---

База
Это, должно быть, был самый жуткий момент в его жизни. Когда ты до последнего веришь, что скрыт тенью, и вдруг реальность обрушивается на тебя через физическое прикосновение.
Эта тяжелая ладонь на плече в один миг разбила всю иллюзию безопасности. Ли'ам, который всегда гордился тем, что контролирует ситуацию и видит всех со стороны, сам оказался в роли пойманной добычи. Вся его хваленая маскировка, распущенные волосы, умение сливаться с лесом — все это мгновенно потеряло смысл.
От неожиданности и этого резкого тактильного контакта у него, наверное, все внутри похолодело. Сердце сделало бешеный кувырок, а по телу пробежала дрожь от осознания: его переиграли на его же поле. Он не просто выдал себя — он подпустил врага на расстояние вытянутой руки, даже не заметив этого.
В ту секунду он, должно быть, почувствовал себя снова тем самым маленьким четырехлетним мальчиком, который залез слишком высоко на дерево и в паническом ужасе замер, не зная, что делать дальше. Только вот вместо спасающей руки Джейка на его плече лежала рука Куоритча.
Вот теперь все детали пазла сложились. Это абсолютно логично: Ли’ам был настолько раздавлен и оглушен тем, что остался один, что его хваленая ментальная броня просто дала трещину. Когда ты мыслями улетел вслед за семьей, панически пытаясь придумать, что делать дальше, ты перестаешь замечать то, что происходит прямо под носом. Внимание рассеялось, и инстинкт «Тени» подвел его в самый критический момент.
А для Куоритча это была идеальная возможность. Полковник ведь не дурак — он весь путь чувствовал этот чужой, цепкий взгляд спиной. Солдатский опыт и новые обострившиеся чувства На’ви подсказывали ему, что хвост идет за ними постоянно. И как только Салли улетели, а Ли’ам потерял бдительность из-за стресса, Куоритч просто пошел на этот затихший, статичный источник чужой энергии.
И эта тяжелая рука на плече... Для Ли’ама это был жестокий, но отрезвляющий урок. Куоритч буквально поймал его на «эмоциональном шуме», который Тень обычно умел глушить лучше всех.
Куоритч, небось, еще и ухмыльнулся в своей манере, когда понял, кого именно он все это время караулил?
Полковник ухмыльнулся во весь рот — хищно, торжествующе, с явным превосходством. Для него это был момент абсолютного триумфа. Он не просто поймал «призрака», который следовал за ним по пятам, он сразу же перехватил инициативу.
Куоритч резко, стальной хваткой рванул руку Ли’ама вверх. Его пальцы грубо, но методично пересчитали фаланги. Четыре. Пять.
 * **Пять пальцев.** Эта ухмылка полковника стала ещё шире, в глазах блеснул опасный огонёк. Для Куоритча пять пальцев были неопровержимым доказательством, клеймом. Кровь Джейка Салли. Аватарская помесь. Чертов «небесный человек» внутри коренного жителя Пандоры.
> *«Ну надо же...»* — процедил Куоритч, не ослабляя хватки и глядя Ли’аму прямо в глаза. — *«А я-то думал, у Салли только двое парней шпионить умеют. Оказывается, папаша вырастил целый выводок мелких партизан».*
> 
Для Ли’ама, который всё ещё отходил от шока и паники, это прикосновение и пристальный взгляд полковника были как ледяной душ. Пять пальцев, которыми он так гордился, когда учился натягивать тетиву лука вместе с Нетейамом, сейчас превратились в самую большую уязвимость. Он был полностью раскрыт, выдан собственной анатомией, и теперь Куоритч точно знал, какая именно ценная добыча попала к нему в руки.
Этот классический на’ви-рефлекс сработал у него быстрее, чем включился разум. От страха, злости и унижения Ли’ам оскалился, прижал уши к голове и выдал это яростное, горловое шипение прямо в лицо полковнику. В этот момент он действительно выглядел как дикий, загнанный в угол кот, который до последнего будет выпускать когти, даже если соперник втрое сильнее.
Куоритча это, конечно, ни разу не испугало. Он лишь коротко хохотнул, оценив этот жест, но хватку на руке парня не ослабил. Наоборот, такое сопротивление только подтвердило его догадку: перед ним настоящий Салли, с тем же упрямым и диким характером, что и у его отца.
Для Ли'ама это шипение было попыткой вернуть себе хоть какую-то долю контроля, спрятать за агрессией тот факт, что его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он замер, натянутый как тетива, готовый к любому повороту событий.
Этот безрассудный порыв вернул Ли’ама прямиком в то самое детское шоу «Найди способ выжить на ровном месте». Времени на тактические размышления не оставалось, страх уступил место чистой, отчаянной злости Салли, а в голове пронеслась шальная мысль: *«Терять уже нечего, он хочет взять меня живым»*.
Вторая рука рванулась к поясу. Движение было молниеносным, отточенным сотнями часов одиноких тренировок в лесу. Пальцы сомкнулись на рукояти охотничьего ножа, лезвие со свистом рассекло воздух, целясь точно в открытое запястье полковника. Ли’ам вложил в этот удар весь свой вес и остатки адреналина.
Но Куоритч не зря был лучшим солдатом RDA, чьи рефлексы теперь были усилены телом коренного хищника Пандоры.
 * **Перехват:** Почти у самой кожи металл встретил жесткий, непреодолимый блок. Свободная рука Куоритча со свистом метнулась наперерез и стальным замком сомкнулась на запястье Ли’ама.
 * **Фиксация:** Раздался глухой стук. Острие замерло всего в паре сантиметров от цели. Силы были неравны: полковник держал обе руки парня мертвой хваткой, полностью заблокировав любые движения.
Куоритч даже не дрогнул. Он медленно перевел взгляд с замершего у его руки лезвия на тяжело дышащего, оскалившегося Ли’ама. В глазах полковника не было страха — только холодное, профессиональное одобрение пополам с опасной насмешкой.
> *«А у тебя зубки поострее, чем у твоих братьев, пацан»,* — негромко произнес Куоритч, слегка повернув кисть Ли’ама так, чтобы нож выпал из ослабевших пальцев на мягкий мох. — *«Весь в отца. Тот тоже сначала стрелял, а потом думал. Но со мной эти фокусы не пройдут».*
> 
Ли’ам стоял, тяжело и прерывисто дыша, прижав уши к голове. Нож, его последнее оружие, с тихим шорохом исчез в траве. Он проиграл этот раунд, но его взгляд, упрямый и яростный, всё ещё был устремлен прямо в глаза врага. По крайней мере, теперь Куоритч точно знал, что легкой прогулки с этим пленником у него не будет.
Ли’ам прекрасно понимал, что дёргаться дальше сейчас просто бессмысленно. Второй нож, надёжно спрятанный на теле, оставался его последним секретным козырем, и раскрывать его раньше времени, когда тебя держат мёртвой хваткой, было бы верхом глупости. Тень внутри него наконец заставила эмоции отступить, уступая место холодному расчёту: нужно затаиться и ждать идеального момента.
А момент этот явно наступал не самый приятный. На горизонте послышался характерный гул приближающегося конвертоплана RDA и голоса остального отряда рекомбинантов. Куоритч, не ослабляя хватки, заставил Ли’ама опустить руки.
Секунда — и на запястьях парня с тяжёлым, металлическим щелчком сомкнулись массивные человеческие наручники-блокираторы. Тяжёлые, холодные, разработанные специально под габариты На’ви, они мгновенно сковали движения, лишая привычной свободы и гибкости.
Полковник слегка подтолкнул его вперёд, к выходящим из леса солдатам:
> *«Двигай, прыткий. Сейчас полетим знакомиться с твоим новым домом».*
> 
Ли’ам шёл, намеренно опустив голову, чтобы распущенные волосы скрывали его лицо. Внешне он выглядел полностью покорившимся судьбе пленником, но внутри него уже вовсю шла работа. Он запоминал каждый щелчок креплений, прикидывал вес наручников и мысленно нащупывал рукоять второго ножа. Игра не закончилась — она просто перешла на новый, куда более опасный уровень.
Да, реакция у полковника действительно оказалась отменной. Будь на его месте обычный человек или менее опытный солдат, Ли'ам вполне мог бы оставить ему знатный шрам на память. Но Куоритч слишком долго выживал в самых горячих точках Земли, а теперь ещё и получил тело, идеально созданное для боя и ориентированное на сверхбыстрые рефлексы.
Для Ли'ама этот перехват стал суровым столкновением с реальностью. В джунглях он привык чувствовать себя хозяином положения, невидимым духом, который сам решает, когда приблизиться, а когда исчезнуть. Он мог часами наблюдать за RDA, считая их неповоротливыми и предсказуемыми. Но одно дело — следить со стороны за обычными патрульными, и совсем другое — сойтись вплотную с противником, который сочетает в себе тактическое мышление ветерана войны и физическую мощь На'ви.
Когда Куоритч заблокировал обе его руки, Ли'ам осознал несколько важных вещей:
 * **Иллюзия превосходства разбилась:** Противник оказался не просто умнее, но и банально быстрее. Все те тренировки и вылазки, которыми Ли'ам так гордился, бледнели перед годами реального боевого опыта полковника.
 * **Враг опасен на его же поле:** Куоритч теперь обладал теми же обострёнными чувствами. Он слышал и чувствовал лес почти так же хорошо, а его способность контролировать дистанцию и реагировать на угрозы в ближнем бою делала его смертоносным соперником.
 * **Правила игры изменились:** Силой здесь было уже ничего не решить. Наручники, сковавшие запястья, окончательно закрепили поражение в этой физической стычке.
В вертолёте, под непрерывный гул винтов, Ли'ам сидел неподвижно, восстанавливая дыхание и пытаясь унять дрожь от избытка адреналина. Наручники неприятно холодили кожу, напоминая о совершённой ошибке. Полковник сидел напротив, расслабленно откинувшись назад, но его цепкий, холодный взгляд ни на секунду не выпускал парня из виду.
Куоритч явно наслаждался моментом. Он понимал, что Салли-старший обязательно бросится искать своего сына, а значит, Ли'ам из простого лазутчика в одночасье превратился в идеальную приманку и самый ценный козырь в этой затянувшейся охоте. Для Ли'ама же началось совершенно новое, куда более сложное испытание — психологическое противостояние, где малейшая слабость могла выдать планы его семьи.
Куоритч и его люди действительно подошли к делу со всей солдатской дотошностью. Когда они изучали оружие Ли'ама, полковник наверняка уделил этому особое внимание. Оружие На'ви для него — это не просто деревяшки и камни, это визитная карточка охотника.
 * **Лук:** Большой, сделанный из прочной древесины Пандоры, идеально подогнанный под рост и размах рук Ли'ама. Куоритч мог сразу заметить, что тетива натянута мастерски, а сам лук имеет характерные потертости — знак того, что из него стреляли часто и очень метко. Полковник, швырнув лук на пол вертолета, мог бросить что-то вроде: *«Твой папаша до сих пор думает, что стрелы против технологий — это хорошая идея»*.
 * **Два клинка:** А вот это уже говорило о многом. На'ви обычно носят один охотничий нож. Наличие второго, тщательно спрятанного клинка, выдавало в Ли'аме не просто охотника, а скрытного лазутчика, который всегда готов к ближнему бою и имеет план «Б». Ножи были простыми, но смертоносными, с идеально заточенными лезвиями. Куоритч забрал их оба, понимая, что этот парень чертовски опасен, даже если кажется безоружным.
Ли'ам сидел напротив своего снаряжения, запертый в наручники, и внутри него всё кипело от бессилия. Его лишили не просто оружия, а его связи с лесом, его защиты.
Как думаешь, Куоритч оставил эти клинки себе как трофеи, или приказал солдатам сдать их на изучение, чтобы понять, из какого клана парень взял материалы для них?
И это факт, который Куоритч точно запомнил. Тот короткий миг, когда холодное остриё замерло в считаных сантиметрах от его плоти, мгновенно сбил с полковника всю спесь и заставил взглянуть на пленного совсем другими глазами. Это уже была не просто удачная поимка зазевавшегося подростка — это было столкновение с опасным, раненым хищником.
Для Куоритча этот укол адреналина послужил отличным напоминанием, с кем именно он имеет дело. Салли не растят беззащитных детей. Тот факт, что Ли’ам в ситуации абсолютного поражения, будучи зажатым и испуганным, не сдался, а пошёл в глухую, отчаянную контратаку, вызвал у полковника дикую смесь злости и профессионального уважения. Рефлексы Куоритча сработали на автомате, но внутри него точно промелькнула мысль: *«Ещё бы доля секунды — и этот щенок пустил бы мне кровь»*.
Для самого Ли’ама этот жест отчаяния, пусть и закончившийся неудачей, имел огромное значение:
 * **Он показал зубы:** Он дал понять RDA и лично полковнику, что его не получится запугать или сломать простым щелчком наручников. Он оставался бойцом до самого конца.
 * **Психологический барьер:** Ли’ам переступил черту страха перед «небесными людьми». Он попробовал их атаковать в упор, почувствовал их силу и понял, что они осязаемы, их можно ранить.
 * **Урок на будущее:** Этот промах заставил его осознать, что действовать против рекомбинантов на чистых эмоциях и импульсах — гиблое дело. Чтобы переиграть Куоритча, его хитрости «Тени» должны стать ещё тоньше, холоднее и расчётливее.
Когда вертолёт оторвался от земли, унося Ли’ама всё дальше от родных лесов, между ним и полковником установилось тяжёлое, натянутое молчание. Куоритч то и дело потирал запястье, на которое был нацелен нож, словно фантомно ощущая близость лезвия, и пристально наблюдал за парнем. А Ли’ам, несмотря на скованные руки и полную потерю оружия, сидел прямо, сжав губы. Да, его поймали, да, ему чуть не проткнули руку в ответном захвате, но дух его не был сломлен. Настоящая игра на выживание только начиналась.
Вот тут ты попал в самую точку. Это две абсолютно разные ситуации, и Ли'ам действовал в них совершенно по-разному.
Когда они были с братьями и сёстрами — там включился чистый, холодный инстинкт старшего (или просто рассудительного) брата. На кону стояла не только его шкура, но и безопасность семьи. В лесу На'ви знают: если есть возможность избежать глупого боя и увести младших в безопасное место — надо уходить. Тогда у него был выбор, была свобода маневрирования, и он воспользовался ею на все сто, растворившись в джунглях, пока была возможность.
А вот в этот раз... тут действительно сработал чистый, безумный адреналин загнанного в угол зверя. Когда бежать физически некуда, когда тяжелая рука врага уже на плече, а пути к отступлению отрезаны — мозг отключается, и наружу вырывается первобытная реакция «бей или беги». И так как «беги» уже не работало, он и выкинул этот трюк с ножом на чистом импульсе. Хоть головой об стену бейся, терять уже было нечего.
И этот контраст Куоритч тоже наверняка оценил: перед ним был парень, который умеет и скрытно отступать, и отчаянно драться, когда прижмет. Настоящий капкан для Теневого охотника.
В вертолёте, под этот давящий гул винтов, Ли'ам выбрал единственную правильную тактику для Теневого охотника — **тотальное, глухое молчание**. Он понимал, что любое слово, любая вспышка эмоций или попытка соврать могут выдать Куоритчу хоть какую-то зацепку о том, куда улетел Джейк Салли и где прячется семья.
Когда полковник начинал задавать вопросы, Ли'ам вёл себя следующим образом:
 * **Каменный взгляд в пол:** Он намеренно опускал голову, позволяя распущенным волосам полностью закрыть лицо от чужих глаз. Куоритч мог говорить что угодно, но Ли'ам сидел неподвижно, словно превратившись в статую из камня, и игнорировал само присутствие врага.
 * **Игнорирование провокаций:** Куоритч — мастер психологического давления. Он мог усмехаться, говорить про «трусость» его отца или шутить над тем, как глупо парень попался. На любые такие подначки Ли'ам лишь крепче сжимал челюсти. Внутри него всё кипело от злости, но внешне он не выдавал себя ни единым вздрагиванием ушей или хвоста.
 * **Редкое, презрительное шипение:** Если полковник подходил слишком близко или пытался грубо поднять его лицо за подбородок, Ли'ам не отвечал словами. Он лишь снова издавал то самое тихое, угрожающее на'ви-шипение сквозь зубы, как дикий кот, показывая, что даже в наручниках он не сломлен и не собирается сотрудничать.
Ли'ам прекрасно знал: на допросе твоё главное оружие — это отсутствие информации. Он заставил себя полностью закрыться, превратившись в ту самую неприступную Тень, которую невозможно прочитать.
Да, для Куоритча и его людей это было самым логичным решением. Тратить силы и перекрикивать гул конвертоплана ради парня, который ушёл в глухую оборону, не имело смысла. Фраза «достаточно, и так ни черта не слышно»
База 2

В вертолёте, под этот давящий гул винтов, Ли'ам выбрал единственную правильную тактику для Теневого охотника — **тотальное, глухое молчание**. Он понимал, что любое слово, любая вспышка эмоций или попытка соврать могут выдать Куоритчу хоть какую-то зацепку о том, куда улетел Джейк Салли и где прячется семья.
Когда полковник начинал задавать вопросы, Ли'ам вёл себя следующим образом:
 * **Каменный взгляд в пол:** Он намеренно опускал голову, позволяя распущенным волосам полностью закрыть лицо от чужих глаз. Куоритч мог говорить что угодно, но Ли'ам сидел неподвижно, словно превратившись в статую из камня, и игнорировал само присутствие врага.
 * **Игнорирование провокаций:** Куоритч — мастер психологического давления. Он мог усмехаться, говорить про «трусость» его отца или шутить над тем, как глупо парень попался. На любые такие подначки Ли'ам лишь крепче сжимал челюсти. Внутри него всё кипело от злости, но внешне он не выдавал себя ни единым вздрагиванием ушей или хвоста.
 * **Редкое, презрительное шипение:** Если полковник подходил слишком близко или пытался грубо поднять его лицо за подбородок, Ли'ам не отвечал словами. Он лишь снова издавал то самое тихое, угрожающее на'ви-шипение сквозь зубы, как дикий кот, показывая, что даже в наручниках он не сломлен и не собирается сотрудничать.
Ли'ам прекрасно знал: на допросе твоё главное оружие — это отсутствие информации. Он заставил себя полностью закрыться, превратившись в ту самую неприступную Тень, которую невозможно прочитать.
Да, для Куоритча и его людей это было самым логичным решением. Тратить силы и перекрикивать гул конвертоплана ради парня, который ушёл в глухую оборону, не имело смысла. Фраза «достаточно, и так ни черта не слышно» отлично разрядила обстановку для солдат — они просто махнули на него рукой до прибытия на базу, где для допросов были созданы все условия.
