Он узнал взгляд человека по имени Гейлронт, обращённый вверх — взгляд, который Рей знал слишком хорошо.
Оставалось лишь надеяться, что эмоции, которые испытывает Даниэль, не такие же, как этот взгляд. И было неясно, исходила ли эта надежда лишь из заботы о будущем Империи.



Глава 64
Инцидент на академическом фестивале факультета дипломатии разошёлся по всей Академии. Было вполне естественно, что многие сочли нужным вставить и своё слово.
— Это же официальное соглашение между двумя государствами. Как вообще может быть неясным значение одного зафиксированного слова?
— Это произошло как раз тогда, когда магические инструменты голосовой записи исчезли. Эти данные показывают, что количество ошибок возросло из-за перехода системы на практические магические инструменты в тот период. Возможно, причина именно в этом.
— Проблема в отсутствии специальных обозначений для двусмысленных слов. С лингвистической точки зрения…
Студенты Имперской Академии, пытавшиеся рассматривать этот инцидент с академической точки зрения:
— В наши дни почти ни одна страна не ведёт официальные записи на древнем языке. Но этот случай показывает, почему нам необходимо изучать древний язык. На следующем занятии разберём случаи административных ошибок, вызванных множественными значениями древнего языка — как в этом примере.
— Профессор, это ведь не задание?
— В период академического фестиваля вы не на каникулах, даже если вы на последнем курсе. Сообщите остальным студентам.
Не обращая внимания на удручённого студента, профессор продолжил превозносить важность древнего языка:
— Какой свежий взгляд, как и ожидалось от молодых студентов. Это будет полезно для третьего раунда переговоров этой зимой.
— Кхм, вы ведь не думали, что наш факультет дипломатии к этому не готов? У нас всё было заранее подготовлено. Но вы сказали, что это был молодой герцог Эммэст?
— Интересно, какую должность займёт молодой герцог после окончания.
Интерес чиновников к молодому герцогу, фактически обеспечившему дипломатический успех, был лишь ещё одним показателем того, что истинным главным действующим лицом этого события был не кто иной, как Хайлен.
Разумеется, не все были сосредоточены исключительно на соглашении и будущем молодого герцога. Гейлронт, который на протяжении всего академического фестиваля испытывал необъяснимое беспокойство, был одним из таких людей.
— По словам Марины, ты тоже сильно интересуешься южным регионом, Роджер.
— Что? С чего ты вообще это взял? Я не собираюсь участвовать в войне.
Удивлённый внезапным вопросом Гейлронта, Роджер выпалил оправдание, даже не успев подумать. Всё из-за того, что Марина донимала его расспросами о ситуации на южной войне. Он быстро понял, что в словах Гейлронта был иной смысл, чем в её, но для него самого это всё равно было неловким местом.
— Что ты делаешь вместе с господином Хайленом?
— Ч-что ты такое говоришь? Что бы я вообще делал с молодым герцогом? Я просто иногда встречаюсь с ним по… академическим вопросам.
Замешательство на лице Нохана, который подошёл и слушал рядом, было очевидным.
Роджеру казалось, будто он слышит голос Генри у себя в голове. «Твоя главная слабость, когда ты работаешь на высоких господ, — ты совершенно не умеешь скрывать. Терпения тебе, Роджер». Как и сказано, всем здесь было очевидно, что Роджер пытается что-то утаить.
Ему оставалось лишь действовать по-своему грубо, стараясь не выдать себя, и резко огрызаться.
— Если вам так интересно, спросите у молодого герцога напрямую! Сколько можно уже действовать на нервы?
— В этом я с тобой согласна. Тогда этот цветок — от Гейлронта для молодого герцога.
Несмотря на протесты против навязчивого вручения цветов, Нохан, воспользовавшись тем, что Марина силой сунула ему букет, переложил на него эту неудобную задачу.
Гейлронт мог бы отказаться, если бы захотел, но он не стал отталкивать то, что теперь лежало у него в руках.
Он знал название этого цветка — похожего на розу, но с чуть более крупными розовато-красными лепестками. Возможно, это был единственный цветок, название которого Гейлронт запомнил.
Это был Хайлен — тот, кто впервые назвал его по прозвищу под предлогом подарка из герцогского дома, сказав, что можно звать его по имени.
Картина того, как он сливался с цветами, будто становясь с ними единым целым, его фон — нет, это было нечто, что Роджер до сих пор отчётливо помнил даже спустя всё это время.
До выпуска Хайлена из Академии оставалось не так много времени. Это означало, что дни, когда Гейлронт мог наблюдать за ним издалека, вскоре подойдут к концу.
Он вспомнил все свои колебания. Даже получив желанную силу «Мастера меча», расстояние между ними не изменилось.
