---

Примерно пять минут спустя.

— Простите, что заставила ждать, Аянокоджи-кун.

Услышав голос за спиной, мы с Хашимото обернулись.

Переодевшаяся в купальник Шираиши направлялась к нам.

Хашимото негромко присвистнул. Его реакция заметно отличалась от той, которую он продемонстрировал при виде Ямамуры и Моришиты.

— Дольше, чем я ожидал.

— Просто ты пришёл раньше меня, Аянокоджи-кун. Ты специально поспешил?

— Мне особо некуда было заходить по дороге.

Интересно, насколько обрадовались бы Ёсида и Шимадзаки, окажись они сейчас здесь.

Я бегло огляделся, но нигде их не заметил. Вероятно, они отправились куда-то ещё.

— Вот как. Спасибо.

Шираиши, как обычно, вежливо поклонилась. Однако рядом с ней находилась и Нисикава.

— Приветик, Аянокоджи-кун.

Выглянув из-за плеча Шираиши, Нисикава слегка подняла руку в знак приветствия.

— Так ты ещё и Нисикаву с собой привела? — произнёс Хашимото.

— Что это за реакция? Тебе что, моё присутствие чем-то мешает?

— Да не в этом дело! Просто мне написала только Шираиши.

Хашимото поспешил оправдаться, но, похоже, умудрился рассердить её едва ли не сразу после встречи.

— Кто знает. Наверняка ты просто рассчитывал увидеть одну Асуку.

— Да говорю же, всё не так!

— Нисикава-сан, не стоит начинать разговор подобным образом сразу после встречи.

— Ну, раз Асука так говорит, перестану.

Получив замечание от Шираиши, Нисикава без малейшего раскаяния рассмеялась. Хашимото облегчённо выдохнул.

Даже по их перепалке чувствовалось облегчение от того, что экзамены на необитаемом острове благополучно завершились.

Во время специального экзамена на выживание Нисикава выбыла раньше Шираиши и временно вернулась на корабль. Хотя для последующего специального экзамена по сбору токенов она вновь отправилась на остров, после двух экзаменов подряд возможность вот так непринуждённо общаться с подругой, несомненно, приносила ей искреннюю радость.

Однако наряду с этим облегчением я ощущал и совершенно другие чувства, направленные уже на меня.

Несмотря на улыбку, во взглядах, которые Нисикава время от времени бросала в мою сторону, отчётливо чувствовались колючки.

Мне даже не требовалось задумываться, чтобы понять причину.

Во время специального экзамена по сбору токенов Нисикава связалась со мной по рации, чтобы посоветоваться насчёт Шираиши.

Она опасалась, что у Шираиши осталось мало токенов и ей может угрожать исключение. Нисикава сообщила, что при необходимости готова пожертвовать кем-то другим, лишь бы защитить подругу.

Однако тогда я не дал ей ответа, которого она ожидала.

Я не стал тратить токены даже ради простой проверки положения Шираиши и не пообещал, что обязательно спасу её, если возникнет такая необходимость.

Даже сейчас я не считаю то решение ошибочным.

В сложившихся на тот момент обстоятельствах нельзя было утверждать, что отдавать предпочтение одному конкретному ученику и расходовать токены ради защиты от неопределённой угрозы было бы наилучшим решением для всего класса.

Однако, если учитывать мои последующие действия, я прекрасно понимаю, почему Нисикава не может с ними смириться.

Когда она сообщила о возможной опасности для Шираиши, я не стал ничего предпринимать. Но когда угроза исключения нависла над Хиери, я отправился спасать её, даже ценой отказа от победы своего класса.

С точки зрения Нисикавы разница, должно быть, выглядела более чем очевидной.

— …Что?

Заметив мой взгляд, Нисикава обратилась ко мне с неизменной улыбкой.

— Ничего. Просто мне показалось, что ты хочешь мне что-то сказать.

— О-о, так ты всё-таки понимаешь?

На её губах по-прежнему играла улыбка, однако глаза слегка сузились.

— Тогда это облегчает разговор. Когда я беспокоилась об Асуке и обратилась к тебе за советом, ты был таким спокойным… даже холодным. Зато когда дело коснулось тебя самого, ты просто бросил экзамен и помчался спасать её…

— Нисикава-сан, вы опять перестаёте сдерживать свои эмоции.