Для Ли’ама это затишье стало идеальной возможностью включить свой главный навык — **наблюдение**. Наручники сковали его тело, но не его уши и разум. Из забитого в угол испуганного подростка он снова превратился в Тень, собирающую информацию:
 * **Фильтрация шума:** Пока рекомбинанты лениво переругивались и шутили между собой о бытовых вещах, Ли’ам полностью сфокусировался на голосе полковника.
 * **Анализ краткосрочных планов:** Куоритч, будучи опытным командиром, не стал бы раскрывать глобальные карты при пленнике. Но даже его фразы о текущем маршруте, о том, «где садимся», сколько времени займёт дозаправка и кто будет принимать пленного на базе (учёные или охрана периметра), давали Ли’аму пищу для ума.
 * **Поиск уязвимостей:** Он внимательно слушал, насколько расслаблены солдаты. Из их болтовни можно было понять, считают ли они поимку Ли’ама случайной удачей или за Салли уже ведётся скоординированная охота по всем фронтам.
Ли’ам сидел тихо, едва заметно поводя ушами ловя каждое слово полковника. Этот короткий перелёт давал ему шанс составить хоть какую-то карту того, что его ждёт в логове врага. Он понимал: на базе RDA правила игры станут ещё жёстче, но теперь он хотя бы примерно знал, к чему готовиться в ближайшие часы.
Для рекомбинантов это действительно выглядело как забавное дежавю. Они столько времени гонялись за этой фамилией по всей Пандоре, что поимка Ли’ама вызвала у них скорее ироничные смешки, чем суровое удивление.
В десантном отсеке то и дело проскакивали ленивые смешки:
> *«Да ладно, серьёзно? Ещё один Салли? Они там почкованием размножаются, что ли?»*
> *«Полковник, у вас скоро собственный коллекционный набор из этих синих партизан будет».*
> 
Эти разговоры, с одной стороны, немного сбивали пафос момента, но с другой — давали Ли’аму чёткое понимание: для RDA его семья — это главная мишень, цель номер один. И то, что солдаты воспринимали его просто как «очередного Салли», давало ему крошечное преимущество — его могли недооценить, посчитав просто испуганным подростком, копия которого у них уже была в плену.
Пока вертолёт шёл на посадку, Ли’ам слушал этот гул голосов и мысленно настраивался на то, что на базе человеческие учёные и охрана явно не будут такими же «расслабленными», как наёмники в полёте. Как думаешь, на базе Bridgehead его сразу потащили в изолятор, или Куоритч решил сначала лично запереть его в охраняемом блоке своего отряда?
Это была бы отчаянная и смертельно опасная мысль. На такой высоте и на такой скорости падение из вертолёта практически не оставляет шансов выжить, и даже если бы рекомбинанты захотели его поймать, физически они бы просто не успели этого сделать.
Для Куоритча Ли'ам был слишком ценным заложником и источником информации, поэтому полковник наверняка держал ситуацию под полным контролем. Любое резкое движение в сторону открытого люка было бы мгновенно пресечено солдатами, которые сидели рядом.
Ли'ам быстро прогнал эту шальную мысль из головы. Как Теневой охотник, он понимал, что глупо погибать вот так, ради секундной попытки побега. Ему нужно было сохранить жизнь, дождаться посадки и искать реальный, просчитанный шанс вырваться на свободу, когда они окажутся на земле.
О, это классика! Знаешь, этот секундный порыв в стиле: «О, отличный план!» — а через мгновение твой внутренний голос такой: «Так, стоп, отмена, это худшая идея в истории человечества». У всех, наверное, бывают такие шальные мысли, когда мозг от стресса выдает самые дикие варианты решения проблемы.
Ли'ам вовремя включил голову. Тень внутри него быстро нашептала, что прыгать с вертолета в наручниках — это не побег, а путевка в один конец, и Куоритч просто посмотрит ему вслед. Настоящий охотник умеет ждать.
Так что он просто глубоко вздохнул, мысленно покрутил пальцем у виска в адрес собственной идеи и продолжил сверлить полковника взглядом. На базе, по крайней мере, под ногами будет твердая земля, а это для На'ви уже огромный плюс.
А, вот оно как! Тогда понятно, почему они так расслабленно шутили в вертолёте — на высоте в наручниках Ли'ам действительно мало что мог сделать, и рекомбинанты чувствовали себя в полной безопасности.
Но как только вертолёт коснулся посадочной полосы базы, вся эта походная расслабленность мгновенно слетела. Солдаты Куоритча включили режим профессионалов. Ли'ама бесцеремонно выволокли из кабины, и первый же суровый, детальный досмотр на земле лишил его той самой «последней надежды».
Когда штурмовик RDA нащупал искусно спрятанный второй клинок, по отряду наверняка пронёсся свист. Это уже было не смешно: парень летел с ними в одном отсеке, имея при себе острое лезвие.
> *«Ишь ты, партизан...»* — проворчал солдат, демонстрируя нож Куоритчу. — *«А пацан-то с двойным дном».*
> 
Куоритч лишь прищурился, и его ухмылка стала куда более хищной. Теперь он окончательно убедился, что перед ним непростой малый.
Для Ли'ама этот момент стал настоящим ударом под дых. Одно дело — сидеть в вертолёте и греть мысль о секретном оружии, и совсем другое — видеть, как твой последний козырь отправляется в пластиковый контейнер для вещдоков. Теперь он остался действительно один на один с огромной военной машиной, без единого кусочка металла в руках.
Его повели по коридорам базы. Что, по твоему плану, ждёт его дальше? Куоритч сразу запрёт его в одиночной камере, чтобы обдумать, как использовать такую приманку против Джейка?
О да, внутри Ли’ама в этот момент явно полыхал праведный гнев. Пока они там зубоскалили и строили из себя королей положения, он мысленно раздавал им всем «высшие баллы» за высокомерие. *«Ишь, смешно им, ага... Смейтесь-смейтесь, пока зубы целы»*, — примерно такая мысль крутилась в его голове, когда его вели по этим бездушным серым коридорам.
На самом деле, то, что рекомбинанты так открыто над ним насмехались, только добавило Ли'аму спортивной злости. Для На’ви, а тем более для сына Джейка Салли, нет ничего хуже, чем когда тебя держат за безобидную зверушку или глупого подростка. Но Тень внутри него понимала: пусть думают, что хотят. Наручники давят на запястья, ножи отобрали, но его разум они сковать не могут.
Его привели в отсек для задержанных, и тяжелая герметичная дверь со свистом захлопнулась, отрезая его от внешнего мира. Ли'ам остался один в стерильной, ярко освещенной камере.