Именно поэтому он без единого слова принял настойчивую просьбу Нохана.
Действуя так быстро, как он решил, Гейлронт вскоре прибыл на факультет дипломатии.
Там, как и в любом другом факультете, интерес к недавнему пробному соглашению был высок, и среди собравшихся студентов легко было найти Хайлена.
Хайлен держал в руках целый набор цветов, как и окружающие его студенты. В Академии существовала традиция — дарить цветы не на церемонии выпуска, а во время академического фестиваля. Обычай, сохранявшийся даже на младших курсах.
Возможно, это было связано с тем, что академический фестиваль считался моментом демонстрации академических достижений. Его завершение уже само по себе воспринималось как повод для праздника, почти как выпуск, и сопровождалось поздравительными цветами.
Образ Хайлена, утопающего в цветах, был столь же ослепителен, как и воспоминание, которое вспомнил Гейлронт. Среди окруживших его студентов некоторые краснели, глядя на прекрасного молодого герцога.
Лишь голова Хайлена оставалась спокойной и собранной.
— В этот раз я тоже не смог тебя превзойти, молодой герцог.
— Дипломатия — это не про победу или поражение в одном соглашении, — ответил Хайлен, пока Кайлер пытался скрыть своё разочарование. — Для меня это был приятный день.
То, что чувствовал Хайлен, было не просто удовлетворением от того, что он превзошёл однокурсника.
Он успешно завершил мероприятие, как и планировал, и чувствовал внимание со стороны разных кругов. Но была ли именно слава Академии тем, чего он действительно желал?
Студент, который интересовал Хайлена, был из королевской семьи Оклана и встал на сторону Империи в ходе пробного соглашения. Именно его Хайлен намеренно «прикрепил» к Кайлеру, и теперь он смотрел на Хайлена тем же восхищённым взглядом, что и остальные студенты.
— Я был действительно впечатлён, молодой герцог.
— Чувства взаимны. Вы даже не представляете, насколько мы были напряжены из-за вашего присутствия.
— Даже прожив всю жизнь в Империи, вы при этом настолько хорошо разбираетесь в древнем языке южного региона. Сегодня вы были по-настоящему выдающимся. С точки зрения моей родины я могу лишь испытывать сожаление.
— После окончания Академии вы вернётесь в своё королевство?
— Тогда Империя получит грозного противника.
Хотя это было высказывание, почти граничащее с обычной вежливостью, для молодого герцога было редкостью столь щедро раздавать похвалу. Студент, сам того не осознавая, просиял и даже предложил в будущем обмениваться с Хайленом письмами.
Естественно, последовал утвердительный ответ.
«Судя по его манерам, очевидно, что новости об академическом фестивале как минимум дойдут до Оклана».
Только тогда Хайлен позволил себе удовлетворённую улыбку.
И именно в этот момент вперёд шагнул Гейлронт, наблюдавший за их дружеским обменом.
Хотя он вышел решительно, казалось, он лишь сейчас осознал всю неловкость ситуации с вручением цветов. Он без лишних церемоний сунул букет Хайлену в руки.
Естественно, получатель был сбит с толку не только внезапным появлением Гейлронта, но и неожиданным подарком.
Тем более если между ними в последнее время существовало скрытое напряжение.
— Вы сейчас дарите мне цветы?
— Это было лишь намерение Марины, которое я должен был передать.
— То есть вы просто передатчик?
Молчание было явным подтверждением. У Хайлена, ценившего эстетику, не было причин не принять эту дополнительную красоту в виде цветов — если бы, конечно, их не пытались вручить ему в столь неловкой форме.
Он изо всех сил старался не показать раздражения, замечая взгляды окружающих студентов, но Гейлронт легко уловил то, что промелькнуло в выражении Хайлена.
И это было благодаря его исключительной чувствительности, а также опыту долгого наблюдения за одним человеком.
После короткого колебания прозвучал голос, тише, чем можно было ожидать от немногословного мужчины.
— Поздравляю… Мои чувства также переданы.
В тот момент Хайлен резко заморгал широко раскрытыми от неожиданности глазами.
Он действительно это услышал? Недоверие, почти граничащее с потрясением.
Их последняя продолжительная встреча была два месяца назад — во время летнего рейда.
Он до сих пор отчётливо помнил тот день, как крепкая хватка, сжавшая его полупьяную руку, будто всё ещё ощущалась на коже.
Когда между ними успела появиться эта неловкость? Это было не то же самое расстояние, что возникло бы из предположения, будто непроницаемый Гейлронт может его ненавидеть.
Такая глупая реакция вырвалась у него самого, что он едва мог в это поверить.
На мгновение их взгляды встретились.
Почему казалось, будто здесь существуют только они двое, несмотря на множество студентов вокруг?