Прежде чем Нисикава успела закончить, Шираиши тихо окликнула её по имени.

В её голосе не было строгости, но, похоже, этого оказалось достаточно. Нисикава слегка пожала плечами.

— Да понимаю я. Просто иногда слова сами вырываются. Я ведь знаю, что сейчас не время и не место предъявлять ему претензии.

— Спасибо.

— Но ты, Асука, как всегда слишком серьёзная. Будь я на твоём месте, я бы высказала ему гораздо больше.

— Тогда сама причина, по которой я пригласила его сюда, потеряла бы смысл.

Несмотря на недовольство, Нисикава больше не стала продолжать.

Впрочем, я и так примерно понимал, что она собиралась сказать. Не было никакой необходимости заставлять её договаривать.

— Но вообще я правда рада, что с Асукой всё в порядке. Когда я выбыла раньше неё на экзамене по выживанию, я очень переживала. Да и во время экзамена с токенами мы ведь тоже не могли всё время находиться вместе.

Хотя она и заявила, что всё поняла, отказываться от язвительных замечаний, похоже, не собиралась.

Её неизменная готовность защищать Шираиши вызывала у меня искреннее восхищение.

— Простите, что заставила вас волноваться. Я рада, что всё закончилось благополучно.

Улыбка, которую Нисикава подарила Шираиши, была совершенно искренней — совсем не такой, какую она до этого показывала мне.

— Ну так что? — заговорил Хашимото. — Ты ведь собрала нас сегодня не просто для того, чтобы вместе поплавать?

От его слов глаза Шираиши слегка расширились.

— Да. Тогда, если вы не возражаете, я воспользуюсь возможностью и немного поговорю с вами. Аянокоджи-кун, ты тоже не против?

Разумеется, именно этого я и ожидал, поэтому слегка кивнул, предлагая ей продолжать.

Мы вчетвером направились к ближайшим шезлонгам.

Здесь собралось настолько много учеников, что, если кто-то специально не станет прислушиваться именно к нашему разговору, разобрать его содержание едва ли получится.

— Я хотела поговорить о вчерашнем специальном экзамене по сбору токенов. Но меня интересует не его результат. Я хотела бы обсудить действия, которые Аянокоджи-кун предпринял в самом конце.

— Речь о Хиери, верно?

Многие ученики задавались тем же вопросом, предполагая, что за спасением Хиери скрывался какой-то особый замысел.

Неужели Шираиши тоже пришла узнать ответ?

— Да, речь о Шиине-сан.

Шираиши спокойно кивнула.

— Однако я вовсе не собираюсь спрашивать тебя, почему ты так поступил, Аянокоджи-кун.

Словно предугадав мои мысли, Шираиши сразу же опровергла моё предположение.

— Полагаю, в ближайшее время внутри класса появятся самые разные мнения. Неудивительно будет, если активизируются люди, недовольные тем, что Аянокоджи-кун является нашим лидером. Или даже те, кто раньше признавал тебя лидером, но теперь решит отказаться от своего решения.

Нисикава, расположившись так, чтобы Шираиши её не видела, хитро ухмыльнулась и демонстративно слегка подняла руку.

Похоже, она хотела показать, что как раз принадлежит к числу тех, кто передумал.

Заметив её жест, Хашимото криво усмехнулся.

Шираиши же продолжила говорить, даже не оборачиваясь к Нисикаве.

— Более того, ученики, которые раньше считали, что достаточно просто доверить всё Аянокоджи-куну, теперь могут захотеть заранее узнавать причины его решений. Чтобы убедиться, что он действительно действует ради них.

— То есть теперь проблема не решится просто потому, что он добьётся хорошего результата на следующем экзамене. Ну, вчера он ведь сам отказался от всего как раз в тот момент, когда появилась возможность победить. Неудивительно, что его репутация серьёзно пострадает.

Шираиши кивнула в ответ на слова Хашимото.

Нисикава опустила руку и на этот раз ничего не добавила, лишь внимательно наблюдая за моей реакцией.

Если бы ученики сомневались исключительно в моих способностях, эти сомнения можно было бы развеять, получив возможность вновь продемонстрировать результат.

Однако на этот раз я принял решение, вызвавшее недовольство даже у тех, кто признавал мои способности.

Когда в следующий раз я отдам какое-нибудь распоряжение, наверняка найдутся те, кто задумается, кому в итоге принесёт выгоду его выполнение.

— На самом деле у меня уже спрашивали о подобном в комнате. Буду ли я и в следующий раз ставить Хиери на первое место.

— И что ты ответил?

Похоже, ответ интересовал Хашимото даже больше, чем Шираиши. Его взгляд стал серьёзным.

— Я ответил, что подобного развития событий больше не будет.

— Ну и ну… Не знаю даже, должен ли я после такого ответа успокоиться или наоборот.

Не отводя от меня взгляда, Хашимото завёл руку за шею.

Его замешательство было вполне объяснимо: мой ответ не являлся ни утверждением, ни отрицанием.

Однако этот вопрос был важен, поэтому лучше не пытаться отделаться уклончивыми словами.

— Я не собираюсь отрицать ущерб, который нанёс классу своим поступком. Но обещаю, что впредь не стану создавать классу подобные проблемы из-за Хиери.

— То есть, если Рюэн снова попытается провернуть тот же трюк, на этот раз ты сумеешь с ним справиться?

Я кивнул.

Хашимото тоже ответил кивком.

Наблюдая за нашим обменом репликами, Шираиши слегка соединила ладони.

— Возможно, мне даже не стоило затевать этот разговор.

— Нет. Я хорошо понял, чего ты опасалась, Шираиши. И благодарен за возможность услышать мнение одноклассников напрямую. Если у вас есть какие-либо пожелания, можете спокойно их высказать.

Выслушав мой ответ, Шираиши немного подумала, прежде чем продолжить.

— Я пригласила тебя не для того, чтобы получить какое-либо обещание. Просто даже если ты сам считаешь своё решение вполне обоснованным, это ещё не означает, что окружающие воспринимают его точно так же. В этом смысле, полагаю, есть кое-что, чем следует заняться без промедления.

— Ты хочешь сказать, что нужно организовать Аянокоджи возможность объясниться перед классом?

Хашимото, которому не терпелось узнать, к чему ведёт разговор, задал этот вопрос Шираиши.

— Если Аянокоджи-кун ничего не расскажет, каждый станет самостоятельно придумывать объяснение его поступку. И среди этих объяснений наверняка появятся те, которые не соответствуют действительности.

Ученики, которым уже стало известно о моих действиях, воспринимали произошедшее по-разному.

Одни могли злиться из-за того, что я пожертвовал интересами класса. Другие, вероятно, сосредоточились исключительно на моих отношениях с Хиери.

И то и другое в основном приводило бы к отрицательным последствиям.

— Но разве объяснение причин обязательно заставит их согласиться? Мне самому было нелегко это переварить, знаешь ли.

— Да. Когда я наблюдаю за Нисикавой-сан, мне становится совершенно понятно, что ты имеешь в виду.

— Эй! Я вообще-то сейчас молча слушала!

Нисикава возмутилась, однако ничуть не попыталась отрицать сказанное.

— Я тоже не думаю, что проблему можно решить простым объяснением.

— А ты так и продолжила говорить, словно ничего не случилось…

Нисикава надула щёки ещё сильнее, но на этот раз ограничилась недовольным замечанием, не пытаясь прервать разговор.

Теперь мне стало понятно, что именно беспокоило Шираиши.

Она опасалась, что я просто поставлю точку в этой истории для самого себя, не задумываясь о восприятии окружающих.

В тот момент, когда я принял решение спасти Хиери, я уже согласился принять все невыгодные последствия этого выбора.

Однако одноклассники, не знающие обстоятельств, не могли понять, насколько тщательно я всё обдумал перед тем, как действовать.

Если я ничего не скажу и просто перейду к следующему делу, они вполне могут решить, что мне безразлично их недовольство.

— Я запомню твой совет. Если мне зададут вопросы, я намерен на них ответить. И скрывать правду тоже не собираюсь.

Однако момент для такого разговора я хотел выбрать самостоятельно.

Именно этот смысл я вложил в слова, обращённые к Шираиши.

