---

Масару
Он ребёнок. Настоящий. Не притворяется. Не играет. Просто орёт и топает ногами, потому что боится. Я тоже боюсь. Только я научился прятать это за шляпой. Он не научился. И поэтому он лучше меня. Намного лучше. Я смотрю на него и вижу себя, каким я мог бы быть, если бы не стал собой.

Рэй Пикояма
Он пустой. И это не его вина. Кто-то сделал его таким. Кто-то взял мальчика и превратил в клинок. Я ношу маску, чтобы никто не увидел, что я — никто. Он носит маску, чтобы никто не увидел, что его нет. Мы одинаковые. Только он не знает. А я знаю. И это делает меня хуже.

Корекиё
Он был моим другом. Единственным. Он улыбался мне, когда я врал. Он знал, что я вру. И всё равно улыбался. Он убил меня и спас меня одновременно. Я до сих пор не знаю, ненавидеть его или благодарить. И это хуже всего — не знать. Я, который всё всегда знает. Кроме этого.

Кеко
Она не скучная. Она тихая. Это разные вещи. Она видит всё. Молчит. Ждёт. Она единственная, кто смотрит на меня без страха и без презрения. Просто смотрит. Я не знаю, что она видит. И боюсь узнать. Потому что если она видит правду — я пропал.

Бьякуя
Он честный. По-настоящему. Не потому, что благородный. А потому, что ему лень врать. Он единственный, рядом с кем я могу молчать, и это не ложь. Просто тишина. Два человека. Без масок. Я не знаю, что с этим делать. Я привык заполнять тишину словами. Он не даёт. И я ему за это благодарен. Хотя никогда не скажу.

Шуичи
Он обычный. И это самое удивительное. Он не гений, не герой, не лидер. Он просто парень. И он выжил. И он победил. Не потому, что был сильным. А потому, что не сдался. Я бы сдался. Я сдался. Давно. А он — нет. Я смотрю на него и завидую. По-настоящему. Тихо. Так, чтобы никто не видел.

Рёко
Она забывает всё. Каждый день. И всё равно продолжает. Пишет в блокнот. Держится. Любит. Несмотря ни на что. Она смелее меня. Я помню всё — каждую ложь, каждое лицо, каждый раз, когда кто-то отворачивался. Я помню всё, и это меня убивает. Она забывает всё, и это её спасает. Я хотел бы забыть. Хотя бы один день. Хотя бы один час. Хотя бы себя.

Рантаро
Он был первым. Первым, кто назвал меня интересным без сарказма. Первым, кто умер. Я заплакал. По-настоящему. А потом засмеялся. Потому что не понял, что из этого было правдой. Его статуя у моей кровати. Перевёрнутая. Я не знаю зачем. Знаю только, что не мог её оставить там. С остальными. Он был не как остальные. И этого человека больше нет. И я до сих пор не знаю, что с этим делать.

Джатаро
Он устал. От всего. От мира. От себя. Я тоже устал. Только он говорит это вслух. А я — нет. Он честный. По-настоящему. Не потому, что хочет. А потому, что не умеет иначе. Я смотрю на него и думаю: вот бы мне так. Просто сказать «yare yare daze» и уйти. Но я не уйду. Я останусь. И буду врать дальше. Потому что не умею иначе.

Макото
Он верит. В других. В себя. В то, что всё будет хорошо. И эта вера заразительна. Даже я, слушая его, начинаю верить. А потом вспоминаю, кто я. И перестаю. Он протянул бы мне руку. Я бы не взял. Не потому, что не хочу. А потому, что боюсь. Боюсь, что если возьму — поверю. А если поверю — проиграю. Себя. Всё, что построил. Всю ложь, которой жил. И это страшнее, чем смерть.

Токо
Она любит того, кто её не любит. Каждый день. Добровольно. И называет это чувством. Это не чувство. Это смелость. Настоящая. Она открыта. Уязвима. И всё равно продолжает. Я так не могу. Я прячусь. За шутками. За ложью. За маской. Она не прячется. И поэтому она лучше меня. Намного лучше.

Микан
Она боится меня. И правильно. Я чудовище. Я это знаю. Я делаю вид, что мне плевать. Но когда я вижу, как она сжимается — что-то во мне ломается. Что-то, что я давно похоронил. Я не хотел её обидеть. Никогда. Я вообще никого не хотел обидеть. Я просто не знаю, как быть другим. Не знаю, как подойти и сказать: «Привет, я не монстр. Я просто запутался». Потому что если я это скажу — кто-нибудь поверит. А если поверит — мне придётся быть тем, кому верят. А я не готов.

Ибуки
Она орёт. Чтобы заполнить тишину. Я вру. Чтобы заполнить тишину. Мы одинаковые. Только она хотя бы честно орёт. А я — нет. Она любит всех. Сразу. Без условий. Я не люблю никого. Даже себя. Особенно себя. И когда я смотрю на неё — я вижу то, чем мог бы быть. Если бы не научился врать. Если бы не стал собой. Если бы просто... кричал.