---

1 глава
Непроглядная тьма где-то нарушалась тусклым мерцанием фонарей. Город потерпел поражение в бою на выносливость. Некогда исторически значимые архитектурные шедевры сейчас больше напоминали трущобы, ставшие усыпальницей для горожан. Тела хаотично разбросаны на улицах, ранее даривших только светлые моменты. Люди всех возрастов — от мала до велика — ушли из жизни в мучениях, что отражались в выражении их застывших лиц. Воины лежали чуть поодаль, ближе к центру города, неся в могилы вину за то, что не сумели стать щитом для семей. Среди них, будто пытаясь мимикрировать под саму смерть, неподвижно сидел молодой человек.
Тихое завывание юноши нарушало тишину. Воздух горчил. Слезы прокладывали путь на грязных щеках. Сквозь мрак, что сгустился над единственным живым существом, стремительно, набирая обороты, пробирались голоса. Шепот каждого погибшего здесь складывался в единый яростный поток, и только пара фраз, сказанных с ядовитой ненавистью, были услышаны.
«Ты… Погибель всего сущего… Виновен… Дитя Смерти…» 
Сердце гулко забилось в грудной клетке юноши, рот раскрылся в попытке вдохнуть хоть чуть-чуть. Чувство вины, тяжёлое и липкое, пригнуло его к земле, заставив склонить голову и приложить ладони к холодной земле. 
	Ведомая яростью усопших, тьма преобразилась в пятипалую конечность — слишком длинную, нечеловечески мощную. Она резко вонзилась в грудь. Кровь, расползаясь, окрашивала светлую ткань в бордовый цвет. 
Гул звучал все тише, заглушаемый настойчивым, ритмичным стуком. Он был похож на предсмертную агонию — и с каждой секундой жизнь иссякала, перетекая в тьму, сжимающую юное сердце. 
Тук. Тук. Тук. 
Это был стук. Стук в дверь его комнаты.
Изумрудные глаза широко раскрылись, а рука вспотевшей ладонью мгновенно впилась в грудь, ища зияющую рану, ожидая встретить липкую теплоту крови под пальцами. Но под тонкой тканью пижамы была только целая, горячая от паники кожа и бешено стучащее сердце. Ни пореза. Ни крови. На мгновение реальность комнаты — мягкий свет из-за штор, знакомые очертания шкафа — поплыла и исказилась, показавшись продолжением кошмара, таким же безвыходным и обвиняющим.
«Тук. Тук. Тук.»
И тут стук в дверь стал якорем... Судорожный выдох облегчения, больше похожий на стон боли, вырвался из груди и смешался с медленно успокаивающимся сердцебиением. Он был здесь. Он был цел. Ощущение реальности сна не проходило.
— Подъём, Кириан! Завтрак готов! — голос матери заставил встать с кровати и побрести в ванную. 
	Прохладная вода коснулась его тела, медленно очищая разум. Снова этот сон. Чувствуя, как сознание, ещё не оправившееся от кошмара, вновь уплывает во тьму, он поставил лицо под напор холодной воды, отрезвляя разум. 
Когда он спускался по лестнице, утренняя суматоха окружила его. Мама суетливо готовила кофе — запах распространялся на весь дом; отец неспешно листал газету, слегка покачивая ногой.
— Доброе утро! — мама перевела взгляд, стоило ему появиться в проёме кухни, и её красивое лицо озарила теплая улыбка. 
— Доброе. — Кириан сел за стол, сразу принявшись за трапезу. — Дариан обещал зайти за мной сегодня. 
— Пойдете за покупками? — она повернула голову, её распущенные тёмно-каштановые волосы качнулись. — Деньги есть?
— Да, я откладывал. — Кир встал, захватив посуду, чтобы помыть, и направился в сторону раковины. Шум воды напомнил гул обвиняющих голосов, на секунду возвращая в кошмар.
— Если нужно больше, возьми у меня в сумке. — мама подошла и мягко убрала прядку выбившихся чёрных волос с лица сына. Её тёплое прикосновение развеяло очертания холодных тел.
— Хорошо, но мне хватит моих. — ответил он отстранённо.
В ту же секунду раздалась трель дверного звонка. 
— О, вот и он. — Кир, вытерев руки, повернулся к матери. — Спасибо, было очень вкусно! — он мягко чмокнул её в щеку и направился к двери.
Как только прозвучал щелчок замка, на него налетел парень. 
— Отвали, прилипало! — Кир старался выпутаться из чужих рук, но попытки были тщетны. Дариан отпустил только после того, как костяшками взъерошил волосы на голове, ещё более недовольного друга. После освобождения из оков Кир бегло осмотрел гостя. 
— Нихера себе, ты переросток. — Он перевёл взгляд на настенное зеркало в попытке восстановить порядок из хаоса на голове. 
— Я совсем немного мышечной массы набрал. — Дар напряг бицепсы, закрывая обзор в зеркале. — И это первое, что ты говоришь после трёх месяцев в разлуке. 
— Переживёшь. — язвительная ухмылка стала ответом. — Ты же в лагерь ездил, а не в качалку. Хоть немного опыта набрался? 
— Позже расскажу. — Дар перевёл взгляд на Селину. — Здравствуйте, тётушка.
— Говорила же, никакой «тётушки» в мою сторону. — мягко приобняв гостя, Селина дала лёгкий подзатыльник. — Привет, балбес. Подожди Кириана, пока он собирается. 
— Да, подожди здесь, я быстро. — чёрная макушка быстро скрылась в глубине дома, а Дар направился в кухню. 
 — Доброе утро, дядя Вальтер! Снова не слышали, как я пришёл? — Юный голос заставил старшего обратить на него внимание и отложить газету. 
— Привет, малой! — Вальтер, с едва заметной щетиной, встал и протянул ладонь. — Снова терроризируешь наш дом? — Дар слегка поморщился от силы рукопожатия.
— Ну, а кто еще будет эту язву из дома вытаскивать? — слегка ухмыльнувшись, протянул Дар.  — А у вас всё такая же крепкая хватка! — мужчина отпустил его руку и мягко потрепал по голове.
— Конечно, вам, сорванцам, ещё расти и расти до меня. — Вальтер ухмыльнулся и перевёл взгляд на наручные часы, в голове прикидывая, сколько времени осталось до выхода. — Так, мне уже пора. 
Вальтер подошёл к вошедшему сыну, достал кошелёк и вручил пару крупных купюр.
— Не нужно. — он протянул обратно, поднимая взгляд с банкнот на лицо отца. — Ты не возьмёшь, да?
— Маме не говори. — отец направился в прихожую, и вскоре послышался хлопок закрывающейся двери. 
— Ну что, погнали. До свидания, тётушка Селина. — Дариан выбежал из дома, уворачиваясь от полотенца, которое запустила мама Кириана. 
— Вот засранец! — Селина перевела нарочито злой взгляд на сына, едва сдерживая смех. — Иди, а то твой друг выхватит по первое число за свои шуточки.
Выйдя из дома, Кириан инстинктивно зажмурился от внезапно хлынувшего солнечного света. После полумрака прихожей мир казался слишком ярким, слишком громким, чересчур быстрым. Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь лёгким тёплым ветерком. Их квартал был тихим, почти идиллическим: аккуратные фасады домов, вьющийся по стенам плющ, шелест листьев в придорожных клёнах. Но стоило им выйти на площадь, как тишину сменили хаотичные звуки. Кириан машинально проследил за отцовской машиной, пока та не скрылась в потоке.
Они пошли по набережной, вдоль реки, где по утрам разгружались корабли с товарами. Дорога была наполнена движением: мимо проносились велосипедисты и ребята на скоростных скейтах, а из открытых окон кафе доносились смех и джазовая мелодия.
Дариан болтал без умолку, жестикулируя и рассказывая о событиях в лагере, но Кириан ловил лишь обрывки его фраз. Его внимание притягивали детали: как старик у газетного киоска медленно перелистывает страницу. Два дворовых котёнка бегали у его ног. Здесь не было погибели. Только котята, булочная и болтливый Дариан, вышагивающий рядом.
— Ты чего ворон считаешь? — Дариан затормозил, нарушив дистанцию, явно пытаясь понять причину невнимательности. — Плохо спал? — нахмурившись, он отодвинулся и возобновил движение.
— Да, просто поздно лёг. — Кир вернулся из того сна в шумную реальность. 
— И чем же ты занимался? — В голосе сквозило ухмылкой. Кириан повернулся, чтобы увидеть её на лице друга. — О девчонках думал? 
— Вот дурачье! — На смену рассеянности пришло недовольство, а Дар получил локтем в рёбра.
— Мы уже пришли. — Дариан прервал раздраженного друга, обращая его внимание на улицу.
Впереди шумел рынок. Оттуда уже нёсся знакомый гомон, смешанный с соблазнительными ароматами свежеиспечённого хлеба, жареных орехов и сладостей. Дар, загоревшись, ускорил шаг. Кириан последовал за ним, чувствуя, как последние осколки ночного кошмара окончательно тают в тепле утреннего солнца. Остановились около лавки Грума. Деревянная вывеска, будто из прошлого века, скрипела на ветру. Надпись «Находки Грума» была выжжена на дереве неровными, словно торопливыми буквами. Витрина, затянутая слоем пыли и паутины, скрывала свои сокровища: поблёкшие морские карты с отметками на несуществующих землях, диковинные раковины, шептавшие океанский прибой, и статуэтки богов с чужих, забытых алтарей. К шуму раковин на секунду добавился шёпот обвиняющих голосов.
Дариан, не обращая внимания на потрёпанный вид лавки, уже открыл скрипучую дверь, которая задела придверный колокольчик. Его звон прервал шёпот.
— Эй, Грум! Ты тут?
Из глубины лавки донеслось бурчание, скрип табуретки и тяжёлые шаги. За прилавком возникла коренастая фигура в промасленном фартуке. Грум был похож на свой товар — такой же загадочный и явно повидавший жизнь сполна. Его глаза, маленькие и пронзительные, мгновенно впились в посетителей.
— А, сорванцы, — прохрипел он. — Пришли за своими книжонками? Держите. — Он швырнул на прилавок два аккуратно упакованных свёртка. — С вас шесть серебряных.
— Спасибо, — Дариан успел схватить книги и недоумённо посмотрел на друга. — Плати. Чего стоишь? 
— Наглость порицается, ты в курсе? — Кир уже доставал монеты из кармана, стараясь держать строгое лицо.
Хриплый смех Грума разнёсся среди стеллажей лавки. Он наблюдал за сорванцами, вспоминая свои годы в академии. 
— Не обеднеешь. — Дариан по-детски расплылся в улыбке. — Тем более ещё в лагере я заказал нам форму из фламмейской ткани.
— О, а ты, оказывается, можешь пользоваться умом, когда захочешь. — Ухмылка заменила недовольство на лице Кира. Бросив монеты на прилавок, он развернулся к выходу. — До свидания, Грум!
— Вот язва! Нет, чтобы спасибо сказать или похвалить за находчивость. — Дар последовал за другом и уже у самой двери попрощался со смеющимся Грумом. Он явно наслаждался перепалкой.
— Одежду надо забрать в лавке мадам Лизель.
— Сколько же она взяла за форму? — Кириан задумался, прикидывая варианты ценника за форму в роскошном ателье. — Пару золотых?
— Нет. Я обещал привести хозяйке пару драгоценностей из Фламмии. От генерала. — Последняя фраза была сказана так, словно эта тайна должна остаться тайной для всех. — Она сшила форму в благодарность за доставку.
— А то никто не знает, что они супруги. — усмехнувшись, сказал Кир.
Дариан, словно компас, повёл их сквозь толпу, уверенно лавируя по рынку. Путь до «Шепота Шелка» занял не больше десяти минут, и за это время Дар успел купить им по горячему пирожку с мясом и поторговаться за пару «наверняка магических, но очень красивых» брелоков. Его неуёмная энергия была заразительна, и Кириан с интересом наблюдал за этим действом.
Сама лавка снаружи выглядела скромно, но внутри напоминала сокровищницу. Ткани здесь были не просто красивыми — они были особенными. На одном столе лежал шёлк, меняющий цвет под настроение владельца, на другом — плотная шерсть, отталкивающая капли воды, а у дальней стены висел плащ из ткани, сотканной, по словам хозяйки, из «тени лунного света». Хозяйка, мадам Лизель, была не старухой, а женщиной в расцвете сил с острым взглядом и золотым наперстком на указательном пальце, который иногда слабо светился. Забрав форму, они двинулись дальше.
Закупившись ещё в паре лавок, они вернулись с огромными тяжёлыми пакетами к дому семейства Сиаль, где они и разошлись. Кир, улыбнувшись, попрощался с другом. Дариан ответил взаимностью на тёплый жест, но, когда фигура друга, покачиваясь от перевешивающих его пакетов, завалилась в дом, взгляд сменился на внимательный и даже непривычно серьёзный.
— Что-то не так… — прошептал Дариан, подходя к своему дому по соседству с домом Кириана.