— Спасибо.

— Как-то странно получается. Асука ещё и благодарит тебя, и на этом всё заканчивается, — недовольно заметила Нисикава.

— Да что тебе опять не так, Нисикава? Какого ответа ты вообще от него хотела? — спросил Хашимото.

Услышав вопрос, Нисикава посмотрела на меня.

— Ну, хотелось бы хотя бы увидеть, что он раскаивается в своём самовольном поступке.

— Мне следовало сказать, что я сожалею о спасении Хиери?

— Если бы ты такое сказал, я бы решила, что ты врёшь.

— Ну и запросы у тебя, — поражённо произнёс Хашимото.

Нисикава кивнула с таким видом, словно это было совершенно очевидно.

— Асука и так слишком добрая и постоянно старается учитывать чужие чувства. Не вижу причин, почему я тоже должна со всеми церемониться.

Шираиши ничего не ответила — ни согласия, ни возражения. Однако на её лице появилось лёгкое смущение.

— Ну ладно, дальше приставать не буду. А то ещё расплачется наш Аянокоджи-кун, жалко ведь будет.

И именно в тот момент, когда Нисикава произнесла эту шутку, раздался голос:

— ─── Нашла тебя.

Знакомый голос донёсся с некоторого расстояния. Я повернул голову в ту сторону.

По бортику бассейна к нам направлялась Хорикита, одетая в купальник.

— Ты меня искала?

— Да. Пока я тебя искала, мне сообщили, что видели тебя у бассейна.

Ещё вчера вечером я объяснил Хориките всю последовательность своих действий, которая в конечном итоге привела к исключению Шинохары.

Однако времени тогда было мало, поэтому нам не удалось прояснить все возникшие вопросы.

Хорикита перевела взгляд на троих учеников, окружавших меня.

— Извините, что вмешиваюсь. Я не прервала какой-нибудь важный разговор?

По всей видимости, она предположила, что мы обсуждали различные вопросы, связанные с Хиери.

— Я уже закончила свой разговор, поэтому не беспокойтесь, — ответила Шираиши.

— Тогда хорошо. Аянокоджи-кун, ты можешь уделить немного времени и мне?

— Если мы вам мешаем, может быть, нам лучше отойти? — предложила Шираиши, собираясь подняться.

Но Нисикава положила руку ей на предплечье.

— А почему это мы должны уходить? Или вы собираетесь говорить о чём-то, чего нам нельзя слышать?

Свой вопрос Нисикава адресовала не Хориките, а мне.

— Зависит от содержания разговора.

— Знаешь, когда ты так отвечаешь, поневоле начинаешь испытывать недоверие.

Очевидно, она подозревала, что мы собираемся обсуждать нечто, чего нельзя раскрывать одноклассникам.

— Что ты хочешь этим сказать?

Похоже, поведение Нисикавы привлекло внимание Хорикиты. Она отвела взгляд от Шираиши.

— Разве не естественно интересоваться тем, о чём собираются разговаривать бывшие одноклассники? Как-никак Аянокоджи-кун сейчас, по крайней мере формально, наш лидер. Мне даже беспокоиться нельзя?

— Это скорее похоже не на беспокойство, а на подозрения в адрес Аянокоджи-куна.

— А разве после вчерашнего у меня нет причин его подозревать? Он ведь только что поставил собственный класс под угрозу ради спасения девушки из другого класса.

Нисикава убрала руку с плеча Шираиши и полностью повернулась к Хориките.

— А тебя бы такое не обеспокоило, Хорикита-сан, окажись ты на нашем месте? Представь, что ваш новый лидер сделал то же самое, а уже на следующий день собирается о чём-то секретничать с учеником своего прежнего класса.

Хотя именно Шираиши предложила оставить нас наедине, для Нисикавы, видимо, было гораздо важнее содержание нашего разговора, а не то, кто первым предложил отойти.

Она не просто была недовольна моим вчерашним решением — теперь под подозрение попадали и все мои дальнейшие действия.

Опасения Шираиши начали оправдываться прямо у нас на глазах.

— Полностью отрицать твои слова я не могу. Но Аянокоджи-кун не из тех людей, которые стали бы так поступать.