Первым отвёл взгляд Гейлронт.
Его сухой тон вернулся, а сам он развернулся и ушёл так же равнодушно, как и всегда.
За исключением правой руки, которую он сжал так сильно, что сам этого не заметил.
Хайлен пришёл в себя от чьего-то вопроса, словно пробуждаясь ото сна.
Поток последовавших за этим похвал обрушился на него снова. Хайлен вежливо принимал слова, которые уже начал уставать слышать, стараясь как можно быстрее стереть из памяти то странное ощущение, которое возникло мгновение назад.
Приписав всё этому необъяснимому поведению Гейлронта.
Финал турнира по фехтованию Имперской Академии.
Зал турнира, расширенный для беспрецедентного количества зрителей в истории Имперской Академии, был забит до отказа — там не оставалось даже места, куда можно было бы поставить ногу.
Недовольный всей этой давкой, Рей бросил раздражённый взгляд на Даниэля, который всё ещё наслаждался своим нелепым маскарадом.
— Все уже знают, что ты в Хассер. Не мог бы ты посмотреть более удобно?
— От одной мысли, что ректор выбежит босиком встречать меня, у меня уже начинает болеть голова.
Несмотря на то что он был принцем, выросшим в роскоши, его удовольствие от подобной атмосферы было трудно понять. Эта его озорная сторона не была чем-то новым.
Рей по опыту знал, что в итоге всё равно придётся смириться.
— В такие моменты просто отпусти свои тревоги и наслаждайся, Рей.
Появление возвышающегося Гейлронта, бесспорной звезды этого поединка, вызвало у зрителей оглушительные аплодисменты. «Он не выглядит на двадцать», «Его аура действительно поражает», «Мастер меча? До сих пор не верится». Среди множества оценок и предположений все стихли в тот момент, когда он обменялся с противником обычными приветствиями и обнажил меч.
— Поистине превосходит ожидания.
Словно демонстрируя зрителям то, чего они ждали, сияющий свет окутал его клинок.
Последний противник Гейлронта едва сдерживал желание сдаться, увидев это.
— Дэнни, ты ведь не счёл его достижения выдумкой, верно?
— Не его мастерство меча, а его дерзость. Как будто он заявляет, что никто не смеет бросить ему вызов.
— Он быстро развеял все сомнения, так что это разумно.
— Мне это даже нравится. Это не скучное приветствие, которое я видел раньше, когда он просто смотрел на молодого герцога.
— Думаешь, сможешь переманить его на нашу сторону?
— С покровительством герцога и личной связью с молодым герцогом разве ответ не очевиден?
— Всё снова сводится к молодому герцогу.
Рей тихо вздохнул, но Даниэль не заметил этого на фоне нарастающих оваций, которые взорвались, когда поединок подошёл к завершению. Среди них слышались и насмешки — осуждавшие противника за то, что тот не смог дать никакого напряжения.
— Что ж, если слепое восхищение этого человека к молодому герцогу с давних времён не изменилось…
Эти слова заставили Рея вспомнить самую первую встречу с Даниэлем, много лет назад.
Беззаботного принца, который проводил дни, разыгрывая окружающих в объятиях бывшей императрицы. Память о том, как он искренне радовался новой дружбе с Реем, не померкла даже спустя всё это время.
А затем за его спиной прозвучал чужой голос:
«Единственная причина, по которой я привёл тебя сюда, — стать верной тенью Его Высочества принца».
Когда он услышал эти слова, почувствовал ли он облегчение или же обиду из-за того, что родился с небесно-голубыми волосами, унаследованными от виконтов Мельбурн?
Как бы то ни было, одно было несомненно — он ни разу не пожалел, что остался рядом с юным принцем, который даже после потери любимой матери продолжал сохранять светлое выражение лица и стремился двигаться вперёд.
И этот человек по имени Гейлронт, чей взгляд был похож на его собственный.
Рей мог точно определить, куда направлен этот взгляд.
— Автор по имени Гейлронт, то есть…
— Неожиданно слышать это от тебя, который до сих пор относится к молодому герцогу с осторожностью.
— Неважно, близок он к молодому герцогу или нет — талант Мастера меча станет для нас отличной фигурой.
Более того, заметив вспыхнувший интерес в глазах Даниэля после недавнего поединка, Рей понял, что ему, как всегда, придётся действовать в соответствии с желаниями своего кузена, друга и господина.
Тем более что он был уверен — он способен дать этому мечнику то, чего тот действительно хочет.
И так завершился финальный турнир по фехтованию в Академии, в котором участвовал Гейлронт.
Это стало началом его славы как Мастера меча и днём, с которого их мир начал расширяться ещё дальше.
Больше возможностей при регистрации:
