---

***
Оборотень то и дело принюхивался, прислушивался и вглядывался в даль. А то и вовсе отставал, растягивался прямо на дороге и прикладывался ухом к утоптаной земле. После чего догонял меня и на немой вопрос качал головой.
Вероятно погоня его волновала так же, как и меня. Мало приятного быть разорванным нежитью, даже если ты сам оборотень.
Я спешил, как мог. Но то и дело приходилось давать краткий отдых пешему вывертышу. Он понятливо не просил передышек, но я прекрасно понимал, что и он не семижильный. 
Первое селение мне попалось часа через полтора после рассвета. Обычная деревенька, не богатая, не бедная. Небольшая, в два десятка дворов. Крестьяне встретили меня шепотками, беспокойными взглядами, полными надежды. Зарево от горящей деревни далеко видать, да и вой нежити в ночи на многие вёрсты разносится.
Я слез с лошади, накинул узду на столбик околицы.
- Случилось чего, господине?
Староста хоть и храбрился, но был напуган, хмурился, не зная, какой беды ждать. Был он не молод, крепок и хром на левую ногу. На худом, загорелом до черноты лице поблескивали живые карие глаза. 
- Случилось, - согласился я и в свою очередь спросил: - Спокойно у вас? Нежить не лютует?
За старостиной спиной переминались люди. Наверное, все кто здесь жил. Мужики, бабы, дети, старики. И все, как и голова, хмурые, напуганные. Разве что мальчишки шкодливо посматривают друг на друга.
- У нас то спокойно, - погладил староста окладистую бороду: - А вот у соседичей наших что приключилось?
Он так и сяк пытался вежливо выведать, что произошло ночью.
- Нежить приключилась.
Селяне зашушукались, кто-то охнул, кто-то забормотал молитву, захныкал чей-то младенец.
Ни слова не говоря, я  пошел вокруг домов, тщательно вычерчивая обережный круг с простой защитой. Стоит только нежити сунуться и колдовская черта вспыхнет жгучим пламенем, не пропустит. Такое колдовство, при изрядном умении, сил требует немного. Но сколько понадобится начертить таких кругов? Не два и не три. Не меньше десятка. Но думать, сколько придётся потратить я не хотел. Тут уж не до жадности. 
Оборотень, настороженно поглядывая по сторонам, последовал за мной. 
Я и на сорок шагов не отошёл, когда меня нагнал староста, тронул за плечо:
- Господине, нечем нам платить за колдовство твоё.
Я мрачно глянул на испуганного человека.
Не только нежити он боялся. Ещё думал о том, что отказавшись платить, навлечет на всех гнев колдуна и всей Гильдии. И вот тогда всем придётся себя в закуп отдавать.
- Не волнуйся, отец, не возьму денег. И на постой тоже не останусь. - улыбнувшись, успокоил я: - Еды только соберитете.
Староста, чьего имени в спешке я не потрудился узнать, застыл соляным столбом. Я ободряюще хлопнул его по плечу и, твердя заклинания, пошёл дальше.
Взгляды я спиной чувствал. Деревенские быстро отстали, решив мне не мешать и не мозолить глаза. Достаточно было пару раз бросить в их сторону грозный взгляд. А то мало ли, передумает господин колдун и заломит неподъемную цену. Но рыжего оказалось не так просто сбить с толку. Он прожигал меня удивленным и раздосадованым взглядом, порывался заговорить, но сам себя одергивал.
Совсем недавно я объяснял что не работаю без оплаты, что мои услуги немало ценятся. И тут на тебе!
Обережный круг получался хорошим, надежным. Лобо-дорого посмотреть. Не меньше недели просуществует защита. И всё равно, Гильдии придётся поворачиваться проворнее, чтобы разобраться со стаей и сохранить не тронутыми крестьян.
Кстати, на счет Гильдии. Весточку в столицу нужно отправить, чтобы не затягивали с помощью.
- Амулет проверь. - тихо велел я вывертышу и больше от работы не отвлекался.
Закончив с защитой деревеньки я вернулся к кобыле. Рядом с ноги на ногу переминались староста и паренёк.
 - Как деревня называется? - забирая мешок у паренька, спросил я. - До следующего селения далеко?
- Говорушки, господин. - с готовностью ответил староста и указал рукой: - По тропинке вдоль поля, потом через рощицу вон ту пройдёте. Дальше с ручейком через час прямиком к Холюшам выйдете. Большая деревня.
Я вытянул из сумки маленький грифель и небольшой клочек бумаги с одной стороны уже исписаный какими-то давно забытыми заметками. Наскоро написал короткую записку для Фалько. Упомянул разореную нежитью деревню, защищённых мною Говорушек. Соорудив колдовскую птицу, отпустил в небо со своим посланием.
От Гильдии придётся отправлять в эти края серьёзные силы, чтобы защитить людей, перебить стаю и изловить того странного мужика, что вёл нежить. Тут одним колдуном не уладить. Тут нужны и маги, и солдаты натренированные работать с ними. И собаки на нежить натасканные.
Я связал ремнем оба мешка, перекинул через лошадиную спину.
Вот умора будет, если меня и отрядят показывать-расказывать ловцам что тут было да как.
- За околицу не шастайте, - напоследок бросил я: - Помощи от Гильдии ждите, да сами ухо востро держите.
Староста опустил глаза, пожевал губами. 
- А скоро ли помощь будет?
Тут не особо обжитые земли. Чем севернее, тем меньше селений. Три небольших городка, а в основном деревни, села, сплошные леса да непролазные болота. Это не тёплый юг, не благополучный запад, где поселения ввиду друг друга стоят.
- Скоро, не волнуйтесь.
Больше не задерживаясь, я с оборотнем двинулся дальше.

***
Солнце уже готово было упасть за горизонт. Я прикинул расстояние до видневшихся в далеке домиков, облитых оранжевым закатным светом. Большое село, десятка четыре дворов. Вон и молельня со знаком Всеблагих, и мельница на отшибе. Наверняка и кузня есть. Из печных труб тут и там вились бледные дымки и от того казалось соломенные крыши полыхают.
Я мысленно выругался. Это ж сколько сил надо? И где их взять? Может, собрать всех в нескольких дворах да обнести их кругом? Все меньше. 
Раньше темноты не доберёмся.
За последние два дня я побывал в Холюшах, Соловках, Гнилушкином бороде, Дымятках, Грядках, Пущанах, Зимовке, Кошках, Еловых пеньках, Мишуткином овражке и ещё в дюжине крохотных селений, чьи названия вылетали из моей головы, как только они оставались за спиной. Из каждой второй деревушки я отправлял с волшебной птичкой записку на бересте, где записывал пройденные поселения.
Прошлой ночью мы остановились в лесу уже ближе к полуночи, а снова в дорогу отправились еще затемно. Краткие остановки днем я делал только ради лошади.
Вороная,  выбившись из сил, тяжело и неохотно шагала и мне то и дело приходилось подбадривать её заклинанием. Насквозь пропылившийся оборотень тоже устал, но больше проголодался. Даже его человеческие глаза были голодными. Но поохотиться он не просился. Я бы и не пустил. Мало того, что торопился, так ещё селений стало заметно больше. На дороге встречались люди, или телеги. И тех и других я разворачивал по домам. А ещё я не был уверен, что встретив без меня человека вместо косули, оборотень сделает правильный выбор. Да и перекидываться или сверкать звериной сущностью ему было строго запрещено.
Начаровывая защитные круги я наколдовался так, что уже с трудом накапливал силы на следующий круг. В голове теперь постоянно стоял лёгкий шум, перед глазами немного темнело, ныли запястья.
- Вроде все спокойно, - задумчиво проговорил я. Бездной проклятая стая словно в саму Бездну и сгинула. Даже ночами не выл никто. - Там и переночуем.
- А может в лесу? - осторожно предложил вывертыш. - Утром уж пойдём.
Я коротко глянул на своего пленника, фыркнул и, ничего не ответив, тронул пятками лошадиные бока.
Вывертыш передернул плечами, сердито засопел и поплелся следом. Я оглянулся.
- И чем же ты не доволен? Нравится под кустом мёрзнуть?
Рыжий сощюрил звериные глаза, всматриваясь в приблизевшееся село. Уж он то видел все чётко, и дворы наверняка сочитал.
- Людьми пахнет. А когда ты про нежить говоришь - страхом. - Посетовал он и мечтательно протянул: - Вкусно.
Я погрозил ему пальцем, мол, глазами не сверкай. Увидит кто его золотые глаза - пиши пропало. И оборотню и мне не поздоровится.
- Придется тебе держать себя в руках. - отрезал я: - Хочу поесть горячего, баню и мягкую постель. Раз уж сейчас монет не беру.
- Ты же не работаешь бесплатно? - ехидно оскалился оборотень, вполне бодро вышагивая рядом.
- Все того упыря мне припоминаешь? - догадался я.
- Да, - кивнул вывертыш, запустил руку за спину и с удовольствием поскреб когтями между лопатками, отколупывая последние струпья.
Разодранная оборотнями спина на удивление быстро зажила, только кое-где остались бледные следы и жёсткие корки, которые вывертыша ужасно раздражали. 
Как на собаке! Везёт же гаду!
- И за меня денег выручишь, - снова блеснул он глазами. - В чем разница?
- Нежить стала стаями ходить да целые селения разорять одно за другим. А Гильдия то и не в курсе. Мы что-то проворонили,  где-то недосмотрели. Не время наживаться.  - Со вздохом пояснил я и добавил: - Мне и осталось, разве что, на тебе заработать.
Оборотень хмыкнул и задумался.
Солнце уже опустилось за горизонт, уронив на землю сумерки. Мы обогнули маленькую рощицу, прошли берегом небольшой речушки и двинулись краем убранного к зиме поля. Тут и там возвышались стоги соломы.
- Ворота закрыты. - оповестил оборотень.
Это я и без него знал. Но решимости мне это не отбило. Если понадобится, то я и через забор перелезу.
- Амулет не потерял? - в который раз спросил я. - Холодный ещё?
Оборотень с готовностью вытянул из-под рубахи и показал мне бронзовый кругляш на кожаном шнурке. Побрякушка работала, неплохо. Вывертыш лишь слегка чувствовал направленное на нежить колдовство.
- Холодный. - рыжий снова спрятал амулет под рубаху.
- Смотри, чтобы из ворота не выбивался. - в очередной раз напомнил я вывертышу: - Если потеплеет...
- Помню я! - кивнул парень: - Не дурак.

***
Лезть не понадобилось. Я и кулаком по створке жахнуть не успел, как с той стороны раздались какая-то возня, шушуканье и тоненький девчачий голосок:
- Чего надобно, дяденьки?
Оборотень ухмыльнулся. Я тоже.
- Переночевать, - выдал я одно из своих желаний и на всякий случай уточнил: - Не пустишь?
- Не-а, - над забором показалась кудрявая голова и светлое пятнышко лица. - Вдруг, вы разбойники какие?
Мы с оборотнем переглянулись и обидно заржали. Девчонка над нашими головами хранила гордое молчание, пристально наблюдая, как бы "разбойники" не решили пойти на приступ.
- Старосту зови, - выдавил я из себя, оперевшись на лошадиный бок.
Это хорошо, что по темноте пришли. Пока буду ставить защиту всем селом мешать не будут. А уж объяснения можно на утро оставить или и вовсе на старосту свалить.
- Уже! - самодовольно заявила девчонка, до пояса высунувшись над забором, сбоку от ворот: - А вы кто такие будете?
- Я колдун, - признался я и кивнул на оборотня: - Это ученик мой.
- Врешь ты все, дяденька! - обиженно надулась девчонка: - Приличные колдуны старые-старые все. И богатые. А у тебя даже седла нету и ученик без сапог.
Мы снова бессовестно заржали.
- Откуда ж ты такая умная взялась? - улыбаясь, поинтересовался я.
- А из Печушек. Мамка отправила к родне погостить.
 Я присвистнул. Теперь все встало на свои места.
Печушки стояли в паре часов ходу от столицы и считались богатым селом, с большой молельней, собственной ярмаркой и даже хорошими мастеровыми. А прилегающие к столице земли обходят почтенные и опытные маги, с хорошо одетыми учениками или слугами. С комфортом путешествуют. Такие, как я в ближайшие селения и не заглядывают. Всё уже давно подчищено, мелкие вредители разогнаны, гули перебиты. Если кто и заводится - то только чудом.
Оборотень в один миг посерьёзнел и вскинул голову, прислушиваясь. Послышались шаги, по веткам заскакали отблески от факелов.
- Стешка,  коза этакая! - грохнул мужской голос: - Ну как дядька высечет! Домой живо!
Девчонка что-то пискнула.
- Ну если опять напридумывала, - пригрозил кто-то девочке. - Не поленюсь, сам найду и за уши оттаскаю! А ну, кыш домой!
За забором раздался удаляющийся топот.
- Говорю, есть там кто-то! Собаки ворчат. - возразил сам себе тот же самый голос и продолжил спор. - Ага, в прошлый раз это был кабан. Пошли домой. Ну так был же! Кого там Бездна принесла?
Я за цепочку вытянул жетон Гильдии, поднял выше, чтобы выглянувший с факелом староста мог разглядеть знак.
На смену смелой девчонке, над забором показались два молодых парня. С виду они были лишь немного старше моего оборотня. А судя по одинаковым светлым волосам и чертам - братья близнецы. Значит, не сам с собой он спорил.
- К старосте отведите. - мигом согнав с лица улыбку, велел я.
- Мы старосты, господин колдун. - отозвался тот, что держал факел.
Ничего себе! Впервые вижу, чтобы старост оказалось двое, да таких молодых ещё!
Второй из братьев скрылся за забором. Громыхнул засов и створка ворот с едва слышным скрипом открылась.
- Заходите, господин. - появился рядом второй. - Я - Зван, брат мой - Желан.
Я подтолкнул вперед своего пленника, завёл в ворота кобылу, огляделся вокруг.
В темноте громоздились дома, сараи, птичники, хлева, заборы. Кое-где мерцал в оконцах тусклый свет. Недалеко подвывала собака. Пахло печным дымком и едой. Кроме двух братьев у ворот больше никого не оказалось, даже смелая девчонка из Печушек убежала.
- Пойдёмте. Накормим-напоим и на ночлег разместим. - поспешил вперёд тот, которого звали Желаном. - И баня как раз натоплена.
Я идти следом не спешил.
- Нежить в округе распоясалась сверх всякой меры. - коротко объяснил я. - Опасно стало.
- Вот напасть, - тихо буркнул Зван, отведя в сторону факел: - Нас много, отобьемся. Или запремся кто где.
- Не поможет, - отрезал я: - Стаями нападают на деревни, выжирают всех.
Парни переглянулись.
Эта новость была из ряда вон. Уходя, я оставлял за собой напуганных людей. Прежде, если нежить наглела, люди могли защититься, отправить птицу за помощью. Следуя определённым правилам отдалённые селения могли продержаться, отбиться, дождаться ловцов. Теперь твари оставляли мало шансов выжить. Я же боялся увидеть ещё одну деревню, куда нежить успела вперёд меня.
- Кобылу заберите, позаботьтесь. - быстро, привычно начал я отдавать распоряжения: - Пока село ваше защитным кругом обнесу.
- Сделаем, - твёрдо пообещал Ждан.
- Ещё установите ночные дежурства, - продолжил я: - Чтобы обходили село дозором. Оружие, у кого какое есть, под рукой держите. Да днем приглядывайте, детей за околицу не пускайте.
В каждом селении я велел так делать. 
- Разумно, - согласился Зван: - Сейчас же найдём сторожей.
- Как закончу, письмо напишу, чтобы к вам помощь прислали. Дадите бумагу и перо. Дом ваш где?
- Молодшего пришлю, - пообещал Желан: - Здесь вас ждать будет.
- Совсем сдурел? Про нежить забыл?! - с угрозой осведомился я: - Детей ночью не отпускать!
- Так вы же, господин колдун, рядом. - Желана тут же брат ткнул локтем в бок.
Я сокрушённо вздохнул:
- Укажите, в какой стороне двор ваш искать, - парни слаженно махнули руками куда-то вверх по улице. Я кивнул. - Да факел у двора своего оставьте, чтобы я в потемках не блуждал.
- Ещё что надо, господин колдун? - спросил Зван: - Денег сколько возьмёте за работу?
- Ну, как договаривались, - проронил я: - Баню, ужин и ночлег на двоих. Факел ещё дайте. Больше ничего не нужно. Все, вперёд.
Братья снова переглянулись. Ждан перенял у меня кобылу и вместе с братом поспешил вверх по улице.
Такое ощущение, что они говорили без слов. Одного лишь взгляда хватало, чтобы понять друг друга. Говорят, у близнецов на двоих одна душа. А кровь - не водица. 
Дождавшись, когда два парня и моя кобыла скроются в темноте, я вытянул из ножен кинжал.
- Это еще зачем? - тут же насторожился вывертыш: - Ты так не делал!
Я опустил кинжал. Просто хотелось отсрочить ненавистный момент. Не люблю я кровь себе пускать, для чего бы это ни было нужно.
- Можно просто колдовать, как я делал в других деревнях. - не весть с чего начал я объяснять оборотню: - А можно взять жертвенного быка или юную деву. Это называется магия крови. 
Рыжий переплел руки на груди.
- Что-то я не вижу тут ни быка, ни девицы... - задумчиво хмыкнул парень и тут же предположил: - Тебе надо добыть кого-нибудь в жертву? 
Достав из сумки рулон льняных полос и флакон с настойкой, раны запирающей, я бросил их вывертышу в руки: 
- Держи.
- Зачем? - рыжий обескураженно рассматривал бутылёк. - Или тебе моей крови нужно?
- Нет, твоя не подходит. Ты же нежить! - я тихонько засмеялся. Оборотень немного обиженно фыркнул. - И добывать никого не нужно. Грязи и возни много, а толку мало. Понимаешь?
Он покачал головой и тут же заинтересованно уставился на меня. Явно ждал дальнейших объяснений. 
- Сила, магия, она в крови, с ней бежит по жилам. В крови мага, моей крови, силы больше в разы. И колдовство то, хоть и выматывает изрядно, но гораздо сильнее обычных заклинаний. Потому и тебя я кровью связал. 
Рыжий непроизвольно поежился. Он чувствовал нити ритуала, помнил, как больно они жалят и как отнимают волю и разум, заставляют делать то, чего не хочется.
- Потратил я много на круги эти, тяжело колдовать. Немного моей крови позволит сделать надёжную защиту. А главное, я не исчерпаю себя до суха.
- А чего сразу так не делал? - снова не понял вывертыш.
- Чтобы убить лошадь, не нужно скидывать на нее гору. - я сбросил куртку, повесил на прислоненую к забору лестницу: - А крови на всех не напасешься.
Закатав рукав, я примерился, чтобы полостнуть себя по запястью.

***
Твердя заклинания, я обошел всю деревню, каждые три десятка шагов выцарапывая на бревнах стены руны и окрапляя их своей кровью.
До ворот, где я начал круг, оставалось всего ничего, как раз ещё одна руна и замкнуть круг.
Принюхиваясь и сглатывая голодную слюну, оборотень след в след шёл за мной. Чуял кровь, но держал себя в руках. Один раз он обеспокоенно и настороженно вскинулся, замер и долго нюхал ночной воздух. Но все же решив, что опасности нет, догнал меня. Я не стал выяснять, что ему там показалось. Может человек, может нежить а может быть просто зверь.
Совсем рядом, за хлипким забором залаяла собака, затрещали  кусты и между досками высунулась оскаленная морда. Не долго думая, оборотень глухо рыкнул в ответ. Морда сразу пропала, послышался удаляющийся скулеж. Собаки, если и чуяли моего вывертыша в человечьем облике, чаще всего предпочитали молча прятаться в будках. Видимо этот пёс просто решил облаять чужаков, не ожидая наткнуться на целого оборотня.
Вот и ворота. Ещё немного и можно будет отдохнуть, поесть и выпить горячего.
Я принялся выцарапывать на створке сложный знак с вписанными в него рунами. Тут главное не ошибиться, иначе защита не будет работать и придётся начинать заново.
Светлые линии складывались в нужный рисунок. Вычурный, похожий на снежинку, знак защиты в треугольнике по сторонам которого выведены руны. Страх, смерть и огонь.
Я старательно подправил пару линий, ещё раз обвел критическим взглядом рисунок. Все верно. Пора заканчивать это дело.
Кровь уже сочилась неохотно. Выдохнув, я снова полоснул кинжалом по тому же месту, подновляя рану.
Оборотень за моей спиной чуть ли не заскулил.
- Тихо! - одернул я: - Без фокусов давай. И амулет проверь.
Зашептав заклинание, я начал обводить выцарапаные на досках линии смоченным кровью пальцем. 
Быстрее бы закончить.
Напитываясь кровью, линии одна за другой начинали мерцать багрянцем. Казалось, что заклинание повторяет ещё дюжина голосов. Они шептали, бормотали, проговаривали и кричали слова вместе со мной.
Защити, огради, жгучим огнем прогони врагов рода человеческого. Не позволь преодолеть границу, обрати в бегство.
Знак засветился, что-то зашипело, по линиям пробежали золотистые искры. Следом начали вспыхивать другие руны, начертанные мною на бревнах частокола. Тут и там я видел отблески багрянца. Круг замкнулся, знак на воротах полыхнул ярким магическим огнем и погас. Теперь выцарапанные линии казались выжженными.
Тут и там брехали собаки, на другом краю деревни замычала ипуганная корова. В ближайшем птичнике тоже слышался переполох - хлопали крыльями, гоготали гуси-утки. Кое-где захлопали ставни и двери, послышались обеспокоенный голоса.
Оборотень, вжавшись в чей-то забор неподалеку, закрывал глаза сгибом локтя. Даже с зачарованным амулетом на шее он на своей шкуре прочувствовал защиту от нежити. Хоть она и направленна была на тех, кто был по ту сторону частокола, находящемуся внутри круга оборотню тоже досталось.
В глазах у меня потемнело, сердце застучало прямо в голове. Казалось, что на плечи навалился здоровенный камень. Я прикрыл глаза, тяжёло оперся о крепкие брёвна частокола, переводя дух.
Рыжий опасливо приблизился, попытался подпереть меня плечом.
- Брось, - дернулся я: - Не так всё худо, чтобы идти не смочь. Я ещё с дюжину таких, как ты прибью. 
Ну, если очень постараюсь и очень повезет, может быть парочку и упокою.
Живность вокруг быстро успокаивалась. Хозяева тоже не особо рвались искать виновников переполоха. Устанавливая защитный круг, я не таился, даже на пару дворов влез прямо через невысокие заборы, чтобы нацарапать руны. Да и та девчонка, небось, разболтала об колдуне всем, кому смогла.
- Лучше помоги кровь остановить, - напомнил я озирающемуся по сторонам оборотню.
Вывертыш ловко откупорил пузырёк, щедро плеснул на запястье протянутой руки. Зелье зашипело, запузырилось, очищая рану и закрывая путь крови.
- Чувствуешь колдовство?
Оборотень кивнул, поежился. Его лицо застыло маской, только в глубине зрачков тлели золотые искры.
- Твоя эта защита меня не убьёт? - оборотень туго перевязал мне руку, затянул узел: - Ты сможешь меня отсюда вывести?
Я поправил на плече сумку, огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться в темноте и припомнить на которую улицу указывали старосты.
- Уж об этом не волнуйся. - вяло отмахнулся я и с досады хлопнул себя по бедру. - И чего от провожатого отказался?
- Зачем тебе провожатый? - беспечно усмехнулся рыжий, принюхался и уверенно двинулся вперед. - Пошли.
Ему то темнота вообще не помеха. И по следу пройдёт как бусина по нитке. Я медленно пошёл следом. Собаки во дворах провожали нас ворчанием, некоторые даже глухо брехали. Но на большее не решались.
Я даже по сторонам не глазел, только под ноги, опасаясь запнуться. Дома, огороды, сады, сараи, птичники, амбры, заборы угадывались на фоне звёздного неба.
Идти пришлось не долго. А у крепких ворот, с факелом в руке, переминался один из близнецов. Но я под страхом смерти не смог бы понять, который. То ли Зван, то ли Ждан. Рядом с ним темнела невысокая, сгорбленная фигурка.
Завидев меня и оборотня, незнакомец махнул рукой и и двинулся к окраине.
- Ну наконец то! - обрадовался староста: - Я уж идти за вами хотел.
- Этот? Сторож? - изумился я. - Один?
Один тщедушный старик?! Да на такое селение часовых нужно не меньше двух пар! И не старых, слепых развалин. Нужны крепкие, мужики не из пугливых.
- Дядька Шолох хоть и стар, да глаза его зорче чем у орла. Уж не молод, а до сих пор лучший охотник. - отозвался староста: - Четверо ходить будут. А коли нужно, то и шестеро.
Староста ухватил меня под локоть и повел к калитке, во двор, по короткой дорожке вдоль смородиновых кустов. Я только и успел махнуть рукой оборотню - не зевай.
- Натрудились вы с учеником, - посочувствовал молодой мужчина, теперь уже подталкивая в спину ошалевшего от такого безстрашия оборотня: - Пойдёмте, в баню вас, господин, сведу. Напарю.
Над низкой крышей бани из трубы курился лёгкий дымок, дрожал от жара воздух. Навстречу нам шмыгнул малец, что-то пискнул и припустил к крыльцу, хлопнула дверь.
- Сами справимся, - остановил я старосту и напомнил: - Бумагу и перо мне найди.
Больше всего на свете мне хотелось есть и спать. Больше всего есть, потом спать. Но подбадривая себя мыслями об ужине и мягкой перине, я поплелся мыться.

***
Колдовскую защиту я на своей шкуре чувствовал. В селениях мне было неприятно находиться. В других ещё ничего, а в этом особенно. Жгло пальцы, пекло в груди, кости ломило, как в злой лихорадке. Сердце же и разум цепенели от холодного ужаса и предчувствия беды. Инстинкты требовали убираться прямо сейчас и как можно дальше.
Вдали от колдовской черты легче стало. И все равно маятно так! Неспокойно, муторно, плохо. Казалось, что я не смогу выйти наружу и невредимым убраться отсюда
А уж как за околицу выйдешь - вовсе мрак.
Колдун только хмыкал и говорил, что мне повезло путешествовать с ним, а то пришлось бы на много хуже.
Покусившейся на селения нежити я не завидовал.
Как объяснил охотник, чары наружу работают, не пуская нежить. А внутри только отголоски, как эхо в горах.
На этот раз эхо было очень громкое. Уж не знаю, каково бы мне было без заколдованной побрякушки на шее, если и с ней приходилось несладко.
- Быстро давай, - буркнул охотник, понимающе глянув на меня. - Не до церемоний.
Я не спорил, кивнул покладисто. Но жарко натопленной бани мне было жалко. Пахло сосновой смолой, душистым паром и берёзовым веником. Я бы с удовольствием насиделся в парилке да с веником. Сначала погреться, а потом в снег, в воду студеную. Но сугробов или холодной речки не было, только бочка с дождевой водой. Да и колдун велел поторапливаться.
Опрокидывая на себя одну за другой шайки горячей воды, я всё поглядывал на охотника. Звериная половина настойчиво требовала бежать. Охотник сейчас слабый совсем. Уж больно он уставшим был, бледным. И двигался тяжело, медленно, словно старик. Даже запах колдовства я чувствовал едва-едва. Оглушить, ранить, убить, любым способом бежать. Вот прям одеть ему на голову ведро и драпать - колдун и пискнуть свои заклинания не успеет.
- А вдруг ты, как благородная дама, в обморок рухнешь? - на его невысказанное недоумение отозвался я, с сомнением глянув на шайку в своих руках.
- Сначала поем, - твёрдо отрезал охотник, поливаясь горячей водой. - Потом завалюсь в постель. А там уже и в обморок можно.
Все равно уйти мне не удастся. Жилы себе порвёт, а назад вернёт или пришибет. Да и после подобного фортеля, если уцелею, помощи не допрошусь.
Я вылил на себя воду, отжал кое-как собранные волосы и пошёл в предбанник. На скамье заботливые хозяева оставили чистые холстины и одежду на смену.
Зван ждал нас на крыльце. 
- Как вы скоро! В дом заходите, - подхватив свечу оживился он: - Нечего после бани мёрзнуть!
Хоть ночи ещё стояли тёплые, я поежился. Влажные волосы холодили затылок, плечи, лопатки.
- Спасибо, - буркнул колдун.
Пахло скотиной и людьми. Везде, куда ни пойди. Вкусно. Очень вкусно. С голодухи даже птица казалась аппетитной. Но я знал, что кроме человеческой еды мне ничего больше не достанется. Не только сегодня, а вообще. Колдун - не мамка. Он не будет задумываться о моем голоде. Опять придется притворяться человеком, есть кашу или пустую похлебку.
В крепком доме их жило четверо. Сами близнецы, вихрастый мальчишка и полная, немолодая женщина. Все они были похожи меж собой. Схожие черты лиц, волосы крупными кольцами вились, светлые с золотинкой. У мальчишки озорные кудряшки топорщились на макушке, спадали на лоб. А у женщины из под покрывала выбивалась непослушная прядь того же оттенка, только с серебряными нитями седины. Глаза орехового цвета.
Только зайдя в чистую кухню, охотник с уважением поклонился хозяйке, мельком глянул на юнца и с интересом задержал на нем взгляд, тихо хмыкнул. Я в мальце ничего особого не увидел. До белизны выгоревшие за лето волосы, загорелая мордашка, любопытные светло-карие глаза. Сам худенький и угловатый.
Я даже украдкой принюхался, но так и не заметил в мальчишке ничего необычного.
- Матушка наша, Лана Деяновна, - представил женщину Желан: - Братец меньшой, Траян.
- За стол прошу, господин Колдун, - проворковала хозяйка дома, сноровисто выставляя на стол миски, кринки, горшки: - Устали, поди! 
Пахло пшеничной кашей с маслом, куриной похлебкой, квашеной капустой, паренной репой, творогом и ягодницей. Еще пирогами, что румяной горкой возвышались на блюде. Ну и людьми.
- Сколько лет тебе, Траян? - тихо спросил колдун, усаживаясь на скамью и придвигая к себе котелок с похлебкой.
Хозяйка бросилась было черпаком отмерить в глиняную плошку, но охотник уже подхватил со стола ложку, зачерпнул наваристой похлебки и сунул в рот. 
- Шесть, - оробев, пискнул мальчишка, вцепившись в рукав старшего брата.
Охотник, не переставая жевать, задумчиво склонил голову к плечу.
- Скажи, староста, - обратился он к Звану: - Колдун из Гильдии у вас давно был?
Он то близнецов различить не мог и потому старательно избегал имён. Я мысленно усмехнулся. Мне, полагаясь на запах, было не трудно понять кто есть кто.
- Так в середине лета Господин Лухо проходил, - удивился парень, - Роженице помог, убедился, что все спокойно у нас и отбыл на другой день.
Колдун снова кивнул. Уплетал он все до чего мог дотянуться. Я даже позавидовал. Сам я, словно капризный ребёнок, ковырялся ложкой в миске с кашей, стараясь делать вид, что ем.
- Ученику моему не здоровится. Молока ему хозяюшка, налей, - неожиданно пришёл на помощь охотник, заедая суп пирожком с луком и яйцом: - И спать отведите.
- Ой! Никак застудился! - всплеснула руками хозяйка, поправляя платок. Глянула на младшего: - Да ещë после бани то по холодку! Сбегай, сынок... Сейчас на травках молочка сварю и медку подам! А то хотите, травницу нашу позовём?
На мое счастье, охотник отрицательно качнул головой: 
- Не нужно.
- Просто молока, - подал я голос, с чистой совестью отодвигая от себя кашу: - Без трав и меда.
Не прошло и десяти минут, как передо мной поставили большую глиняную кружку. В несколько глотков я выпил подогретое молоко, чуть сладковатое и пахнущее клевером. Хорошо, вкусно. Даже голод немного притупился.
- Иди, - пробубнил колдун, расправляясь с очередным пирожком и махнув мне рукой.
Зван шепнул меньшому братцу, чтобы тот проводил меня в горницу, да чтобы сам не болтал и с расспросами не приставал. А  то, не приведи Всеблагие, обидится ученик или сам господин колдун осерчает?
Вслед за мальчишкой я вышел в тёплые сени. Он все поглядывал на меня. То ли, чтобы убедиться, что я не отстал в потемках, то ли опасаясь незнакомца.
Дети меня сторонились. Наверное как-то чувствовали, что вот он, злой волк из страшных сказок. Только в сказках добрые молодцы всегда побеждают чудовищ, а в жизни такое происходит редко.
Хотя и на меня нашёлся герой.
- Вот, - мальчишка толкнул дверь в горницу и пискнул придушенной мышью: - Доброй ночи, господин.
Прочь он драпанул так лихо, словно я и правда собирался его съесть.
И зачем колдун назвал меня учеником?! Я же в этом не смыслю. Достаточно будет одного вопроса и ложь всплывёт наружу, как дерьмо в проруби!
Я плотно затворил за собой дверь.
Тут пахло Званом. Видать, сам перебрался на ночь к кому из братьев, уступив свою горницу почётным гостям. В самом деле, не класть же колдунов абы где!
В горнице было сумрачно и жарко. Я огляделся. Две широкие скамьи застеленные перинами. Одну из скамей поставили сюда вот только что. Была она другого дерева, и сработана иначе. На полу разостланы сплетенные из старых тряпиц коврики. Еще небольшой очаг для обогрева, простые сундуки. На стене меч в потертых ножнах.
Я не сдержал любопытства, поддел с гвоздя жёсткий ремень, потянул рукоять. Старый, ржавый с иззубренным лезвием и потускневший. За этим оружием давно не следили и висел он здесь не для защиты, как верное оружие. Скорее, как украшение, память о предках, когда-то державших в руках этот меч.
Больше украшений тут не нашлось.
Спать в такой жаре и духоте хуже чем в лесу под кустом. Я распахнул резные ставни, чтобы впустить внутрь свежего воздуха.

***
Зайдя в горницу, я первым делом отыскал взглядом своего оборотня. Тот стоял у окна, напряжённо вглядываясь в темноту. Прислушиваясь, склонял голову то к одному, то к другому плечу и шумно нюхал воздух.
Нет-нет, а всё ещё приходили мне в голову мысли о том, что рыжий может сбежать или натворить дел. Вёл он себя идеально. А всё же бывало вспыхивала в глазах ярость, или порывался заспорить, огрызнуться. Да сдерживал себя.
- Друзья-подружки? - лишь чуть подначил я.
Вот и сейчас в ответ сверкнул злыми золотыми глазами и снова отвернулся к окну.
- Думаешь, я каждую гуль в лесу знаю?
Вывертыш раздраженно дёрнул плечом.
Я пристроил на сундук свою сумку, с удовольствием, до хруста потянулся и опустился на расстеленную перину:
- Ну, может быть, не каждую, - рыжий наконец отвернулся от окна. - Но через одну точно.
Оборотень тихо рыкнул и со стуком захлопнул ставни, накинул на петельку крючок.
Его злили такие шутки.
Меня же забавляла его злость. Но парень, в основном, отмалчивался, понимая, что не может ответить. Я бы, конечно, лишь посмеялся, но он не рисковал. Мало ли, обидится колдун, да и спалит на месте. Или того хуже, откажется помогать.
- Ладно, парень, - скинув обувь, я вытянулся во весь рост. - Спать давай.
Хорошо то как!
Это не в лесу ночевать, где каждый корень, каждую кочку и каждый камень под собой чувствуешь, а к утру от земли уж прохладой тянет. Да ещё и всю ночь комаров кормить. Тут и еда сытная, и постель тёплая да мягкая. И дорожную пыль с себя смыл. Блох и клопов нет. Благодать!
Казалось, провалюсь в сон, едва голова подушки коснётся, но нет. Оборотень протяжно вздохнул, заворочался с бока на бок и, казалось, затих. Но стоило мне прикрыть глаза, как он снова начал копошиться.
- Дай воды. - наконец попросил он.
- В мешке возьми, - проворчал я, приоткрыв один глаз.
Рыжий прошлепал босыми ногами к лежащим на сундуке сумкам, осторожно, буквально кончиками пальцев, переложил в сторону меч, распустил завязки мешка и достал флягу (?). Сделав пару глотков, он вернулся на свою скамью.
Я снова закрыл глаза.
Рыжий ворочался, вздыхал и пыхтел, словно медведь. То укрывался с головой, то откидывал одеяло, снова пил и, тихонько приоткрыв ставни, выглядывал в окно.
- Да угомонись же ты! - вспылил я, поняв, что так уснуть точно не удастся: - Чего тебе не спится-то?! Полнолуние? Или до ветру надо?
Как на зло, в небе висели две полные луны, заливая серебристым светом крепкий сортир, стоящий под сенью раскидистой яблони.
Вывертыш замер, весь напрягшись, словно ожидал чего.
- Нежить чуешь? - обеспокоился я.
Ещё не хватало мне сейчас чудовищ гонять.
- Я сам нежить, - спокойно напомнил оборотень, передернул плечами и коротко вздохнул: - Маятно.
Не нежить он чует, а колдовство моё. 
- Могу сон-травы тебе дать. - буркнул я, готовый уже оборотня пристрелить, только бы угомонился.
Рыжий обиженно фыркнул, укрылся одеялом и затих.

***
Домочадцы уже давно были на ногах, когда я, наконец, изволил продрать глаза и вместе с оборотнем вышел из отведённой нам горницы.
Нашу одежду вычистили, выстирали и высушили. А оборотню сердобольная хозяйка раздобыла новенькие лапти с обмотками.
Рыжий скривился, но под моим взглядом нацепил на себя обувку.
Для нас оставили завтрак. Свежий хлеб, оладьи, сырники, молоко. Хозяйка на скорую руку пожарила яичницу.
- Собрали, что просил? - я принялся за еду.
 Один из близнецов кивнул в ответ:
- Зван как раз за лошадкой пошёл.
Ага, значит, передо мной Ждан.
Отоспавшись и до отвала наевшись, я чувствовал себя на много лучше. Ушла усталость и шум в голове. Да и магический резерв уже не был столь удручающе пуст.
А сейчас позавтракаю, так станет ещё лучше!
- За мальчишкой, братом твоим, явятся, самое большее, через седьмицу. 
Замерла у печи поражённая мать, охнула. Выскользнула из ослабевших рук глиняная плошка и, ударившись о чисто выметенный пол, раскололась на куски. Староста вздрогнул, как от пощёчины, на лице появилась и тут же пропала досада.
- Время вам даю для прощания. Это плата за оказанную мне доброту.
По правилам, все дети с волшебным даром принадлежат Гильдии, не смотря на происхождение и сословие. Если ребёнку ещё не минуло пяти вёсен, то следует немедленно отослать весть в Гильдию. А если же одаренный уже старше пяти лет, то его должно незамедлительно передать Гильдии с любым попутчиком. Это правило и для родителей и для любого колдуна.
Так и нужно бы мне поступить, хоть и не люблю этого. Но сейчас я меньше всего хотел повесить на свою шею ещё и малолетку. Ребёнок будет задерживать, рыдать от разлуки с роднёй и домом, трястись, дичиться или и вовсе обратно к мамке сбежать попытается. А тут ещё стая нежити по дорогам ходит. Да и свой дурной оборотень...
- Ну что ты кривишься, Ждан? - одёрнул я: - Честь твоей семье оказана большая. Всему вашего мальчишку выучат, будет господином зваться, себя и других от нежити защитить сможет. Да без монет никогда не останется.
- А коли не захочет мальчик учиться у вас? - Второй близнец вошёл из сеней, коротко переглянулся с братом. - Сбежит куда?
Вот ведь, своя рубаха к телу ближе. Пусть лучше кровинушка в поле пашет, голодает да нежити боится. Зато вместе со всеми, зато под боком. Под братьев рукой, да у мамкиной юбки, чтобы всё, как у людей. И ведь не думают, сколько жизней может спасти всего один выходец из Гильдии.
Вывертыш с интересом следил за разговором.
- А если так, - не забывая о еде, усмехнулся я: - То вот сей же час собирайте мальчишку. Со мной в Гильдию поедет. На всякий случай, а то и правда сбежит, в речке потопнет, шею себе на ровном месте свернёт или нежити на зуб попадёт.
Оба близнеца сверлили меня хмурыми взглядами, прикидывая в умах, как уберечь меньшого возлюбленного братца от жестоких чародеев Гильдии.
А не получится. Закон есть закон. Для всех.
Так же и колдуны сами отдают своих детей в обучение.
Я посмотрел по очереди на старост, на поникшую мать семейства.
- Ну? Как дело разрешим?
Женщина тихо заплакала. Ждан, мягче брата был, опустил голову. Видно было, как хотелось ему хватить кулаком по столу, да рявкнуть на сидящего напротив чужака, что не отдаст брата, покуда он староста здесь. Да только я был не простым чужаком. О таких, как я, чужинцах, слухи ходили один другого страшнее.
Передают из уст в уста, как по велению Короля колдуны Гильдии до тла жгли селения охваченые чумным поветрием. Жгли больных вместе с еще здоровыми, мертвецов вместе с ещё живыми людьми.
Рассказывают, как запирали колдовским кругом деревни сговорившиеся с нежитью. И оставляли так, всех вместе вариться в одном котле. Людей и нежить.
Рассказывали, как безжалостно накладывали на людей, малость преступивших закон или нечаянно обидевших колдуна, заклятия и виры.
Много рассказывали всякого. Над доброй половиной этих историй мы хохотали, дивясь, откуда такие враки берутся. Половина другой половины была искажённой правдой. Остальное... Из остального вышли правила и законы, написанные кровью.
- Спасибо за милость оказанную, - через силу, сквозь зубы выдавил из себя Зван: - И за великую честь, спасибо.
Я кивнул и довольно улыбнулся. Вот всё и уладилось.
Ещё вчера утром я строго-настрого велел оборотню не вызывать лишних подозрений. И он старательно притворялся человеком. Людской еды не хотел и едва ли ополовинил свою порцию, в основном налегая на молоко. Ну за болезного сойдёт.
Я же, как и вчера, смëл всё, что подали на стол. Подобрал остатки яичницы, отодвинул от себя сковороду.
- Спасибо, хозяйка. - поблагодарил я: - Пора нам. 
Оборотень быстро допил молоко и с готовностью поднялся из-за стола, переступил с ноги на ногу.
До полудня было ещё часа четыре, но крестьяне считали это время поздним утром.
Вымытая, перекованная, под новым седлом кобыла, стояла привязанная к столбику и недоуменно косилась на привязанную рядом белую козу.
- Поплоше животины не нашлось? - удивился я: - Всё одно в жертву.
Зван пожал плечами: 
- За такую защиту мы не меньше коровы должны.
Вот-вот! Корову должны, а мальчишку жметесь отдать!
Я спустился с крыльца, подошёл к кобыле, потрепал по заплетенной в косы гриве, проверил упряжь и новые  переметные сумки.
Всё в порядке.
- Помни, Зван, не больше недели. - я ухватил под уздцы лошадь и бросил вывертышу: - Пошли, парень.
К моему удивлению, Зван увязался провожать. Я подумал, он мне на дорогу плюнет, лишь только я за ворота выйду.
- Ты прости, колдун, за слова неосторожные. - я изумлённо молчал: - Тяжело это, отдать навсегда родного брата, которому с рождения отцом был. Уж не знаю, понимаешь ли...
Я согласно кивнул. Людям отдавать всегда тяжело, особенно если что от сердца отрываешь.
Мы молча дошли до крепких ворот. 
- Ладно, будьте тут здоровы. - пожелал я, и толкнув воротину, ухватил оборотня за плечо.
- И вы себя берегите, - отозвался староста: - Лёгких дорог.
Я шёл не оглядываясь ведя под уздцы кобылу. Привязанная к седлу коза семенила следом, то и дело пытаясь свернуть к знакомому пастбищу. Рыжий сосредоточенно шагал рядом, тяжело дыша, скривившись и закусив губу. Наконец, шагов через тридцать, ему полегчало. Я хмыкнул и сел в седло.
Сначала дорога бежала меж двух убранных уже полей. Под лошадиные копыта иногда попадали обтрепанные пшеничные колосья или подпорченная репа. Дорога вильнула и одним боком прижалась к прозрачной Берёзовой роще, другим к лугу, по которому чинно бродило небольшое стадо овец, под присмотром пары дюжих пастухов и собаки.
Бдительный, черно-белый пёс облаял нас издалека и понёсся по широкой дуге, собирая разбредшееся стадо.
Оборотень потянул носом воздух, даже замедлил шаги, но тут же догнал меня и снова пошёл рядом сосредоточенно смотря себе под ноги.
Так мы и продвигались вперёд. Молча. До вечера я встретил ещё три деревеньки. Задерживаться не стал, только ввёл людей в курс дела да окружил защитой. Всякий раз оборотень оставался немного в отдалении, присматривал за вещами и живностью. Немного осмелев, белая коза то и дело пыталась боднуть вывертыша, но он всякий раз ловил её за рог и, прорычав пару ругательств, пинком сопровождал воинственную дуру в сторону. 
Дорога блуждала меж лугов с одной стороны и светлого, соснового леса с другой. Здесь не север, не Лесной Край, где сделай десять шагов в сторону от дороги и тут же попадёшь в дремучую чащу.
За час до темноты на пути попался однодворник. Курился над трубой дымок, пахло едой, слышались детские голоса. Обойти двор стороной мне не позволила совесть, а остаться на ночёвку - всё ещё поднывающие запястья.
Оборотень и заходить туда не желал. Я заметил его недовольную гримасу и злющие золотые глаза, когда, под оглушительный лай собаки, стучал в ворота.
По накатанной колее, объяснив хозяевам ситуацию, я окружил просторный двор защитой. Звали, конечно, заночевать. И ужин обещали, и баню, и мягкую перину... Но я даже еды да вина в дорогу не взял. Поспешно откланялся и снова пустился путь.
Когда солнце опустилось за горизонт, я выщелкнул из пальцев огонёк. Оборотень вздрогнул, коза на веревке скокнула в сторону.
Ругнувшись, я спешился, высматривая место для ночлега. Удача была на моей стороне и буквально через четверть часа, оборотень резко остановился и ткнул пальцем влево:
- Там, - он потянул носом воздух и пояснил: - Стоянка старая.
Я кивнул, мол, показывай и пошёл следом за вывертышем.
Там и правда нашлось обложенное камнями кострище, навес из веток и приколоченная к двум соснам перекладина, чтобы лошадей привязать.
- Дров поищи, - распорядился я, бросив рыжему веревку. - Чтобы на всю ночь хватило.
- Почему я? - вывертыш глянул на моток верёвки.
- Ты хорошо видишь в темноте и тоже ночью не хочешь мёрзнуть. К тому же, вороная тебя боится, - я опустил на землю сумки, привязал козу к перекладине: - И ещё ты всё ещё мой пленник. Прикажу собирать цветы - будешь собирать.
Парень хохотнул, но всё же скрылся за деревьями.
Я только головой покачал, глядя ему вслед и занялся лошадью.

***
Над костром булькал котелок с сытной, приправленной гусятиной и травами кашей. Вокруг разносился восхитительный сейчас дух горячего и съестного. 
Вывертыш улегся на траву, подперев голову рукой и только щурился, глядя на огонь.
Пока каша варилась, я не утерпел и с удовольствием сжевал кусок подкопченой грудинки с хлебом, пару варёных яиц и пирожок с яблоком, запил легким вином.
- Рыжий, - окликнул я. Оборотень посмотрел звериными глазами: - Иди, поешь.
- Сам ешь своё варево, - отмахнулся парень, снова уставившись в огонь.
Я помешал в котелке, попробовал. 
Нормальная каша! Почти готова, между прочим.
- Ты голодный. Козу возьми и иди.
- Так ты же на жертву взял? - изумился он.
- Так я же не сказал, кому жертва! Мне не понадобилась, а тебе в самый раз. - усмехнулся я и поторопил: - Иди уже. Да смотри, чтобы тебя кто не увидел.
Больше вывертыша не пришлось упрашивать. Прихватив несчастную козу, он исчез в темноте.
Я снял котелок и взял ложку. Пора и мне подкрепиться.
Проворные оранжевые язычки жадно облизывали сложенные шалашиком ветки. В тёмное небо взлетал бледный дымок. Раскалённые угли тихо потрескивали и мерцали алым светом. На огонь можно вечно смотреть. Такое свирепое и опасное в неумелых руках, пламя всегда обогреет, даст свет и защиту тем, кто его приручил. А уж тому, в чьём сердце живёт, огонь будет верным помощником и союзником.
Вот, никогда не знаешь, как повернётся жизнь и как оскалился. 
Впрочем, я редко жалел о своих поступках. Да и сделанного нипочём не воротишь. Чего жалеть о совершённом? Пролитого молока в кринку не вернуть. И всё будет так, как уже случилось.
Жизнь, она состоит из череды поступков и случайностей. Пройди я тогда мимо того городка в предгорьях, не случился бы сговор с нежитью. Да и сейчас бы я не ждал у походного костра, пока оборотень сожрет козу.
Но выпади случай прожить заново - иначе не поступлю.
Тихо хрустнула ветка. Я оглянулся.
В то, что оборотень случайно выдаст себя неосторожным движением мне с трудом верилось. Скорее, он наоборот, давал о себе знать.
И точно, вывертыш, словно призрак из ниоткуда появился, шагнул в круг света от костра. В руке ободранная козья нога, на щеке капли крови, рубаха запачкана. Довольный, он волчьими зубами оторвал кусок мяса от кости и, почти не прожевав, проглотил.
- Какой Бездны? - скривился я, намереваясь обругать бестолковую нежить на чем свет стоит.
- Зато быстро, - пожал плечами оборотень: - Я ж обещал, что лишнего шага от тебя не сделаю!
- Обещал, - передразнил я: - Но, гули тебя раздери, не так же буквально!
Рыжий фыркнул но избавить меня от неприятного зрелища и не подумал. Уселся у огня, скрестив под собой ноги и снова принялся обгладывать мясо.
- Вкусно? - я задумчиво заглянул в котелок.
- Не очень, - с набитым ртом буркнул вывертыш: - Хуже человечины, но лучше твоего варева.
Я скривился, решив, что ни "лучше", ни "хуже" предлагать оборотню не стану. Пусть питается тем, чем позволю.
Покосившись на мою кислую рожу, он вздохнул и принялся есть аккуратнее. Зрелище было ещё отвратительнее, чем с крысой. Но сегодня ничто бы не заставило меня расстаться с уже съеденным ужином. Я  даже подумывал доесть сваренную кашу.