---

Для начала, Мио отвёл нас с Шириной и оборотнем в трапезную и накормил ранним ужином. А затем показал покои.
Комната выделенная Фалько для меня и оборотня была большой и светлой. Окно смотрело на просторный задний двор с маленькой конюшней, грядками и парником, обнесенный высоким глухим забором. 
По-южному большие окна с низким и широченным подоконником служащим скамьей, лёгкие занавески, деревянный пол, огромный комод, на котором стояла маленькая вазочка с одной розой и два канделябра на три свечи каждый, небольшой сундук, в углу маленький столик с чашей для умывания и кувшином, кровать с мягкой периной и белоснежными простынями. Только одна кровать. На полу у стены лежал тюфяк, от души набитый овечьей шерстью, сверху перина и - куда ж без этого в приличном доме? - белые простыни.
Рыжий только мельком глянул, жахнул дверью о косяк и заметался по комнате. Я уже не раз замечал, что, когда оборотня одолевали чувства или голод, он начинал метаться из стороны в сторону, ничего не замечая на своем пути. Вот и на этот раз случилось так же. Благо, что зацепиться было особо не за что.
- В чем дело, Рыжий? - недовольно вопросил я.
Оборотень остановился, смерил меня тяжёлым взглядом и возобновил движение. От окна к комоду, к кровати и снова к окну.
- Ты... Хочешь сопровождать девку к остроухим?
- Ты не понимаешь, - вздохнул я, распутывая завязки на вороте рубахи. - Я не "хочу". Я должен. Это пророчество.
Вывертыш таки врезался в угол комода. Едва пошатнувшись, зло зарычал, метнулся в сторону.
- Никто тебя не заставляет.
- Не заставляет. - согласился я, стянул через голову рубаху. - Ты не понимаешь? Знаешь, что такое пророчество?
Оборотень лишь фыркнул.
Я пересёк комнату, отдернул занавеску и уселся на подоконник.
- Пророчество - сама судьба, то, что уже предрешено. Это можно лишь немного изменить, но не отменить. Даже если я откажусь сейчас сопровождать принцессу, то судьба буквально заставит меня сделать это чуть позже.
- Прямиком к остроухим? - уточнил рыжий заходя на новый круг. Я кивнул: - Что будет со мной? Ты же обещал.
Последние слова он прорычал. Волчьи золотые глаза светились злобой, кисти стали больше походить на когтистые лапы, губы кривились в оскале клыкастой пасти.
Вздохнув, я ловко ухватил его за предплечье, оборотень вырвался, шарахнулся в сторону и тут же получил удар магией, как тогда в лесу под елью-шатром. Только совсем короткий и лёгкий, как отрезвляющая пощёчина.
 	- Остановись и успокойся. - тихо потребовал я. - Я не отказываюсь от своих слов.
Рыжий сглотнул, стиснул в кулаки уже человеческие пальцы. Только глаза остались звериными.
- До остроухих путь долог. Я уверен, что смогу выполнить твою просьбу.
Натянув рубаху на выпуск, я направился к двери.
Оборотень уже был голоден. Это я видел по его глазам. Последний раз он охотился почти неделю назад. И теперь с этим надо было что-то делать.
- Сиди здесь. - бросил я через плечо озадаченному парню. - Не заставляй меня пожалеть об оказанном тебе доверии.

***
Как я и думал, учитель нашелся все там же - в своем кабинете.
В полумраке большое помещение под скошенной крышей казалось совсем крохотным. Мягкий жёлтый свет волшебного фонаря разгонял темноту всего шага на три, остальное оставалось в загадочной темноте.
Разве что наполовину открытая потайная дверь бросала на ковер жёлтый прямоугольник света. Спальня, догадался я, разглядев широкую кровать драгоценного дерева под синим бархатом и органзой роскошного балдахина.
В открытое нараспашку окно залетал аромат роз и пение ночных птиц.
Я молча подхватил одно из обитых шелком, лёгких кресел у кофейного столика, шагнул в круг волшебного света, сел.
На этот раз Фалько не напоминал одного из самых сильных магистров. Старик сидел у горящего камина, в кресле с высокой спинкой. С чашкой чая в одной руке и небольшой книжицей в другой. Кудри в беспорядке торчали в разные стороны, отливая красным золотом в свете огня. Одет он был в тёмно-синий бархатный халат, из-под которого выглядывала белая ночная сорочка, ноги укрывал шерстяной клетчатый плед.
- Не спится, ученик? - проворчал Мастер, смерив меня недовольным взглядом.
Ну да, ученик предстал перед учителем в неопрятном виде! Только я уже давно не ученик. Равный.
- Мой... Хм... Спутник голоден. - сразу перешёл к делу я.
Старик приподнял бровь.
- И что же ты предлагаешь, ученик? - ядовито вопросил старик (повтор). - Изловить пару горожан? Или может просто выпустить оборотня на улицы города?
- Достаточно животного. Живая коза, или теленок, или барашек. Полагаю, защитить принцессу будет проще на полный желудок.
Учитель с тоской посмотрел на книжку в своих руках, закрыл и запихнул между пледом и подлокотником. Я успел заметить только часть названия "... Золотой Тюльпан и зной...." Роман? Фалько, серьезно?
- Ты слишком возишься с этим зверем, Берн.
- Ты учишь меня обращаться с нежитью, Фалько? - деланно изумился я.
Старик поморщился, передал мне пустую чашку, жестом велев поставить ее на столик.
-  Мио!
Домовик уже был тут как тут. Словно за дверью караулил.
- Да, Хозяин? - глаза домовика засветились призрачно-голубым.
- Позаботься об оборотне. Живую скотину найди. И проследи, чтобы он не наделал глупостей.
- Ещё что-то?
- Нет, Мио. После отдыхай.
Домовик кивнул и... прошел сквозь стену.
- Ничего себе! - присвистнул я и скривился: - Но лучше бы я приглядел сам.
Конечно, нет у меня желания наблюдать за тем, как оборотень ест, но для меня это более привычно. Да и в этом доме только два человека, которых боится нежить - Фалько и я.
- Не волнуйся. Мио не подведёт, - учитель сокрушённо покачал головой. - Какой позор!.. Кормлю нежить в своём доме...
- Чем ты так недоволен? - подозрительно спросил я.
- Собой, - сварливо проскрипел Мастер. Я изумлённо вскинул брови. - За столько лет я не смог вдолбить в твою бестолковую голову одну простую истину! Не доверять и не щадить нежить!
- Я помню твои уроки, Фалько, - спокойно возразил я. - И следую им.
Мастер расправил на коленях плед, всем своим видом показывая, как сильно он недоволен моими словами.
Раньше я бы из кожи вон вылез, только бы не нарваться на недовольство учителя. Какие эпитеты и едкие замечания ежедневно сыпались на мою голову. И дня не проходило без гневной отповеди. Криворукая деревенщина — это он ещё ласково. А уж сколько он в своё время о мою спину розог да палок сломал!
И только потом, через несколько лет после окончания ученичества, я понял, как старик боялся, что, начав самостоятельную жизнь я сгибну в зубах какой-нибудь твари. Как опасался, что, выложившись в заклинания до конца, сгорю в собственном огне. Тогда мне стало понятно, как сильно Мастер гордился мной, поняв, что все опасения напрасны и ученик твёрдо усвоил все уроки.
- Я по глазам вижу, ты что-то удумал, ученик.
Теперь я уставился в полыхающее в камине пламя. Больше было некуда прятать глаза. А Фалько слишком хорошо меня знал.
- Я не хотел бы продавать его живьем.
- От чего ты так вцепился именно в этого оборотня? Неужели лишь от того, что пару раз он вступился за тебя? Полагаю, исключительно из страха за собственную шкуру.
- Что тебе до моих причин? - вспылил я. По пальцам пробежало несколько бледных искр.
- Охолонись. - одернул меня старик. - Я пытаюсь понять тебя, ученик.
- У тебя и раньше это плохо получалось.
- Он не достоин жизни, - напомнил старый тирразец.
- Я не обещал пощаду. - невозмутимо возразил я. - Но парень заслужил более лёгкую смерть.
Вот теперь я самостоятельно расписался в том, что я "недалёкий, жалостливый и доверчивый идиот, который не может запомнить элементарные вещи, необходимые для того, чтобы не сдохнуть под первым же кустом".
Не сосчитать, сколько раз я слышал эту фразу.
- Я направляюсь в Белопущу.
- Хотелось бы верить, что, несмотря ни на что, ты довезешь туда эту тварь, - глаза учителя потемнели, и он желчно заметил: - А не отпустишь на все четыре стороны.
Я возмущённо вскинулся. Уж что-что, а отпускать я Рыжего не собирался. Кто в здравом уме отпустит на свободу хищную нежить?
- Не доверяешь? - вкрадчиво спросил я.
- Боюсь, что ты совершаешь огромную ошибку, - тяжело вздохнул мой старый учитель.
А ведь он до сих пор боялся за меня. Сколько десятков лет назад я закончил обучение, а Фалько всё ещё переживал, словно я юный колдун, распределённый на службу Гильдией в отдалённое графство.
- Оборотень надёжно скован ритуалом. И я направляюсь в земли остроухих.
Мастер фыркнул, но последнее слово постарался оставить за собой.
- Если бы не пророчество, я предложил бы тебе клетку на колесах. - Фалько поджал губы. - Или и вовсе, нежить отсюда живой не вышла бы.
Я промолчал, не зная, что сказать. Отчасти Фалько был прав. Иначе я взглянул на парня тогда, когда он вступил в схватку с гулями. Проявил жалость к нежити. Пусть и не собирался отпускать. Да и самому оборотню я ничего подобного не обещал. Обычно такое Гильдией не прощается.
- Ее ищут? - Мастер не понимающе приподнял брови, не поняв о чем я. – Ну, принцессу.
- Полагаю, да. Скрытно ищут.
— Значит, из города нужно уйти тайно?
- Верно, - сегодня Мастер был не слишком словоохотлив.
Мы замолчали, думая каждый о своем и рассматривая языки пламени.
Я думал обо всем и одновременно ни о чем.
Как я скрою юную принцессу? Ту, которую в лицо знает каждый горожанин? Как выйти из города не привлекая внимания, если рыжая грива и льдисто-голубые глаза моего спутника, столь необычные для юга страны, так и притягивают взгляды? Как самому стать незаметнее?
- Мне бы в дорогу чего собрать, Флько, - начал я: - Талисманов, арбалет с болтами на нежить да обычных. Еды вот, травок-зелий всяких. Самому то мне лучше не мелькать, так понимаю...
- Правильно понимаешь, - откликнулся учитель. - Все уж готово. И Одежка подходящая, и провизии в дорогу, и оружие. Свое то тебе припрятать придется.
Я нахмурил брови.
- Кинжал свой лучше бы у меня оставил, да знаю, что любому магу расстаться со своим клинком, что руку отрезать.
Я вздохнул.



 припрячешь надёжно, - говорил учитель твердо, но взгляд его был устремлён куда-то сквозь меня: - Да и меч тоже


















- Ты узнал о том колдуне, что я просил?
Учитель помолчал, плотнее закутался в халат. 
- Опять за своего зверя хлопочешь? - вопросом ответил он. Я кивнул. - Два претендента, ученик. Белог из Харума. И Наум-Филин из Ничейных земель.
- Почему именно они?
Имена - уже много, примерное место - ещё лучше. Вот это везение!
Расслабившись, я развалился в кресле, чем заработал ещё один недовольный взгляд.
- В королевстве все члены Гильдии на виду, не побалуешь особо, а, судя по всему, размах был не плохой. Опытные маги, мужчины, а не юнцы, с шестью пальцами, да так, чтобы прошли Школу и могли действовать скрытно - я могу упомнить только двух претендентов. Харум - приграничье, Ворота степи. А Ничейные земли - сам понимаешь, какого только сброда там нет. Я бы сделал ставку на второго.
Я кивнул:
- Спасибо, Учитель.
Старик лишь отмахнулся:
- Одного не пойму, - задумчиво протянул он, пощипывая аккуратную бородку. - Зачем?
- Зачем? - не сразу уловил я смысл вопроса.
- Да, мальчик мой, зачем нужны люди?
Этим вопросом я тоже задавался, но оборотень на этот счёт сказать ничего не смог.
- Проверить силы? В чем только? Запасти человеческие органы для зелий? Или для жертвоприношений? Или просто развлечение? Охота на разумную дичь?
Я пожал плечами.
Все варианты были на столько возможными, на сколько глупыми.
- Северяне - народ отважный, не боящийся битвы, - Фалько побарабанил пальцами по резному подлокотнику. - Они отличные воины, не боящиеся ни смерти, ни боли. Честно говоря, я бы выбрал более лёгкую добычу. У нападавших были все шансы не справиться.
За окном вскрикнула ночная птица.
- Знаешь, учитель, есть определённый резон. - задумчиво протянул я. - Живут северяне уединённо. кроме того, промышляют разбоем, да и меж собой частенько лбами сталкиваются... Пропадёт человек или целый клан - нескоро их хватятся. А хватятся - так на соседей и подумают.
- Может быть и так. Но с этим разбираться тебе. - он строго ткнул в мою сторону пальцем. - Я предпочту пока не вмешивать сюда гильдию. Ты понял меня?
Понятное дело. Эта история способна подмочить магам репутацию. Если народ пронюхает, что в чем-то подобном замешан кто-то с Даром...
Я кивнул:
- Буду молчать.
Удовлетворившись таким ответом, мастер нетерпеливо погладил свою книжку по корешку:
- А теперь, мой мальчик, отпусти меня отдохнуть наконец. С рассветом вы покинете город. Тем более, за дверью тебя ждёт Мио.
Гадая, что могло понадобиться от меня домовику, я сдержанно поклонился Фалько и покинул его вотчину («комнату». Знаешь, тут скорее - покои - помещения предназначенные для проживания хозяина дома и семьи).
Мио и правда ждал, по-кошачьи сидя на перилах. Увидев меня, домовик спрыгнул на пол и встал на две ноги.
- Господин Шульц, прошу прощение за беспокойство.
- В чем дело, мой дорогой друг? - мягко спросил я, надеясь, что не обидел всегда бывшего добрым ко мне духа дома.
- Ваш спутник сказал, что подождёт Вас, - обескураженно опустил уши и развел полосатыми лапами Мио, вышагивая рядом со мной по лестнице. - Между тем, на заднем дворе его ожидает подращенный теленок.
Я почесал макушку.
- Мне, не скрою, господин Шульц, не будет приятно смотреть на такую трапезу... Но я подчиняюсь приказам, исполняю любые пожелания Хозяина...
Я открыл дверь и первым вошёл в отведённую мне комнату.
Оборотень с ногами сидел на подоконнике и голодными глазами гипнотизировал привязанного к колышку теленка, черно-белого и крепенького.
- Йёрг, ты чего выкобениваешься? - грозно свёл я брови.
- Ты же сам приказал сидеть здесь. - в его возмущённом возгласе проскользнула какая-то почти детская обида.
- Спасибо за заботу, Мио, - усмехнулся я. - Иди, отдыхай. Сам с ним договорюсь.
- Простите, господин Шульц, - домовик раздосадовано взмахнул хвостом. - Приятного отдыха.
- И тебе, мой друг.
Лишь закрыв дверь на хитроумный механический замок, я расхохотался.
- Иди, парень. Я не хочу, чтобы с голоду ты натворил глупостей.