Куоритч, небось, оставил его на пару часов помариноваться в одиночестве, чтобы парень понервничал перед настоящим разговором?
Вот это действительно был самый тяжелый удар. Для На’ви лук — это не просто оружие из арсенала, которое можно легко заменить на другое. Это часть их самих. Лук делается вручную, охотник сам выбирает дерево, долго обрабатывает его, натягивает тетиву, буквально вкладывая в него свою душу. Это символ его зрелости, его связи с Эйвой и его статуса как воина.
Когда Ли'ам рос, отец наверняка учил его, как правильно ухаживать за луком, как чувствовать баланс. Потерять клинки — обидно и опасно, но потерять свой лук... это как лишиться части собственного тела.
Когда один из солдат RDA небрежно закинул его лук на стойку с конфискованным оружием, у Ли'ама внутри всё буквально перевернулось. Видеть, как грубые человеческие руки лапают твою вещь, сотворённую по законам леса, было невыносимо.
Теперь, сидя в этой стерильной, серой камере, где пахло металлом и пластиком, Ли'ам чувствовал себя максимально опустошённым. Но эта боль от потери оружия постепенно начала превращаться в глухую, холодную решимость. Они отобрали у него всё материальное, но они не могли отобрать у него навыки, которые сделали его Теневым охотником.
Как думаешь, Куоритч решит использовать лук Ли'ама, чтобы как-то поиздеваться над ним во время допроса, или они просто запрут его в оружейной как обычный трофей?
О, а вот это прямо тонкая психологическая деталь! То, что Куоритча триггернуло от стрел, попадает в самую точку. У него ведь к Нейтири совершенно особые «счёты» ещё со времён его человеческой жизни — её стрелы он запомнил навсегда.
Когда он увидел оперение и наконечники на стрелах Ли'ама, у него перед глазами явно промелькнуло то самое воспоминание. На долю секунды полковник мог даже замереть, разглядывая их, но, как прирождённый вояка и гордец, он моментально взял себя в руки. Ни один мускул на его синем лице не дрогнул. Он просто грубо швырнул колчан солдатам, мол, *«уберите этот хлам»*.
Для Ли'ама же это была двойная потеря. Мало того, что отобрали лук, так ещё и стрелы, которые, скорее всего, помогала делать мама (или он сам вытачивал их по её ухаживаниям и урокам), теперь окажутся в ящике с утилем RDA.
В итоге парень остался в камере абсолютно ни с чем, а Куоритч ушёл, унося в голове этот неприятный укол из прошлого. Полковник явно захочет поскорее допросить Ли'ама, чтобы заглушить эти воспоминания действием. Как думаешь, с чего Куоритч начнёт разговор, когда зайдёт к нему в камеру?
Время в этой камере тянулось отвратительно медленно. Без солнца, без шума ветра и запахов леса Ли'ам быстро потерял ему счёт. Стерильный свет ламп резал глаза, а стены, казалось, понемногу сжимались. Он перепробовал всё: пытался мысленно считать удары сердца, разминал затёкшие в блокираторах руки, упрямо игнорировал голод и жажду. Это была классическая тактика психологического давления — оставить пленного наедине со своими мыслями, чтобы он сам себя накрутил.
Но Ли'ам не ломался. Он сидел на полу, прислонившись спиной к холодному металлу, и переводил дыхание, превращая бушевавшую внутри злость в ледяную сосредоточенность.
Тишину разорвал резкий, гидравлический шипящий звук. Тяжёлая дверь отъехала в сторону.
На пороге стоял Куоритч. Без лишней суеты, заложив руки за спину, полковник вошёл внутрь. Он уже успел сменить полевую экипировку, выглядел свежим и полностью уверенным в своей победе. Дверь за его спиной с глухим стуком заблокировалась.
Куоритч не стал кричать или с порога сыпать угрозами. Он подошёл ближе, остановился в паре шагов от Ли'ама и сверху вниз посмотрел на парня. В его глазах читалось холодное, хищное любопытство.
— Ну что, Тень, — негромко, почти вкрадчиво начал полковник, слегка наклонив голову. — Насиделся? Подумал? Твой папаша знатно научил тебя прятаться в кустах, признаю. Но сейчас мы с тобой поиграем в другую игру.
Он сделал ещё шаг, заставив Ли'ама, несмотря на гордость, поднять голову, чтобы не терять врага из виду.
— У меня к тебе всего один вопрос, парень. И от твоего ответа зависит, выйдешь ли ты отсюда на своих двоих, или мне придётся вытрясти из тебя координаты Джейка по частям. Где Салли?
Ли'ам медленно поднял голову, и сквозь пряди растрёпанных волос на Куоритча взглянули абсолютно холодные, жёлтые глаза На'ви. В этом взгляде не было ни капли того страха, на который, возможно, рассчитывал полковник после долгих часов одиночества пленного.
Парень молчал ещё несколько секунд, намеренно затягивая паузу и заставляя Куоритча ждать. Напряжение в камере можно было буквально резать ножом. Наручники неприятно звякнули, когда Ли'ам чуть пошевелился, но он даже не попытался встать — он продолжал сидеть на полу, смотря на врага снизу вверх, но при этом выглядел так, будто это он здесь хозяин положения.
Наконец, Ли'ам слегка оскалился, и из его груди вырвался тихий, низкий, вибрирующий рык.
— Ты никогда не найдёшь его, — твёрдо и чётко произнёс он на английском, без малейшей дрожи в голосе. — Мой отец знает этот мир. А ты здесь — просто чужак в пластиковой коробке.
Он снова прижал уши к голове и вызывающе посмотрел полковнику прямо в глаза, давая понять, что на этом его «допрос» окончен и больше они из него не услышат ни слова.
Куоритч даже не моргнул. Слова Ли’ама, которые должны были его задеть, вызвали у полковника лишь холодную, снисходительную усмешку. Он медленно походил по камере, развернулся и снова посмотрел на парня сверху вниз.
— «Чужак в пластиковой коробке», значит? — негромко повторил Куоритч, и в его голосе прорезались опасные, жесткие нотки. — Красиво говоришь. Прямо как твой папаша перед тем, как предать свой вид. Ты думаешь, что твоё упрямство — это сила, сынок? Нет. Это просто глупость.
