---

Глава 40
— Позвольте представить вам Норда, графа Орланга.
— Рад познакомиться со всеми вами.
Мужчина, на вид примерно одного возраста с Джейлом, имел поразительно малый для воина рост и хрупкое телосложение. Особенно выделялось то, что он носил кинжал — оружие, которое большинство рыцарей не использовали.
— Тот, кого вы собирались представить Марине, похоже, весьма неоднозначная фигура.
Хайлен, понизив голос, прошептал это рядом с ней, но, казалось, острый слух Норда всё же уловил слова — его густые брови едва заметно дёрнулись. Однако он не стал отвечать, уже давно привыкнув к подобным замечаниям.
— Вы Марина Уилсон, та, кого называли лидером этой группы?
— Да, я Марина Уилсон.
В отличие от Рождера, который стал чувствителен к слухам после того, как начал серьёзно изучать меч, остальные, похоже, не знали о сплетнях, связанных с ним. Поэтому Марина лишь с вопросом посмотрела на рыцаря, который привёл её к этой небольшой группе занятий ради неё.
После этого Хайлен продолжил представление Норда.
— Орланга — древний род на континенте, использующий стиль меча, отличный от имперского. В частности, их техника кинжала, основанная на ловкости, известна своей смертоносной эффективностью в реальном бою. Поэтому в истории Орланги встречались и женщины-главы рода.
— Женщина может стать главой?
— Это было давно. Сейчас титул графа принадлежит мне, мужчине. Однако по имперским законам это по-прежнему возможно. Я не могу обучить вас тайному стилю нашего рода, но могу дать советы, которые будут особенно полезны вам, леди Марина.
— …Но я не очень ловкая. Это не помешает?
— Разумеется, нет, леди Марина Уилсон.
— Пожалуйста, зовите меня просто Марина.
Норд с самого начала проявил симпатию к Марине, услышав её историю о том, как она сталкивается с трудностями как женщина-рыцарь. Он знал лучше других, сколько сопротивления приходится преодолевать, чтобы сломать устоявшиеся нормы.
Марина, интересовавшаяся любыми стилями меча, явно восприняла слова «женщина-глава» как надежду для себя самой.
Эти двое, быстро найдя общий язык — Марина и граф Орланги — долго обсуждали искусство меча. Издалека их разговор даже напоминал беседу двух женщин-рыцарей.
— Милорд, похоже, Марина забрала себе всю пользу от этого мероприятия?
— В последнее время она была подавлена. Пусть порадуется этому, Нохан.
— Не ожидал от вас такой заботливости.
Это звучало не насмешливо, а искренне удивлённо. С точки зрения Нохана, чем дольше он узнавал Хайлена, тем больше неожиданных сторон в нём открывалось. И самое странное — было трудно понять, принимать ли эти стороны за чистую монету.
«Обычно я с первого взгляда понимаю людей».
— Не знал, что вы можете так активно заниматься делами окружающих.
— …Если тебе есть что сказать, лучше скажи прямо, Гейл.
— Как я уже говорил, меня интересует только одно.
— Я дал тебе достаточно возможностей получить ответ. Ошибка в вопросе — на тебе.
И Нохан чувствовал, что нынешнее поведение Гейлронта, его товарища по комнате и друга, которого он, как ему казалось, хорошо знал, стало странно чужим.
Не так давно он стал свидетелем поразительного зрелища. Возможно, события, достойного того, чтобы попасть в учебники истории: Гейлронт попросил его никому не рассказывать о том дне, сославшись на то, что «ещё не достиг совершенства».
«Одного лишь следа этой меч-кии хватило бы, чтобы всколыхнуть Империю… и что он вообще задумал?»
Особенно в те три года, когда Гейлронт, казалось, отдалился от графа, он наблюдал за Хайленом лишь издали, не приближаясь. Но в какой-то момент снова начал подходить к нему — уже иначе, не так, как раньше, когда он радостно бежал к нему при виде даже тени.
В отличие от Хайлена, который ясно показывал нежелание продолжать разговор и явно чувствовал дискомфорт, Гейлронт спокойно брал меч и возвращался к тренировке, словно ничего не произошло.
Почему их короткое взаимодействие оставляло такое сильное впечатление, даже спустя мгновение?
Нохан встретил Гейлронта в одиннадцать лет, и они жили вместе в общежитии, разделяя куда больше повседневной жизни, чем с собственными семьями. Сначала Нохану было не по себе из-за его наивного незнания мира и жаль его из-за того, как его ранило завистливое окружение.
Со временем он наблюдал, как его друг слой за слоем выстраивает защитные стены. Видел его упорство — капля за каплей, потом за потом. Высота, которой в итоге достиг Гейлронт, вызывала уважение к нему как к непревзойдённому воину.
Желание Нохана стоять рядом и защищать его простиралось лишь до этого предела. Слово «дружба» могло казаться кому-то банальным, но с таким пониманием он мог смотреть Гейлронту в спину как мужчина.
«Но то, как Гейл смотрит на графа…»
В юношеские годы это было просто восхищение. Нохан мог это понять — иногда он сам сомневался, дышат ли они вообще одним воздухом с Хайленом.
Отвергнуть такую преданность, выходящую за рамки простого уважения, готовность отдать жизнь за своего господина, как притворство — значило бы отвергнуть саму основу рыцарства.
Когда же мышление Нохана начало меняться?
Когда Гейлронт держал дистанцию от Хайлена, но не мог отвести от него взгляда? Или когда он замечал, как тот навостряет уши при любом упоминании о Хайлене, притворяясь безразличным? Или когда в его глубоких тёмных глазах временами вспыхивало нечто тёмное и неразборчивое?
В культуре Империи чувства между мужчинами не считались настолько табуированными, чтобы их полностью отвергать. В мифах даже существовали упоминания о том, как два мужских божества приносили плод вместе, а в истории были государства, где однополые браки были разрешены.
Особенно среди рыцарей такие связи часто описывались как глубокое товарищество, почти братство, и даже вызывали уважение. Хотя в высшем свете ходили сплетни об их «неестественных» отношениях, это не считалось настолько постыдным, чтобы подвергаться изгнанию.
И всё же такие чувства, несомненно, были редкостью. Для Нохана, простолюдина, это казалось далёкой, чуждой культурой.
Какие мысли пришли ему после того, как он понял, что именно эта эмоция отражалась в глазах его друга?
«Ты тот, кто пострадает, Гейл».
Он долго обдумывал слова, которыми можно было бы отговорить его. Но почему он так и не смог их произнести?
Потому что он инстинктивно чувствовал — Гейл всё равно не станет слушать, что бы ни было сказано.
Недавно Норд из Орланги и Хайлен познакомились благодаря покровительству.
Норд был рыцарем, которого отторгло дворянское общество за утверждение, что его отец, бывший граф Орланги, не был дезертиром, сбежавшим с войны. Особенно сильно его оттолкнули поступки, которые казались порочащими Бейлора Бруна — героя, получившего свой титул в связи с этими событиями, — из-за чего он оказался чужим даже среди других рыцарей.
Хайлен из тех, кто привык просчитывать выгоду и потери каждого своего союза или разрыва. Естественно, он приблизился к Норду, от которого мог получить лишь «пятно», если подойти слишком близко, опираясь на то, что произошло в его прошлой жизни.
Во время гражданской войны в Империи значение имели не только сами рыцари, возглавлявшие стороны, но и количество наёмников, которых можно было собрать. В этом отношении преимущество было у стороны Второго принца, и во многом благодаря присутствию Бейлора Бруна.
Как бы ни почитали боевые искусства, большинство рыцарей происходило из знатных семей, а Первый принц выдвинул в качестве своего рыцаря простолюдина Гейлронта. Для глубоко укоренившегося в сословных предрассудках героя это стало достаточной причиной, чтобы встать на сторону Второго принца.
И тот, кто нанёс ему удар, был никто иной, как Норд из Орланги.
Даже под многолетним презрением и давлением он не остановился и раскрыл правду тридцатилетней давности. Дезертиром был Бейлор, а настоящим героем — его отец, Норд.
Объект зависти рыцарей. Джокер, способный разрушить всё в одно мгновение. Именно поэтому Хайлен приблизился к Норду.
— Я не совсем понимаю ваши действия, мой господин.
— Роджер, я не знал, что ты так пристально следишь за моими передвижениями.
— Вы привлекаете слишком много внимания, и даже если я стараюсь это игнорировать, слухи всё равно доходят до меня. Полагаю, вы не ответите, если я спрошу о деле с Нордом из Орланги?
— Похоже, все считают, что я веду себя загадочно.
— Граф Орланги, вероятно, думает, что само установление связи с вами придаст вес его заявлениям, но вы ведь не верите в эти нелепые истории?
— Когда кто-то говорит с такой искренностью, нам остаётся лишь подождать и увидеть — правда это или ложь, не так ли?
Как и ожидалось, Хайлен не дал прямого ответа, и Роджер прекратил свои расспросы.
Марина, похоже, осталась довольна встречей с Нордом в тот день и продолжала регулярно видеться с ним, обмениваясь различными историями. Для Роджера уже сам факт того, что она вновь обрела прежнюю живость, был достаточной причиной не осуждать Норда напрямую.
— Это то, что Великий Мастер поручил мне передать вам.
В последнее время Генри и Хайлен начали обмениваться не только письмами, но и пакетами документов. Чтобы не привлекать лишнего внимания, они делали это через Роджера.
— Вам, должно быть, любопытно, но вы до сих пор не вскрыли их.
Глядя на нетронутые печати, Роджер почувствовал, что Хайлен снова его испытывает. Он не мог ответить уверенно, потому что жгучее любопытство к содержимому этих бумаг всё ещё тлело в его груди.
— То, что вы общаетесь через меня, значит, что в этом деле мне ещё предстоит сыграть свою роль.
— И вы собираетесь эту роль взять?
— Это будет зависеть от того, какую выгоду вы предложите.
— Вот как. Великий Мастер называл тебя прирождённым торговцем.
Хайлен сдержал улыбку, когда Роджер неловко закашлялся, покраснев до ушей.
Генри, вероятно, не собирался вовлекать меня в это дело до тех пор, пока его сын не окончит академию. Он бы дождался, пока сцена будет подготовлена и события примут более-менее очертания, а затем предоставил бы Роджеру самому решить — принять это или отказаться.
«Он уже наверняка придумал способы держать меня под контролем».
Даже ссылаясь на пример Мобеллы, Генри пытался как-то снизить долю Хайлена, словно он был всего лишь номинальной фигурой. В конце концов, Генри был самым опытным в подобных переговорах.
Разумеется, Хайлен тоже был полностью готов, поэтому не собирался уступать. Он не хотел оказаться в невыгодном положении, где ему пришлось бы терпеть убытки, просто наблюдая за этим мягким отказом.
— Великий Мастер, должно быть, упоминал о военных тучах, сгущающихся в южных регионах.
— Откуда вы знаете… Это связано с этим.
Роджер перевёл взгляд на стопку документов с личной печатью Великого Мастера Мобеллы, словно надеясь, что взгляд сможет раскрыть их содержание.
— Но я слышал, что Мобелла больше не будет инвестировать в юг.
— Публично — да, поскольку он тесно связан с имперской знатью. Позиция Империи по отношению к югу ещё не определена. Торговец его уровня ничего не выиграет от сомнительных сделок.
— Включи воображение, Роджер. Одно ясно: нас интересует прибыль, которую принесёт война, что вспыхнет на юге. Большая, сладкая прибыль.
Хайлен с удовлетворением наблюдал, как Роджер сосредоточенно пытается найти серьёзный ответ на заданный вопрос. В отличие от желания Генри, он был уверен, что юноша перед ним — столь же любопытный, сколь и жадный — не станет просто ждать ответа на месте.
В конце концов Роджер будет вынужден пойти по пути, который проложил Хайлен, а его само существование, подобное слабому месту, в итоге даже позволит взять Генри в руки Хайлена.



Глава 41
Салон, устроенный Каспером Клиффордом, который даже в академии имел скандальную репутацию из-за дурного вкуса, можно было легко представить и без всяких описаний. Хайлен уже бывал на подобных собраниях в прошлой жизни.
«Хотя в этом он был по-своему выдающимся».
Предвкушая, каким потрясённым окажется невинный юноша, погружённый в искусство, Кельвин, уже заметно напряжённый в карете из-за приглашения Каспера, Хайлен с трудом сдержал смех.
Как отреагирует наивный юнец, столкнувшись с этим новым миром?
— С присутствием виконта престиж этого салона станет ещё выше.
Здание, которое в последнее время привлекало внимание столичной знати и называлось «отелем», было куда более просторным и роскошным, чем обычные дорогие гостиницы, и отлично подходило для проведения салонов.
Одного того, что первый же салон устраивали в недавно построенном в Хасере отеле, было достаточно, чтобы понять, кто стоит за спиной виконта Рея. В отличие от Хайлена, который отнёсся к приглашению легко, многие стремились попасть туда.
— Раз виконт Рей настолько уверен в себе, посмотрим, что из этого выйдет.
— Вы не будете разочарованы.
Пространство, куда их лично проводил хозяин, действительно удовлетворило даже взыскательный взгляд Хайлена.
Помимо роскоши самого места, приглушённый свет и насыщенный голос примадонны на небольшой сцене создавали атмосферу чувственную, но не вульгарную.
Изысканные красавицы, одним своим присутствием вызывавшие улыбки и дополнявшие атмосферу салона вместо хозяина, развлекавшего важных гостей. Каждое их движение было настолько грациозным, что их можно было принять за знатных дам, однако на самом деле это были куртизанки, одни из самых известных в столице.
Заметив Хайлена, несколько дворян подошли и поприветствовали его. Каспер с торжествующим видом представил их, быстро перечисляя имена, которые Хайлен даже не собирался запоминать, лишь слегка кивая в ответ.
Запах, доносящийся в ноздри. В подобных салонах, рассчитанных на удовольствия, различные дурманящие травы были в свободном доступе.
Знакомые вещи, которые он уже почти забыл. Странно, насколько отстранённым всё это казалось по сравнению с его нынешним «я».
— Это место будет самым удобным для просмотра выступления. Не уверен, что оно удовлетворит ваш взыскательный вкус, мой господин, но сейчас на сцене выступает известная в столице примадонна. Ходят даже слухи, что она была ученицей легендарной Айроны.
«Интересно, какое лицо было бы у Роджера, если бы он это услышал».
В академии не было ни одного студента, который бы не знал о его репутации. Наглое упоминание Каспером матери Роджера в разговоре с Хайленом, вероятно, было его способом выразить презрение к связи с таким низким бастардом.
Как и сказал Каспер, места на втором этаже с отличным видом на сцену действительно были идеальны — можно было легко игнорировать тех, кто пытался воспользоваться случаем и завести разговор. У лестницы стояли люди, контролировавшие доступ наверх.
Этот салон, поддерживаемый Вторым принцем, без сомнения был лучшим творением Каспера, на которое он не пожалел средств. Однако, несмотря на показное равнодушие Хайлена, его обычную отстранённость, Каспер с трудом скрывал искажённое выражение лица.
Каспер считал, что это просто человеческая природа, особенно для мужчин. Учитывая свой возраст, он гордился тем, что разбирается в этом лучше других. Именно поэтому он сумел сохранить влияние в академии, несмотря на дурную репутацию.
Высокомерно подняв голову и глядя свысока, он всё же легко поддавался разрушающейся рациональности перед лицом удовольствия. И когда объект желания оказывался достаточно низко, чтобы признать: «Ты ничем не лучше меня», — это зрелище было особенно сладким.
«Даже королевская семья не исключение».
Куртизанки, с которыми в последнее время встречался Второй принц, были отобраны Каспером — благодаря его исключительному умению быстро распознавать мужские плотские желания.
Женщины, стремившиеся поймать высокопоставленных мужчин, затем, согласно договорённости, передавали Касперу их личные сведения. Так он ещё больше удовлетворял своих покровителей.
Поистине безупречный механизм. Учитывая, что большинство дел виконта Клиффорда были лишь поверхностной торговлей пороком, прежняя оценка Хайлена о том, что всё было заложено ещё в юности, оказалась верной.
Каспер прикладывал немало усилий, собирая слухи о виконте: его действия, связи, вкусы, даже самые незначительные реплики. Как же раздражающе отстранён и благороден он был. Наблюдая за его чрезмерно безжизненной манерой, Каспер заточил свой клинок, готовясь к этому дню и намереваясь во что бы то ни стало сломать его.
— Среди утончённых дам есть немало тех, кто обладает талантами не только примадонн. Особенно если вы заведёте разговор с леди Терезией, уверяю, вы не пожалеете, мой господин.
Женщина по имени Терезия, в отличие от куртизанок, порхающих по салону словно бабочки, застенчиво сделала реверанс с лёгкой улыбкой.
С её выразительной бледной кожей, стройной фигурой и редкими лавандовыми волосами она была редкой красавицей, в которой сочетались и утончённость, и невинность летней гортензии.
— Она особенно хорошо владеет иностранными языками — редкое достижение для женщины. Как хозяин, боюсь, я уже злоупотребил вашим временем. Виконт Лейтон, не встанете ли вы тоже?
Кельвин, неловко сидевший рядом с Хайленом, похоже, не уловил намерения Каспера оставить их наедине.
Если бы он не поддержал игру хотя бы частично, Каспер бы наверняка начал демонстрировать ему всех возможных красавиц. Поэтому Хайлен отослал Кельвина, сказав: «Тебе не обязательно оставаться рядом со мной». Каспер, похоже, остался доволен, решив, что Хайлен проявил интерес к Терезии.
Однако вскоре Каспер, уверенный, что после долгого разговора с виконтессой атмосфера стала благоприятной, столкнулся с обиженным выражением Терезии.
— Вы действительно человек, лишённый каких-либо желаний.
— Вам не хватает способностей?
— За кого вы меня принимаете? Я уже пыталась подослать других девушек, но вы ни на одну не реагируете. Что вообще можно добиться одним разговором? Чтобы между мужчиной и женщиной вспыхнула искра, нужно нечто большее. Или, может, вас вообще не интересует женский пол?
— Я ведь говорил, что он трудная цель.
— Хотя виконт, безусловно, лакомый кусок, может, вы всё-таки познакомите меня с Его Высочеством Вторым принцем, как я и просила?
— Что бы это ни было — герцогский дом или королевская семья, я знаю: тебе интереснее тот, кто похотлив, как ты сам, чем подобные им.
Он тихо усмехнулся, произнося столь дерзкие слова; его поведение теперь было совершенно иным, чем перед Хайленом. Каспер ответил на прямоту Терезии, которая соблазнительно склонилась к нему.
У него всё ещё оставалось множество приёмов.
«Сегодня я заставлю тебя склониться перед твоими низменными инстинктами, виконт».
Кто бы мог подумать, что в этой жизни он вновь встретит здесь любовницу Второго принца из прошлой жизни.
Хайлен знал, что Терезия, которая вела себя как утончённая леди, на самом деле была куртизанкой, соблазнявшей мужчин из честолюбивого стремления подняться выше.
«Словно смотришь фарс».
Вино, наркотики и смех куртизанок, смешавшиеся в этом месте, неизбежно вызывали воспоминания о прошлом. Среди этой горечи он пил алкоголь, к которому не прикасался даже после того, как достиг подходящего возраста. Жар и резкость, скользящие по горлу, и тяжёлый аромат, наполняющий рот. Крепкий напиток, но достаточно высокого качества, чтобы удовлетворить его.
Тем не менее многие пытались его соблазнить, но уходили, так и не добившись ничего, стоило лишь увидеть, что его выражение и поведение не меняются даже после выпитого. Некоторые женщины даже с восхищением смотрели на то, как он вежливо, но без грубости отказывал им — просто потому, что они куртизанки.
Кельвин, который до этого беспокоился о своём господине, с облегчением заметил издалека, что Хайлен выглядит как обычно. Это была бы хорошая возможность вблизи послушать сопрано примадонны, но для Кельвина, измотанного недосыпом из-за тяжёлой работы, оно лишь било по голове, словно шум.
Он лишь на мгновение отвёл взгляд от своего господина, намереваясь выйти подышать свежим воздухом.
— Если мой господин соблаговолит принять этот бокал вина, который я смиренно предлагаю, для меня это будет великой честью на долгие годы.
К Хайлену подошёл красивый мужчина с особой аурой, в уголках глаз которого застыла манящая улыбка, — он даже не представился.
Его вялое движение руки, лежащей на плече Хайлена, ясно давало понять, что он здесь с той же целью, что и куртизанки, а не как гость салона.
— Выпей до дна — и исчезни с моих глаз.
Хайлен, с отвращением к попытке Каспера «испытать» его через женщин, грубо принял предложенное вино. По крайней мере, он позволял себе высокомерие, раз перед ним был не женщина.
То есть так было бы… если бы запах из бокала не оказался до ужаса знакомым.
Хайлен без колебаний швырнул дорогой стеклянный бокал на пол.
Резкий звук привлёк внимание окружающих, но вскоре затих, когда сопрано перешло в особенно страстный пассаж. Каспер, до этого будто бы делавший вид, что ничего не замечает, резко направился в его сторону.
— Мой господин, что-то не так?..
— Виконт Клиффорд, похоже, недоволен Эммэстом? Мне следует считать это попыткой отравления?
— Что вы такое говорите? Отравление?
Каспер, заметив обмен взглядами между Хайленом и красивым мужчиной, который подал ему вино, понял, что тот подмешал туда нечто по его приказу.
И лучше, чем кто-либо, Хайлен знал, что это не яд, способный причинить физический вред. Этот отчётливый аромат принадлежал галлюциногену, предназначенному лишь для возбуждения.
В прошлой жизни Хайлен сам употреблял его ради удовольствия вместе с теми, с кем был связан, поэтому прекрасно его узнавал.
Его преувеличение было намеренным.
«Я думал, может, у него вкус к мужчинам. Но, похоже, он просто чужд плотским желаниям».
Не сумев понять, как именно Хайлен распознал подмешанный напиток, Каспер мягко заговорил, решив, что тот просто чрезмерно остро отреагировал из-за невежества.
— Недоразумение. Это всего лишь средство, чтобы усилить атмосферу. Я никогда не стал бы вредить вам, мой господин.
— И всё же от одного глотка у меня уже жар? Как отвратительно.
— Если… вам неприятно, я провожу вас на террасу.
— Уберите этого человека, который подал мне вино, с глаз моих долой. Использование подобных вульгарных веществ лишь обнажает истинный уровень этого салона, устроенного принцем.
Красивый мужчина, побледневший и потерявший всю прежнюю уверенность, уже не мог ничего возразить. Он провалил поручение, и его дальнейшие перспективы были мрачны.
Направляясь на террасу, Хайлен шёл ровно, без малейших отклонений. К счастью, Каспер не заметил, что он поздно распознал запах и успел выпить значительное количество подмешанного вина.
Понимая, в чей адрес был брошен «вульгарный» упрёк, Каспер с трудом сдерживал нарастающее раздражение.