Оборотень одним движением выкрутился из рубахи и, вспомнив, посмотрел на меня. Я кивнул, мол, перекидывайся, а сам расстегнул свой широкий ремень из дубленой кожи и принялся за колдовство.
Слой за слоем, нить за нитью. Череда видений, которые будут подкреплены оригиналом. Вылепить, нарисовать в воображении образ, да так, чтобы от настоящего не отличить. Выгладить и завязать узлы заклятия, чтобы тщательно сотворенная обманка не рассыпалась при первом движении. Маленькое активирующее заклятие разделить на два и поместить на концы ремня, чтобы оживала иллюзия только когда ремень кругом обернется.
Иногда я отвлекался от своего занятия и поглядывал в окно, чтобы убедиться, что оборотень не сбежал и не наделал глупостей. Ел зверь торопливо, отрывая большие куски и почти не пережевывая, морда в крови испачкана. Наконец он оставил остов с жалкими обрывками шкуры и мяса в покое, встряхнулся, обмахнул языком морду, подбежал к окну и легко перемахнул подоконник, оказавшись в комнате.
Помахивая ремнем, я поманил его к себе. Оборотень прижал уши и как-то бочком приблизился. За шкирку я подтянул его ближе, застегнул на шее импровизированный ошейник.
Буквально через несколько секунд огромное чудовище растаяло. Вместо оборотня рядом стоял крупный северный маламут. (А никого не смущает, что и другие вещи животные и рассы в выдуманные мире называются так же, как и в нашем? Например, почему мы эльфов называем эльфами а не придумываем им в книгах кракозябрные названия, вроде - оциикокхеки? Или вампиры и оборотни тоже должны быть гугаками и ронаноми? Почему костер он и в Африке костер? Почему Ёлки и есть Ёлки, сосны - сосны, а так же рябины, осины, липы, пшеница и прочее произрастающее. А собака будет собакой а не гавкалкой мохнатой? Почему все вещи так и называются своими именами? Вычитала, что у Сапковского в Ведьмаке был ротвейлер у какой-то эльфийки. Правда я ни эльфийку, ни, тем более собаку, в глаза не помню. Но ведьмака я читала один раз и лет 10-15 назад. Уж слишком тяжелый он. Семь книг в одном томе - убить можно. Например, собаки терьеры, норные собаки, земляные. От слова терра - земля. Потому так и называются, от земли и норы. Откуда у вас северный акцент? Вы же с другой планеты! - На всех планетах есть север! Не вижу логичной причины менять. Но если это прям камень преткновения, то что-нибудь придумаю, хоть и не хочу.)
- Пройдись до окна и обратно.
Оборотень послушно сделал несколько шагов и остановился, когда увидел свое отражение в небольшом зеркале на стене. Обычный пёс буквально сел на зад, в горле угрожающе заклокотало, совсем не по-собачьи. Пока вывертыш не успел опомниться, я расстегнул пряжку и сдернул с его шеи импровизированный ошейник.
- Перекидывайся, поговорим.
Оборотень выскалился и тут же, словно пополам сломавшись, рухнул в омут трансформации.
- Ты с ума сошел?! - злобно прорычал он, едва смог дышать и говорить. Наполовину звериное лицо потекло, что-то хрустнуло и вывертыш ткнулся мордой в пол.
Через несколько минут, оборотень сел.
- Ты превратил меня в псину!
— Это всего лишь иллюзия, которая поможет нам покинуть город, не привлекая лишнего внимания. Ты слишком приметный, Йёрг.
Парень торопливо одевался, постукивая от озноба зубами и посверкивая злыми золотыми глазами.
- Могу оставить тебя Фалько, - коварно предложил я. - Или остричь.
Оборотень гневно фыркнул, показал клыки и полез под одеяло.
Сам он все понимал, но ни оставаться подпускать к себе меня с ножницами не желал. Значит, будет собакой.
Плюнув на все на свете, я стянул штаны с рубахой и завалился спать.

***
Проснулся я за два часа до рассвета, с первыми петухами. Позевывая, сел на краю кровати. Рыжий тут же приподнял над подушкой голову, сонно сощурился, проследив как я одеваюсь и умываюсь и снова уснул.
Оборотень всю ночь ворочался, то забываясь беспокойным сном, то снова просыпаясь. Дважды он даже крадучись пробирался к открытому окну, но только глубоко вдыхал ночной воздух, наполненный запахами сада и моря.
Выглянув в полутемную прихожую, я увидел Ширану о чем-то тихо разговаривающую с рослым, молодым горцем. Поприветствовав обоих кивком головы, я взбежал по лестнице на второй этаж, коротко стукнул в дверь и ввалился в кабинет учителя.
- Доброе утро, ученик. - Мастер уже был бодр и свеж. Обычные для него белоснежная рубашка, жилет и брюки из дорогой ткани, ботинки из мягкой кожи с вышивкой.
- Доброе, - не слишком радостно согласился я.
В одном из кресел сидел юноша, лет пятнадцати, в одежде небогатого горожанина. Черные волнистые волосы едва прикрывали уши, светлая кожа, серые глаза, черные насупленные брови, облупленный на солнце нос, на щеке длинная царапина, руки тоже расцарапаны, грязные ногти.
Наверняка чей-то посыльный или ученик, может подмастерье.
- Изволь познакомиться, Берн. Принцесса Сейхелла перед тобой.
- Где? - заозирался я.
Учитель расплылся в довольной ухмылке и ладонью почтительно указал на паренька.
- О, - многозначительно изрёк я, впрочем, не забыв бухнуться на одно колено. - Ваше Высочество, не сочтите за оскорбление мою недогадливость.
От миловидной девушки и следа почти не осталось. Исчезла прямая спина и изящный стан, гордый разворот головы. Даже лицо изменилось. Мне даже показалось, что и фамильные черты лица пропали, даже серые глаза теперь были темнее, чем должны были быть.
Переодетая юношей Сейхелла уважительно склонила голову:
- Не стоит гнуть передо мной спину, господин Шульц, поднимитесь с колен. Я рада, что Вы не опознали во мне особу королевской крови.
С колен я все же подниматься не спешил и тогда девушка поднялась из кресла, в три лёгких шага приблизилась и положила ладошку на мое плечо.
- Моя жизнь, господин Шульц, в ваших руках, - с не юношеским достоинством обронила принцесса. - Не дело телохранителю раскланивается - можно проглядеть опасность.
Вот теперь я поднялся.
- Детка, иди, простись с Шираной.
- Нужен арбалет, - выдал я, когда юная девушка скрылась за дверью. - Болтов к нему, обычных и на нежить.
Фалько, заложив руки за спину, не спеша прошёлся от камина к окну. Оглянулся на меня:
- Принцессу защищай ценой своей жизни. - старик снова отвернулся к окну: - И если не будет выхода, то... она должна погибнуть, но не достаться врагу. Кем бы он ни был.
Я молчал.
Героем я себя никогда не мнил, но пожертвовать собой ради королевской ветви был готов. Вот только как я смогу, если придётся, убить особу королевской крови?
- На столе лежит кольцо. Возьми. Сам решишь, как этим распорядиться. 
Я сгреб со стола чёрное кольцо, подбросил в ладони, перехватил двумя пальцами, поднёс к глазам, чтобы рассмотреть подарок.
В грубоватый черный ободок не самыми умелыми руками была вдавлена немного кривая полоска застывшей лавы. Сначала я было подумал, что вещица сделана из камня, но присмотревшись, понял - чёрное дерево. Кольцо казалось теплым, но ничего магического я в нем не видел, под каким только углом и как ни всматривался. Видимо, не хватало мастерства.
Бездна с ним, потом разберусь.
Учитель коротко оглянулся и посоветовал:
- Надень.
Стоило кольцу оказаться на пальце, как оно словно маленькими иголочками принялось колоть кожу. Миг, другой и ощущение пропало, сменившись едва заметным теплом. Зато я почувствовал, что оно под завязку наполнено силой, примерно равной моему резерву.
Ну и отлично! Кто и когда отказывался от запаса силы, да ещё и незаметного для чужого глаза? Никто и никогда.
- День за днем оно будет брать у тебя немножко силы и сохранять в себе, при этом ровно на столько же увеличивая твой собственный резерв. - пояснил Фалько: - Как знак Зеркала, только медленно, но навсегда. Если носить этот артефакт довольно долго, то можно стать значительно сильнее.
Ух! Не приведи Всеблагие и Бездна, потерять такую шикарную вещицу!
- Спасибо, Учитель. - 





- Я позаботился собрать тебе кое-что в дорогу. Кобыла твоя в конюшне, все самое необходимое в поклаже. Дойдете до Вилок, это в двух днях пути по Восточному тракту. В деревне найдешь человека по имени Барту, дом с резными наличниками, ворота с птицами. Он предоставит все необходимое. От Вилок уже поедет фургон плотника. Не советую демонстрировать свои способности, после Вилок охотником за головами тоже не представляйся. Понял?
Я кивнул.
- Иди за своим зверем. И смотри, чтобы он не сожрал принцессу.

***
Оборотня я застал уже полностью одетым. Когда я открыл дверь, он сосредоточенно заплетал волосы в косу.
- Перекидывайся, парень, - распорядился я тоном, не допускающим ослушания. - Из города выйдет охотник за головами с учеником и собакой. Придется тебе побыть псиной.
Вывертыш замер на миг, раздражённо дёрнул головой, но промолчал.
В зверя он перекидывался охотно.
Утолкав его пожитки в сумку, я дождался окончания процесса.
- Помни, без фортелей. Если что, то... - я положил ладонь на ножны с кинжалом.
Огромный волк моргнул и отвернулся, что я счёл за согласие.
- Идём, - я ухватил его за шерсть на загривке, сколько в кулаке поместилось, потянул вперед. Зверь заворчал, но послушно пошел рядом. - Черноволосая девушка, одетая юношей. Береги её. Если с ней что-то случится - живьём с тебя шкуру сниму.
Волк повернул голову, коротко глянув на меня, но, ожидаемо, ничего не ответил.
Так живописно мы и вышли в холл, где Фалько, Ширана и Сейхелла ждали только нас. Оборотень тяжёлым, звериным взглядом осмотрел всех и плавно шагнул к затаившей дыхание принцессе. В ладонях Фалько заплясал огонь.
- Сей! - вскрикнула пророк, рванувшись к девочке.
Зверь напряжённо замер, чуть прижав уши. Он прекрасно понимал, что в окружении трёх человек, владеющих Даром, ему не выжить.
- Не надо, - поднял я ладонь в запрещающем жесте.
Тогда вывертыш смело подошёл к принцессе, остановился в шаге от неё, возвышаясь над невысокой девушкой, смерил золотыми глазами, шумно принюхался и, вернувшись ко мне, смирно сел рядом. Ширана выдохнула и начертала в воздухе знак Всеблагих.
- Крупный экземпляр, - прищурился Учитель. - Как ты пойдешь по городу?
Я протянул Мастеру ремень. Старик повертел его в руках, застегнул-расстегнул пряжку и одобрительно кивнул:
- Хитро, ученик. Разреши только кое-что добавить?
Похвала и кошке приятна. Я кивнул.
Мастер повел над ремнем ладонью, что-то шепнул и вернул мне.
Когда я надевал ошейник, вывертыш заворчал, но получив хлесткий удар по носу, коротко вякнул, потер лапой морду и застыл молчаливым изваянием.
Созданная мною иллюзия почти не изменилась, только кожаная полоска ошейника теперь была видна. Но я знал, что учитель немного подправил и саму мою работу, добавив ей стабильности и немного выправив синхронность. Теперь иллюзия в движении ни на миг не будет отставать от оригинала.
- Ух ты! - восхищённо воскликнула Сейхелла и первая подскочила потрогать такое чудо. - Оно теперь кажется другим и намного меньше!
— Это зрительная иллюзия, Ваше Высочество. - пояснил я.
- Пора, - вмешался Фалько. - До встречи, юная принцесса. Верю, что когда-нибудь мы снова увидимся.
Фалько (повтор) легонько обнял девушку. С короткими, неровно остриженными волосами и в мальчишеской одежде она смотрелась младше, почти девочкой, точнее мальчишкой. Она от души ответила на объятия. Со слезами в глазах принцесса бросилась к Ширане, обняла.
- И тебе удачи, Берн. - старик крепко сжал мои плечи. - Будь осторожен и вернись.
- Ты останешься здесь? - удивился я. - Не попробуешь скрыться?
- Стар я для того, чтобы бросаться в бега. - качнул головой Мастер. - Да и не по мне это. Постараюсь защитить королевство. Если не повезет, то хоть умру с честью. Если что, дом и Мио завещаю тебе. - пошутил Учитель и тут же посерьёзнел: - Все, ступайте, ровных дорог.
- До встречи, Берн. - улыбнулась Ширана. - Дай Всеблагие, встретимся. Береги себя и пуще всего береги девочку.
- До встречи, Ширана. - в тон ответил я. - Внимательно смотри в будущее.
Во двор нас провожать вышел только Мио. Он вывел из конюшни двух лошадей - мою вороную и небольшую караковую кобылку. Вороная на оборотня отреагировала спокойно, а вот караковая захрапела.
- Держись следом за нами. Не пугай лошадь, – предупредил я оборотня.
Маламут (слово из нашего мира) вильнул хвостом.
- До встречи, Мио. Если повезёт вернуться, то привезу тебе пошитые у эльфов башмаки.
Домовик снял с шеи кожаный шнурок с звякнувшей висюлькой и вложил мне в ладонь.
- Я буду знать, что вы живы, господин Шульц. - глаза его мерцали загадочной синевой.
С удовольствием пожав мягкую, пушистую лапу, я вскочил в седло. Домовик открыл ворота, махнул на прощание.
Город уже просыпался, купаясь в жидких, сереньких сумерках. Тут и там слышался звон посуды, звонкие удары топоров. Мимо прошел фонарщик с длинным шестом и лестницей. Где-то поскрипывала телега водовоза, махал метлой уборщик и одуряюще-вкусно пахло свежим хлебом.
Я пустил свою кобылу трусцой, Сейхелла тут же подхлестнула свою лошадку. В седле она держалась довольно неплохо, хотя побаивалась. Это было видно.
Нигде не задерживаясь, с первыми лучами солнца, наша компания достигла городских стен.
Северные ворота, в народе прозванные Гнилыми, открывали как раз с рассветом. К слову, сами ворота были крепкими, дубовые створки оббиты железом, да ещё и мощная стальная решетка. А название свое они получили благодаря небольшому болотцу, с которого ветер частенько приносил простуды и лёгкий гнилостный запашок в межсезонье.
- Доброго утречка, господин хороший, - поприветствовал меня один из позевывающих стражников. - Кем будете? Куда направляетесь?
Десяток стражников ненавязчиво заступили дорогу. Я придержал кобылу, откинул с лица капюшон куртки:
- Доброго, господа. Наемный охотник я, - я показал стальной жетон с чеканным знаком топора. Лица стражников поскучнели. — Это мой ученик. В Харуме ждёт заказ.
Стража расступилась.
Наёмных охотников не любят, как я уже говорил, стараются не связываться. А в столицах профессиональные охотники приравниваются к палачам. По сути, и есть, странствующие палачи, хотя на деле – ловцы.
Оборотень задумчиво смотрел на караулку, но не приближался, лишь с шумом нюхал воздух.
- Всего доброго, господа, - попрощался я. Ответом мне было молчание.