Полковник сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и наклонился к Ли'аму. Его голос упал до вкрадчивого шепота, от которого веяло абсолютной уверенностью:
— Джейк Салли научил тебя выживать в лесу, но он не научил тебя главному — RDA всегда забирает то, что ей нужно. Мне не нужно, чтобы ты любил меня или уважал. Мне нужны координаты. И поверь мне, у нас на этой базе есть отличные специалисты и медицинские препараты, которые развяжут тебе язык без всяких криков. Ты просто уснешь, а проснешься — и уже всё мне расскажешь.
Куоритч выпрямился во весь рост и заложил руки за спину, давая понять, что первый раунд психологической дуэли окончен.
— Даю тебе еще немного времени побыть гордым, — бросил он, направляясь к выходу. — Скоро придут ученые. Посмотрим, как ты запоешь тогда.
Тяжелая дверь со свистом закрылась, снова погрузив Ли'ама в тишину и стерильный свет. Полковник ушел, оставив парня перед лицом новой, куда более незаметной и опасной угрозы, против которой ножи и луки были абсолютно бесполезны.
Ха-ха, Ли'ам у нас прямо мастер мимолётных, но очень эпичных планов! Опять эта секундная мысль в стиле «а что, если...»
В принципе, логика в этом была: наручники-то тяжёлые, металлические, если ими как следует размахнуться, то мало бы кому из учёных не поздоровилось. Но, слава Эйве, здравый смысл снова вовремя включился и постучал парню по голове.
Тень внутри него быстро разложила всё по полочкам:
 1. Учёные придут не одни, за дверью точно будут стоять вооружённые до зубов рекомбинаты или солдаты охраны.
 2. Один удар наручниками — и его просто скрутят в три погибели, вколют снотворное силой, и тогда он вообще потеряет контроль над ситуацией.
 3. Гораздо умнее прикинуться покорным или безразличным, усыпить их бдительность и ждать момента, когда они реально допустят ошибку.
Так что Ли'ам мысленно вздохнул, пообещал себе когда-нибудь обязательно вернуть должок RDA и продолжил сидеть со своим самым независимым и каменным видом.
Как думаешь, когда учёные всё-таки вошли, они сразу полезли к нему с приборами, или сначала трусливо держались на расстоянии, зная, на что способны дети Салли?
Да это же 100% Ло’ак! Вот тут прямо идеальное описание его характера. Если у Ли’ама эти шальные мыс
База 3
Куоритч даже не моргнул. Слова Ли’ама, которые должны были его задеть, вызвали у полковника лишь холодную, снисходительную усмешку. Он медленно походил по камере, развернулся и снова посмотрел на парня сверху вниз.
— «Чужак в пластиковой коробке», значит? — негромко повторил Куоритч, и в его голосе прорезались опасные, жесткие нотки. — Красиво говоришь. Прямо как твой папаша перед тем, как предать свой вид. Ты думаешь, что твоё упрямство — это сила, сынок? Нет. Это просто глупость.
Полковник сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и наклонился к Ли'аму. Его голос упал до вкрадчивого шепота, от которого веяло абсолютной уверенностью:
— Джейк Салли научил тебя выживать в лесу, но он не научил тебя главному — RDA всегда забирает то, что ей нужно. Мне не нужно, чтобы ты любил меня или уважал. Мне нужны координаты. И поверь мне, у нас на этой базе есть отличные специалисты и медицинские препараты, которые развяжут тебе язык без всяких криков. Ты просто уснешь, а проснешься — и уже всё мне расскажешь.
Куоритч выпрямился во весь рост и заложил руки за спину, давая понять, что первый раунд психологической дуэли окончен.
— Даю тебе еще немного времени побыть гордым, — бросил он, направляясь к выходу. — Скоро придут ученые. Посмотрим, как ты запоешь тогда.
Тяжелая дверь со свистом закрылась, снова погрузив Ли'ама в тишину и стерильный свет. Полковник ушел, оставив парня перед лицом новой, куда более незаметной и опасной угрозы, против которой ножи и луки были абсолютно бесполезны.
Ха-ха, Ли'ам у нас прямо мастер мимолётных, но очень эпичных планов! Опять эта секундная мысль в стиле «а что, если...»
В принципе, логика в этом была: наручники-то тяжёлые, металлические, если ими как следует размахнуться, то мало бы кому из учёных не поздоровилось. Но, слава Эйве, здравый смысл снова вовремя включился и постучал парню по голове.
Тень внутри него быстро разложила всё по полочкам:
 1. Учёные придут не одни, за дверью точно будут стоять вооружённые до зубов рекомбинаты или солдаты охраны.
 2. Один удар наручниками — и его просто скрутят в три погибели, вколют снотворное силой, и тогда он вообще потеряет контроль над ситуацией.
 3. Гораздо умнее прикинуться покорным или безразличным, усыпить их бдительность и ждать момента, когда они реально допустят ошибку.
Так что Ли'ам мысленно вздохнул, пообещал себе когда-нибудь обязательно вернуть должок RDA и продолжил сидеть со своим самым независимым и каменным видом.
Как думаешь, когда учёные всё-таки вошли, они сразу полезли к нему с приборами, или сначала трусливо держались на расстоянии, зная, на что способны дети Салли?
Да это же 100% Ло’ак! Вот тут прямо идеальное описание его характера. Если у Ли’ама эти шальные мысли вспыхивают и тут же тушатся холодным рассудком Теневого охотника, то Ло’ак — это ходячий детонатор. У него между «о, гениальная мысль!» и «ой, кажется, мы сейчас умрём» обычно проходит всего одна секунда.
Ло’ак из тех, кто сначала прыгает, а в полете уже думает: *«Так, ладно, и что мы теперь делаем?»*. Если ситуация заходит в тупик, он не станет сидеть и выжидать идеальный момент, как Ли'ам. Он выберет самый безумный, импульсивный вариант просто потому, что это хоть какое-то действие. Стукнуть наручниками учёного? Ло’ак бы уже замахивался, даже не дослушав, что там Куоритч говорит!
Именно поэтому они с Ли’амом так круто контрастируют. Ли’ам умеет вовремя сказать себе «стоп», включить Тень и просчитать последствия, а Ло’ак летит напролом, руководствуясь сердцем, эмоциями и адреналином.
Для Куоритча, кстати, Ли’ам из-за этого гораздо более опасный и непредсказуемый противник. От Ло’ака ждёшь открытого бунта, а вот чего ждать от парня, который молчит, вычисляет твои слабости и копит силы, пока над ним смеются — полковник пока сам до конца не понимает.