Глава 42
Действие лекарства быстро вступило в силу, поскольку его смешали с алкоголем. Добравшись до террасы, Хайлен, покачиваясь, опустился на диван и приказал никому не входить.
Зимний воздух был настолько холодным, что дыхание становилось видимым. Кожа горела от мороза, но этого было недостаточно, чтобы подавить поднимающийся к горлу жар. Резким движением он ослабил шейный платок и позволил ему упасть.
Его тело уже выработало устойчивость к большинству ядов. Почти смешно было наблюдать, как этот жалкий состав, едва заслуживающий названия лекарства, способен так легко опьянить его.
Раздался тихий звон — украшение, закреплённое на шейном платке, ударилось о пол. Одновременно сознание Хайлена начало постепенно угасать. Алкоголь, наркотики, женщины, запахи — возможно, столкновение с тем, что когда-то было частью его повседневности, стало спусковым крючком. Галлюцинации были из его прошлой жизни.
Вещи, к которым он теперь мог относиться с полным равнодушием. Колизей, насмешки, летящие клинки.
«Значит, это то, что больше не способно меня поколебать».
Размытая галлюцинация исказилась, принимая иной облик. Сконцентрированная эссенция, которую Каспер так тщательно выверял, несмотря на малую дозу, оказалась весьма сильной.
За холодным образом трупа Ланы последовал звук рыданий юного Гейлронта. Слуховые галлюцинации наложились на зрительные.
«Облик Гейлронта? Его нынешние выходки, пожалуй, мучили бы меня сильнее».
Что заставляло его упрямо молчать, когда на лице явно было написано желание что-то сказать? Он решил не зацикливаться на тёмной эмоции во взгляде Гейлронта — отличной от враждебности.
Решив, что перемены в Гейлронте больше его не касаются, Хайлен медленно закрыл глаза.
Наконец галлюцинация, терзавшая его мерзкими картинами, исполнила свою роль. Перед ним возник яркий банкетный зал, наполненный смехом. Взгляд Хайлена был прикован к кому-то.
Невольно следуя направлению его взгляда, он увидел человека, который, казалось, был напряжён, ведя себя иначе, чем обычно перед ним. Если попытаться назвать это чувство, это была бы «трепетная предвкушённость».
Платиновые волосы, не похожие на его собственные, развевались на ветру — волосы, означавшие принадлежность к императорской семье. Возможно, Хайлен завидовал той благородной ауре, что исходила от этих жестов. Улыбающиеся губы, прищуренные глаза — всё в этом образе притягивало взгляд, от него невозможно было оторваться.
И со временем это трепетное предвкушение уже невозможно было сдерживать — оно превращалось во что-то иное.
Широкие плечи, излучающие мужскую силу, сухие мышцы, проступающие под бальным нарядом, капли пота, стекающие по чётко очерченной линии челюсти, свежий, звучный смех — он сглатывал, позволяя себе нечистые мысли, пока желание разливалось по телу.
Какое выражение было на его лице в том разбитом зеркале? Презрительные зелёные глаза, смотревшие на глупца, попавшего в такую развращённость, казались неотличимыми от того, как он теперь воспринимал самого себя — словно монстра.
Хайлен резко вдохнул и сел, потратив некоторое время, чтобы выровнять рваное дыхание. Кельвин, появившийся неизвестно когда, смотрел на него с тревогой.
— Заткнись. Просто помоги мне подняться…
Он не знал, сколько времени прошло. Однако заметил, что песня, доносившаяся сквозь закрытые двери террасы, уже изменилась. Если сопрано сменилось, значит, прошло немало времени. В отличие от прежнего нежного, эмоционального произведения теперь звучал мощный, глубокий голос, способный пробивать стены.
Это был шанс уйти незамеченным.
Поняв намерение Хайлена, Кельвин тихо вышел с террасы и отдал распоряжение подготовить карету, затем вернулся. Он никогда прежде не видел своего господина в таком состоянии, даже перед собственным слугой. Чтобы он так потерял контроль вне своих покоев…
В голове Кельвина зазвенели тревожные колокола, и он без колебаний проигнорировал расспросы Каспера о состоянии Хайлена. Ему было всё равно, обидится ли тот, кто, вероятно, стал причиной нынешнего состояния господина. Более того, ему хотелось высказать Касперу всё прямо в лицо.
Как он был поражён, когда виконт заявил, что ему понадобится помощь Хайлена.
К счастью, Каспер не стал настаивать и не раздувал ситуацию. Руки Кельвина дрожали, когда он пытался заново завязать шейный платок Хайлена.
— Прежде всего, для студента искусств, ведущего распутную жизнь, подобные вещи — пустяк… Ты просто не справляешься, Кельвин.
— Но подвергать лорда Хайлена такому — это уже совсем другое дело.
Необычно жёсткий ответ.
Хайлен, всё ещё пытаясь избавиться от остаточных галлюцинаций, перевёл взгляд на своего верного слугу. Было ли это из-за действия препарата или из-за холода, сковавшего кожу?
По крайней мере, время на террасе не прошло впустую. Он смог опереться на Кельвина при ходьбе. Атмосфера салона стала ещё более разнузданной — многие уже утонули в опьянении алкоголем и наркотиками. Из-за занавешенных зон доносились похотливые стоны.
Среди шума и тьмы отъезд виконта остался незамеченным.
— Можешь достать противоядие? А… я подожду в карете.
Назвав Кельвину название принятого вещества, Хайлен отдал приказ.
К счастью или к несчастью, Кельвин точно знал, где достать необходимые компоненты противоядия. Удивительно, но жизнь среди студентов искусств не сделала его наивным юношей.
— Вы хотите побыть один? Возможно, лучше снять здесь комнату и отдохнуть…
— Мне мерзко. Я хочу избавиться от действия наркотика.
Знакомый грубый голос. Кельвин повернул голову на звук.
У открытой двери кареты стоял не кто иной, как Гейлронт.
— Салон, устроенный Каспером Клиффордом. Очевидно, чего от него ждать.
Кельвин выглядел растерянным. Он всего лишь повторил слова Нохана.
Он знал, что Каспер — отвратительный человек. Гейлронт убедился в этом лично ещё с их неудачной встречи в поместье виконта. С тех пор Каспер питал к нему неприязнь и постоянно пытался изводить его своими выходками.
Гейлронту не нужно было задавать вопросов. Он уже знал ответ. Его низкое происхождение. Его талант, не соответствующий его статусу. Его амбиции стоять рядом со знатью, не понимая своего места.
У него не было времени тратить его на того, кто носит столь мелочные эмоции. Его цель была близка. Тренировки — единственный его распорядок.
Даже краткий отдых вызывал у него раздражение.
«Что я вообще делаю, стоя здесь и охраняя?»
Узнав от Нохана местоположение салона, он пришёл сюда по какой-то причине.
И единственная причина заключалась в том, что Хайлен находился среди этого сборища разврата, где все виды грязи смешивались в погоне за удовольствием. Даже понимая, что это чрезмерно, он не мог остановиться.
С наступлением ночи всё больше карет подъезжало и отъезжало от отеля. Выходящие из ярко освещённого здания люди выглядели разношёрстно. Ни одного знакомого лица.
Где-то слышался голос мужчины, пристававшего к женщине. Затем — тихий смех. Легко было представить, что происходит внутри неподвижных карет. Вероятно, они приехали сюда ради подобных развлечений.
«Какое выражение будет у тебя там?»
Звериная сцена, где люди поддаются низменным инстинктам, была бы ему совершенно не к лицу. Хайлен, вероятно, наблюдал бы всё с обычным спокойствием и равнодушием.
Даже в снах Гейлронта, когда Хайлен обращался к нему своим мягким голосом, его выражение лица не менялось. Гейлронт лучше кого-либо знал эту непоколебимую выдержку двадцатилетнего юноши.
Таким образом, когда он увидел, как Хайлен, тяжело опираясь на Кельвина, выходит наружу, Гейлронт едва не бросился к ним прямо на месте.
Именно поэтому он и появился, услышав голос из открытой двери кареты.
— Как ты узнал, что я здесь?
— Я просто случайно проходил мимо.
В это время суток? На лице Кельвина мелькнуло недоумение, но сейчас это не имело значения.
Каковы бы ни были их отношения, Гейлронт по крайней мере не причинит виконту вреда. Он обладал достаточной силой, чтобы защитить его в случае неприятностей. Хайлен нахмурился, словно недовольный неожиданным появлением, но возражать не стал.
Кельвин перекинулся парой слов с кучером и вышел из кареты, чтобы достать всё необходимое для противоядия. Когда дверца кареты закрылась, послышался стук копыт лошадей.
— Просто проходил мимо, значит? Похоже, это не то место, где мог бы оказаться гениальный мечник академии в такое время.
— Ты выпил… нет, принял какое-то лекарство?
— Ты тоже разбираешься в таком? Я… в порядке.
Хайлен попытался выпрямиться, но в пояснице не хватило сил. Раздражённо выдохнув из-за непослушного тела, он понял, что галлюцинации, сбившие его с толку, исчезли, но жар, поднимающийся изнутри, после холодного ветра стал лишь сильнее ощущаться.
Взгляд Гейлронта задержался на покрасневших щеках Хайлена и каплях пота, стекающих по его лицу. Он также слышал хриплое, неровное дыхание.
Не нуждаясь в вопросах, он мог сам догадаться о происходящем, но всё равно хотел спросить. Узнать, кто довёл его до такого состояния — это желание сдавливало грудь, и он снова и снова подавлял его.
Отказавшись от попыток выпрямиться, Хайлен опёрся о стенку кареты и встретился с направленным на него взглядом Гейлронта. Из-за помутнения он не мог различить выражение его лица.
«Наверняка он считает моё состояние забавным».
Вспомнив недавнее поведение Гейлронта по отношению к нему, ощущение нечистоты от нежеланных галлюцинаций ещё глубже утянуло его в трясину. Поднялось разрушительное желание — импульс, источник которого он не мог определить.
Отчётливо понимая, что это действие наркотика, Хайлен всё же не хотел сдерживаться. Щёлкнув пальцами, он жестом подозвал Гейлронта ближе — как подзывают собаку.
И именно Гейлронт сам оказался тем, кого этот жест притянул, словно в этом было что-то забавное.
Насколько сократилось расстояние между ними? Хайлен импульсивно протянул руку и схватил Гейлронта за воротник. Хоть сил у него было меньше, чем обычно, Гейлронт позволил себя притянуть — если бы он сопротивлялся, Хайлен бы потерял равновесие и упал.
Их затуманенные зелёные глаза и дрожащие зрачки оказались на расстоянии меньше пяди. Достаточно близко, чтобы чувствовать дыхание друг друга. Гейлронт уловил глубокий, незнакомый запах. Должно быть, это ароматы, прилипшие к Хайлену после салона.
Не это ли его раздражало? Он позволил себе чуть-чуть ослабить сдерживаемый импульс.
— Ты ведь не принимал наркотик напрямую?
После его вопроса повисла тишина.
Мгновение спустя рука, державшая затылок Хайлена, ослабла, и его тело безвольно склонилось в сторону. Гейлронт быстро подхватил его и проверил состояние.
Хотя кожа была горячей, дыхание оставалось ровным. Значит, действие наркотика ослабло и он внезапно уснул.
«Очередной вопрос остался без ответа».
С горькой усмешкой Гейлронт уложил Хайлена ровно в карете — движения его были лишены каких-либо эмоций. Это было просто действие, как у слуги, заботящегося о своём господине. Нет — он пытался сделать его таким.
Бледная рука Хайлена безвольно свисала в сторону. Даже просто поднять её и вернуть на место следовало без колебаний.
«Наступит ли день, когда ты увидишь во мне равного и дашь мне нормальный ответ?»
Сам Гейлронт не знал, хочет ли он, чтобы Хайлен услышал эти слова.
Подтянув руку Хайлена ближе, он на мгновение вдохнул едва уловимый его запах среди въевшейся грязи салона. Если бы кто-то увидел это, мог бы решить, что он целует тыльную сторону его ладони — настолько близко он был.
Но он так и не коснулся его кожи. Сохраняя этот мучительный зазор, Гейлронт держал его руку довольно долго.
Пока запах, который он искал, полностью не исчез.



Глава 43
— Ведёт себя так, будто он кто-то важный. Да чего он вообще добился? Этот молодой господин устроил скандал, заявив, что его отравили. Это была всего лишь провокация!
Каспер вспоминал нескольких людей, которые, вероятно, стали свидетелями того, как молодой господин устроил беспорядок в его недавнем салоне. Те, кто раньше подлизывался к нему, считая это своим шансом, поспешили донести Второму принцу.
Они кланяются с лицами, полными покорности, скрывая кипящую ненависть. Гнуться или пресмыкаться — неважно. Он знал, что это унижение в итоге окупится.
С теми, кто ему не нравится, можно будет разобраться, когда он достигнет желаемой позиции. Само воображение того, какие унижения и позор он им потом устроит, улучшало настроение Каспера.
— Дом Эммэстов всё равно не имеет значения. Их верность естественным образом последует за мной, когда я займу трон. Не нужно их провоцировать — просто наблюдайте за их связями с фракцией Первого принца.
— …Я не подведу вас снова, ваше высочество.
Франца отчитали, но Каспер не собирался пока избавляться от этой послушной собаки. Хорошо обученных найти трудно — они полезны.
Он вспомнил красавицу с фиолетовыми волосами, предложенную ему в качестве утешения гнева: редкая красота, притягательная, но с неуловимым очарованием, выходящим за пределы внешности.
Успокаивала его не только привлекательность Терезии, но и сам жест — предложение его любовницы, которую он пытался скрывать до последнего.
«Может выйти приятное развлечение».
Год выдался неудачным — настолько, что даже два года, проведённые в Хасере, казались теперь приятнее. Как же свободно было тогда — можно было разгуливать, не оглядываясь на Императрицу-мать.
Работа над пересмотром закона прошла успешно, и Франц решил, что вся заслуга принадлежит только ему. Ему больше не приходилось слушать насмешки Даниэля вроде: «Франц, у тебя дурная привычка — так обращаться к брату».
Лишь после того, как всё пошло наперекосяк, императрица и его дядя, граф Сорель, решили, что утечка информации связана с внезапной поездкой Второго принца в академию. Франц до сих пор помнил недовольный взгляд графа Сореля, которым тот на него смотрел, почти ничего не говоря.
«Он даже не понимает, чьей милостью удерживает эту власть».
Второй принц с детства был таким. Каждый раз, когда он видел лицо Франца, похожее исключительно на Императрицу, он едва заметно цокал языком. Это было дерзкое поведение по отношению к принцу, и Франц, по характеру не способный терпеть подобное, был вынужден подчиняться дяде — брату Императрицы, которому она доверяла больше всех.
Франц не был уверен, что дядя склонится перед ним, даже если он станет императором. Поэтому ему оставалось лишь продолжать избегать внимания Императрицы и графа.
— Дядя, должно быть, восстановил свою тайную сеть связи с герцогством Картера. По возможности, поручите кому-нибудь следить за их действиями в Хасере.
— Но… если нас поймают, Императрица этого не простит.
Решение Франца оставить Каспера в академии было связано не только с Хайленом. Видя, как Каспер без сопротивления выполняет приказы, Франц раскрыл ему сведения о пересмотре закона и о герцогстве Картера.
Императрица пришла бы в ужас, узнай она об этом, но Каспер занимал место в плане Франца по созданию собственной опоры — не из марионеток, расставленных матерью, а из верных подчинённых.
— Кому ты вообще служишь? Если намерен подчиняться моей матери — тебе незачем оставаться в Хасере.
— Разумеется, я принадлежу вашему высочеству, мой господин.
— Маркизат Клиффордов — старый вассал Эммэстов. Как долго ты собираешься оставаться под ними? Когда ты получишь свой маркизат, Клиффорды станут домом, верным империи.
— Не беспокойтесь. Всё будет так, как желает ваше высочество.
Даниэль продолжал болтать о «сыновней привязанности» и прочем перед Императором, притворяясь сочувствующим, из-за чего пересмотр закона был отклонён ещё до представления Совету знати. После этого между фракциями начались переговоры, чтобы избежать дальнейших последствий, и сторона Второго принца понесла серьёзный урон.
Единственным утешением было то, что доказательств участия герцогства Картера так и не нашли.
Используя мнение, что герцогство Картера — лишь номинальная власть без реального влияния, граф Сорель уже начал наращивать силу в западных землях империи, готовясь к будущему. Два дома даже обменялись помолвкой, которая должна была вступить в силу после брака Второго принца с его слабой здоровьем супругой, которой не предрекали долгой жизни. Они стали кровными союзниками.
«Женщина благородного происхождения подошла бы мне куда лучше, чем та, что даже не способна защитить ребёнка».
Низкое происхождение. Беременность от случайной ночи. Такая женщина стала супругой принца лишь из-за политического расчёта Императора, удерживающего графа Сореля под контролем Императрицы.
Однако в коварной дворцовой жизни и без того слабая супруга Второго принца пережила выкидыш и после этого угасла, вызывая у Франца лишь отвращение при одном её виде.
По крайней мере, если союз будет завершён правильно, он получит супругу, достойную себя.
Более того, до этого Франц хотел, чтобы связь с герцогством Картера была привязана напрямую к нему, а не к графу Сорелю. Приказ, отданный Касперу, был лишь подготовкой к этому. Он считал, что герцогство само примет такое развитие.
Полностью понимая замысел Франца, Каспер вычеркнул Императрицу из своих расчётов и подчинился. Уже допустив множество ошибок, он был обязан показать правильный результат, чтобы занять желаемое положение.
Ни один из них не осознавал, что делает довольно грубые выводы, думая лишь о ближайших целях.
Возможно, именно поэтому в другое время их назовут проигравшими.
После насыщенных каникул они наконец вошли в последний год обучения в Императорской академии.
Мысль о том, что до выпуска остался год, тревожила многих студентов. Те, кто происходил из обеспеченных семей и имел заранее определённый путь, могли сохранять спокойствие. Однако большинство либо не достигнет своих целей, либо будет выброшено в суровый внешний мир.
Возможность продемонстрировать скрытые таланты перед множеством людей. Именно таким был академический фестиваль, проводимый осенью и доступный только студентам последнего курса.
Поэтому, несмотря на то что времени было достаточно, все были заняты подготовкой к фестивалю. И прежде всего — поиском партнёра. Неудивительно, что многие стремились приблизиться к Хайлену, который выделялся среди всех студентов факультета дипломатии последнего курса.
— Я тоже оказался втянут, потому что часто был рядом с ним. Все хотят быть с молодым маркграфом.
— Идину я вообще интересна? Он ни разу сам ко мне не подошёл.
— Конечно нет. Он просто ждёт. Когда молодой маркграф сам выберет меня.
— Это, должно быть, уверенность в своих силах? И, пожалуй, не без оснований.
С лёгкой улыбкой Хайлен протянул руку тем, за кем наблюдал всё это время — большинству из тех, кого считали «будущим дипломатического корпуса империи».
Хотя большая часть фестиваля включала доклады, факультет дипломатии выбрал формат симулированных переговоров по договорам.
Хайлен дал будущему мероприятию длинное название: «Третье моделируемое торговое соглашение между Империей Перодент и Королевством Оклан». Это должна была быть имитация реальных переговоров, которые состоятся зимой, где каждый участник играет свою роль в формате свободного обсуждения.
Большинство выбрало сторону Империи Перодент — очевидно более выгодную. Однако молодой маркграф, за которым наблюдали все, поднял флаг Королевства Оклан — выбор, казавшийся необъяснимым. Посчитав это странным решением, Кайре взяла имперский флаг.
По крайней мере, она с нетерпением ждала возможности соперничать с тем, кем восхищалась.
Ещё одним забавным происшествием стало то, что, как однажды опасался Кельвин, набор новых членов в «Мирана» оказался завален огромным количеством заявок.
— В этом году всё ещё хуже, чем в прошлом. Что вообще происходит с этими выпускниками? Факультет искусств? Кельвин, они там все с ума посходили? Пишут, что хотят вступить, потому что молодой маркграф станет их музой — это вообще имеет смысл? Мы вообще-то фехтовальный исследовательский клуб.
— Ты помнишь, как «Мирана» переживала, что от младших курсов заявок будет слишком мало?
На шутливое замечание Нохана Кельвин громко рассмеялся.
— И как нам вообще разобрать все эти заявки? Нам же нужно время на тренировки, даже на летние рейды. В последнее время у меня даже времени нет встретиться с лордом Нордом.
— Лорд Норд всё ещё в Хасере?
Это был Роджер, которого беспокоили слишком близкие отношения между «Мираной» и Нордом, способные вызвать недопонимание у окружающих. Однако собеседники не воспринимали это так, особенно учитывая неизменно резкий тон Роджера, который он так и не научился смягчать.
Мирана, уже собираясь выразить недовольство, но слишком уставшая для привычных словесных перепалок, бессильно рухнула на стол.
— Или помогите мне выбраться из этого ада, или не ссорьтесь хотя бы с нами обоими.
— Это ты отказалась от нашей помощи, Марина.
— Конечно. Вы вообще помните, что вы трое устроили в прошлом году?
— А что сделали старшекурсники?
Вопрос задал один из младшекурсников, который всё это время слушал их разговор. Его лицо светилось любопытством — он сумел пройти отбор и стать членом группы Мираны, и, естественно, хотел знать, что тогда произошло.
Трое мужчин одновременно прочистили горло. Марина решила сохранить лицо перед младшими.
Нохан, который раньше тайно выбрасывал заявки аристократов, которые ему не нравились, насмехаясь над их надменными носами, и Роджер, который осыпал оскорблениями студентов экономического факультета, пытавшихся вступить в «Мирану» после слухов о ней и президенте клуба. Даже Кельвин, который был настолько нерешительным, что хотел принять почти каждую заявку.
«Вот бы сейчас здесь были молодой маркграф или Гейлронт — хотя бы у них можно было бы попросить помощи…»
Вспомнив Гейлронта, которого нигде не было видно, и Хайлена, который с каждым днём становился всё занятым, Марина тяжело вздохнула, вынужденная по какой-то причине увеличивать и без того тяжёлую нагрузку на тренировки.
— Раз уж я всё равно выпускаюсь в этом году, мне нужно выбрать кого-то из вас следующим лидером клуба.
Глаза младшекурсников засияли — от удивления и, возможно, ожидания, и это показалось Марине таким милым, что она невольно рассмеялась.
Так клуб «Мирана» вступил в свой последний год.
[…]
[Краткое мнение о взгляде лорда Рея Мельбурна. Вы спрашиваете о моей повседневной жизни в академии; я бы спросил в ответ, ожидаете ли вы, что совместное обучение станет для нас чем-то полезным, или это лишь моё собственное ожидание? Подобно тому, как Королевство Оклан называют «Вечной нейтральной страной», процедура переговоров между государствами сама по себе представляет любопытный предмет…
Если позволить себе увлечься непрерывным потоком, вскоре можно начать жаждать сладкого отдыха. Я часто думаю о визите в шато — винодельни — герцогства Картера в западной части Империи, чтобы заняться виноделием. Приручение хищных птиц тоже было бы приятным занятием. Как думаешь, разве даже высокомерного орла, пытающегося занять небо, нельзя укротить человеческими руками?…
Моя переписка с лордом Реем приносит мне радость. Надеюсь получить содержательный и обогащающий ответ.]
Внизу в тишине раздавался лишь звук пера, оставляющего подпись. Хайлен снял кольцо, которое всегда носил, и запечатал письмо, оставив на воске оттиск своей печати.
Если учесть образ орла, выгравированный на гербе семьи графов Сорель, содержание письма было откровенной метафорой. Хотя они ещё не получили того решающего, чего желали, у них уже было достаточно оружия, чтобы размахивать им, опираясь на прошлую жизнь.
Следуя желанию Даниэля о сосуществовании, Рей сожалел, что не смог нанести противникам полноценный удар. Он с готовностью примет то, что есть у Хайлена.
Материальные доказательства, подтверждающие связь между отменённым пересмотром закона и герцогством Картера. Хотя Пейсон считал, что потребуется ещё время, чтобы полностью всё собрать, учитывая «сокровище», которое ему передали, ждать оставалось недолго.
«Дом Картера придёт в упадок быстрее, чем прежде, но это меня не касается».
Хайлен лишь стремится получить то, что ему нужно. Неважно, на чьей это стороне — Первого принца или Второго.
Однако причина, по которой он отказался от изначальной нейтральной позиции и вышел на связь с Реем Мельбурном, заключается в том, что у той стороны больше шансов на победу.
Так, с решением ещё одного вопроса, начало сложной политической ситуации этого года было положено его руками.
Лето. Сцена меняется в одно мгновение вместе с течением времени.