И то ладно, что принцесса стражу не заинтересовала.
- Рыжий! - уже проехав ворота окликнул я оборотня и звонко свистнул.
Зверь сорвался с места и, серой стрелой проскочив ворота, легко обогнал нас с принцессой и припустил вперёд.
- Ко мне!!! - рявкнул я ему вслед.

***
День прошел спокойно, мы успели преодолеть даже немного больше, чем я рассчитывал.
Принцесса обернулась лишь раз, когда её родной город уменьшился так, что его уже можно было накрыть ладонью. Не больше минуты Сейхелла смотрела на едва видимые стены и башенки и, ни слова не сказав, ударила лошадь пятками и догнала меня.
Элест'кайан давным-давно скрылся из виду, небольшое болотце мы объехали краем и теперь дорога петляла среди пшеничных, ржаных, подсолнечных и гороховых полей. До вечера мы проехали несколько деревень, село и хутор. От последнего ощутимо тянуло навозом. Ни в одно из поселений мы не заезжали. Трижды за день делали короткие привалы, а когда солнце коснулось зубчатой кромки далёкого леса, я начал присматривать место для ночной стоянки.
Наконец, я остановил кобылу меж двух полей, разделенных тонкой полосой деревьев, прямо рядом с дорогой. Лучше все равно не найти. Присмотревшись, я увидел чёрное пятно прежнего кострища на земле.
- Почему мы остановились в поле, господин Шульц? - спросила Сейхелла, легко спрыгнув с седла. - Почему бы не остановиться в поселении?
Я отстегнул от седла сумки.
- Чем меньше людей нас запомнит, тем лучше, Ваше Высочество.
Я расстегнул ремень подпруги, стащил седло вместе с влажным потником, разложил на земле для просушки.
Осень на юге королевства всегда была теплой, а сегодняшний день и вовсе выдался жарким.
Девушка уверенно подступилась к своей лошади, потянула ремень. А вот удержать снятое седло силенок не хватило. Я помог.
- Нужно развести огонь. – улыбаясь подсказала девушка. - Я могу поискать хворост.
Я удивлённо уставился на принцессу. Девушка сначала было занервничала, но неожиданно звонко рассмеялась:
- Я не гордячка и не совсем белоручка, господин Шульц!
- Хорошо, - осторожно согласился я. - Возьми веревку, обвяжешь...
- Я знаю! - перебила меня она, схватила моток веревки из сумки и быстро скрылась за деревьями.
Я задумчиво смотрел вслед. Поискал глазами вывертыша, не нашел, но негромко позвал, зная, что оборотень услышит:
- Йёрг, присмотри за ней.
Вывертыш пробежал мимо.
Я, больше не беспокоясь о принцессе, вбил в землю по колышку по разные стороны стоянки, избавил лошадей от удил и, отстегнул повод, привязал на длинные веревки, чтобы при желании животные паслись. Подвесил каждой ясли с зерном.
Растущие тут осины, березы и клены на постель подходили мало. Так что я, вооружившись мечом, примерился к краю ржаного поля. По паре охапок хватило подложить под походные одеяла.
Наконец вернулась принцесса в сопровождении "пса", бросила на землю вязанку хвороста. Оборотень легко нес в пасти большое бревно. Тут магия дала маху. Иллюзия исказилась и растянулась, теперь казалось, что голова собаки вытянулась вверх, но бревно, тем не менее висит прямо в воздухе. (Удачно).
- Я бы и одна сходила, господин Шульц, - недовольно нахохлилась Сейхелла. - Вокруг ни души. Зачем было посылать за мной это?
Оборотень заворчал, выронив на землю бревно, фыркнул рассерженно и посторонился, дав понять, что от компании принцессы и сам не в восторге.
Я наскоро соорудил маленький шалашик из веточек, сверху пристроил сучья побольше.
- Понимаю, Вы, ваше Высочество, взрослая, самостоятельная и почти Королева, - искры упали в трут и погасли, но через несколько секунд проклюнулись робкими, оранжевыми язычками: - Но это не отменяет того, что Вам всего семнадцать лет, вокруг глушь и скоро ночь. А также, не забывайте, что скорее всего, для Вас тоже заготовлен добрый фут стали.
Девушка залилась румянцем, опустила глаза и пролепетала:
- Извините, просто я не хочу быть обузой.
Я жестом велел оборотню подойти и когда зверь сел у ног, нащупал и расстегнул на нем ошейник. Спала иллюзия мгновенно. Вывертыш довольно оскалился и поскреб задней лапой ухо.
- Найдешь, где наполнить бурдюк? - я протянул оборотню кожаную флягу на ремне. Вместо ответа тот осторожно перехватил лямку зубами и убежал.
- Ваше Величество, Вы все равно будете обузой. Хотите или нет, но Вас будут охранять. Так и надо. Вы боитесь оборотня?
- Ничуть, - качнула головой принцесса, подложив в костер пару крепких, толстых веток: - Оно...
- Он, - машинально поправил я, достав из сумки хлеб, сыр, шмат ветчины и флягу. Выдернув пробку, я принюхался. - Лёгкое вино. Будете? Этот оборотень - мужчина.
- Он...  Какой он, когда человек? - видать, любопытство взяло верх над смущением. Девушка приняла у меня кусок хлеба. - Вы видели, господин Шульц?
Я же от вина отказывался редко, только если надо сохранить кристально чистый разум. С удовольствием приложился к фляге и, сделав глоток, усмехнулся.
- И Вы увидите, Ваше Высочество. В Вилках. Заставлю его перекинуться.
- Думаю, нам не стоит разводить королевский этикет, господин Шульц. Вы можете звать меня просто Сей. Это вполне подходит для простого мальчишеского имени.
- Как изволите, Ваше Ве... -я осекся. - Сей.
Оборотень тенью вырос у костра, положил к моим ногам полный бурдюк. Шерсть на лапах, животе и морде была мокрой, но мокрой псиной не пахло. Скорее лесом, водой и ещё лишь едва диким зверем. Судя по всему, оборотень не перекидывался, смог справиться и так.
- Вы оба можете меня звать Берном. Тебе, Рыжий, напоминаю в очередной раз. Никакого "Колдуна". Понял?
Оборотень фыркнул, блеснул глазами и, отойдя от костра, улёгся на траве, положил морду на лапы.

***
К селу Вилки мы пришли уже в полной темноте. Лошади шли все неохотней, зато оборотень под личиной собаки бесшумно нарезал круги по лесу вдоль дороги. В какой-то момент, расступившиеся на пригорке деревья открыли несколько тусклых, жёлтых огоньков-окошек.
Соскочив с седла, я уже привычно свистнул оборотню и когда тот сел у моих ног, снял ошейник. Морда вывертыша была в крови.
- Надеюсь ты не крестьянина задрал. - пригрозил я, впихнув ему в зубы мешок с одеждой. - Живо перекидывайся, нечего селян пугать.
Оборотень выронил из пасти лямку, ощерил огромные клыки, вздыбил шерсть на загривке, и попятился, припадая к земле.
- Рыжий, мне кажется, ты забыл кое-что, - с угрозой в голосе протянул я.
В груди оборотня заклокотал рык. Я ударил колдовством. Огромный зверь взвыл, упав на бок засучил лапами. И тогда я остановил поток боли.
- Перекинься. Без глупостей. - я передал узду своей кобылы принцессе. - Сей, жди здесь. Если увидишь или почувствуешь опасность - скачи в деревню.
Я обнажил кинжал. Зверь, с трудом перевернувшись, лапой тер морду и кашлял. Он прижал уши и вроде даже заскулил, когда я ухватил его за шкирку и ощутимо кольнул под ухо серебряным остриём.
- Вставай. - придав ускорение пинком, я подобрал мешок.
Отойдя подальше в лес, я убедился, что с дороги нас не видно. Оборотень уже корчился на земле, меняя ипостась.