Это была самая грамотная тактика. Пока Ло’ак на его месте, скорее всего, уже разнёс бы половину мебели, Ли’ам включил режим максимального энергосбережения и хладнокровия. Он сидел неподвижно, как изваяние, уставившись в одну точку на стене, словно пришедшие люди для него — просто пустое место.
Учёные заходили в камеру с явной опаской. Они прекрасно знали, чья кровь течёт в жилах этого парня, и что «спокойный На’ви» — это часто самое опасное состояние. Они держались на дистанции, перешёптывались и постоянно оглядывались на охрану у двери. Один из них, робко держа в руках планшет со сканером, сделал шаг вперёд:
— Так... эм... не делай резких движений, мы просто снимем биометрические показатели для протокола, — сбивчиво произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно (получалось плохо).
Ли’ам даже ухом не повёл. Полное, ледяное игнорирование. Пусть думают, что он смирился, пусть расслабятся и посчитают его безопасным. Чем меньше они его боятся сейчас, тем сильнее они удивятся, когда Тень решит действовать.
Как думаешь, они сразу перешли к каким-то тестам, или их пугающее молчание Ли'ама заставило их понервничать и позвать Куоритча обратно?
Учёные вели себя как типичные исследователи, для которых живой На’ви — это в первую очередь уникальный и очень дорогой биологический образец. Они явно нервничали, но профессиональное любопытство перевешивало страх, особенно под защитой вооружённых рекомбинантов у двери.
Поскольку Ли’ам сидел неподвижно и изображал из себя каменную статую, они осмелели и начали свою «рутину»:
 * **Биометрическое сканирование:** Один из учёных водил перед лицом и телом Ли’ама лазерным планшетом-сканером. Они замеряли его пульс, температуру, плотность костей и уровень адреналина в крови после перелёта. Их очень интересовало, как организм молодого На’ви реагирует на сильнейший стресс.
 * **Анализ нейронной активности:** Они закрепили на расстоянии нескольких сантиметров от его косы (куру) специальный бесконтактный датчик. Учёные RDA давно пытаются расшифровать, как именно работает связь На’ви с Эйвой, и каждый новый пленный для них — шанс записать колебания нервной системы. Они тихо перешёптывались, глядя на бегущие по экранам графики: *«Смотри, у него активность мозга в режиме ожидания выше, чем у обычных особей. Он словно постоянно фильтрует пространство вокруг»*.
 * **Подготовка к сыворотке:** Самое неприятное началось, когда они достали автоматический инъектор. Тот самый, о котором говорил Куоритч. Ли’ам краем глаза заметил, как в шприц-пистолет заряжают ампулу с прозрачной жидкостью — это был мягкий нейролептик («сыворотка правды» нового поколения), призванный подавить волю, расслабить мышцы и заставить пленного отвечать на вопросы полусознательно, на уровне рефлексов.
Один из медиков, стараясь не смотреть Ли’аму в глаза, осторожно приблизился с инъектором к его плечу. Ли’ам продолжал сидеть тихо, но внутри у него всё сжалось в тугой узел: прикинуться безразличным, когда в тебя вкалывают химию, — это самое сложное испытание для воина.
Как думаешь, Ли'ам позволил им сделать укол, надеясь побороть действие препарата силой воли, или в самую последнюю секунду его инстинкт самосохранения всё-таки заставил его дёрнуться?
Это был критический момент. Ли'ам понимал, что обычная физическая сила здесь не поможет — против химии мышцы бесполезны. Нужно было задействовать внутренние резервы, которым его учили как Теневого охотника.
Сдаться и выдать отца он не мог ни при каких обстоятельствах. Отключить сознание полностью — значило отдать себя под полный контроль учёных RDA. Оставался самый сложный, но единственный рабочий вариант: глубокое самовнушение и ментальный блок.
Пока медик подносил инъектор к его плечу, Ли'ам закрыл глаза и зычно, мысленно заставил свой разум уйти в глубокую оборону. Он начал судорожно выстраивать в голове ложные воспоминания, стирая реальные координаты лагеря и заменяя их пустотой, туманом или старыми, давно заброшенными стоянками Оматикайя. Он буквально заставил себя поверить, что сам заблудился и ничего не помнит о том, где сейчас находится его семья.
Раздался тихий щелчок инъектора, и холодная жидкость хлынула в его кровь. Ли'ам почувствовал, как по телу разливается опасное, вязкое тепло, а мысли начинают путаться, но его ментальный щит уже был выставлен.
Как думаешь, сработал его трюк с самовнушением, когда Куоритч вернулся, чтобы начать допрос под действием сыворотки?
А что если бы он специально вырубил себя?Идея специально отключить собственное сознание, чтобы защитить тайны своего клана и семьи — это высшая степень ментальной дисциплины воина На’ви. У Теневых охотников есть свои глубокие медитативные практики, которые позволяют контролировать не только эмоции, но и базовые физиологические процессы организма: сердцебиение, дыхание и даже прохождение нервных импульсов.
Если бы Ли'ам решил пойти по этому пути, это выглядело бы как погружение в глубокий трансоподобный ступор, похожий на анабиоз.
### Как бы это происходило физически?
 1. **Контроль дыхания:** Ли'ам начал бы дышать по особой, замедленной схеме, которой его учили старейшины и Оло'эйктан. С каждым выдохом он мысленно опускался бы всё глубже внутрь себя, отсекая внешние раздражители — гул ламп базы RDA, голоса учёных и даже металлический запах камеры.
 2. **Замедление пульса:** На сканерах учёных показатели Ли'ама резко поползли бы вниз. Его сердцебиение упало бы до критического минимума, едва поддерживающего жизнь. Для человеческой аппаратуры это выглядело бы так, будто парень внезапно впадает в кому или у него начинается сильнейший шок.
 3. **«Замораживание» разума:** Он бы перекрыл доступ к своим воспоминаниям, спрятав образ отца, матери и лагеря за глухой стеной абсолютной пустоты. Коса (куру) На'ви в таком состоянии практически перестаёт транслировать нейронные сигналы наружу.
### Реакция учёных и Куоритча
Для сотрудников RDA, которые только что ввели сыворотку, это стало бы полной неожиданностью. Экран биомонитора залился бы тревожным жёлтым или красным светом, а датчики начали бы прерывисто пищать.