Глава 44
Монстры, эти отвратительные существа, обычно обитают в глубоких горных хребтах и редко показываются в человеческих поселениях. В тёплое время года их добыча — животные, снующие повсюду, словно накрытый пир, — избавляет их от необходимости охотиться на умелых людей.
Однако с приходом зимы, когда большинство животных впадает в спячку, ситуация меняется. Достигнув зрелости после летнего сезона размножения, молодые особи с блестящими глазами начинают искать добычу, чтобы отточить свои охотничьи инстинкты.
Естественно, их целью становятся люди, которые остаются активными даже в холодную зиму, испуская огонь и дым, а не те, кто прячется глубоко под землёй или в пещерах.
Сильнейший холод, бескрайние просторы глубоких горных хребтов — северные регионы Империи непригодны для жизни людей из-за таких монстров и суровой среды. Однако герцогство Эммэст сумело создать огромный город благодаря неиссякаемым жилам гор Антагорас.
— На севере всё иначе. Даже летом совсем не жарко.
— Формально герцогство находится в северо-среднем регионе. Говорят, если пройти дальше в горы, можно даже летом увидеть снег.
— Да ладно. Снег летом? Ты меня разыгрываешь.
Хайлен лишь слегка изогнул губы, не отвечая. Кельвин, наблюдая, как лицо его господина с каждым днём становится всё прекраснее, некоторое время размышлял, правду ли он сказал или нет.
Вымощенная дорога, по которой могли проехать кареты, заканчивалась у ущелья, откуда открывался вид на герцогский замок Эммэст. Карета с гербом Эммэст прибыла на станцию, устроенную у подножия отвесных скал, словно высеченных самой природой. Все склонили головы перед ней.
Уже не реагируя на чужие взгляды, Кельвин вместе с Хайленом сошёл с кареты, чтобы издалека рассмотреть герцогский замок, похожий на крепость.
— Чувствую вдохновение. Словно все трудности, которые я пережил, смываются.
— Герцогство и правда далеко.
Даже на карете путь от столицы занимал целую неделю.
По этой причине герцогиня, благородная дама из центральных земель, была в герцогстве всего один раз — на собственной свадьбе. Её сын Хайлен с рождения ни разу не ступал на земли герцогства. Именно в этом году он впервые прибыл туда в прошлой жизни.
«Тогда после выпуска из академии прошёл целый год, прежде чем я получил печать молодого герцога».
И тогда суровый север встретил молодого наследника, полного наивных ожиданий.
Величественный замок, который он впервые увидел, хранящий историю Эммэст, казалось, отчитывал его. Даже вассалы, склонявшие головы перед сыном герцога, выглядели настороженными.
Это была лишь привычка северян отвергать чужаков, но в прошлой жизни Хайлен решил, что его отвергают лично. Наполовину из-за оставшегося комплекса неполноценности даже после исчезновения Гейлронта и получения печати молодого герцога, наполовину — из-за собственной глупости, толкнувшей его на бессмысленные поступки.
После этого Хайлен больше не возвращался в герцогство. Для того, кто должен был стать следующим герцогом, это было серьёзной потерей. Если бы он не погиб и унаследовал титул, его ждала бы головная боль из-за неполного контроля над герцогством.
— Приветствую молодого герцога. Я Бауто Безель, кастелян этого замка. Прошу, располагайтесь с удобством.
Мужчина средних лет, выделявшийся среди работников станции, с достоинством аристократа поприветствовал их. Как кастелян герцогского замка, Бауто был хорошо осведомлён о слухах о членах герцогской семьи, но был искренне впечатлён внешностью молодого герцога — она оказалась даже более выдающейся, чем он ожидал.
— Хорошо. Это мой сопровождающий, Кельвин Лейтон из семьи Лейтонов. Рассчитываю на вас этим летом, Бауто.
Плавная речь выдавала воспитание центральной знати. Вспомнив жёсткую манеру речи герцогов Эммэст, Бауто подумал: «Он, похоже, больше похож на герцогиню».
Дальше им предстояло ехать верхом. Лошадь, предназначенная мне, казалось, была довольна, в то время как Кельвин, всё ещё любующийся величественным замком, без особого выражения разговаривал с конюхами станции.
До герцогского замка предстояло полдня пути верхом через ущелье. Те, кто сопровождал молодого герцога, опасались, что он станет раздражительным от усталости, но вопреки их ожиданиям выносливость Хайлена была достаточной.
— Отец благополучно прибыл?
— Да, он отправился в разведывательный патруль в рамках подготовки к зачистке. Вы вернётесь примерно к тому времени, когда его светлость прибудет в замок.
Причина, по которой сын герцога, никогда прежде не появлявшийся в герцогстве, прибыл сюда, заключалась в ежегодной летней зачистке монстров. Она проводилась для сокращения их численности в период размножения, чтобы предотвратить жертвы после наступления зимы. Это была ежегодная традиция в землях вроде герцогства Эммэст, где нападения монстров были ожидаемы.
Зачистки, в которых участвовал факультет фехтования Императорской академии во время летних каникул, также были частью подобных операций. В частности, та, что проводилась в герцогстве Эммэст, была масштабной, поэтому во время основной операции там можно было встретить знакомые лица.
И молодой герцог должен был исполнять роль заместителя командующего силами зачистки. В отличие от прошлой жизни, это формальное обучение наследника проходило без какой-либо подготовки или предупреждения.
«Из всех Эммэстов, которых я видел, он кажется самым хрупким. Я беспокоюсь».
За исключением самого крепкого герцога, даже те, кто часто бывал в герцогстве — вроде Джулиана или покойных братьев герцога — выглядели как люди, рождённые воинами. Кровь Эммэстов была настолько сильна, что даже побочные ветви семьи давали выдающихся мечников.
К тому же северяне сами по себе были крупного телосложения — возможно, чтобы выжить в суровых землях. И хотя Бауто понимал, что его мысли могут быть неуместны по отношению к молодому герцогу, он не мог не замечать резкого контраста.
Ветры реформ, охватывающие империю, редко доходили до северных земель, где бушевали метели, и часто там же и угасали. Поэтому некоторые пытались скрыть своё недовольство постепенной интеграцией Эммэстов в центральную политику.
В отличие от нынешнего герцога, правившего вассалами силой и страхом, сможет ли этот юноша, глубоко пропитанный столичными порядками, в будущем управлять герцогством?
Это была искренняя тревога тех, кто не знал, что сам человек перед ними вовсе не желает этой роли и лишь тратит время впустую.
— Северный воздух действительно отличается.
— Это ваш первый зачистной поход, миледи?
На последнем курсе факультета фехтования студенты официально присоединялись к отрядам зачистки вместе с наёмниками. Каждые каникулы Марина вынуждена была возвращаться в Сэнц, где проживал маркиз Уилсон, но на этот раз она не просила, а уведомила отца- маркиза о своём участии в зачистке.
Вопрос её брака оставался нерешённым. Все вокруг убеждали её выйти замуж ради собственного счастья, говоря, что она уже достигла достаточно для женщины, раз овладела мечом и поступила на факультет фехтования.
Когда об этом говорили все, кроме неё самой, невольно возникало сомнение — а не стоит ли действительно отказаться. Если бы не поддержка Норда, она, возможно, не приняла бы участия в этой настоящей битве — зачистке.
— Дело не только в северных ветрах. Будьте осторожны: вас ждёт то, чему академия вас не научила.
Торговец-наёмник, от которого она ожидала насмешки из-за того, что она женщина, вместо этого дал здравый совет, основанный на опыте и крови. Обычно студенты академии держались отстранённо, но наёмники время от времени подходили к их группе и заводили разговор. И причиной этому, без сомнения, были Нохан и Гейлронт.
— Если бы здесь был Роджер, он бы высмеял вас двоих за то, какие вы популярные. Жаль, я должен был его с собой взять.
— Ха, было бы забавно увидеть, как он дрожит. Популярность? Всё это благодаря Гейлу, знаешь ли.
Марина кивнула, словно заранее зная об ауре, исходящей от его бесстрастного лица, и больше не смущалась. Хэнсон, один из немногих наёмников, с чьим лицом она уже успела привыкнуть, воспользовался моментом и вмешался в разговор.
— Вы вообще не злитесь из-за того, что вас затмевает парень, которому по возрасту впору быть вашим сыном? Нохан, тебе бы очнуться после встречи с другом. Насколько же неэффективен этот двуручный меч в реальном бою…?
— Ой, дядюшка Хэнсон. И здесь читаешь нотации?
Как и сказал Хэнсон, Нохан и Гейлронт каждое лето с первого года участия в зачистках входили в состав сил подавления. Пока студентов младших курсов обычно направляли на вспомогательные задачи, эти двое сразу привлекли внимание наёмников своими выдающимися результатами.
Особенно разрушительный чёрный меч Гейлронта был настолько грозным, что им восхищались все без исключения. Их мягко подталкивали к тому, чтобы они выходили на передовую, и благодаря навыкам, выходящим за пределы их возраста, они уничтожали почти столько же монстров, сколько опытные наёмники.
В результате Гейлронт стал довольно известен среди наёмников, и некоторые даже пытались заранее переманить его в свои гильдии.
Наблюдая за их товариществом со стороны, некоторые отпускали грубые замечания.
— Ха, кто бы мог подумать, что они якшаются с низшими наёмниками, лишь бы не прослыть снобами.
— Простому простолюдину место скорее среди наёмников, чем среди рыцарей, пожалуй.
— Женщина в составе сил зачистки, которым доверено столь важное дело? Это лишь породит разврат.
Не считая внешней стороны, их поведение было откровенно вульгарным, однако наёмники, сопровождавшие силы зачистки, предпочитали молчать.
Это были не кто иные, как Каспер и несколько студентов фехтовального факультета, связанных с ним.
— Нужно поскорее закончить всё это и вернуться в Хасер. У меня есть важная миссия, порученная Его Высочеством.
В последнее время Каспер пребывал в хорошем настроении: приказ найти способ тайно установить связь с герцогством Картера продвигался успешно. Однако присутствие Гейлронта, который суетился перед ним и портил ему настроение, раздражало до крайности.
— Ходят слухи, что молодой герцог будет командовать этой зачисткой.
— Что? Почему мне об этом не сообщили?
— Ваше превосходительство были заняты делами Его Высочества принца.
— Если мы проявим себя в зачистке, возможно, недоразумение с молодым герцогом удастся устранить?
Хотя Франц и сказал, что больше не нужно пытаться сближаться с молодым герцогом, Каспер думал иначе. Если Эммэст поддержит Второго принца, это значительно сократит путь к победе. А заслуга в этой победе достанется ему.
Он уже допустил серьёзную ошибку в салоне, не поняв, что Хайлен, выглядевший как типичный высокородный аристократ, категорически отвергает подобные вещи. Упрёк от Франца и воспоминание о том, как он склонял перед ним голову, не забывались легко.
Кроме того, как бы он ни пытался отрицать это, мастерство Гейлронта в бою нельзя было игнорировать. Он наверняка постарается отличиться в этой зачистке и привлечь внимание молодого герцога. Как бы он ни делал вид, что это не так, его поведение, будто он виляет хвостом перед Гейлронтом, не забудется.
— Да, наши достижения должны превзойти этих ничтожных.
— С такими можно быстро расправиться. В реальном бою всё иначе. Кто знает, что случится в хаосе?
Глядя на выражение лица Каспера, будто он соглашается с их словами, они тихо начали предлагать различные методы. Большинство из них были злобными и грязными схемами, но при этом они казались непрактичными и надуманными. На лице Каспера проступило раздражение.
«Бесполезные идиоты. Придётся взять дело в свои руки».
Он замолчал и посмотрел на участок горного массива Антагорас, видневшийся вдали. Поскольку виконтство Клиффорд было древним вассалом Эммэстов, его земли находились не так далеко.
По крайней мере, север — это место, где его влияние сильнее, чем в Хасере. Тем более что он вырос в герцогском поместье в пределах герцогских земель. Это было не то же самое, что столичное поместье герцогов, из которого его когда-то изгнали, — здесь всё было знакомо, он бегал по замку с детства.
Его отец, виконт Клиффорд, который понимал его намерения и помогал ему, тоже был там.
«Что до остальных — мне всё равно. Но этот ублюдок Гейлронт…»
Он поклялся заставить Гейлронта встать на колени ещё до окончания академии.