- З-зая-ац, - прозаикался он, пытаясь отдышаться. — Это был зая-ац.
- Одевайся, - буркнул я, бросив ему мешок. - У тебя память отшибло? Опять кандалы доставать?
Действовал оборотень так же неловко, как тогда, когда я его поймал. То и дело скалил волчьи зубы, злобным золотом светились глаза.
С бельем и штанами парень кое-как справился, с портянками и башмаками возился долго - непослушные пальцы то и дело упускали ткань. Руки тряслись так, что рубаху и кожаную тунику он и вовсе в мешке оставил.
- Возьми себя в руки.
Рыжий потёр ладонями лицо, с трудом поднялся на ноги.
- Д-да, с-сейчас.
Больше ничего не сказав и не оборачиваясь, я поспешил вернуться на дорогу, где осталась ждать Сейхелла.
Девушка обеспокоенно вглядывалась в темноту, теребя в пальцах уздечку своей караковой тонконогой кобылки. Уздечка моей вороной была крепко намотана на переднюю луку. Принцесса распутала узел, передала мне поводья, в глазах вопрос.
- Все хорошо, - буркнул я. Влез в седло и пустил лошадь шагом: - Догоняй.
Деревня приближалась. Оборотень бежал рядом. Сначала спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону, потом он выровнялся, на ходу натянул рубаху. Девушка то и дело поглядывала на него, пытаясь рассмотреть в темноте.
В селе почти все спали, только на другом конце в три голоса орали пьяные песни. Под вой и лай собак, мы прошли село насквозь по центральной улице, мимо церкви, свернули на соседнюю улицу, но нужный дом с резными наличниками и воротами с птичками не находился. В темноте осмотрев ещё полторы улицы, я было решил оставить поиски до утра, но взгляд упал прямо на искомые ворота.
- Наконец-то! - выдохнул я.
Подвёл кобылу к самым воротам несколько раз ударил в створку кулаком. Во дворе залаял цепной пёс, открылась дверь.
- Кому ночью не спится?
Голос был молодой, без капли страха.
- От Дела Пизза.
Хозяин открыл одну створку ворот, поднял выше масляный фонарь.
- Ждал вас позже.
Мы быстро въехали во двор, спешились.
Мужчина оказался и не взрослым мужиком. Он был очень молод, скорее юноша, младше оборотня, но старше Сейхеллы. Лет семнадцать. Русые волосы, остриженные под горшок, курносый нос, на румяных щеках едва-едва пробивались волоски. Но крепкий, коренастый. В домотканой одежде и босой.
- Идите в дом, матушка накормит. Возьмите поклажу. 
Я принялся отцеплять от седел сумки, оборотень без слов взял у меня поклажу и вместе с принцессой ушел в дом.
- Сколько тебе нужно времени, чтобы все подготовить? 
- Часа два. Уезжайте, до рассвета. Сестры и мать собирают еду и необходимые вещи. Куда и как поедете - знать не хочу. За все заплачено.

Два тяжеловоза неустанно тащили по дороге фургон-вардо с большими колесами.
Когда я впервые увидел это чудо плотницкой мысли, то подумал, что его и шестерка лошадей не сдвинет с места. Но нет, серый в яблоках Дождик и рыжий с белой гривой и хвостом Кум, порой самовольно переходили на трусцу.
Стены, пол и потолок фургона были утеплены, между внешними досками и внутренней деревянной отделкой шла прослойка войлока. Стены расходились немного к крыше. Большие арочные колеса, которые пройдут почти по любой дороге.
На крыше можно было закрепить ящик с дровами и две небольшие бочки с водой, но пока в этом не было необходимости.
Внутри, у задней стенки оказалась широкая кровать, на которой вповалку поместились бы мы все. По бокам кровати шли встроенные шкафы для одежды и одеял. Под кроватью оказалось пустое пространство вроде открытой кладовой. В полу хитрый тайник, куда поместились наши немногочисленные вещи - моя сумка с колдовскими принадлежностями, наручи, болты с серебряными наконечниками, меч и кинжал в ножнах. Оборотнева кожаная туника и ошейник. Сумка Сейхеллы.
В передней части фургона по низу шли откидные скамьи пригодные для сна, вверху опять же встроенные шкафы для припасов, кухонной утвари и прочего. Небольшой стол, крышка которого открывалась сундуком и можно было что-то сложить.
В углу стояла маленькая чугунная печка с дымоходом.
На левой стороне и задней стенке было по небольшому окошку с крепкими ставнями. На передней стенке оказались крючки для верхней одежды. Туда же я повесил два колчана со срезнями и болтами, охотничий лук и свой двухзарядный арбалет. Справа, в передней стенке, располагалась дверь на площадку со скамьей под козырьком. Оттуда можно было управлять лошадьми. 
Никаких украшений ни внутри, ни снаружи.
Оборотень облюбовал себе для сна место под кроватью, половину которого занимали мешки с зерном для лошадей. Перетащил туда из угла свой тюфяк.
Теперь парень собирался подремать в своем логове на шерстяном тюфяке. Так как дел у него все равно не было, запрещать я не собирался. Переложить управление лошадьми на него я никак не мог - почуяв в опасной для себя близости нежить, лошади начинали сходить с ума.
Заскучав, Сейхелла выбралась из фургона. Я поднял вожжи, чтобы она могла пробраться (повтор) под ними и сесть на козлах слева от меня.
- Повозкой управлять умеешь?
Девушка потеребила хвостик кожаной опояски.
- Никогда не пробовала, только рядом сидела.
Я передал ей поводья.
- Твоя тётя не возражала, что ты умеешь собирать дрова и иногда ездишь рядом с кучером?
Девушка опустила глаза, стиснула в побелевшими пальцами (либо «в побелевших пальцах», либо «побелевшими пальцами») поводья и внезапно для меня всхлипнула.
Вот дурак! И зачем спросил? Каждый нищий в столице знал, что Королева души не чаяла в своей возлюбленной племяннице, которая походила на нее, словно единоутробная сестра. Юная принцесса отвечала своей коронованной тётушке тем же.
Наконец, Сейхелла в последний раз хлюпнула носом и, утерев кулаком слезы, пожала плечами.
- Тетушка, в отличие от отца, никогда не была против того, что я пробовала работать в саду, ухаживать за лошадьми или даже колоть дрова. Мне нравилось, это на много интереснее, чем сплетничать с придворными дамами.
- Направь лошадей левее, - подсказал я, завидев впереди яму.
Сейхелла кивнула. Я потянулся, взял ее руки в свои, помогая справиться с лошадьми.
- Правда, и про классическое образование (специальный термин из нашего мира) тетушка Самаэль не забывала. Очень ругалась, если я сбегала с занятий.
Солнце, спускаясь к горизонту, уже светило в спину, отбрасывая вперед благословенную тень. Этот день снова выдался очень жарким. Раскалённый белый диск уже стал оранжевым, скоро коснется земли и упадет за лес. Тогда станет немного прохладнее.
Я достал карту, разложил на коленях.
В Харум вело три дороги. Сейчас мы продвигались строго на восток по главному торговому тракту. Так что только за утро встретили множество одиноких путников, двух торговцев на похожих на наш фургонах («в фургонах, похожих на наш»), только богато украшенных. А с самого утра пришлось съехать на обочину, чтобы пропустить длинный караван телег, запряженных мулами.
Через пять дней мы должны были добраться до поворота на старую объездную дорогу, ведущую через лесной край. Там путешественников гораздо меньше, в основном охотники и перекупщики, везущие в столицу на продажу меха и мед. Но решить, стоит ли сворачивать на менее оживленный тракт, я не мог. Это словно палка о двух концах. Когда я вел в столицу опасного неуправляемого зверя - ответ был очевиден. 
Сейчас же мы зависели от проходимости дороги, лошадей и закупки пропитания.