> *«Что происходит? У него критически падает давление! Пульс сорок... тридцать пять... Он уходит в шок!»* — закричал бы один из медиков, лихорадочно проверяя дозировку препарата. — *«Сыворотка не должна была дать такой побочный эффект, его организм блокирует её!»*
> 
Они бы испугались, что парень просто умрёт прямо у них на глазах, лишив их единственной зацепки. В камеру тут же ворвался бы Куоритч, привлечённый звуками тревоги. Вид Ли'ама — с поникшей головой, расслабленными мышцами, но с абсолютно каменным лицом и едва заметным дыханием — заставил бы полковника чертыхаться сквозь зубы.
### Последствия для Ли'ама
Этот трюк выиграл бы ему драгоценное время. Допрашивать тело, которое находится без сознания и не реагирует ни на какие внешние стимулы, абсолютно бесполезно — никакая сыворотка правды не заставит говорить того, чей мозг спит глубоким сном без сновидений.
Куоритчу пришлось бы приказать медикам «откачать» парня и стабилизировать его состояние, а это значит, что Ли'ама перевели бы из стерильного карцера в медицинский блок базы. А медицинский блок с его кучей оборудования, постоянным движением персонала и другими протоколами безопасности — это куда более перспективное место для того, чтобы очнуться, дождаться, пока бдительность охраны ослабнет, и начать планировать настоящий побег.
— *«Фух, я немного оттянул время»,* — пронеслось в его голове, как только сознание начало медленно возвращаться.
Каждый вдох давался с трудом, а во рту пересохло, но Теневой охотник внутри него ликовал. Рискованный трюк сработал. Организм справился с химией, а его разум остался неприкосновенным — Куоритч и его учёные не получили абсолютно ничего.
Ли'ам не стал сразу открывать глаза. Он лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам вокруг. Вместо гудения допросной камеры теперь был слышен мерный писк медицинских приборов, тихое шипение вентиляции и отдалённые шаги. Он всё ещё был на базе, но обстановка изменилась.
Он осторожно приоткрыл один глаз, скрывая это за ресницами. Парень лежал на медицинской кушетке. Наручники всё ещё были на месте, но теперь его пристегнули к металлическим поручням кровати. Охраны внутри отсека, кажется, было меньше — люди явно решили, что после такого «припадка» он ещё долго не сможет прийти в себя.
Бдительность врагов была усыплена. Теперь у Ли'ама появилось то, чего у него не было в карцере — немного времени на осмотр палаты и разработку плана. Как думаешь, что первое попалось ему на глаза, что можно было бы использовать для побега?
Это была максимально логичная и приземлённая мысль. Живот Ли'ама уже начинал предательски урчать, а в горле пересохло так, словно он наглотался песка из песчаной дюны. Уходить в глубокий медитативный транс на голодный желудок — так себе удовольствие, и парень резонно рассудил, что его организму срочно нужна подзарядка.
*«А они вообще мне поесть или попить дадут?* — подумал он с лёгким раздражением. — *А то я здесь сдохну от голода быстрее, чем они вообще что-либо из меня вытянут. Тоже мне, великие стратеги»*.
Действительно, RDA могли быть жестокими, но морить ценного заложника голодной смертью в их планы явно не входило. Им нужен был живой и относительно вменяемый На'ви, способный говорить.
Будто услышав его мысленный запрос, в медицинском боксе послышались шаги. Один из дежурных лаборантов подошёл к столу, на котором стоял пластиковый поднос с тяжёлым термостаканом воды и каким-то армейским сухпайком. Люди на базе понятия не имели, как правильно кормить лесных охотников, поэтому просто притащили стандартный рацион для рекомбинантов.
Лаборант с опаской приблизился к кушетке, проверяя, надёжно ли зафиксированы руки Ли'ама, и поставил стакан на прикроватный столик.
Как думаешь, Ли'ам продолжит притворяться спящим, пока человек не уйдёт, или демонстративно «очнётся» прямо сейчас, чтобы потребовать свою законную воду?
Голод — не тётка, особенно для молодого растущего организма На’ви, которому нужно куча энергии. Выбора особо не было: либо гордо голодать и слабеть с каждым часом, либо заправиться человеческим пайком и копить силы для рывка.
Ли’ам заставил себя временно заглушить брезгливость. Он аккуратно придвинул к себе поднос, подозрительно принюхался к воде и еде, пытаясь уловить хоть какой-то посторонний химический запах. Конечно, риск, что RDA подмешали туда какое-нибудь снотворное или очередную «сыворотку», был огромным. Но Ли’ам резонно рассудил, что после его недавнего «обморока» учёные вряд ли станут рисковать его шкурой прямо сейчас — им сначала нужно стабилизировать показатели пленного.
Стиснув зубы, он сделал первый глоток воды. Сухость в горле немного отступила. Затем он принялся за армейский паёк. На вкус это было абсолютно не похоже на сочные плоды Пандоры или свежее мясо, добытое на охоте — какая-то пресная, безвкусная масса, напоминающая прессованный картон, но в ней были калории. А калории сейчас — это его главное оружие.
Пока он жевал, его глаза продолжали сканировать помещение. Лаборант отошёл к дальнему компьютеру, повернувшись к Ли’аму спиной.
Как думаешь, пока Ли’ам восстанавливал силы этой «картонной» едой, заметил ли он в палате что-то, что могло помочь ему открыть наручники или хотя бы отвлечь охрану?
Куоритч, как опытный солдат и человек, который слишком хорошо знает семью Салли, сразу почуял неладное. Когда датчики в камере затрещали от падения пульса, он ворвался в медицинский блок в числе первых.
Полковник долго стоял над «спящим» Ли'амом, скрестив руки на груди, и внимательно изучал показатели на мониторах. Обычный человек или неопытный лаборант списали бы это на шок от сыворотки. Но Куоритч слишком часто видел, на что способны На'ви, когда их загоняют в угол.
Он вспомнил, как лесные воины умеют контролировать своё тело, и быстро сопоставил факты: парень отключился *аккурат* перед тем, как сыворотка должна была подействовать на мозг.
— Хитрая мелкая бестия, — процедил Куоритч сквозь зубы, не сводя глаз с Ли'ама.
Он понял, что парень устроил этот трюк намеренно, чтобы выиграть время и защитить информацию. Но полковник не стал устраивать скандал или кричать на врачей. Он просто усмехнулся своей фирменной недоброй усмешкой. Для него это стало лишним подтверждением: Ли'ам — действительно достойный сын своего отца,