Глава 45
Когда они въехали в город, где собрались деревенские жители, все как один прервали свои занятия и склонились в знак уважения перед знатными фигурами на конях. Картина, которую можно увидеть лишь там, где ещё сохраняются старые обычаи, и единственным, кому это показалось неловким, был Кельвин. Не имея возможности ускорить шаг верхом и внутренне не понимая, как себя вести, он попытался скрыть смущение, выпрямив спину.
Он думал, что уже привык к ситуациям, возникающим при охране высшей знати, но, похоже, это было лишь его самообманом.
— Крепость, которую вы видели, была построена ещё в эпоху магии. Более того, коварные горы, окружающие земли герцогства, служат неприступными стенами, предотвращающими любые вторжения.
— Значит, всё герцогство — это одна большая крепость.
Довольный положительной оценкой виконта, Бауто, казалось, мог говорить о землях герцогства бесконечно. Несколько членов рыцарей Эммэст, проживавших в герцогских владениях, добавляли свои рассказы. Разговор постепенно перешёл к истории Эммэст, и, когда он дошёл до первого герцога Эммэст, перед ними предстало строение, действительно достойное называться крепостью.
И словно по заранее назначенной встрече со временем, появился возвращающийся герцог.
— Надеюсь, разведка прошла успешно.
— Тц, эти твари плодятся как кролики, сколько бы мы их ни истребляли каждый год. Я ещё в прошлом году говорил, что ситуация ухудшается, а теперь их стало слишком много.
— Возможно, стоит запросить подкрепление для отряда зачистки. Ваш дядя ведь всё ещё в столице, верно?
— Пока придётся подождать и посмотреть.
Виконт, который когда-то думал, что даже не сможет дышать под давлением отца-герцога, преувеличивал. Бауто знал, что герцог редко посещает столичное поместье герцогства, и это только укрепляло подобное впечатление.
Вопреки ожиданиям, Бауто был удивлён тем, что Хайлен спокойно обсуждал вопрос зачистки с герцогом. Он знал, что, несмотря на репутацию сурового правителя, герцог прислушивается к советам вассалов — хотя последнее слово всегда оставалось за ним. Но он не ожидал, что это распространится и на его сына, которому уже двадцать лет.
С тяжёлым механическим скрипом открылись огромные ворота замка. Эти ворота редко открывались — лишь для разведывательных отрядов герцога или перемещения войск.
Так Хайлен официально впервые в жизни вошёл в герцогский замок. До момента, когда ему показали его покои, он не испытывал никаких особых эмоций.
— Эти люди будут сопровождать виконта.
Перед ним склонились около пяти слуг. Хотя они и умели держать лицо, всё же не могли не бросать взгляды на виконта — из любопытства или удивления его внешностью.
— Кельвин будет достаточен в качестве моего сопровождающего. Пусть один человек введёт его в курс дел замка.
— Потребуется подготовка к банкету. Уверен, камергер не захочет терять время.
На его лице явно была улыбка, но от него веяло необъяснимым холодом. Бауто, склонив голову, глубоко осознал свою ошибку. Как он мог забыть об их крови? Пусть внешность и отличается, но он всё равно Эммэст. Более того, с примесью голубой крови Памель судить его по внешности как слабого было глупо.
— Его светлость приказал вам встретиться с членами знатных домов, присягнувших на верность.
— Прямо перед банкетом?
И действительно, он обладал поразительной решительностью.
Это был момент, когда виконт, впервые прибывший в герцогство, должен был официально встретиться с вассальными домами. Пусть это и не столь крайняя традиция, как древние обряды кровного братства, но всё же это был важный акт клятвы верности будущему герцогу.
В прошлой жизни Хайлен тщательно готовился к этому событию. Благородные дома Эммэст в основном состояли из влиятельных северных семей — основы силы герцога.
Однако тогда Хайлен покинул герцогство раньше срока, даже не участвуя в летней зачистке. И дело было не только в атмосфере отторжения чужаков у стен замка.
Это были галлюцинации прошлого после опьянения в салоне? Или сама проблема герцогских земель? Пытаясь стереть всплывающие воспоминания, он по привычке посмотрел в зеркало.
В отражении был всего лишь юноша в роскошном наряде, демонстрирующий свою привлекательность. Хайлен отогнал тревогу и направился в банкетный зал.
Меч, даже охваченный пламенем, сохраняющий величие, гобелены с гербом Эммэст украшали всё огромное пространство. Среди присутствующих были и старейшины, и дети, ещё не понимающие происходящего, и изысканно одетые женщины.
Все вассальные дома герцогства собрались, заполнив банкетный зал.
Их взгляды одновременно устремились на незнакомую фигуру, идущую следом за герцогом.
«Он совсем не похож на его светлость».
«Жаль, что он впервые появляется в расцвете сил. Лучше бы он привёл дочь».
«Внешность необычная, но в нём чувствуется столичная аристократия».
«Слишком хрупкий для Эммэст».
«Вот так выглядят люди из столицы? Словно из другого мира».
Какими бы ни были их мысли, перед тем, кому они присягнули, они оставались беспристрастны. Когда герцог поднял руку с самого высокого места, словно король страны, шум в зале мгновенно стих. Хайлен, к которому были прикованы все взгляды, стоял прямо рядом с герцогом.
С этой позиции открывался по-настоящему впечатляющий вид на толпу — более двух сотен человек.
— Настал день, когда мы вновь должны обнажить меч Эммэст, чтобы уничтожить монстров, приближающихся к северу. В этой зачистке мой сын, Хайлен де Эммэст, также примет участие. Все, кто получил мою милость, должны принести должную клятву верности виконту, который однажды унаследует этот трон.
После этого герцог сел, подавая знак к началу пира.
— Приветствуем виконта. Да здравствует Эммэст!
Бесчисленные головы склонились одновременно — зрелище, до странного напоминающее прошлое. Хайлен, молча глядящий вниз, не выдал ни единой эмоции.
Однако на самом деле его мысли были далеки от спокойствия.
Конечно, они склоняют перед ним головы. Даже если каждый из них преследует собственные цели, пока они здесь — он легко сможет удержать их всех в своей руке.
«Подумать только, такая соблазнительная ситуация вызывает во мне лишь такую реакцию».
Охватившее тело возбуждение было далеко не пустым — слишком сильным, чтобы назвать его просто чувством превосходства.
Если бы он не повторял это каждую ночь перед зеркалом, если бы не строил планы на будущее и не действовал, возможно, он снова совершил бы худший выбор и упустил бы эту желанную позицию. Настолько соблазнительным было это место.
Но Хайлен выбрал другое будущее. И это решение не изменится, каким бы сильным ни было искушение.
— Поднимем бокалы за Эммэст.
Бокал в руке Хайлена был лёгким, когда он первым поднял его вместо герцога.
Для Катрин, которая всегда находилась в центре высшего света как будущая герцогиня Эммэст и обладала врождённым обаянием, эта ситуация была крайне неприятной.
В частности, похвалы в адрес принцессы, звучавшие на этом собрании, которое без оружия можно было бы назвать малой войной, вызывали у неё раздражение.
— Возможность учиться у столь прославленной дамы — это положение, о котором я всегда мечтала.
— И правда. Её скромность поистине восхитительна, как я слышала от герцогини.
На этом светском приёме, устроенном вдовствующей графиней Куолтон, которую в высшем свете столицы называли «матроной», список гостей был в основном составлен из представителей знатных семей, несмотря на небольшие масштабы.
Причина, по которой нельзя было терять бдительность на этом на первый взгляд благоприятном собрании, была одна: вдовствующая графиня пригласила представителей разных фракций, Джейкобы для создания гармоничной атмосферы.
Упоминание принцессы Сесилии с самого начала было намеренной провокацией со стороны тех, кто принадлежал к семьям, настороженно относящимся к дому Эммэст. Некоторые из них прежде даже позволяли себе скрытое пренебрежение в адрес Катрин за её провинциальное происхождение, что лишь усиливало её раздражение.
«Что в ней такого особенного? Просто неопытная девчонка, которая в её возрасте даже толком не вышла в высший свет».
Катрин попыталась стереть из памяти красоту принцессы Сесилии, которая очаровала всех на балу дебютанток. В отличие от Катрин, источавшей аромат глубокой розы, принцесса обладала иным очарованием, выделяясь своей чистой красотой в императорской семье, где не хватало по-настоящему ярких красавиц, похожих на самого императора. Её невинная прелесть принесла ей прозвище «Императорская лилия».
Когда хозяйка приёма, вдовствующая графиня, поднялась со своего места, к Катрин подошли несколько дам; их на вид мягкие лица не выражали ни малейшего неудобства. Будто понимая её раздражение, они пытались смягчить её настроение льстивыми словами, словно лживые сороки.
— Я даже не слышала названия той области, где принцесса проходила лечение. Должно быть, это совсем глушь.
— Ходят слухи и о наследственном недуге, передающемся по материнской линии.
— Если подумать, странно, что её до сих пор не обручили.
— У Его Высочества наследного принца тоже ведь была неудача с помолвкой. Жаль обоих.
— Это всего лишь временный этап. Как только вы станете герцогиней Эммэст, иерархия изменится.
Это не было ошибочным утверждением. Если только императорская принцесса не выйдет замуж за иностранного короля, максимум её ждёт лишь титул графини. Пусть она и императорской крови, пусть сестра будущего императора, если наследный принц взойдёт на трон, на официальных приёмах ей всё равно придётся следовать порядку старшинства.
У двух других герцогских домов не было сыновей подходящего возраста для наследования титула. Пока Катрин сохраняла своё положение, принцессе Сесилии пришлось бы стоять ниже неё.
Её мысли немного успокоились, и она сосредоточилась на разговоре о юной леди одного дома, которая опозорилась на балу дебютанток.
«Она больше не достойна быть графиней», — говорили они, и атмосфера становилась всё более оживлённой, пока единомышленники собирались вместе. Откровенные истории, которые нельзя было обсуждать публично, звучали то здесь, то там.
Особенно после окончания чаепития, когда подали вино, произведённое в одном из прославленных герцогств Империи, стали появляться ещё более откровенные истории. Катрин уже повзрослела настолько, чтобы спокойно слушать то, что в юности заставило бы её покраснеть.
— …И тогда мне показалось это странным, я пошла следом и, представьте себе, после свидания с невестой он сразу направился к куртизанке. Причём прямо на улице!
— Какой позор. И ради чего искать низших по статусу, чтобы утолить желания? Поистине глупый выбор.
— Юная леди, которая не смогла удержать жениха, тоже виновата. Пусть это и договорной брак, они были помолвлены всего месяц. Насколько же ей не хватало очарования, раз он так поступил?
— Если подумать, мне самой было трудно тайно отпускать служанок сразу после помолвки. Ах, какие это были юные времена.
— Хмф, мужчины. Сначала пытаются любыми способами затащить в постель, а потом резко остывают. Раньше мне нравилось их догонять.
— И всё же иногда лучше быстро доказать свою невинность.
Ходили и рассказы об одной чрезмерно эксцентричной балерине, с которой кто-то в данный момент был связан. Особенно обсуждали некую часть его тела, которая Джейкобы отличалась особой привлекательностью, что вызывало сдержанный смех.
Катрин заставила себя улыбнуться и присоединилась к общему смеху, но не смогла полностью влиться в атмосферу и быстро опустошала бокал за бокалом. Юная леди рядом заметила:
— Вы, кажется, действительно наслаждаетесь этим весельем, леди Катрин.
Катрин лишь подтвердила это.
Она не могла отказаться от своего положения будущей герцогини даже ради того, чтобы не оказаться в положении, когда на неё смотрят свысока, как на императорскую принцессу, эти женщины.
Её жених, который на редких встречах даже не позволял себе простейшего физического контакта вроде прикосновения рук. Возможно, она единственная среди них всё ещё хранила свою невинность.
Беспокойство, которое на время исчезло, вновь вернулось.
Спустя недолгое время карета из герцогства Кармель отправилась на север, раскрывая истинную причину происходящего.



Глава 46
После утомительного пути студенты академии, участвовавшие в подавлении, и наёмники, нанятые Хассером, наконец прибыли в территорию герцогства Эммэст, которую можно было считать сердцем северных земель.
Огромная крепость, утопающая среди суровых гор. Любой был бы глубоко поражён этим захватывающим видом — настолько, что впечатление ещё долго не отпускало их даже после того, как они благополучно вошли в город и добрались до места проживания.
Разумеется, находились и те, кто лишь насмешливо фыркал на подобные чувства.
— То, что мы все часть отряда подавления, ещё не значит, что мы одинаковые. В отличие от этих бродяг, нас примут как почётных гостей в герцогском замке.
Не было нужды уточнять, кто именно говорил так громко, будто требуя, чтобы его услышали. Наёмники, которые ещё недавно радовались возможности наконец отдохнуть после долгого пути, перевели взгляды в ту сторону.
— Цк, ты, наверное, ещё в штаны наложишь, когда встретишь монстров. — Сколько продержишься в подавлении, интересно?
Касперу было всё равно, понимают ли над ним насмешку или нет — он лишь высокомерно рассмеялся и неторопливо вышел из трактира, где остановилась группа.
Как только они разобрали вещи, Гейлронт спустился на просторное поле за трактиром, чтобы потренироваться, и Марина с Ноаном с готовностью присоединились к нему. Пока часть наёмников уже разогревалась, а остальные отдыхали по-своему, вполне естественно, что Хэнсон лишь покачал головой, глядя на эту троицу.
— Не хочу, чтобы меня ставили в одну группу с Каспером Клиффордом. Я и так напряжён из-за того, что впервые буду участвовать в настоящем бою, а тут ещё и он? Одна мысль об этом вызывает отвращение.
— Мар, к сожалению, если судить по предыдущим подавлениям, отряд, скорее всего, будет сформирован именно в таком составе.
— Что? Не может быть. Если бы я знала, подала бы заявку в другой регион.
— А ты разве не ожидала? Он же известен тем, что постоянно пытается прицепиться к молодому господину. Я думал, ты в курсе.
— Правда? Ты тоже этого ожидал, Гейлронт?
Со временем даже обычно немногословный Гейлронт дал утвердительный ответ, из-за чего Марина демонстративно поморщилась от отвращения. Её можно было понять — ей слишком многое пришлось вытерпеть из-за компании Каспера.
— Меня это всё просто бесит. Не понимаю, почему он не выпускается, как остальные дворяне. Он на год младше нас, но постоянно срывает занятия, то ли аудирует их, то ли ещё что-то. А теперь ещё и в подавление лезет!
— Хватит. Боишься ты его или испытываешь отвращение — лучше просто игнорировать. Даже мягкий Кельвин убегает каждый раз, когда видит этого парня.
— Так было ещё с прошлого зимнего салона. Я спрашивала, что произошло, но Роджер так и не раскрыл рот.
Ноан неловко почесал затылок в ответ на слова Марины, сказанные так, будто она ничего не знает и просто пропускает это мимо ушей. Хотя тренировки с потом и усталостью были для них обычным делом, ему всё равно было неловко рассказывать ей, как женщине, о грязных подробностях того сомнительного собрания.
«Похоже, в тот день что-то произошло и с молодым господином».
Гейлронт, который тогда не подал даже прошение об отгуле и вернулся в общежитие лишь следующим утром, был замечен студентом неподалёку от гостиницы, где проходил салон. Было очевидно, что там произошло нечто, связанное с Хайленом.
Хотя Ноан и хотел, чтобы узел между ними наконец распутался, расстояние между ними так и не изменилось даже после этого. Было непонятно, почему Гейлронт выбрал именно территорию герцогства Эммэст среди множества отрядов подавления.
Нет, объективно в этом не было ничего странного. Отряд герцогской территории был самым крупным, и конкуренция там была жёсткой. Скорее участие Каспера выглядело исключением — с учётом его младшего курса и отсутствия реальных навыков.
— Всё же я завидую, что мы будем жить в герцогском замке.
Спускаясь по ущелью, огибавшему герцогские земли, группа прежде всего смотрела не на архитектурное великолепие, которое по-своему превосходило даже императорский дворец в столице.
— Он совсем на другом уровне, чем остальные замки территорий.
Вспоминая земли, где они бывали во время прошлых подавлений, Ноан добавил:
— Молодой господин, должно быть, уже прибыл в герцогский замок раньше нас.
— Скорее всего, — ответил Гейлронт.
— Это и правда ощущается как другой мир, — сказала Марина, хотя в её словах не было глубокого смысла.
Произнося это, Гейлронт остановил взмах меча и поднял взгляд на герцогский замок, находившийся ни слишком близко, ни слишком далеко.
Великолепное сооружение, слишком величественное, чтобы быть созданным лишь руками людей, даже без намеренного поиска хранило следы магической эпохи, словно подтверждая свою древнюю историю. В отличие от огромной длины стен, окружавших герцогские земли, высокие крепостные стены тоже явно были способны выполнять свою защитную функцию.
За этими стенами жили не подданные герцогства, а лишь избранные — словно люди другого мира. Так же, как и молодой дворянин Каспер, естественно направлявшийся к замку.
— Они из другого мира, — пробормотал Гейлронт, и Ноан с Мариной обернулись к нему.
— А? Что ты сказал, Гейл?
— Сосредоточься на тренировке.
— Ты ведь не менее увлечён тренировками, чем Мар, да?
Через какой процесс должны пройти те, кто находится внутри замковых стен, чтобы соединиться с теми, кто снаружи? Либо тот, кто внутри, должен быть изгнан, либо внешнему захватчику придётся завоевать замок.
Никто не знал, какой из этих путей имел в виду Гейлронт.
Герцог смотрел на своего сына, который с каждым разом становился всё более неузнаваемо взрослым, уже вполне заслуживающим звания молодого мужчины.
Хотя он был опытным политиком, занимавшим центральное положение во власти, и богатым аристократом, поддерживавшим достоинство высшей знати, его сущность оставалась сущностью воина. Оценивая людей, он прежде всего смотрел на телосложение и структуру костей, чтобы понять, подходит ли человек для владения мечом.
В этом отношении Хайлен всё ещё сильно уступал в глазах своего отца. И это было естественно для всех в герцогских землях — они разделяли его мнение. Герцогу Эммэст приходилось прежде всего удерживать контроль над северными регионами. Будь у него ещё один сын, Хайлен не получил бы печать младшего герцога.
— Поскольку мы вступаем в начальную стадию подавления, решения, которые вы будете принимать как заместитель командующего, будут иметь первостепенное значение. Как вы думаете, почему это так?
— Я тщательно изучил экологию гор Антагорас. С учётом крайне нестабильной погоды, суждения лидера, направляющего войска, должны меняться в каждый момент времени. Я учту ваши наставления, ваше сиятельство.
Герцог заметил, что его сын, оставаясь с ним наедине, обращается к нему как к «вашему сиятельству». Напротив, когда рядом присутствовали другие, он вёл себя подчеркнуто ласково, демонстрируя близость их отношений — манеру, отчасти напоминавшую герцогиню.
Он не мог вспомнить, когда именно его сын начал вести себя подобным образом. Они почти не виделись, до такой степени, что при каждой новой встрече Хайлен словно становился старше. Герцога не тяготила эта дистанция. Даже если голубая кровь Памеля и была очевидна, он не принижал стойкую кровь Эммэст, что текла под ней.
Если бы Хайлен услышал эти мысли, он бы без колебаний усмехнулся. Но одно было несомненно: оценка герцога в его адрес с каждым днём всё больше приближалась к одобрению. И сам Хайлен не мог этого не осознавать.
— Вы кажетесь хорошо подготовленным. Я не думал, что мой сын может быть настолько сообразительным, что его и не узнать как Эммэст.
— Приму это за комплимент.
— Хе. Твоё лицо становится всё толще с каждым днём.
Всего десять лет назад он был ребёнком, который дрожал и не мог даже поднять взгляд на отца после долгой разлуки. Словно вся его задумчивая чувствительность исчезла, герцог вскоре вновь принял перед Хайленом своё властное, давящее обличие.
— Оставим обсуждение подавления на потом. Наверняка есть что-то ещё, что ты хочешь сказать.
— Если вы зададите вопрос, я отвечу.
— Четыре года. Личных средств младшего герцога наверняка слишком много, чтобы их можно было бездумно растрачивать в пределах твоей деятельности. У тебя появилось какое-то увлечение, о котором я не знаю?
Неужели герцога действительно интересовала повседневная жизнь сына? Так же как упоминание герцогиней личных средств Хайлена было бы воспринято как вторжение в его частную жизнь, подобный вопрос отца к наследнику мог бы выглядеть как столкновение власти, которое не должно существовать даже между родителем и ребёнком.
Однако на этот раз это не относилось к подобной категории.
«Я уже потратил достаточно, чтобы это дошло до его ушей».
Эммэст, обладавший огромным богатством за счёт налогов северных земель и процветающего горнодобывающего дела. Если бы ежегодное личное содержание младшего герцога было выражено в цифрах, сумма оказалась бы ошеломляющей. И раз он использовал большую её часть на личные цели, неудивительно, что герцог начал задавать вопросы.
Половина расходов уходила в гильдию информации, с которой у него давно были налажены связи, а недавние чрезмерные траты были связаны со столицей — на вновь созданную торговую группу, которую вели Хайлен и Генри. Это были расходы, из-за которых даже Хайлену приходилось задумываться о сокращении личных затрат.
И оба этих направления было слишком неловко раскрывать герцогу.
Чтобы безупречно обмануть герцога, обладавшего исключительной интуицией, требовалась правильная смесь лжи и правды. Хайлен уже решил, какую из них показать.
— Я напрямую веду дела с главой гильдии информации. Чтобы проверить, действительно ли он заслуживает своей репутации. Это обходится в значительную сумму.
— Оставив в стороне собственную разведывательную сеть герцогства ради частной гильдии информации… Что именно ты пытаешься выяснить?
— Бог солнца Пануле может ослеплять, но, подойдя слишком близко, можно обжечься целиком. Если получать сведения на расстоянии, я считаю такие расходы оправданными.
— Эммэст всегда сохранял нейтралитет. Вмешательство в борьбу за трон принесло бы лишь потери.
Твёрдый тон герцога создавал впечатление, будто он действительно не намерен вмешиваться. Однако Хайлен хорошо знал слова и поведение, которые герцог демонстрировал по мере того, как конфликт перерастал в гражданскую войну.
И то, что он проверял Хайлена.
«Тогда я стану послушным сыном, которого вы желаете».
— Уверяю вас, мои действия не запятнают репутацию Эммэст. Это всего лишь «частная гильдия информации». Нейтралитет — это не просто не слушать ни одну из сторон, но и умение находить середину, принимая обе точки зрения, разве не так?
— …Не смей быть настолько самонадеянным, чтобы считать выбранную тобой сторону победившей. Это поспешное решение, основанное лишь на том, что находится перед глазами.
Если спросить, кто сейчас имеет преимущество благодаря пересмотренным законам, любой назвал бы фракцию Первого принца. Именно поэтому слова герцога звучали так.
— Могу ли я считать, что ваше сиятельство придерживается иной стороны, чем я?
— Ты пытаешься выяснить мои намерения? Эммэст лишь будет исполнять роль имперского меча.
Меч, как бы его ни прятали в ножны, остаётся оружием. Даже если Эммэст попытается обрести больше власти, направив взгляд в другую сторону, герцог никогда не откажется от военной власти, дарованной империей. Более того, война была для него пищей, которой он питался как верховный командующий.
Разве пацифистская идеология Первого принца, который колебался в казни собственных братьев и вместо этого предлагал переговоры, могла соответствовать сердцу герцога?
Не стоило даже задаваться вопросом, на чьей стороне он стоит — ответ был очевиден.
— Согласен. Я лишь ищу немного более безопасный путь.
Герцог поднялся с места, холодным взглядом глядя на Хайлена, который принял его ответ.
Воспоминания из прошлой жизни вспыхнули в сознании Хайлена. Герцог однажды подчинил его волю, поставив сына перед собой и в конце концов использовав его как щит от летящих стрел. Хайлен не верил, что смог бы избежать роли пешки герцога, даже если бы в нём текла кровь Эммэст.
Он уже однажды видел этот исход.
Было бы иначе, если бы здесь был Гейлронт?
Мимолётный вопрос получил в ответ лишь твёрдое отрицание.