Поход через лесной край скрытен, там люди живут крохотными лесными деревеньками или и вовсе охотничьими заимками. Без фуража, на одной траве, тяжеленный фургон лошади далеко не утянут. Поди, купи в лесу зерно! И нам только охотой прожить будет трудно. А если ещё не повезет застрять или поломать ось... 
Один фургон из множества на оживленной дороге скорее всего не запомнят, а вот один на пустой - в памяти задержится. Да и помощь на главном тракте получить проще и быстрее.
С другой стороны, чем меньше народу нас увидит, тем лучше. Ну мало ли, ещё один торговец решил отправиться в лесной край за драгоценными шкурами и медом диких пчел. Да и на оживленной дороге будет трудно найти пропитание для оборотня, а голодный он может стать серьезной проблемой.
Палка о двух концах. И хрен редьки не слаще. У обеих дорог свои плюсы и минусы («выгоды и опасности»), а решать мне.
Хотя, больше разумных причин держаться главного тракта.
Так и не придя ни к какому решению, я свернул карту. Ещё пять дней на раздумья у меня есть.
В фургоне за нашими спинами послышалась какая-то возня и полный боли стон.
Я торопливо заглянул внутрь. Оборотень метался во сне, царапал когтями тюфяк. Ещё не хватало, чтобы он перекинулся прямо сейчас!
- Что-то не так? - настороженно спросила меня девушка.
- Держи поводья, Сей.
Поднявшись с козлов, я скрылся внутри, плотно закрыв за собой дверь. Вытащил из поясных ножен охотничий нож с серебряной кромкой, осторожно приблизился и потряс парня за плечо.
- Йёрг, проснись.
Оборотень рявкнул и резко сел, ударившись макушкой о настил кровати. Потирая ушибленное место ладонью, он заозирался в полумраке, пропахшем свежими еловыми досками. Глаза из расплавленного золота выцвели в льдисто-голубые. Лоб блестел от пота, волосы на висках потемнели и слиплись, дышал парень тяжело.
Убрав не понадобившийся нож, я вернулся к принцессе.
- Все хорошо. - обронил я, садясь рядом.
- Дядя Берн, как так получилось с оборотнем? - принцесса тряхнула вожжами, слегка подгоняя лошадей. - Зачем он тебе?
- Ты знаешь, как такие, как я поступают с нежитью? - издалека начал я.
- Истребляют, - уверенно кивнула принцесса. Помолчала и уже менее уверенно добавила. - Передают эльфам.
- Ага, именно пер-редают, - яда в хриплом, рычащем голосе оборотня было по самую макушку. - За о-очень звонкую монету. Я вот стою тр-ри сотни золотых!
Вывертыш сел прямо у порога, спиной прислонившись к косяку, и болтая босой ногой за краем.
- Пять сотен. - поправил я.
- Ну как всегда! - воскликнул он. - У вас на юге, чуть что, цены вмиг взлетают!
- За молодого истинного можно до пяти сотен выбить, - обрадовал я. - Если как следует торговаться.
- Не отдавай по дешевке.
- Дельный совет. - согласился я.
- Эльфы покупают нежить? - изумлённо воскликнула девушка. - Но зачем?
- Изучают, - попытался мягко объяснить я.
- Договаривай уж, что со мной будет, когда продашь остроухим! - "ободрил" северянин, тем не менее, весело мне подмигнув.
Сейхелла смотрела на рыжего со все большим недоумением.
- Очень жестоко изучают и убивают. - плюнув на все сантименты выдал я. - Тренируются и пытают.
- И он... - запутавшись и сбившись, выпалила Сейхелла, совсем забыв о вожжах в своих руках. - И ты идешь? Вот так просто?
- Нет, что ты! - буркнул я: - Сначала он сопротивлялся!
- Ещё как! - воодушевленно подхватил рыжий поганец. - Дважды даже уйти удалось!
Внезапно оборотень согнал с лица улыбку, по-звериному потянул носом воздух. Я готов был поспорить, что тронутые изменением уши дрогнули под не собранными волосами.
- Река рядом, - задумчиво протянул он и встрепенулся. - Колдун, разреши, схожу?
Я задумчиво посмотрел на небо, на тени.
- Иди, присмотри место для ночной стоянки, - оборотень просиял, обнажив в улыбке волчьи зубы. Я погрозил ему пальцем мигом вернув оскалу человеческий вид. - Чтобы фургон проехал, но не на виду. Возьми корд в сундуке.
- Мне не нужно, - отмахнулся оборотень, на ходу спрыгнул на землю и призраком скрылся за деревьями.
- Дядя Берн, ваш оборотень совсем безумен?
- Лишь немножко больше, чем можно подумать! - пошутил я и тут же посерьёзнел: - Запомни, Сей, он - хищник, убийца, нежить. Умный, хитрый, упрямый и злобный. Он не человек.
Девушка кивнула и задумалась.
Дальше разговор не складывался.
Рыжий ждал нас через две с половиной версты, прямо на дороге. Махнул рукой и исчез вроде бы прямо в густом кустарнике. Я забрал вожжи у принцессы, остановил лошадей. Намотав кожаные ремни на специальный крюк, пошел разведать путь.
Дорожка казалась слишком узкой. Я уже было собрался обругать вывертыша последними словами, но как следует присмотревшись и пошевелив низко нависшие ветви, понял, что вполне здесь проедем.
Вернувшись к фургону, я взял лошадей под уздцы, направляя их в нужную сторону. Ветви хлестали по рукам и лошадиным бокам, скребли стенки вардо. Кусты кончились внезапно, вместе с дорогой. Дальше шел совсем жиденький и прозрачный березняк, коротким языком заползающий на берег покрытый кое где пожелтевшей короткой травой. Тёмно-синяя лента спокойной реки. На другом берегу зеленели заливные луга. Где-то совсем далеко чернели точки деревенских домов.
Я остановил фургон и принялся выпрягать лошадей.
- Рыжий, найди топливо для костра, - распорядился я. - Сей, достань щетку. Коней нужно искупать. Потом насыпь овса в ясли. И разведите огонь.
Скинув рубаху, я взял лошадей под уздцы. Пройдя немного вниз по течению, я нашел более пологий спуск в воду с песчаным дном.
Послушные тяжеловозы легко спустились по бережку, и ступили в воду.
***
Когда колдун ушел вместе с лошадьми вниз по течению, я прихватил из фургона веревку и направился к сосняку.
Оставить девчонку одну я не боялся. Слух и нюх меня ещё не подводили. Она громко двигалась, громко ходила и дышала. А чужаков я учую на много раньше, чем их увидят.
Очень хотелось перекинуться. Останавливал меня только строгий приказ колдуна - оставаться человеком. Так что я собирал сухие ветки, снося их в одну кучу.
Это монотонное и лёгкое занятие отвлекало от тяжёлых воспоминаний и мыслей.
Вот ветка, и вон там целый сук с меня ростом. Не обманет ли колдун? Поможет найти того, кого я уже отчаялся достать? Вон ещё ветка и рядом целая сухая сосенка стоит. Не толще моей руки, легко сломается. Сухой хруст. Только бы не обманул. Ради мести я на смерть пойду, вперёд колдуна к остроухим побегу, если поможет. Вон ещё ветка. А куча хвороста уже выросла втрое. Разрешит ли убить? Или посмеётся вместе с ним? Пусть девчонка задаёт дурацкие вопросы и смотрит на меня, словно на ручную обезьянку. Вот ещё одну ветку и пора вязать да возвращаться. Если я не смогу свершить месть, исполнить клятву данную на родном пепелище, то достоин ли я носить родовые татуировки? Вязанка большая, веревки едва хватило. И сломанную сосенку не забыть.
Вернувшись к фургону, я свалил хворост на землю и принялся устраивать костер. Этот огонь не пугал меня. Я любил смотреть на пляску языков пламени. Походный ли костерок, пламя ли очага, маленький ли язычок на кончике свечи - укрощенного огня я не боялся. Если это конечно был не тот раскалённый клубок огня, что так легко зажигают колдуны.
Над трутом выстроить шалашиком тонкие веточки, потом побольше.
Девушка приблизилась, села прямо на траву, скрестив под собой ноги, смотрела. Не мешала.
Я высек искру на трут. Получилось только с третьего раза. Давно не разводил для себя огня. Ни для света, ни для тепла он мне не нужен. Думал, что уж и забыл, как это делается.
Пламя занялось быстро. Проворные оранжевые лепестки торопливо пробегали по сухим веточкам.
- Как тебя зовут?
Я поднял взгляд и... Опустил. Промолчал.
Я так некстати вспомнил Виву. Вива - жизнь. Она и была жизнью, кипела ей, словно искрами рассыпалась. Солнечная улыбка, глаза цвета летнего моря, волосы словно золотой шелк. Звонкий смех.
Я не видел тогда ее, хотя и жили рядом. И тела ее я так и не нашел. Может, оно и к лучшему.
Костер вовсю пожирал дрова. Не потухнет. В отдалении уже не слышно плеска воды, только кони переступают тяжёлыми копытами, да что-то тихо говорит им колдун.
- Ну так как? - снова пристала она.
Я взял сосенку в руки, упёрся коленом. Древесина затрещала и сломалась пополам.
- Рыжий.
- Я спросила имя, а не прозвище.
Я снова промолчал.
Но несносная девица похоже задалась целью поболтать со мной по душам:
- Хорошо, Рыжий, - не стала настаивать она и тут же задала новый вопрос: - А как ты оборотнем стал?
Я снова промолчал, преувеличенно сосредоточенно наламывая небольшие ветки для костра. Только покосился.
- Почему ты не отвечаешь? Это тайна?
- У колдуна спроси, - буркнул я, осторожно подкладывая в огонь только что наломанный хворост. - Он знает.
Теперь можно и совсем крупные палки класть. Юркие язычки пламени пробегали по коре, словно сначала пробуя на вкус предложенную пищу. Теперь уж точно не погаснет.
- Тебя укусили? - предположила принцесса.
- Ага, - серьёзно кивнул я. - Когда я был мальчишкой, меня пониже спины укусил гусь. И теперь в полнолуние я обрастаю перьями, гогочу и кусаю всех за попы.
Девчонка замерла с открытым ртом.
Пока она не опомнилась, я торопливо положил в костер побольше веток и поспешил сбежать. Скрылся за фургоном со стороны леса, устроившись у колеса.
Снова нестерпимо захотелось стать зверем. Зверю не снятся сны, зверя редко одолевают воспоминания. Зверю тесно внутри человечьего тела. 
Я потянул носом воздух. 
Где-то недалеко кабанья лёжка. Острый запах клыкастого крупного самца. И кабаниха с подсвинками. Там, дальше, где к воде подступают плакучие серебристые ивы и шуршат камыши. По тракту проскакали два вооруженных всадника, бряцало оружие.
Вернулся колдун, привязал лошадей, подвесил им ясли. Какое-то время я слушал, как он готовит еду в котелке над костром, о чем-то разговаривает с девчонкой, проверяет колеса и днище фургона, осматривает упряжь...
Я слушал, но не слышал, да и не хотел. Сознание постепенно заполнялось голосами. Голосами тех, кого я уже давно не видел, да и не увижу уже в этой жизни. Мама шептала что-то ласковое, младшие просили вырезать фигурку из дерева. Отец рассказывал, как поймать в паруса капризный ветер. Бабушка, покинувшая земной мир за несколько лет до того, качала головой, щелкали в узловатых руках костяные спицы. Колль, друг лучший, брат названый, с черными волнистыми волосами и неизменным луком за спиной, зовет на охоту. Мы часто охотились вместе, особенно если нужно было добыть особого зверя - волка, медведя или рысь. Колль всегда был неудачлив в любви. Девушки считали его уродливым. На севере черноволосых считают не красивыми. Ладно ещё мужчина с черными волосами, но женщина! Фрост и Барди звали на гульбище. Вива смеялась, упрашивала пойти с ней за ягодами. Голоса множились, звали, уговаривали. Все сливались в монотонный шум прибоя и разбивались о скалы. Тонули в реве пламени, сквозь который я слышал собственный хохот и волчий вой.
- Рыжий! - голос, как гром, заставил вздрогнуть.

***
Принцесса уже ушла в фургон, и я решил дать ей время, чтобы подготовиться ко сну. Обошел вардо по кругу и в темноте чуть не споткнулся об оборотневы ноги, лишь в последний момент заметил.
Парень спал сидя, все ниже склонялся вперед. Ещё чуть и клюнет носом землю. Спал он опять беспокойно, вздрагивал, морщился, что-то шептал на своем языке.
Похоже, последние две недели его то и дело донимали кошмары. Хотя я ума не мог приложить, чем можно напугать оборотня.
- Йёрг, - тихо позвал я. - Рыжий!
Оборотень дернулся и открыл глаза, смахнул с лица волосы. Белый, словно простыня в доме Фалько, под глазами залегли темные тени.
- Иди, умойся, - посоветовал я. - Легче станет.
Рыжий кивнул и побрел к реке. 
Я зашёл в фургон. Было душно. Нагревшееся за день дерево одуряюще пахло смолой. Девушка уже сладко спала, укрывшись тонким покрывалом и свесив за край руку.
Скатав оборотнев тюфяк, я достал из тайника свою сумку. Открыл окна нараспашку и вышел на воздух.
Нагрел на огне воды, налил в чашку, немного поколдовал со снадобьями и травами. Прикрыл посудину большим листом подорожника, сорванным тут же. Пусть настоится.
Сидя у костра с книгой, я слышал, как он долго плескался в воде, фыркал. Наконец парень вернулся во влажных исподних портах, с волос капало. Развесив на дышле мокрые рубаху и штаны, он как следует отжал волосы. Молча я подбросил в костер побольше веток, чтобы можно было обсохнуть у жаркого огня. Парень подставлял жару спину, грудь, бока. Чернела вязь рун и узоров татуировки на раскрасневшейся коже.
- Фалько сказал, кто может быть тем колдуном, что ты ищешь.
Вывертыш прикипел ко мне волчьими глазами. И я пересказал ему то, что удалось узнать от Учителя.
- Харум - ворота степи. Все равно заходить в город. Проверим первого.
Оборотень молча кивнул. Я, вспомнив про приготовленное снадобье, протянул ему чашу.
- Опять зельем опоить хочешь? - подозрительно принюхался он.
- Нет, это травы и ягоды просто. - пожал я плечами. - Ты плохо спишь. Должны со временем подействовать на тебя.
Рыжий тряхнул подсохшей гривой, смерил меня золотым волчьим взглядом и все же принял чашу. Сделал глоток и поморщился. 
- Ну... То зелье мне понравилось больше. Вкусное было, - пошутил он и ухмыльнулся волчьим оскалом. - Пробовал?
- Нет, человека оно убьет. В том зелье три яда, стабилизация заклинаниями. Эльфийский рецепт, кстати.
- Думаешь, мне у них подобного нальют? - ухмыльнулся рыжий.
- И нальют, и баб голых покажут, - в тон ответил я.
- Ну тогда чего мы ждём? Поехали быстрее! - весело рассмеялся парень. - А то это твое варево горькое очень.
- Ничего, выпьешь, - проворчал я. - Меда нет. Зато могу так же влить, если хочешь. Кто, говоришь, тебя укусил-то?
Оборотень проказливо ухмыльнулся и, в три глотка опустошив чашу, притих, снова начал клевать носом.
- Иди в фургон, - толкнул его я.