Глава 47
Карательный отряд территории герцогства Эммэст из-за своего огромного масштаба был разделён на три группы. Как и ожидалось, неопытному молодому герцогу поручили возглавить отряд, направлявшийся в самую мелководную часть горного хребта Антагорас.
— Сэр Сентас будет сопровождать вас.
— Я лишь рядом с Его Величеством сносил головы этим монстрам, господин молодой герцог. Доверьтесь мне и не беспокойтесь.
Несмотря на присутствие герцога, Сентас мог смеяться громко и открыто — он был ветераном-рыцарем, служившим ещё прежнему герцогу Эммэст. Тот факт, что ему поручили сопровождать человека с опытом монстроподавлений больше, чем у кого-либо, говорил о благосклонности герцога к сыну, но сам Хайлен, казалось, не придавал этому значения.
После этого ещё долго обсуждались вопросы, связанные с подавлением. В просторном зале постоянно кто-то приходил и уходил. Одни, увидев серьёзное участие молодого герцога, меняли своё отношение, другие же всё ещё пытались скрыть недовольство.
Виконт Клиффорд также входил в число тех, кто старался произвести хорошее впечатление на Хайлена. Особенно он сожалел о том, что его сын Каспер давно не стал оруженосцем молодого герцога.
Расширяя бизнес в столице, основная деловая база виконта оставалась на севере. Если бы он смог выйти за рамки вассальной семьи, связанной старой клятвой, и приблизиться к дому герцогов, его дела пошли бы куда успешнее.
— Кстати, я слышал, что карательный отряд Хассер, в котором состоит мой сын Каспер, тоже прибыл на территорию герцогства.
Как он уже привычно делал в разговорах с окружающими, Каспер сказал отцу, что он близкий друг Хайлена. Однако, неизвестно ему самому, оценка молодого герцога по отношению к Касперу уже изменилась с «тот, кто не заслуживает даже внимания» до «низкосортного человека, к которому не стоит приближаться» — после инцидента в салоне, поэтому он и поднял эту тему.
— О, я слышал, что молодой герцог усердно учится в академии. Похоже, ваш сын с ним близко дружит. Каспер, кажется? Я помню, как видел этого мальчика в герцогском поместье, когда он был маленьким.
Некоторые вспоминали старые времена в герцогском поместье, когда юные отпрыски знатных семей вместе играли и резвились. Рыцари, заинтересовавшиеся разговором, тоже присоединились к обсуждению.
— Куда вы планируете распределить их группу? Студенты академии здесь для обучения, но я слышал, что наёмники Хассер показали весьма достойные навыки в монстроподавлении.
— Я видел их в деле в прошлом году, когда был направлен на подавление на северо-восток. Там был студент, которого спонсировал герцогский дом, и он проявил себя не хуже наёмников. Это произвело на меня сильное впечатление, поэтому я упомянул об этом вашему сиятельству.
Хайлен прекрасно понимал, о ком они говорят.
Неужели он настолько отличился, что об этом узнал герцог? Каждый год после возвращения с подавлений Ноан рассказывал ему истории, приукрашенные его особым талантом к повествованию, и их легко было слушать, но они всегда казались немного преувеличенными.
«В прошлой жизни я ничего не знал о Гейлронте в этот период».
После изгнания из герцогского дома в следующий раз Хайлен услышал имя Гейлронта уже на императорском турнире боевых искусств, когда ему было двадцать два. По некоторой связи простой наёмник, вошедший на арену под именем Первого принца, стал чемпионом, которого восхваляла толпа, и получил рыцарское звание.
Значит, до встречи с Первым принцем он уже должен был прославиться в отрядах монстроподавления. Это было прошлое, о котором Хайлен не знал бы, если бы не вернулся назад.
— Кажется, я помню это имя…
— Ах да. Разве это не тот простолюдин, который когда-то служил вашим оруженосцем в герцогском поместье?
— Именно. Мастер меча Джейл признал его талант и рекомендовал его. Он также был моим однокурсником на факультете фехтования.
Хайлен бросил взгляд на герцога, но тот проявил лишь поверхностный интерес к наличию талантливого мечника под его покровительством.
Рыцари продолжали рассказывать о том, как лично видели мастерство Гейлронта во время подавлений в других территориях. Брови виконта Клиффорда всё сильнее хмурились — его сына Каспера вновь и вновь оттесняли упоминаниями о простолюдине.
— Его физические способности исключительны. Я никогда не видел такого уровня мастерства.
— Чтобы вы так высоко его оценили…
Хайлену не показалось странным, что рыцарь, наблюдавший за ним лишь короткое время, всё равно упоминал Гейлронта раньше герцога. Так же как мастер меча Джейл когда-то распознал талант, увидев, как ребёнок размахивает простой веткой, тот, у кого есть острый взгляд на боевые искусства, легко способен заметить потенциал Гейлронта.
Несмотря на то что Гейлронт был назван однокурсником Хайлена, герцог не стал расспрашивать дальше. Возможно, из-за предубеждения — нежелания сближаться с тем, кто напоминал его жену-простолюдинку. Или же он просто не считал Хайлена достойным мечником, с которым стоит обсуждать боевой талант.
По какой бы причине это ни было, отношение герцога вызвало у Хайлена лёгкое раздражение. Незаметно для себя он заговорил о Гейлронте.
— На первом курсе он победил всех старшекурсников и выиграл академический турнир по фехтованию. Профессор Бейлор, герой Третьей войны, открыто называет его своим учеником. Его талант превосходит всё, что я видел.
Вместо зависти к достижениям ровесника, которых у него самого не было, молодой герцог неожиданно начал сыпать похвалами, привлекая всеобщее внимание. Лишь рыцарь, упомянувший Гейлронта, довольно кивнул.
— …Я лишь внимательно слежу за ним, полагая, что он сможет сильно укрепить рыцарство Эммэст, если в будущем присоединится к нему.
Последующее оправдание Хайлена звучало уже достаточно убедительно.
— О, рыцарство действительно — дух Эммэст. Раз молодой герцог проявляет такой интерес, это поистине…
— Что ж, за перспективным талантом стоит наблюдать.
— Гейлронт, значит? Я запомню это имя.
После слов герцога обсуждение продолжилось — уже о формировании карательных отрядов, направленных из Хассер.
Благодаря ли впечатляющему замечанию Хайлена или усилиям виконта Клиффорда, стремившегося приблизить Каспера к молодому герцогу, отряд, отправленный из академии, был включён в состав сил под командованием Хайлена.
Так подготовка к полномасштабному подавлению постепенно продвигалась вперёд.
— Отец, всё прошло хорошо?
— Да. Как ты и хотел, люди из Хассер будут включены в карательный отряд под командованием молодого герцога.
Виконт Клиффорд выглядел слегка напряжённым, говоря это сыну, но Каспер не обратил на это внимания. Его удовлетворяло уже то, что планы могли осуществиться теперь, когда они прибыли на территорию герцогства.
Картина того, как Гейлронт будет жалко повержен на глазах у молодого герцога. Каспер ухмыльнулся, представляя, как его хвалёное мастерство фехтования окажется совершенно бесполезным в реальном мире.
И затем — как он сам блестяще разрешит возникший кризис, показав свои заслуги.
А главное — для всего этого ему была необходима власть его отца-виконта.
— Подавление опаснее, чем ты думаешь. Не действуй безрассудно и держись рядом с молодым герцогом. Сэр Сентас рядом с ним, так что безопасность по крайней мере гарантирована.
— Не волнуйся. Если я проявлю себя в подавлении, молодой герцог и его сиятельство герцог будут смотреть на Клиффордов иначе.
— Ты всё ещё лелеешь пустые мечты, как твоя мать!
Каспер вздрогнул и опустил голову, когда виконт внезапно накричал на него.
Сам виконт был человеком амбициозным, но он часто отчитывал и свою жену-виконтессу, и сына Каспера за чрезмерную жадность и создаваемые ими проблемы.
В результате он то надевал маску любящего мужа и отца, когда видел в этом выгоду, то показывал свою суровую сторону, как сейчас, заявляя, что таким образом поддерживает семейную дисциплину.
Когда разговор перешёл к подавлению, на Хайлена почти никто не обращал должного внимания, однако герцог сказал, что запомнит имя простолюдина Гейлронта. Как в таких условиях могло быть приятным настроение виконта Клиффорда? Даже покидая зал, он вспоминал о неудачной академической жизни своего сына, о которой и так уже знал.
И на этом фоне он появился здесь, лишь для того чтобы получить удар судьбы без всякой причины.
— Даже в детстве ты вёл себя так, что тебя изгнали из герцогского поместья. Во время этого подавления прекрати любые ненужные выходки и просто послушно следуй за молодым герцогом.
— Молчите. У меня уже есть собственный план, так что просто стойте в стороне.
— Если у тебя есть планы… Херия сейчас остаётся в герцогском поместье, как я понимаю.
Херия была кузиной Каспера. Когда он впервые попал в герцогское поместье, девушка, с которой он когда-то играл в детстве, уже выросла в сдержанную красавицу — настолько, что он даже не мог сразу вспомнить те детские игры. Он задавался вопросом, почему она не была в столице в период активных светских сезонов, но, как и следовало ожидать, у этого была своя цель.
Как и предполагал Каспер, виконт намеревался подвести свою красиво повзрослевшую племянницу к молодому герцогу. Это было вполне осуществимо. Если семья жены герцога тихо закрепит за собой положение невесты молодого герцога, вассальные дома герцогского рода неизбежно выразят недовольство.
Знать обычно вступала в брак к началу двадцати лет. Причина, по которой брак Хайлена был отложен, заключалась в том, что он всё ещё продолжал обучение.
Поэтому виконт и другие северные дворяне тревожились, что место будущей герцогини может остаться вакантным. А теперь, когда молодой герцог оказался на территории герцогства, разве мог быть лучший шанс?
— Она умная девочка, но ей не так просто будет очаровать молодого герцога.
— Это неважно. Другие дома уже согласились участвовать. Если появятся даже слухи о том, что она потеряла девственность с молодым герцогом, его сиятельству придётся это учитывать.
— Херия согласилась на это?
Быть может, из-за воспоминания о том, что у него не было младшей сестры и он почти держал её при себе, Каспер задал этот вопрос непривычно для себя. Впрочем, это и была вся его возможная мягкость.
Виконт не ответил, и Каспер понял, что должен сделать вид, будто ничего не знает.
Его раздражало, что отец так крепко цепляется исключительно за герцогский дом Эммэст. В отличие от него самого, который приближался к молодому герцогу ради расположения Второго принца, его отец должен был смотреть шире — так он внутренне критиковал виконта.
Однако виконт всё ещё оставался хозяином семьи Клиффорд. Без его разрешения невозможно было использовать ни его богатство, ни людей.
«Он наверняка будет против, если узнает о моём плане».
Поэтому Каспер придумал схему.
— Я последую словам отца. Однако могу ли я также нанимать наёмников напрямую?
— Как ты и сказал, в подавлении много опасностей. Если я найму наёмников, хорошо знающих подавления и монстров, чтобы заранее собрать информацию, возможно, молодой герцог посмотрит на меня благосклоннее.
— Хм, мне нравится эта идея. Хорошо. В этом отношении можешь действовать как пожелаешь.
Виконт Клиффорд не заметил замысла сына, который во многом был его отражением.
И Каспер не испытывал ни малейших колебаний по поводу того зла, которое собирался совершить.
Они действительно были отцом и сыном, во многом похожими друг на друга.



Глава 48
В день, когда отряд по уничтожению чудовищ выступил в путь, большинство жителей герцогских земель вышли на улицы и нанесли на лбы красный сок, выжатый из плодов каропи. Это был традиционный ритуал, пропитанный северными суевериями, призванный отгонять монстров.
— Но говорят, что запах каропи действительно отпугивает чудовищ.
— Верно. Поэтому многие наёмники, вроде меня, носят с собой порошок из плодов каропи. Они даже смазывают им мечи и оружие. Не поделиться ли с вами немного, мисс, и вашей группе?
«Я же сказала не называть меня мисс». Отказавшись от бессмысленных попыток его исправить, Марина тихо обратилась к Гейлронту, поскольку он был одним из немногих, кто не стал бы её дразнить.
— Я тоже раньше не участвовал в зачистках на севере. Но, похоже, это правда. Тот наёмник говорил, что у него большой опыт участия в северных отрядах по уничтожению чудовищ.
— Вот как? Я ещё подумала, странно, что Каспер Клиффорд лично нанял его и взял с собой. Похоже, его собственная безопасность для него важнее всего.
Марина открыла мешочек, которым поделился наёмник по имени Котон. Порошок, запах которого ощущался даже человеком, имел пурпурный оттенок.
— Сок был красным, а порошок изменил цвет. У тебя есть мешочек? Я поделюсь с тобой.
— Тебя всё ещё настолько тревожит, что ты цепляешься за подобные суеверия?
Она бросила на Нохана взгляд, в котором сквозило раздражение от его насмешек над её напряжением перед зачисткой. Но делиться порошком она не перестала.
Наблюдая за ними троими, Котон отвернулся, с трудом скрывая мрачное выражение лица. Он брался за любую работу ради денег, но даже у него щемило совесть от того, что он обманывает студентов, которые ещё даже не окончили академию.
«Слышал, что аристократы среди однокурсников могут быть весьма жестоки в своих шутках».
Котон, знавший истинную природу синего вещества, смешанного с порошком каропи, посмотрел на заказчика, доверившего ему это дело вместе с щедрой суммой. Это был не кто иной, как Каспер, наблюдавший издалека.
По правде говоря, назвать это простой шуткой было бы преуменьшением. Поэтому сначала он пытался отказаться от просьбы Каспера. Если бы только он не влез в карточные долги после крупной игры, в которой участвовал несколько дней назад.
— Как видите, я всё доставил как надо.
— Значит, это действительно может призывать монстров?
— Да. Это трава под названием геронг, которую я с большим трудом раздобыл у охотников на монстров. Для людей она не имеет запаха, но монстры воспринимают её как более сладкую, чем кровь добычи, поэтому её используют как приманку.
— Будет проблемой, если другие наёмники об этом узнают.
— Не беспокойтесь. Они все невежественны в вопросах севера, а даже если и с севера — это неважно. Охотники на монстров скрытны и не делятся своими знаниями. Так я и узнал об этом и достал порошок.
Отстранённый от реальности юный аристократ перед ним, вероятно, не понимал, что он делает, но Котон, опытный наёмник, понимал. Он понимал, насколько опасно распространять манящий запах, способный заманить чудовищ к отряду по зачистке.
Как он и сказал, в отряде по уничтожению монстров едва ли кто-то знал о траве геронг. Профессиональные наёмники, для которых истребление чудовищ было ремеслом, и охотники на монстров — профессия, встречающаяся только на севере, — настолько враждовали, что при встрече могли бы взяться за оружие.
Это было естественно. Наёмники рисковали жизнью, убивая монстров, а охотники на монстров использовали знания, доступные только им, чтобы приманивать чудовищ с гор. Пусть даже шкуры и кости монстров приносили им деньги — сколько вреда они наносили поселениям?
По этой причине их не жаловали не только наёмники, но и сами северяне. Лишь такие, как Котон, у кого в семье были охотники на монстров, могли с ними взаимодействовать.
«Запах геронга силён, но этого количества должно хватить лишь для того, чтобы слегка потревожить цель, как желает этот аристократ. Однако, если вдруг встретится разумный монстр, нужно держаться подальше. Если такие монстры используют запах как приманку, люди сами станут добычей».
Хотя его дядя и предупреждал, что истребление монстров противоречит естественному порядку, Котон и представить не мог, что однажды он подложит бомбу в процессию, в которой будет и его собственный племянник. Более того, он ещё и хохотал, получая часть платы за заказ.
— Если это затронет другие отряды зачистки, могут возникнуть проблемы.
«Хоть об этом он всё же беспокоится».
— Не переживайте. Охотники на монстров — эксперты в вопросах чудовищ. Этот северный рыцарь тоже должен это понимать.
Рыцарь, которого Каспер приставил к своему сыну, не доверяя даже наёмникам, мрачно кивнул. Он пытался отговорить Эммэста от этого опасного шага, но тот приказал ему молчать перед Каспером.
— Наёмник не ошибается. Я слышал, что охотники на монстров настолько искусны, что даже смеются над суеверием о нанесении сока каропи.
— Вот как? Хорошо. Но всё же, на всякий случай, нам стоит держаться от них подальше.
Наблюдая за Гейлронтом с выданным мешочком, ничего не подозревающим, Каспер испытывал удовлетворение. Несмотря на беспокойство рыцаря о необходимости доложить герцогу, и наёмника, игнорирующего остатки тревоги в ожидании оплаты, которая позволит закрыть карточные долги.
Начало экспедиции по зачистке было омрачено беспокойством со всех сторон.
Отряд по уничтожению чудовищ численностью более трёх сотен человек, возглавляемый Хайленом, вошёл в предгорья горного хребта. Едва ступив внутрь, они столкнулись с настолько суровой и коварной местностью, что продвижение шло бы черепашьим шагом и на выполнение плана ушла бы целая вечность.
В ответ на вопрос Хайлена ветеран-рыцарь Сентас громко рассмеялся и сказал, что здесь всегда так.
Проблема возникла, когда разведчики авангарда, ушедшие вперёд проверять изменения за последние несколько дней, вернулись.
— Место обитания гораздо ближе, чем ожидалось. Я не могу понять причину.
— За всю мою жизнь я не видел, чтобы монстры так часто перемещались. Должна быть причина.
— Согласен с мнением сэра Сентаса. Возможно, по горному хребту спустился хищник, который вынудил их переселиться даже в период размножения.
— Не лучше ли усилить силы, учитывая такую вероятность?
Те, кто высказывал различные мнения после доклада авангарда, могли лишь смотреть на Хайлена, на котором лежала власть принимать решения.
— Сначала остановим продвижение и подождём здесь. Если, как вы говорите, сюда спустилась неуправляемая орда монстров, с которой нам не справиться, лучше отправить весть Его Светлости и запросить подкрепление.
Когда Хайлен принял решение, противоположное опасениям о том, что молодой герцог непременно прикажет продолжать марш, на лицах всех отразилось облегчение.
«Норденцы и правда не умеют скрывать свои мысли, да?»
С этой ироничной мыслью Хайлен вышел из лагеря.
Хотя с рассвета прошло всего несколько часов, небо уже было закрыто бесконечной растительностью, тянущейся вверх.
— Господин Хайлен, обсуждение закончилось?
— Да. Пока остаёмся здесь и запрашиваем подкрепление.
— Это ваш последний шанс вернуться в герцогство, Кельвин.
— Даже если начнётся бой, я просто тихо укроюсь где-нибудь в безопасном месте, так что не беспокойтесь. И меня ведь приняли в академию за владение мечом, знаете ли.
Кельвин цеплялся за Хайлена, человека, которому, казалось, уже при одном слове «монстр» понадобились бы слуги. Было спорно, можно ли назвать такое поведение верностью.
— Значит, они все в той стороне?
— Вы хотите проверить?
— Когда зачистка начнётся всерьёз, у нас не будет времени осматриваться. Пойдём со мной.
Поскольку требовалось много подготовительных работ для лагеря, за перемещениями молодого герцога Хайлена следили немногие. Пройдя ещё немного, они услышали высокий голос, который редко звучал в отряде по зачистке.
— Это моя первая зачистка, но я совсем не нервничаю.
Хайлен слабо улыбнулся в ответ на тёплый приём. Внимание ближайших наёмников было привлечено, но, к счастью, группа Каспера находилась далеко.
Разумеется, по его собственной просьбе — желанию держаться подальше от угрозы монстров, которых он сам же и приманил своими махинациями.
— Для начала, разве вы не такой же, молодой господин? Не говоря уже о должности заместителя командира.
Нохан произнёс это насмешливым тоном. Гейлронт, шедший за ним, выглядел так, словно готовил дрова: он нёс охапку нарубленных поленьев, будто они ничего не весили.
— К этому просто нужно привыкнуть. Или вы недовольны тем, что вас поставили под начало столь некомпетентного командира?
— Я бы никогда не позволил себе такой ужасной шутки. Я был неправ.
Лёгкая атмосфера совершенно не вязалась с местом рядом с логовом монстров.
Возможно, из-за того, что они вырвались из цепких взглядов, воспринимавших их как подопытных, Хайлен тоже мог говорить с более спокойным настроем.
— Ты ведь Хэнсон, верно?
— Вы всё ещё помните моё имя.
Он ответил с нарочито непринуждённым видом, при этом тайком шепнув Марине: «Молодой господин? Почему ты мне не сказала?»
Даже после того как исследовательская тема Марины о фехтовании Королевства Оклан сменилась несколько лет назад, они часто бывали в гильдии наёмников, поэтому уже обменивались приветствиями. Благородное происхождение Хайлена было очевидно с первого взгляда, но то, что он наследник герцогства Эммэст, выходило за пределы того, что мог представить Хэнсон.
Лишь Нохан, казалось, развлекался редким смущением Хэнсона.
— Ты довольно внимателен. Может, нас неслучайно назначили под начало молодого господина?..
Нохан игриво задал невысказанный вопрос, угадывая, что кто-то за его спиной хочет его задать. К сожалению, ответ оказался не тем, что он ожидал.
— Назначения в отряд зачистки были распределены в ходе обсуждения для максимальной эффективности. Если вы недовольны тем, что находитесь под моим началом, можете сказать об этом прямо. Как Гейл, который даже не признаёт моего присутствия.
Он не собирался специально портить атмосферу, но в итоге упомянул того, кто единственный пристально смотрел на него, не произнося ни слова.
Даже воспоминание о том, как он хвалил Гейлронта перед герцогом, всплыло в памяти, оставив неприятный осадок.
— Эм… молодой господин, это порошок из плодов каропи, который, говорят, отпугивает монстров. Я сделала для вас мешочек. Хотите взять?
Пытаясь исправить неловкую атмосферу, Марина достала мешочек и протянула Хайлену.
Хотя он не особенно интересовался герцогскими землями, Хайлен хорошо знал суеверия, известные любому северянину. Разумеется, он в них не верил, но, чувствуя лёгкую неловкость из-за своей резкости несколько мгновений назад, он принял то, что ему предложили.
— Я благодарен всем, кто отправился сюда ради жителей герцогских земель. Включая этот мешочек. Но, что важнее, помните: ваша собственная безопасность — превыше всего.
Словно это и было сказано с самого начала, его громкий голос, слышимый даже окружающим наёмникам, без сомнения принадлежал превосходному командиру, стремящемуся поднять боевой дух отряда зачистки.
Лишь Гейлронт, вспомнив недовольный взгляд Хайлена, направленный на него, тихо вздохнул.



Глава 49
Внезапное перемещение мест обитания монстров стало проблемой не только для стороны Хайлена — по всему отряду по уничтожению чудовищ поступали сведения о том, что герцогские земли тоже с этим не справляются. К сожалению, свободных сил для поддержки не оставалось. В итоге рыцарям ничего не оставалось, кроме как продвигаться медленно, имеющимися силами.
Орков, обладавших наибольшей численностью, удалось без труда уничтожить. Даже перед жутким зрелищем, пропитанным кровью монстров и трупами, Хайлен оставался невозмутим, отдавая приказы, к полному удовлетворению рыцарей, включая Сентаса.
Это резко контрастировало с Кельвином, который был того же возраста, но уже однажды потерял сознание и отступил в тыловой лагерь.
— Сообщают о следах других монстров. Судя по признакам, это гоблины, господин маркграф.
— Гоблины — более разумные монстры, чем орки, поэтому действовать так же, как раньше, нельзя.
Хайлен обладал обширными знаниями о монстрах — даже выходящими за рамки подготовленных специально для зачистки. Основы ему преподавали в академии фехтования, где он учился год, но он также изучал их самостоятельно. Он считал, что бесполезных знаний не бывает, поэтому впитывал любую информацию без исключений.
— Изменим первоначальное направление продвижения. Оставлять позади гнездо гоблинов опасно — они могут устроить засаду, используя рельеф. Орки, оставшиеся позади, не подают признаков движения?
— Нет. По какой-то причине они остаются неподвижны, даже когда их детёнышей убивают.
— Интересно, что за существо там находится… Раз мы не можем рассчитывать на подкрепление, нужно минимизировать потери. Лучше действовать так, чтобы избежать ранений.
Сначала Сентас, следуя приказам герцога помогать маркграфу, комментировал происходящее по разным вопросам. Горы Антагорас были не тем местом, где весь отряд по уничтожению мог пасть из-за одной ошибки командира.
Однако постепенно он стал говорить всё меньше — выдающиеся решения Хайлена, которому было всего двадцать, явно не соответствовали его возрасту. Он не только применял знания прямо на поле боя, но и мыслил на уровне опытных истребителей монстров, что поражало.
Особенно впечатляло то, как он распределял и использовал многочисленные силы отряда — казалось, будто для молодого маркграфа это далеко не первый подобный опыт.
И Сентас не ошибался. Хотя после прибытия в герцогские земли и быстрого возвращения в столицу Хайлен не участвовал в зачистках, в прошлой жизни у него был опыт командования силами куда более крупными, чем отряд по уничтожению монстров.
Гражданская война, вспыхнувшая одновременно с интронизацией наследного принца.
Когда герцог, используя своего сына, поддержал Второго принца, он отступил, как только начались вооружённые столкновения, рассудив, что использование военной мощи Эммэста принесёт ему лишь бремя — независимо от исхода.
Разумеется, Второй принц пришёл в ярость от подобной «нелояльности» в столь критический момент. Хайлен вышел вперёд, чтобы отвлечь на себя его гнев, став символом того, что Эммэст не оставил Второго принца, хотя сам не имел никакого военного опыта.
Возможно, даже опыт «фигурного» командующего оказался полезен.
Тогда Хайлен прилагал все усилия, чтобы привести гражданскую войну к победе и возвести выбранного им господина на трон императора, но в итоге потерпел поражение. После войны ему пришлось оставить пост маркграфа.
Сказать, что он просто сохранил жизнь, было бы преуменьшением — последовавшее унижение было почти невыносимым. Уцелевшие силы Второго принца возложили вину за поражение на Хайлена, а герцог Эммэст, легко выбравшийся из трясины поражения, без колебаний отказался от собственного сына.
Горькое воспоминание — но, как ни странно, полезное, подумал Хайлен, наблюдая за постепенно очищающимся полем боя.
Хотя их логова были уничтожены без следа, монстры продолжали бросаться вперёд, а не отступать, действуя инстинктивно так, будто ими двигало нечто, противоречащее самой природе зверей. То, что заставляло орков дрожать от страха и бросаться прямо на клинки отряда зачистки, явно не нуждалось в подобных воспоминаниях.
Иронично, но сейчас Хайлена укрепляло не что иное, как опыт, схожий с подвигами Гейлронта. Он вспомнил только что завершившийся бой.
Зажатые без выхода орки отчаянно пытались защитить своё логово, собираясь в куда большем количестве, чем ожидалось. Хотя засаду удалось провести по плану, их натиск мгновенно прорвался к центру лагеря, где находился Хайлен.
Он уже знал, каково это — окрашивать клинок кровью имперских подданных. Убийство монстров отличалось лишь их уродливым обликом. Его стремительные уклонения и удары были быстрее и точнее, чем фехтование Эммэста.
Хайлен понимал, что не сможет одним ударом снести голову орку размером с взрослого мужчину. Предвидя, что клинок застрянет в их плотных мышцах, он наносил непрерывные рубящие удары, не давая монстрам восстановиться благодаря их необычайной регенерации.
Орк, который в итоге рухнул с рёвом, выглядел мёртвым даже для наблюдателей. Но то, чего не заметил даже Сентас, следивший за безопасностью маркграфа рядом, — это атака детёныша орка, цеплявшегося за спину, словно за труп.
Хотя его маленькое тело выглядело как у ребёнка трёх–четырёх лет по человеческим меркам, орчонок обладал поразительной разрушительной силой.
— Господин маркграф, осторожно!
Первым на запоздалое предупреждение ветерана-рыцаря отреагировал не Хайлен.
Двумя взмахами клинка орчонок и приближавшийся массивный орк лишились голов в одно мгновение. Это зрелище казалось невозможным для человеческой силы. И рыцари, и наёмники, даже в разгар боя, не смогли сдержать восхищённых возгласов.
«Показалось, будто клинок светился… или это была иллюзия?»
Хотя перед ним был тот, кто уже заслужил легендарный титул Мастера меча, до звания героя ему ещё было далеко. Хайлен решил оставить свои сомнения при себе, не отвергая их окончательно.
— Гейл, ты не в своём секторе. Поговорим после того, как закончим здесь.
Монстры не стали бы ждать, пока они разговаривают. Многие, включая их двоих, снова и снова взмахивали клинками. Лишь через целый час ситуация наконец была полностью взята под контроль.
— Значит, юноша, который помог вам ранее, — это Гейлронт.
— Помог? Я просто выполнял свой долг.
— Ха-ха, разумеется. Раз вы находитесь под покровительством Эммэста, вы должны прежде всего заботиться о безопасности маркграфа.
Хайлен посмотрел в ту сторону, где стоял Гейлронт, не проявляя ни малейшего признака того, что слышал приглашение к разговору. Это было довольно далеко от того места, где он находился, однако каким-то образом Гейлронт сумел оказаться рядом с поразительной скоростью — необъяснимое умение.
Естественно, Хайлену было любопытно, как Гейлронт начал держаться рядом с ним с того самого момента, как орки прорвались в центр отряда по уничтожению, ведь он этого даже не заметил.
— Даже я не смог бы так легко отсечь голову орку.
Один из рыцарей, ставших свидетелями предыдущей сцены, с искренним восхищением произнёс это вслух. Многие другие тоже, казалось, были заинтригованы навыками Гейлронта.
Хотя некоторые выглядели недовольными тем, что простолюдин получает столько внимания.
— Когда он окончит обучение и получит рыцарский титул, он, естественно, присоединится к рыцарскому ордену Эммэста. Похоже, юноша исключительно предан маркграфу.
Хайлен не дал прямого ответа, но никто бы не истолковал его молчание иначе, чем согласие.
Благодаря мудрым решениям и выдающимся действиям некоторых людей перспективы отряда по уничтожению выглядели многообещающе.
Плавное продвижение отряда по уничтожению остановилось, когда они обнаружили причину странного поведения монстров.
— Огра? За почти сорок лет службы рыцарем я никогда не видел таких чудовищ на севере! Вы уверены?
— Пятеро разведчиков были атакованы, четверо погибли на месте. Единственный выживший перед смертью описал их внешний вид и поведение, совпадающее с ограми.
Ситуация была настолько тяжёлой, что обсуждение появления этих опасных огров стало важнее, чем скорбь по погибшим. Под давлением срочности даже наёмники, известные своими знаниями о монстрах, присоединились к обсуждению, которое обычно велось исключительно рыцарями.
Котон, которого мастер гильдии наёмников рекомендовал за то, что в его семье был охотник на монстров, с трудом вытер холодный пот.
«Чёрт, огры. Я о таких монстрах даже не слышал».
Он дрожал, услышав вой огромных орков, затем потерял сознание при виде их трупов, а единственной его задачей была охрана клиента Каспера. Теперь же ему приходилось быть предельно настороже, опасаясь, что всё, что он сделал, может обернуться проблемой.
К счастью, те, у кого был порошок Гейлронта, казались людьми выше среднего уровня навыков и неплохо справлялись с монстрами. Хотя их и сбивало с толку направление, откуда появлялись орды чудовищ, особых подозрений они не проявляли. Единственное, что его беспокоило, — сможет ли он получить оставшуюся оплату.
— Кто-нибудь знает что-нибудь об ограх?
— Слышал рассказы. Говорят, они обитают глубоко в горах Антагорас. Это не те монстры, которых ожидаешь встретить на таких мелких участках.
— Уже много лет известно, что появляются редкие монстры. И если огры тоже устроили здесь своё логово…
Наёмник осёкся и закрыл глаза, будто сама мысль была невыносима.
— Для начала давайте подытожим всё, что известно об ограх. И я хотел бы увидеть отчёт с показаниями выжившего.
— Вот он, господин маркграф.
В ту ночь, когда продвижение отряда по уничтожению снова было остановлено, гоблины, скрывавшиеся, почувствовав угрозу со стороны людей, внезапно атаковали. По мере приближения угрозы огров они начали вести себя нехарактерно, стремясь выжить.
Наблюдая за направлением движения этих монстров, можно было с уверенностью сказать, что огры действительно нацелились на отряд по уничтожению. В командном шатре без остановки кипели обсуждения, не давая огню погаснуть.
Многие выдвигали версии, почему отряд стал целью огров. Среди причин называли и трупы убитых монстров, и просто скопление людей, которые для огров являлись лишь пищей. Но Котон не мог избавиться от тревоги из-за собственных действий.
«Если огры — разумные монстры, они могут запомнить запах и идти по нему до конца».
Беспокоясь, что запах гералона, который он принёс, мог привлечь огров, Котон поздней ночью, когда все спали, направился к группе Гейлронта.
Нескольких слов и лёгкого обмена шутками с часовыми у костра оказалось достаточно. Его план заключался в том, чтобы тайно забрать мешочки у троих, которые выбились из сил и заснули после боя, и ничего более.
Если только рядом не окажется кто-то, чьё восприятие острее звериного.
— Ты ведь Котон, верно? Что тебе здесь нужно?
От этого взгляда — чёрных глаз, в которых в темноте не было видно зрачков, — по спине Котона пробежал холодок. Усомнившись, действительно ли перед ним двадцатилетний юноша, а не нечто куда более опасное, он смог лишь неловко рассмеяться.
— Я просто вышел ненадолго и заблудился в темноте.
Котон поспешно отступил, а взгляд Гейлронта оставался ледяным, однако он лишь счёл его одним из подонков, пытающихся приблизиться к Марине, отдыхавшей неподалёку.
Не подумав даже о том, что из мешочков может исходить запах, недоступный человеческому восприятию.



Глава 50
Огры действительно наносили урон, несопоставимый с тем, что обычно встречался в миссиях по уничтожению монстров. Их тела были в несколько раз крупнее орочьих, а покрытые прочной кожей руки могли раздавить человека одним ударом. И куда большей проблемой было то, что эти монстры обладали высоким интеллектом.
Обладая ловкостью, позволявшей им стремительно перемещаться по густым лесам так, будто это их дом, они атаковали авангард и тыл отряда без разбора, применяя тактику, почти как у солдат, выполняющих военные манёвры. Судя по их наблюдениям, огров было всего двое. Но даже при таком малом числе потери продолжали расти.
— Даже элитным рыцарям трудно справиться с этими тварями. Самая большая проблема в том, что они сразу отступают, когда ситуация складывается не в их пользу.
— Даже если мы пойдём в погоню, за ними трудно угнаться, и мы не можем игнорировать остальных монстров поблизости.
— Их передвижения совершенно невозможно предсказать. В таком темпе мы окажемся бессильны. Ночные атаки тоже не дают нам отдохнуть — это ещё одна проблема.
Тела тех, кто произносил эти тяжёлые слова, были покрыты ранами — у каждого по одной-две.
И прежде всего, в их положении, где они могли лишь быть защищаемыми, оставаться невредимым было даже неловко. Хайлен опустил руку к мешочку, висевшему на поясе и полученному от Марины.
«В такой ситуации хочется цепляться за любые суеверия».
Эта бессознательная привычка постоянно касаться мешочка, должно быть, была проявлением внутреннего беспокойства. Даже для Хайлена груз ответственности за жизни людей, зависящих от его решений, был огромен.
Как командир отряда по уничтожению, он старался сохранять спокойствие всегда, но сама мощь огров, которую он видел собственными глазами, невольно поколебала это спокойствие.
— Полагаю, нам пора рассмотреть возможность отступления.
— Это недопустимо. Если мы оставим огров здесь, они неизбежно спустятся к деревням.
— Но мы не можем подвергать опасности и молодого господина.
— Тогда как насчёт разделить силы? Одна группа может сопроводить молодого господина в тыл, а другая — сдерживать огров.
Даже если он проявлял смелость и рассудительность, не свойственные его возрасту, его положение единственного сына герцогства игнорировать было нельзя. В этот момент они не испытывали молодого господина, прибывшего из столицы, а проявляли искреннюю преданность.
Хайлен и сам не желал подвергать себя опасности. Если бы он действительно был полноправным хозяином этой позиции и будущим правителем герцогских земель, он бы сражался изо всех сил, чтобы защитить их. Игнорирование безопасности герцогства и бегство ударило бы по его авторитету.
— Пока я считаю, что говорить об отступлении рано, — произнёс молодой господин, привлекая всеобщее внимание. Даже Сентас надеялся, что в этой ситуации Хайлен предложит отступить. Разве опытные воины не падали один за другим от рук огров?
— Я не собираюсь упрямо сопротивляться, капитан Сентас. Один из огров получил ранения после предыдущей атаки, не так ли? Я считаю, что если перерезать ему путь к восстановлению до того, как он придёт в себя, можно предотвратить будущие бедствия. После этого уже можно будет обсудить — отступать мне одному или отступать всем.
Не найдя логических изъянов, Сентас с трудом скрыл тревогу.
— Я подчинюсь вашей воле.
По крайней мере, разумный молодой господин, похоже, не игнорировал безопасность жителей герцогства, и это немного разрядило напряжение.
Был разработан план приложить все усилия, чтобы добить раненого огра, и отряд по уничтожению стиснул зубы в подготовке. Многие стремились отомстить за павших товарищей, включая Марину.
— Чего бы это ни стоило, я убью этого огра, — прорычала она, туго перевязывая раненое запястье. Если бы маркиз Уилсон увидел, как его дочь рвётся в бой, он пришёл бы в ужас от её «неподобающего» поведения.
Она знала, что реальность отличается от воображения, но не ожидала, что всё будет настолько жестоко. Один из наёмников, чьё лицо она уже успела запомнить, был разорван и убит в лапах огра. Мысль, которая возникла в тот момент перед её глазами, была:
«Не переусердствуй. Спокойно, ладно?»
В голосе Нохана не было ни намёка на привычную игривость — полная противоположность его обычной манере. Он начинал подозревать, что сложность этой зачистки выходит за рамки обычных обстоятельств региона.
Сначала он думал, что непрерывные атаки монстров на их отряд — просто совпадение. Затем предположил, что чрезмерная сила Гейлронта могла их спровоцировать.
Однако Хэнсон, участвовавший в зачистках в разных регионах, кроме родного юга, говорил иначе.
— Монстры инстинктивно избегают тех, кто сильнее их. Они не бросаются так безрассудно. Это странно.
Усталость рождает мрачные мысли. Один из наёмников даже начал нести чушь, утверждая, что причиной может быть присутствие Марины как женщины.
Первая настоящая битва, смерть товарища, появление чудовищных зверей — и теперь ещё и беспочвенные подозрения. Неудивительно, что Марину всё сильнее охватывала злость.
— Гейл, я не переживаю за тебя, но не переусердствуй, следя за остальными.
Именно в тот момент, когда один из огров внезапно сменил направление и устроил засаду, Нохан по-настоящему понял — что-то не так. Если бы не Гейлронт, они потеряли бы ещё больше жизней из-за необъяснимой одержимости монстров именно ими.
Реакция Гейлронта не выдавала ни малейшего напряжения. Но Нохан, который лучше многих знал, сколько тот на самом деле скрывает под этой спокойной оболочкой и как он переживает за окружающих, не мог не беспокоиться.
— …Раз уж молодой господин в безопасности, не стоит думать о нём во время боя. Иначе только сам пострадаешь.
Особенно если Гейлронт не отвечает на это взаимностью.
И той ночью ясная погода внезапно сменилась — начался проливной дождь.
Огр, которого отряд по уничтожению пытался захватить, с почти отсечённой правой рукой, не спешил показываться. Однако после разведки подтвердилось, что он не ушёл далеко, и они начали подготовку к предстоящему бою.
Проблемой стал непрекращающийся ливень.
Северный регион отличался низким уровнем осадков, но у подножия гор Антагорас иногда случались периоды, когда ливень мог идти несколько дней подряд. Это не было неожиданностью, однако хуже времени для этого трудно было придумать.
— Господин Хайлен, это плащ, которым пользуются наёмники. Он сделан из звериной кожи, отталкивающей дождевые капли.
— От кого он?
Именно Хайлен заметил неловкую улыбку того, кто принёс плащ, и сразу понял, от кого он.
Хотя Гейлронт по-прежнему проявлял к нему такую же заботу, как и до инцидента с Джейкобом, Хайлен не мог избавиться от ощущения, что больше не понимает молодого господина, который стал слишком отличаться от себя прежнего.
Или он вообще когда-либо действительно пытался его понять?
Хайлен принял плащ из рук Кельвина и поднял взгляд.
Ливень был настолько сильным, что даже длинные ресницы не спасали глаза от потоков воды. Кельвин, зная, что настроение его господина в дождливые дни по необъяснимой причине всегда ухудшается, лишь оставил попытки его остановить.
И словно отражая меланхолию Хайлена под падающим дождём, вскоре началась внезапная атака огров.
— Невозможно! Их трое!
С этим криком чьи-то слова огры рванули вперёд с оглушительным рёвом. Ловушки, расставленные в качестве оборонительных мер, были мгновенно разрушены их чудовищной силой и тяжёлыми ударами. Неважно, было ли это случайностью или намерением, но атака с трёх направлений моментально разорвала наскоро построенный строй.
— Придётся разделиться на три группы и взять по одному, — сказал Хайлен. — Капитан Сентас.
— Но я не могу оставить молодого господина без защиты! Особенно сейчас, когда это существо безостановочно атакует нас. Мы и так на пределе, просто сдерживая его!
— Если вы беспокоитесь о моей безопасности, выполняйте мой приказ. Так хотя бы лучше, чем столкнуться сразу с тремя. Если хотите благополучно вернуть меня в герцогские земли, у вас нет выбора — возглавьте остальных и уничтожьте хотя бы одного!
Хайлен выкрикнул это, разрубая гоблинов, преследующих огров и нападающих на людей. В его словах не было изъяна, поэтому Сентасу ничего не оставалось, кроме как отойти от молодого господина вместе с несколькими рыцарями.
Со всех сторон от отряда по уничтожению раздавались крики. В общий хаос вливались вопли разъярённых орков и гоблинов. Особенно рёв огров был настолько мощным, что казалось, он сотрясает само пространство.
В голове Хайлена стало холодно. Угроза, нависшая так близко, была тем, с чем он давно не сталкивался.
После всего пережитого, после того как он уже отнял жизнь, он и представить не мог, что окажется в подобной ситуации из-за одних лишь монстров.
«По крайней мере, я не могу умереть здесь».
Огр, нацеленный на центр — тот самый, которого отряд пытался взять, — потерял равновесие, когда нижняя часть его опасно повисшей отрубленной руки отвалилась. Увидев это, в изумрудных глазах Хайлена вспыхнул блеск.
— Я не знаю причины, но, похоже, он нацелен на нас, так что можно использовать это как приманку. Есть кто-нибудь, кто знает дорогу к ущелью?
— Я знаю, мой господин! Туда!
— Хорошо. Если пытаться справиться с ним только силой, мы лишь потеряем ценные жизни. Использовать местность — лучший вариант в этой ситуации. Все понимают, что я имею в виду?
Рыцари и часть наёмников присоединились к нему, выстраиваясь вокруг молодого господина, и медленно начали движение.
Как и сказал Хайлен, огр, странным образом преследовавший именно их, последовал за ними в сторону ущелья, оставляя позади несколько жертв и, казалось, не понимая, что его ведут.
А неподалёку от этого места Марина, уже привыкшая к тому, как рассекать монструозную кожу, отсекла орку ногу и выкрикнула:
— Есть! И кто там говорил, что у моего меча слабая боеспособность?!
С боевым криком Нохан обеими руками обрушил свой двуручный меч, мгновенно добив орка, которого удар Марины поставил на колени.
Однако проблемой оставался огр, чья массивная фигура казалась игрушечной даже по сравнению с гордо огромным мечом Нохана.
Очищая пространство вокруг, Нохан быстро нашёл взглядом Гейлронта. Было поразительно видеть одного человека, сдерживающего чудовище, которое уже унесло жизни множества наёмников и рыцарей.
— Кто свободен, помогите на этой стороне!
— Пока он его удерживает, попытайтесь связать ему ноги!
— Но он ведь сам как монстр, разве нет?!
Даже мгновение невнимательности могло стоить жизни — огр был явно не тем противником, которого можно было недооценивать даже при участии Гейлронта.
Особенно из-за его прочной шкуры обычные клинки почти не оставляли ран. Столько людей бросились в бой лишь ради того, чтобы отсечь ему одну руку.
Был только один выход. Причина, по которой Гейлронт до сих пор не применил его, заключалась в том, что он уже понял на тренировках, насколько истощает выносливость неполное высвобождение силы.
— Стойте, кажется, один из огров теперь следует за командной группой!
На крик наёмника Гейлронт мгновенно повернул голову. Не обнаружив того, кого он должен был там видеть, его устойчивая стойка дрогнула. Инстинкты монстра не упустили этого момента.
Одновременно с предупреждающим криком Нохана меч Гейлронта описал один единственный широкий взмах.
В тот миг все могли лишь усомниться в собственных глазах. Один удар меча аккуратно отсёк толстую, прочную шею огра. Как вообще подобное возможно человеческой силой?
И лишь увидев ауру, оставшуюся на мече Гейлронта, наблюдатели поняли причину.
— Мне это правда мерещится?..
Свет, окутывавший клинок, больше не мерцал нестабильно, как прежде, а горел ровным, чистым сиянием. Никто не мог не узнать, как это называется.
— Ты наконец пробудил свой мечевой ки… Гейл, куда ты?!
Но, возможно, единственным, кто не смотрел на сцену, которую можно было назвать легендарной, был сам Гейлронт.
Даже не обернувшись на крик Нохана, он сорвался с места. Нохан, не задавая вопросов, сразу понял, куда тот бежит, и вновь поднял меч.
По крайней мере, с Мастером меча на их стороне, он решил, можно не бояться смерти здесь.



Глава 51
Многие были сметены беспорядочными движениями огра, который пытался удержать равновесие. Даже после того как его выманили к ущелью, приближаться к его массивному телу означало рисковать жизнью. По крайней мере, после того как его удалось выманить из густой горной местности, разрушенные постройки больше не страдали — значит, решение вытянуть его сюда было верным.
Однако столкнуть огра с обрыва оказалось куда сложнее, чем ожидалось.
— Не подходите ближе… а-а-а!
— Всем держать строй! Ещё немного — и мы столкнём его вниз!
— Верёвка, которой был связан огр, порвалась, молодой герцог!
С жертвой жизни одного наёмника им едва удалось обмотать верёвкой ногу огра, толщиной с ствол древнего дерева, но теперь он снова был свободен. Потеряв остатки разума от чрезмерной потери крови, огр шёл вперёд, реагируя на любой малейший раздражитель.
Хайлену приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него, и всё же ему казалось, будто взгляд огра направлен прямо на него.
«Или мне только кажется, что он зациклен на мне?»
Не было времени спокойно разбираться в подобных сомнениях. Для безопасности Хайлен, находившийся с противоположной стороны от края обрыва, приказал двум рыцарям рядом прикрывать его.
— Придётся выманивать его самим.
— Оставайтесь здесь, молодой герцог. Мы обеспечим поддержку.
Во время короткого обмена словами наёмников, державшихся за оборванную верёвку, огр отбросил их ударом.
Понимая, что дальнейшее промедление сведёт на нет весь план, рыцарь неохотно кивнул и сказал:
— Тогда я первым пойду и отвлеку его внимание.
Хайлен крепко сжал меч, внимательно следя за движениями огра. Несмотря на его медлительность, каждое движение вызывало мощнейшие ударные волны. Именно поэтому наёмники, владеющие стилем меча Эммэста, имели более высокую выживаемость, чем рыцари.
Исходя из этого, Хайлен понимал, что именно он лучше всего подходит, чтобы воспользоваться моментом и выманить чудовище к обрыву этим крайне опасным способом.
Естественно, он предполагал, что рыцари попытаются его остановить как молодого герцога, и потому без предупреждения рванул вперёд. Ошеломлённые рыцари окликнули его, но тут же последовали за ним, не колеблясь.
Огр был не настолько глуп, чтобы просто опустить голову, когда добыча, источающая сладкий запах, сама полезла под него. Издав рёв, он развернул своё огромное тело, открывая вид на размытый дождём пейзаж и маленькую фигуру.
Не заметив, что поток внизу из-за дождя уже разбух, огр просто бросился к цели.
— Молодой герцог, уклоняйтесь! — крикнул рыцарь, не поспевая за стремительным движением Хайлена.
Огр оказался уже достаточно близко, чтобы его можно было растоптать. Никогда не сталкиваясь с ним на такой дистанции, Хайлен на мгновение застыл, скованный его яростной аурой, а затем заставил тело двигаться.
Среди рёва водопада, оглушающего рёва огра, криков рыцарей и шума схватки с другими монстрами Хайлен бросился в сторону, уходя с траектории атаки. Он едва успел ощутить, как сдирает кожу о землю, как над ним нависла огромная тень.
По спине пробежал холод, и всё стихло.
— Сконцентрируйтесь до конца!
— Вы в порядке, молодой герцог?!
Когда слух постепенно вернулся, Хайлен поднялся с помощью рыцаря. Даже несмотря на то, что это произошло только что, он не мог ясно вспомнить, как именно избежал удара огромного тела.
— Нужно точно убедиться, что он упал вниз.
— Подходить слишком близко опасно. Позвольте мне проверить.
Из-за восходящих потоков между ущельями и проливного дождя даже ближайшая область была почти не видна. Именно поэтому огр, несмотря на потерю разума, без колебаний бросился вперёд, демонстрируя поведение, нехарактерное для обычного монстра.
И в тот момент, когда рыцарь приблизился к краю обрыва, это произошло.
Рёв огра, который не должен был быть слышен.
Холод пронзил всё тело Хайлена.
Из-под обрушивающегося грунта появилась огромная морда. Раскрытая пасть с чудовищной силой раздавила стоявшего перед ним рыцаря одним лишь укусом. Огр, по инерции, сумел удержаться — он рефлекторно вонзил одну руку в трещину и зацепился за неё инстинктом выживания.
К счастью, из-за того что другая рука была отрублена, у него не было возможности ухватиться за край и подтянуться.
Однако передышка оказалась недолгой. Двигаясь исключительно инстинктами, огр разнёс опору, за которую держался, будто не заботясь о собственном падении, и мощным толчком ног взмыл вверх.
Мысль «На этот раз я умру» вспыхнула в голове Хайлена.
Хотя он уже однажды пережил смерть, сейчас это ощущалось иначе — он отчётливо представлял, как его тело будет разорвано этим чудовищем. Он даже не смог закрыть глаза, ожидая боли.
И тогда он увидел это.
«Так значит, этот свет был не иллюзией».
Словно страх исчез, остался лишь холодный рассудок, позволивший так подумать.
Знакомый силуэт и траектория света, с лёгкостью отбросившие огра обратно за край ущелья. Та самая фигура, которую он уже видел прежде.
Хайлен недоверчиво усмехнулся.
— Это уже начинает надоедать.
— Если бы ты показал такую силу раньше, я бы не оказался в опасности.
Хотя это было не тем тоном, каким следует говорить с тем, кто только что спас тебе жизнь, Хайлен раздражённо уставился на Гейлронта.
Особенно его взгляд невольно задержался на мече в руках Гейлронта.
Присутствие этого клинка, испускавшего такой яркий свет, что Хайлен забыл и о продолжающемся сражении, и о недавней смертельной опасности, и даже о тех, чьё тело уже невозможно было опознать, было слишком подавляющим.
И не только Хайлен — Гейлронт, почувствовав взгляды вокруг, рассеял собранную в мече энергию. Аура меча, которую он наконец довёл до совершенства, теперь расходовала меньше сил, чем раньше, но если продолжать её тратить, это лишь истощит его самого.
— Мастер меча… Похоже на сон.
Один из рыцарей рядом произнёс это с восхищением, но затем заметил погибшего товарища и помрачнел. По кивку Хайлена он снял плащ, защищавший от дождя, и накрыл им изуродованное тело, но на этом скорбь пришлось прервать.
Монстры всё ещё оставались поблизости, и смерть хищника, который внушал им страх, постепенно придала им смелости.
— Здесь опасно, нужно переместиться.
— Но тыл вряд ли может быть атакован. Разве это не самое безопасное место для боя?
— Земля сильно ослаблена предыдущим ударом огра.
Несмотря на резкий тон Хайлена, Гейлронт лишь спокойно ответил, не выказывая ни малейшей реакции на его отношение, демонстрируя полное равнодушие.
Было ли именно это тем, что раздражало Хайлена? Или же в нём вновь поднялось скрытое чувство неполноценности перед гениальным фехтовальщиком, который достиг звания «Мастера меча» гораздо раньше, чем в его прошлой жизни?
Даже осознавая собственную чрезмерную реакцию, Хайлену было трудно вернуть самообладание.
«Нет, так было всегда, когда дело касалось этого парня».
Признание этого оставляло неприятный привкус, но отрицать было невозможно.
Словно выжидая у пустого места, где только что был огр, к ним приблизилось несколько орков. Хайлену было естественно задуматься, почему эти дикие монстры не чувствуют угрозы от существа, способного в одно мгновение разрубить их пополам.
— Даже если мы и переместимся, то только после того, как зачистим эту область.
— Значит, нам нужно действовать быстро.
— Вы подчинитесь, если я отдам приказ?
Не ответив, Хайлен впился взглядом в спину Гейлронта, словно тот должен был его защищать. Нельзя было сказать, что в ситуации, которая сейчас была самой безопасной из возможных, его это должно было не устраивать.
И всё же ему пришлось очистить разум и снова сжать меч. Его высокомерная гордость не позволяла ему быть защищаемым кем-либо, кроме Гейлронта.
Он и представить не мог, что настанет момент, когда ему придётся признать собственную глупость.
Как и опасался Гейлронт, утёс, на котором они находились, постепенно разрушался от предыдущего удара в сочетании с непрекращающимся ливнем. Звук падающих камней и земли тонул в шуме дождя, и они не замечали этого.
Первым неладное почувствовал Гейлронт — его чувства уже вышли за пределы человеческих и стали предельно обострёнными.
Что может быть важнее инстинкта выживания перед лицом надвигающейся опасности?
Однако рефлекторное действие Гейлронта было направлено исключительно на безопасность единственного человека, на котором сосредоточилось всё его внимание.
Он резко развернулся, схватил более лёгкую фигуру и с такой стремительностью, что даже рыцари, охранявшие молодого герцога, не успели среагировать, толкнул его внутрь.
Когда отброшенный и упавший Хайлен осознал происходящее, прежнего участка земли уже не существовало рядом.
Он не мог поверить, что в одно мгновение исчезли и рыцари рядом с ним, и павший товарищ, тело которого было накрыто плащом, и монстры, с которыми они только что сражались — и…
Та самая подавляющая присутствием фигура, Гейлронт, тоже исчезла.
Тело, дрожавшее от шока, не могло даже нормально подняться. Не имея возможности сохранять достоинство, Хайлен бросился к краю и заглянул вниз. Сквозь поднимающийся туман не было видно ничего.
Даже когда его самого оттащили от обрыва, его взгляд не отрывался от этого места.
— Гейлронт!
Громкий голос Нохана и Марины, подошедших к краю.
— Огра нет.
Слова Сентаса, уточняющего при этом состояние молодого герцога.
— Мастер меча, говорите?
Другие, переговаривающиеся, всё ещё не до конца понимая ситуацию.
— Господин Хайлен, правда ли, что Гейлронт упал в ущелье внизу?
После того как бой утих, Кельвин, находившийся в относительно безопасном тылу, подошёл, чтобы проверить состояние своего господина, и задал вопрос о страшной новости, которую он услышал.
Только тогда Хайлен смог ответить, что это правда.
Но он всё ещё не мог в это поверить.



Глава 52
— Вы знаете, насколько глубокое там ущелье? Шансов выжить нет.
— Он всё-таки Мастер меча. Его физические возможности давно должны выходить за пределы человеческих.
— Я сомневаюсь, что вы вообще могли правильно увидеть это в разгар боя. Вы уверены, что всё было именно так?
— Среди тех, кто видел проявление его ауры меча, был сам молодой герцог. Следите за словами, солдат.
Дело было не просто в том, что Гейлронт смотрел на простолюдинов свысока — подобное случалось часто. Для рыцарей же Мастер меча был почти легендарной фигурой. Рыцаря больше задело то, что в обсуждении не упомянули их пропавшего товарища, который упал вместе с ним.
— Даже если мы организуем поиски, есть множество сложностей. Из-за разлива течение стало слишком быстрым. Если дождь продолжится, спуск в ущелье станет крайне опасным.
— Там всё ещё остался один огр. Я не могу позволить молодому герцогу оставаться в опасности.
Даже для Сентаса было непросто так просто отказаться от существования Мастера меча, о котором он слышал лишь легенды. За почти сорок лет службы он даже не коснулся края этой силы.
Однако прежде всего он обязан был думать о безопасности Хайлена, молодого герцога. Он лишь сожалел, что не хватило сил добить сбежавшего огра.
«Кажется, мой меч заржавел».
— Оставлять сбежавшего огра — слишком опасно. Будь то поиски или отступление, это в любом случае станет серьёзной помехой, не так ли?
— Разве есть гарантия, что это был последний? Я же говорил — надо было отступать раньше!
— Благодаря этому мы убили двух огров. Вы считаете, что наше решение было неправильным?
— Вы вообще подумали, сколько могло быть жертв?
— Их благородные жертвы предотвратили куда большие потери.
Даже если они не были едины во мнении, обсуждение в штабе уже не было таким спокойным, как раньше.
Причина беспокойства заключалась не только в неожиданном появлении Мастера меча и в том, что сильнейший клинок, уничтоживший двух огров, теперь исчез, но и в том, что молодой герцог не мог полноценно взять на себя руководство и вынужден был осторожничать.
В отличие от обычного, Хайлен лишь молча наблюдал за хаотичным обсуждением с потемневшим взглядом, не вмешиваясь и не принимая решений. Кельвин, стоявший рядом, решил, что он всё ещё находится в шоке от потери Гейлронта у него на глазах.
И в какой-то мере это было правдой — хотя смысл был иным.
«Гейлронт… умер здесь?»
Хайлен даже не рассматривал предположение, что Гейлронт мёртв.
И как он мог? Кто такой Гейлронт? Тот, кто в шестнадцать лет был жестоко наказан и изгнан, не имея ничего, и всё равно упрямо выжил, а затем снова появился перед ним, блистая, как будто ничего не произошло.
И это было не всё. Хайлен перепробовал всё, чтобы избавиться от него — ловушки, яд, заговоры, засады. Если бы хоть один из этих методов сработал, он сам бы уже не жил в прошлой жизни.
Упрямая, упрямая жизнь. И в этой жизни Гейлронт добился славы и доверия, забрав всё, чего желал Хайлен, даже это ненавистное, раздражающее существование. В конце концов, разве не из-за его упорного выживания Хайлен был вынужден прибегнуть к запретному?
— По крайней мере, разве молодому герцогу не следует отступить?
Первым к молодому герцогу обратился Сентас, наблюдая за неприятной сценой, где каждый продолжал настаивать на своём. Как и Кельвин, он полагал, что Хайлен всё ещё потрясён произошедшим, поэтому говорил осторожно.
Но на лице Хайлена не было ни следа растерянности.
— Вы хотите сказать, что если мы выделим людей для отступления, то будет сложно одновременно и искать, и справляться с оставшимся огром, верно, сэр Сентас?
— И всё же вы единственный наследник, которому суждено однажды возглавить земли герцогства, молодой герцог.
— То есть вы говорите, что моя жизнь важнее жизней людей территории, которые могут погибнуть от разбушевавшегося огра.
— После перегруппировки мы могли бы вернуться и добить его позже…!
— Если оставшийся огр устроит здесь логово вместе с другими особями, интересно, какой будет предстоящая зима.
Это был худший сценарий, но если он станет реальностью, погибнут не просто «несколько» людей герцогства. И всё же, зная это, старый рыцарь всё равно ставил жизнь молодого герцога выше.
«Он даже не понимает, что отказывается от истины».
Внезапно Хайлену стало до абсурда смешно, насколько легко стоящие перед ним люди готовы были отказаться от поисков.
То, что он видел сквозь единственную известную ему правду, выглядело абсурдно. Если бы они знали, что Гейлронт — единственный сын герцога, как бы они себя повели?
Верный старый рыцарь Эммэста, который сейчас выбирал отступление ради безопасности людей, при необходимости сам бы рискнул жизнью ради поисков. Рыцарь, сомневающийся в репутации Мастера меча из личной неприязни, мгновенно склонился бы в почтении перед Гейлронтом.
Какая разница в их словах? Пропал аристократ. Даже если он погиб от оставшегося огра, они решали бы вопрос поиска так, будто на кону жизни всей экспедиции.
Яркая, слишком яркая картина — даже без необходимости её видеть.
И тем, кто должен был принимать это решение, был он сам — тот, кто занял место Гейлронта.
Решение, принимаемое при условии, что Гейлронт жив.
Каким оно будет — пока неизвестно, но с его нынешним состоянием это вряд ли будет что-то хорошее.
Коттон больше не мог колебаться.
Его клиент Каспер, шокированный первым настоящим боем в начале экспедиции, сразу же ушёл в тыл под предлогом помощи раненым, избегая прямого участия. Он не получил ни единой раны, но статус позволил ему это сделать.
Студенты академии, следовавшие за ним, презирали Каспера за бегство от чести, но это не имело значения. Разве не он сам глотал унижение и становился на колени, когда это было нужно?
Однако, как бы далеко он ни находился, полностью избежать боя было невозможно. Увидев издалека колоссального огра, он настолько оцепенел от ужаса, что даже выронил меч.
Это было совершенно постыдное зрелище, особенно если учесть, что даже Кельвин, насмехавшийся над «искусствами» как над делом простолюдинов, всё же нашёл в себе смелость поднять меч против монстра.
И теперь ситуация стала тяжёлой для Коттона, которого наняли как номинального телохранителя Каспера. Ему приходилось стоять плечом к плечу с другими наёмниками, а не рядом с Каспером, который снова не выполнял свою часть. Это полностью противоречило его ожиданиям спокойно охранять глупого аристократа.
Даже Коттон, имевший большой опыт в истреблении монстров, чувствовал на себе такое давление, что ему хотелось бежать прочь от присутствия огра. Особенно если учитывать, что он совершил определённый поступок.
Даже посреди яростного боя Коттон не мог не отвлекаться на группу Гейлронта, у которых находился мешочек, переданный им ранее. Тем более что он старался держаться от них подальше — на всякий случай.
И когда появился третий огр, он окончательно убедился в своих догадках.
Что означали движения огра, который начал относиться к группе Гейлронта как к такой же добыче?
Но ведь утверждали, что обычный студент академии — это Мастер меча, который уже успел уничтожить двух огров и высвободить ауру меча. Коттон, не видевший той самой ауры, не мог в это поверить и лишь думал, что опасность снизилась, когда мешочек вместе с ним упал в ущелье.
Странным ему казалось другое — почему командование не отдало немедленных дальнейших приказов.
Прошлой ночью Коттон услышал разговор от наёмника из той же гильдии.
— Этот Гейлронт действительно, похоже, Мастер меча. Я слышал, как в центральном лагере говорили о каких-то поисках. Впрочем, чтобы справиться с такими чудовищными ограми, наверное, и правда нужно быть Мастером меча.
Услышав это, Коттон сам не заметил, как ответил:
— Тогда что будет, если оставшийся огр нападёт сейчас, когда его нет?
Именно это и подтолкнуло его к тому, чтобы искать заказчика, втянувшего его в эту ужасающую ситуацию.
— Ты как раз вовремя! С этого момента будешь охранять меня рядом.
— Рыцарь, который охранял молодого герцога…
Лишь увидев бледное лицо Каспера, Коттон понял, что тот погиб в этой атаке.
Тот рыцарь был достаточно искусен, чтобы сам герцог Клиффорд поручил ему охрану своего сына. В отличие от Коттона, который выживал так долго лишь за счёт хитрости, а не силы.
Став свидетелем смерти такого человека, Коттон больше не мог колебаться.
— Возможно, лучше обо всём рассказать.
— И что именно ты предлагаешь сказать?
— Меня не оставляет мысль, что запах гейронга, который я передал, мог стать причиной. Я не могу быть уверен, что он не привлёк огров.
— Чушь. Разве ты не говорил, что радиус воздействия небольшой?
— Для обычных монстров — возможно. Но огры — существа, о которых мы почти ничего не знаем. Даже у охотников на монстров могут быть слепые зоны.
— То есть ты хочешь сказать, что атака огров…
Каспер замолчал. Даже с притуплённым страхом разум, цепляющийся за всё, что угрожало его жизни, у него не исчез.
Потери от огров в истребительном отряде были огромны. Настолько, что командование уже обсуждало отступление ещё до середины маршрута. Даже Каспер, державшийся в тылу, знал, сколько погибло — он часто видел изуродованные тела раненых.
Но сильнее любых чувств к ним было собственное выживание — в этом и заключалась суть Каспера.
— Если об этом узнают, нам всем конец!
— Но у тех, у кого остался запах гейронга… если он приведёт ещё огров…
— Есть другой выход? Украсть или тайно заменить?
— Я пытался, но не смог. Мне отказали, когда я прямо попросил вернуть мешочки.
— Любые дальнейшие разговоры только вызовут подозрения. Гейронг ни в коем случае нельзя раскрывать!
Выслушав приказ своего влиятельного клиента, Коттон наконец понял, насколько глупым было его решение, искажённое страхом перед огром.
Если командование узнает о его действиях — что тогда?
Даже если запах гейронга действительно не привлёк огров, одного факта того, что он принёс подобную опасную субстанцию в истребительный отряд, будет достаточно, чтобы его казнили — либо по приказу герцогства Эммэст, либо прямо на месте.
«Меня казнят без суда».
Теперь он даже считал удачей, что рыцарь, охранявший Каспера, погиб. Он знал истинную суть поручения Коттона и уже начал его подозревать — если бы выжил, он мог бы раскрыть правду о гейронге.
«Чёрт… похоже, они уже что-то подозревают».
Он вспомнил женщину по имени Марина, которая странно посмотрела на него, когда он прямо отказался вернуть мешочек.
— Или есть такой вариант.
Коттон задумался об участниках, которые видели, как он передавал мешочек. К его удаче, все они либо погибли от огра, либо были тяжело ранены.
— Мы дадим показания о ненормальном поведении огров и раскроем гейронг.
— Я же сказал, это не вариант. Какая глупость…
— И переложим вину на них. Тогда опасность от гейронга и для нас исчезнет. Я скажу, что ничего не передавал.
Несмотря на множество изъянов, предложение звучало заманчиво. Лицо Каспера слегка оживилось.
После этого они обменялись ещё несколькими фразами; слова Коттона лились без остановки, будто в нём не осталось ни капли вины перед погибшими или молодыми студентами.
И из-за этого он совершенно не заметил, что кто-то тайно слушает их разговор.
Нохан тихо прошептал, удерживая разъярённую Марину, уже готовую выхватить меч:
— Успокойся. Если мы убьём их, виновными окажемся мы.
— Тогда что делать?
Глаза Марины цвета лесного ореха, наполненные болью по пропавшему другу, стали холодными и твёрдыми.
— Сначала нужно нанести удар первыми.



Глава 53
Командный шатёр в центре карательного отряда был открыт для свободного входа. Это не была война против людей, и после появления огров даже наёмники участвовали в обсуждении стратегии.
Подойдя к шатру, двое обсуждали происходящее, испытывая облегчение от того, что наконец последовали за Коттоном, хотя поначалу отвергли свои подозрения.
— Этот мешочек… его тоже взял молодой герцог.
Предположение о том, что обычный порошок мог призвать огров, всё ещё было трудно принять. Марина чувствовала вину, вспоминая, как раньше даже не заподозрила ничего странного. Мысль о Гейлронте, чья судьба была неизвестна после падения в ущелье, делала её чувство вины ещё тяжелее.
— По крайней мере, ясно, что молодой герцог не будет бездействовать.
— Но это не помешает формированию поискового отряда?
Нохан не нашёл, что ответить встревоженной Марине.
Поиски уже и так были задержаны. Его самого разрывало желание покинуть карательный отряд и отправиться искать друга, в живых которого он был абсолютно уверен. Если бы не наёмники из их гильдии и Марина, также входившая в состав отряда, он бы уже ушёл.
Будто чувствуя их нетерпение, внутри шатра шли жаркие споры о поисках.
Но слова, долетавшие до них снаружи, заставили обоих застыть.
— Если бы не этот простолюдин Гейлронт, которого заподозрили в том, что он Мастер меча, этот разговор закончился бы гораздо раньше. Есть ли вообще шанс, что он жив?
— Вы принижаете значение Мастера меча. Это уровень, выходящий за пределы человеческого тела. Если он вернётся живым, он станет огромным приобретением для Империи.
— Но ведь он не единственный пропавший, не так ли? Ни один рыцарь из ордена Эммэста тоже не вернулся. Думаю, сейчас не время тратить время впустую.
— А если мы отвлечём силы на поиски и тем самым спровоцируем отступивших огров? Забудьте о поисках, нужно немедленно эвакуировать молодого герцога в безопасное место! Даже если он Мастер меча, жизнь простолюдина нельзя сравнивать с телом нашего будущего герцога!
— Кто вообще такое сказал… молодой герцог, этот негодяй меня оклеветал!
Хаотичный шум, лишённый всякой сдержанности. Нохан стиснул зубы.
— Даже если нам придётся взять на себя ответственность за выход из карательного отряда, мы должны были сами пойти искать Гейлронта.
Услышав голос Марины, в котором звучало такое же возмущение, как и у него, Нохан с трудом сдерживал гнев.
Он думал, что задержка с поисками связана с попыткой найти более безопасный способ из-за угрозы огров. Он и представить не мог, что поиски вообще могут не начинаться.
Как же он был глуп, забыв, насколько мало эти дворяне ценят жизни простолюдинов вроде них. Стоит ли считать удачей, что Гейлронт успел пробудить и проявить свою ауру меча до исчезновения?
«И всё же, молодой герцог… вы должны были быть другим».
Главная причина, по которой он не бросился немедленно искать Гейлронта, заключалась в том, что решающее слово в карательном отряде принадлежало Хайлену.
Разве за всё время этой тяжёлой кампании он не видел своими глазами человека, который постоянно был настороже и без колебаний бросался в самую опасность?
Такой самоотдачи было не найти даже среди рыцарей, поклявшихся защищать молодого герцога.
Нохану становилось ещё невыносимее от того, что он знал истинные чувства Гейлронта к Хайлену.
После единственной фразы: «Мой отец умер» Гейлронт постепенно замкнулся в себе и посвятил себя только тренировкам, будто это было единственное, за что он мог держаться.
Нохан смутно понимал его намерения, то, к чему он стремился.
И всё же вид Хайлена, который не произнёс ни слова среди тех, кто спорил о статусе и эффективности, даже не выразив беспокойства о том, что Гейлронт мог погибнуть из-за их промедления…
«Ему сейчас… так жаль Гейла».
Нохан не мог сказать, что не знал, каким человеком был Хайлен. И всё же он не до конца отпустил настороженность по отношению к человеку из другого мира.
Возможно, то, что он чувствовал, было ближе к предательству, чем к гневу.
— Нужно сообщить молодому герцогу об этом порошке, верно? Даже если они решат не искать, я всё равно пойду за Гейлронтом. Ты со мной, Нохан?
На её слова Нохан смог лишь кивнуть — в её глазах горела такая же решимость, как и у него.
И в этот момент…
Изнутри шатра раздался спокойный, собранный голос, совсем не похожий на тот, что они слышали раньше.
Хайлен заговорил — впервые за долгое время.
— Думаю, мы уже потратили достаточно времени. Это ситуация, в которой пропали не только Мастер меча, но и рыцари, поклявшиеся Эммэсту. Найдите человека, хорошо знающего местность под ущельем, и составьте маршрут для поисков.
— Сэр Сентас, даже с вашей стороны перебивать меня — это не слишком вежливо, не находите?
— Всё в порядке. Поиски важнее, с остальным разберёмся после. Я видел, как он разрубил огра одним ударом своей аурой меча. По крайней мере, если он Мастер меча, у него должно хватить сил выжить даже после падения в ущелье. После того как мы уничтожим оставшихся огров, мы отступим. Есть возражения?
Те, кто ещё мгновение назад спорил без умолку, вдруг замолчали.
Марина и Нохан встретились взглядами.
— Пойдём, нужно быстрее сообщить молодому герцогу.
Голос Марины стал легче, и Нохан на этот раз кивнул куда увереннее, чем прежде.
Хотя на сердце всё ещё лежала тяжесть, решение Хайлена, которое он только что услышал, немного ослабило её.
— Ни один из наёмников-охотников на монстров не знает о траве под названием гейронг.
— И что вы думаете, ваше сиятельство?
Выслушав доклад Нохана и Марины, Хайлен приказал задержать Коттона и Каспера.
Поскольку до рассвета оставалось совсем немного времени, разбираться с ними подробно было некогда. Однако Коттон довольно быстро начал говорить, явно чувствуя ситуацию и пытаясь переложить вину на своего заказчика.
— Это правда, что охотники на монстров часто знают о неизвестных существах. Но чтобы утверждать, будто простой порошок мог призвать огров…
— О ненормальном поведении монстров сообщали ещё до карательного похода. Появление огров, скорее всего, не связано с благовониями. Однако во время предыдущего нападения я тоже заметил, что они бросаются на тех, кто несёт мешочки, и это показалось мне странным. Ваше высочество, завтра вам следует остаться здесь и подумать, как можно использовать этот “Геронг” во время поисков.
На оперативной карте, где была изображена местность горного хребта, лежали те самые мешочки, которые несли трое. Большинство из них всё ещё были влажными после дождя.
— В таком случае, кого вы назначите руководить поисковым отрядом?
— Я сам возглавлю его.
Естественно, решение Хайлена вызвало возражения у Сентаса.
Разумеется, отговорить молодого герцога он не смог.
— Даже если мы разделим силы на поисковые отряды, нет гарантии безопасности для тех, кто останется здесь. Ущелье внизу, возможно, куда безопаснее, чем маршрут отступления огров.
Таким образом, с Хайленом во главе одного из отрядов было сформировано несколько поисковых групп, и с первыми лучами рассвета они разошлись в сторону нижнего ущелья.
Словно подтверждая, что огры всё ещё скрываются поблизости, на них нападали оставшиеся монстры — орки и гоблины.
Жестокая разрушительная сила, с которой Нохан и Марина, возглавлявшие атаку, уничтожали их, словно отражала их беспокойство о Гейлронте.
«Эти двое в настоящем бою становятся куда более безрассудными».
Даже посреди сражения Хайлен, хладнокровно оценивая их навыки, взмахнул мечом, срубив гоблина, который приближался к нему. Как бы ни отличалась их подготовка, его собственное мастерство неизбежно уступало их уровню. Однако Хайлен не собирался оставаться в стороне.
Пока они остановились, чтобы избавиться от тел монстров, к Хайлену подошла Марина. Лишь когда она приблизилась, он заметил повязку, обмотанную вокруг её запястья.
— Узнай я, что вы ранены, не стал бы назначать вас в поисковый отряд.
— Это всего лишь неглубокая царапина. Я просто потеряла бдительность в начале карательного похода…
Движения её руки ничуть не были скованными. А даже если бы и были, она бы всё равно не отказалась от участия в поисках.
— Вы стали настолько искусны, что трудно поверить, будто это ваш первый карательный поход. За то время, что я вас не видел, вы заметно выросли.
— Правда? Спасибо, молодой господин. И… простите.
— Мешочки. Я был глуп, что не проверил их содержимое, прежде чем передать вам.
— А я не лучше — приняла их и носила при себе.
Эта суеверная вера в то, что они Джейкобы отгоняют монстров.
К тому же в обычной ситуации он бы не стал носить незнакомый предмет, а если бы и принял его из вежливости, то немедленно избавился бы от него. Хайлен был столь же внимателен к тому, что касается его тела, как и к людям.
С искренним сожалением Марина и Нохан, делавший вид, что не слушает позади неё. Если и была причина принимать решения, которые трудно было принять, то она заключалась в людях, стоявших перед ним.
«И это решение с поисками ничем не отличается».
Он не поддавался простым чувствам. Даже участники группы Мирана из академии, которых можно было считать знакомыми, всё ещё не могли обращаться к Хайлену по имени. Дистанция, которую он сохранял, была настолько велика, что её можно было счесть чрезмерной.
Однако время, проведённое вместе, и привычка были неизбежны. Просто он неосознанно начал испытывать близость к тем, с кем столкнулся в своей жизни изгнания и будущего существования.
Будучи человеком, социальным существом, он не мог полностью идти против этого. Хайлен это понимал и считал, что способен с этим смириться.
Но был ли Гейлронт действительно одним из таких существ?
Нет. Раз этого не было, Хайлен, должно быть, испытывал недовольство даже своим решением участвовать в поисках.
— И… я также неправильно понял то, что подслушал в палатке. Я искренне прошу прощения.
Это внезапно подошёл Нохан и ответил лёгким тоном.
— Мы ясно услышали причину задержки поисков. Ну, можно сказать, что мы переступили границы, но если бы Гейл об этом знал, ему было бы очень больно.
Хайлен знал, что чувства Нохана по отношению к нему склонялись скорее к негативным, чем к положительным. Так было с самой их первой встречи.
Причин могло быть много. Их социальное положение, или Гейлронт, или, в более широком смысле, просто различие их натур.
Если бы он сейчас ответил, что это было не недоразумение? Если бы сказал, что на мгновение поддался искушению сделать вид, будто не знает их, ради собственной выгоды? Если бы признал, что всё ещё считает поиски Гейлронта неэффективными?
Как бы отреагировали стоявшие перед ним?
— Что ж, я бы хотел, чтобы вы исправили представление о том, что моё решение было продиктовано личными чувствами. Решение найти рыцарей ордена и тех, кто внёс вклад в карательный поход, было вполне естественным, и я лишь проявил осторожность, чтобы минимизировать потери среди участников.
Естественным — он внутренне усмехнулся этому слову, но слушающие этого не знали. Нохан выглядел озадаченным, будто не был уверен, правильно ли всё понял.
И вскоре дождь, который прекратился, снова начал накрапывать. Плохой знак для поискового отряда.
Тем не менее, где-то глубоко внутри Хайлена всё ещё оставались сомнения и недовольство своим решением, а также желание чьей-то смерти, но он всё равно приказал продолжить поиски.
Гейлронт. Одно это имя приносило с собой усталость от вызываемых им чувств.



Глава 54
Было обнаружено тело рыцаря из герцогского дома, который погиб вместе с Гейлронтом.
— Судя по состоянию тела, он погиб от удара при падении.
При этих словах наёмника из поискового отряда никто не смог произнести ни звука. В воздухе чувствовалась скорбь по погибшему, но—
— Даже если он был Мастером меча, разве он мог выжить?
Эти шёпотом произнесённые слова, прорезавшие шум дождя, заставили Нохана резко посмотреть на того, кто их сказал.
Однако, вероятно, подобные мысли были у всех присутствующих. Они все видели ужасающую картину — раздавленное лицо трупа, жуткое свидетельство огромной высоты падения в ущелье.
Даже Хайлен, у которого была необъяснимая уверенность в том, что Гейлронт не мог погибнуть здесь, невольно заколебался.
Так, на второй день поисков направление было определено исходя из состояния тела рыцаря, которое унесло вниз по бурному потоку. Дождь по-прежнему не собирался прекращаться, а поднявшийся со вчерашнего дня уровень воды заставил некоторых членов поискового отряда выразить беспокойство.
— Скорость подъёма воды тревожит, молодой герцог.
— Мы не можем гарантировать, что не будет нападений монстров.
Среди них были наёмники, знакомые с Гейлронтом, включая Хассера, но сомнения в продолжении поисков только росли. Это было понятно — место, где они находились, было полно опасностей, и всё ради того, чтобы выяснить, жив или мёртв один человек.
Даже если этот человек — Мастер меча.
Но молодой герцог всё ещё не принял решения прекратить поиски. Марина и Нохан испытали облегчение, но даже они не могли игнорировать зловещий шум нескончаемого дождя и ревущей воды, эхом разносившийся по ущелью.
Лишь на третий день Хайлен впервые задумался о «смерти Гейлронта». Объективная реальность была настолько суровой, что он уже мог назвать свою прежнюю уверенность в его выживании наивной надеждой.
Если бы Гейлронт пережил удар при падении своим необычайно крепким телом, превосходящим человеческие пределы, он должен был бы встретить поисковые отряды ниже по течению, унесённый потоком воды. Даже если бы он получил тяжёлые травмы, лишившие его возможности двигаться.
В конце концов, он стал бы чем-то таким же холодным, как рыцарь герцогского дома, унесённый безжалостным потоком, и его тело никогда бы не нашли. Ранее обнаруженный труп рыцаря лишь показал, что такой выдающийся Мастер меча в столь юном возрасте — двадцати лет — мог закончить столь бессмысленным образом.
Хайлен лично отобрал членов поискового отряда, выбрав тех, кто, как наёмники Хассера, был обязан Гейлронту и горел желанием найти его. В первый день лица, полные решимости, сменились тревогой из-за поднимающейся воды и монстров, способных напасть из темноты.
Нохан и Марина тоже это чувствовали.
«Нелепо, что только я всё ещё цепляюсь за Гейлронта».
Он понимал, что продолжать поиски уже нерационально. Нет, он понял это ещё в момент, когда приказал сформировать поисковый отряд. Возможно, даже более ранние решения тоже были неразумными.
Казалось, его логичный и рациональный разум разрушался всякий раз, когда появлялось имя «Гейлронт».
В прошлой жизни он оправдывал это. Шёпот Ланы, обращённый к мальчику, поблажки, позволявшие забыть реальность, наркотики, усиливавшие физические способности ценой разума.
Но как тогда объяснить его нынешние колебания?
Хуже всего было то, что, несмотря на внутренние предупреждения об опасности, он всё равно не мог остановиться. Даже после того, как однажды уже увидел последствия своего упрямства.
Как и ожидалось, тревога стала реальностью.
Прежде чем они успели даже отступить, внезапно раздувшийся поток смыл их.
— Бросьте верёвку сюда!
— Держитесь за всё, что есть, не отпускайте!
— Чёрт возьми, молодой герцог. Вы можете добраться сюда?
Хайлен попытался пошевелиться, запутавшись в ледяной воде. Из всех людей его унесло дальше всего от группы. Скала, за которую он цеплялся, была скользкой, а Нохан боролся с верёвкой, которая не доставала до него.
Разум подавил инстинкт выживания, подсказывая, что добраться до безопасной зоны без серьёзных травм невозможно.
Нижнее течение было скрыто туманной дымкой, но поток там, вероятно, ослабевал, а также было меньше неровных выступов, способных повредить тело. Кроме того, он умел держаться на воде. Для знати высокого ранга умение выживать вплавь считалось базовой добродетелью — как и устойчивость к ядам.
Одновременно с сигналом, который мог или не мог дойти до Нохана, Хайлен разжал руку, державшуюся за камень. Крики остальных, обращённые к молодому герцогу, донеслись до его слуха.
Когда вода хлынула в ноздри, а стремительное течение мешало удерживать равновесие, Хайлен изо всех сил пытался держать глаза открытыми и контролировать своё движение.
После того как он несколько раз захлёбывался и ударялся о различные препятствия, ему наконец удалось достичь спокойствия.
Он добрался до ожидаемого места — самого нижнего течения, где поток создавали лишь падающие с неба капли дождя.
Там он судорожно двигал руками и ногами, которые, как ему казалось, едва слушались, пытаясь выбраться на сушу. Было бы неразумно предполагать, что в столь обширном озере не скрываются водные монстры.
Только достигнув нужного места, Хайлен позволил себе расслабиться и обмякнуть. Честно говоря, он был настолько измотан, что едва не потерял сознание.
С последними силами он мог лишь с кривой усмешкой наблюдать, как дождь жалит его кожу.
То самое потерянное чувство, которое он всегда испытывал, когда шёл дождь.
Даже понимая, что не должен, он с трудом удерживал ускользающее сознание среди затуманенных слёз.
До его слуха донёсся знакомый голос.
Моргнув, он увидел знакомое красное свечение сквозь размытое зрение.
«Конечно, не может быть, чтобы ты умер».
По крайней мере, он мог закрыть глаза без колебаний, уверенный, что может доверить своё бессознательное тело этому человеку. Но было ли чувство, которое он испытал при виде Гейлронта, лишь облегчением?
Сквозь затуманенное зрение эмоции, отпечатавшиеся на растрёпанном лице Гейлронта, напомнили ему того мальчика, каким он когда-то был.
Придя в сознание, Хайлен, превозмогая боль, разливавшуюся по всему телу, оценил своё окружение.
Возле разведённого кем-то костра, должно быть для просушки, были разбросаны вещи. Его самого укрывали чужие одежды. Похоже, они находились в пещере. Кроме света, освещавшего пространство, снаружи не проникало ни единого отблеска.
Хайлен невольно вздрогнул от голоса того, чьего присутствия он не заметил. Хотя пространство было тусклым, фигура, скрывавшаяся в тени, была не кем иным, как Гейлронтом — таким, каким Хайлен помнил его до того, как потерял сознание.
Когда Гейлронт сел и бросил в огонь сухие дрова, под языками пламени обнажился его торс. Между невероятно плотными мышцами не было видно ни единой раны.
Неужели перед тем, как закрыть глаза, он вспоминал юного Гейлронта?
Гигантская масса широких плеч и узкой талии, вздувшиеся синие вены, натягивавшие кожу, излучали подавляющее присутствие — совсем не такое, как у него в одежде. От того жизнерадостного мальчика не осталось и следа.
Несмотря на то, что они одного пола и Хайлен сам регулярно тренировал тело, его взгляд стал холоднее, когда он смотрел на Гейлронта. Причин для отвращения к обнажённому телу другого человека могло быть множество.
— Поблизости нет других монстров. Судя по тому, что ты упал с такой высоты и не получил ни царапины.
Вопреки своим словам, Гейлронт благодаря звериным рефлексам сумел благополучно приземлиться на дно ущелья. В момент падения он, используя свой меч, способный вытягиваться дальше длины его тела, находил и цеплялся за любые опорные выступы.
Хотя падение в ущелье под действием гравитации длится лишь мгновение, чувства Мастера меча способны расчленить это мгновение, позволяя ему вцепиться в любую расщелину. На середине падения он нашёл прочную точку, которая не обрушится, и закрепил там свой меч, удержав тело.
Несмотря на то, что верх и низ были неразличимы для человеческого глаза, он без колебаний выбрал приземление вместо попытки подняться. Убедившись и добив тело огра, упавшего вместе с ним — на всякий случай, — он отправил его вниз по течению.
Возможно, лучшей способностью Гейлронта, отточенной годами тренировок, была не физическая сила, а поразительное хладнокровие в смертельно опасных ситуациях.
— Почему ты не вернулся в отряд истребления?
Вопрос прозвучал даже без приветствия по поводу его выживания. Хотя обращение Хайлена было жёстким, словно приказ подчинённому, Гейлронт, казалось, ничуть не был задет. Напротив, он спокойно перечислил пережитое.
— Я хотел найти рыцаря, который упал вместе со мной. Даже если он выжил, он, скорее всего, получил тяжёлые ранения, поэтому я решил, что важнее сначала найти его, чем возвращаться и докладывать.
— Мы нашли тело того рыцаря. Но это не объясняет, почему ты ушёл так далеко вниз по течению и провёл там столько времени.
— …По неизвестным причинам я чувствовал, что за мной следуют и нападают монстры, поэтому хотел разобраться. Казалось, они отслеживают моё местоположение даже по ночам, когда я скрывал присутствие. Я решил, что возвращаться в отряд, не выяснив причину, слишком рискованно.
— Во время поисков мы не нашли следов сражения.
— Чтобы подтвердить, одно ли и то же существо меня преследует, я избегал боя. Если оставались трупы, я либо закапывал их, либо позволял воде унести их.
— Ха, твои навыки заметания следов безупречны, похоже.
Если бы остались хоть какие-то следы, это можно было бы принять за доказательство выживания. В действиях Гейлронта не было ничего неправильного, а непрекращающийся дождь, вероятно, ещё сильнее скрывал мелкие улики, но по какой-то причине Хайлен не мог подавить своё недовольство.
Ему не нравились эмоции, которые он испытал, сомневаясь в смерти Гейлронта, и даже сам факт, что он позволил себе поддаться этим эмоциям.
— Мешочек, который тебе дала Марина, и привлекал к тебе монстров. Подумать только, ты всё ещё носил его при себе — да ты стал довольно суеверным.
Хайлен кивком подбородка указал на мешочек на поясе Гейлронта. Он, похоже, полностью вычеркнул из памяти тот факт, что сам носил его, пока не узнал правду.
— Каспер Клиффорд пропитал его запахом, чтобы приманивать монстров, движимый неприязнью к тебе. Даже Мастер меча вроде тебя не смог распознать запах, который чувствуют монстры?
Выражение лица Гейлронта осталось невозмутимым даже при насмешке, приравнивающей его к монстрам. Более того, его нежелание смотреть Хайлену в глаза можно было бы, если утрировать, истолковать как знак того, что он не считает его достойным внимания.
По крайней мере, такое поведение не способствовало тому, чтобы успокоить Хайлена.
От дальнейших слов, которые вряд ли были бы доброжелательными, его удержал лишь сдержанный голос, в котором прозвучала твёрдость.
— …Я избавлюсь от мешочка и вернусь. Если что-то случится, зови меня у озера.
Было ли это гневом на Каспера или реакцией на раздражённое поведение Хайлена в такой ситуации — понять было невозможно.
Хайлен проводил взглядом спину Гейлронта, когда тот развернулся и начал расчищать завал у входа в пещеру.
И подумал, что было бы куда спокойнее, если бы он подтвердил смерть Гейлронта.