— Ой, нет, только не это! От таких слов всё выглядит ещё подозрительнее. Что, хочешь сказать, ты ему доверяешь? Тогда ведь и его переход в другой класс…

— Нисикава-сан. Не кажется ли вам, что сейчас вы ведёте себя неподобающим образом? — вмешалась Шираиши.

— Подожди, Асука. Об этом обязательно нужно сказать. К тому же я просто спросила, что думает Хорикита-сан. Мне показалось, что она способна поставить себя на наше место.

— Но это не повод сразу лезть в ссору, — вмешался Хашимото.

Нисикава слегка надула губы.

— Её подозрения вполне обоснованны, — сказал я. — Если хотите, можем поговорить прямо здесь. Хорикита, ты собираешься обсуждать что-то, чего этим троим знать не следует?

— …Если ты не возражаешь, я тоже не стану настаивать на смене места.

Хорикита бросила взгляд на Нисикаву, но согласилась говорить в присутствии остальных.

— Простите, Хорикита-сан, — произнесла Шираиши.

— Тебе-то за что извиняться, Шираиши-сан?

— Вот именно! Это я сама всё наговорила, — добавила Нисикава.

— …Ты вообще понимаешь, что заставляешь Шираиши-сан чувствовать себя неловко?

После этих слов Нисикава ненадолго замолчала.

Этого обмена репликами оказалось вполне достаточно, чтобы оценить совместимость характеров Хорикиты и Нисикавы.

Хашимото немного передвинул свободный шезлонг, освобождая место для Хорикиты.

Тем временем в поле моего зрения появился ещё один приближающийся ученик.

— Хорикита!

Это была Ибуки, которая окликнула её своим привычным, несколько сдержанным, но всё же резким голосом.

— А заодно и ты, мерзавец!

— Думаю, это она про тебя, Аянокоджи, а не про меня, — заметил Хашимото.

— Пожалуй.

При виде неожиданной гостьи Хорикита слегка приложила руку ко лбу.

— Какая досадная помеха.

— Чего? Это ты обо мне? Я вообще-то не собиралась здесь задерживаться, но теперь специально останусь!

Хорикита вздохнула, услышав её ответ.

— Я хотела поговорить о вчерашнем специальном экзамене. Тебе это совершенно неинтересно.

— Хм-м…

Ибуки ответила так, словно разговор её действительно не интересовал. Однако уходить она не собиралась.

Некоторое время она смотрела на нас, а затем демонстративно нахмурилась.

— …Хотя нет, даже если мне это неинтересно, меня всё равно касается! Этот тип обращался со мной так, словно собирался вышвырнуть меня из школы, и использовал в качестве приманки! Как вспомню — снова беситься начинаю!

С этими словами она принялась яростно взъерошивать собственные волосы.

— Ну, я ещё могу понять, почему ты злишься из-за того, что тебя сделали приманкой, — вмешался Хашимото. — Но ведь именно благодаря этому ты осталась в школе, верно? Разве тебе не стоит скорее испытывать благодарность?

Ибуки показала Хашимото язык, выражая несогласие.

— Ещё чего! Ни за что не стану его благодарить. Пока не врежу ему как следует, не успокоюсь.

— Странно. Насколько я помню, я уже позволил тебе один раз меня ударить.

— Да разве это можно назвать ударом?! Я хочу увидеть, как ты корчишься от боли и плачешь!

Направление её желаний, конечно, вызывало определённые вопросы. Но, пожалуй, Ибуки имела некоторое право предъявлять подобные требования.

Кацураги я ещё на раннем этапе рассказал обо всём плане, однако самой Ибуки, которую собирался использовать в качестве приманки, не сообщил абсолютно ничего.

Так что её душевное состояние во время экзамена было мне в определённой степени понятно.

— Я тебе благодарен.

Именно потому, что Ибуки искренне верила в собственное исключение, её тревога и раздражение передавались окружающим. Благодаря этому удалось укрепить их уверенность в том, что именно она займёт последнее место.

Если бы Ибуки с самого начала знала, что её спасут, рассчитывать на тот же эффект было бы невозможно.

— Сначала используешь меня без спроса, а потом ещё и благодаришь по своему усмотрению! Эй, ты ведь Шираиши, верно? Если учишься с ним в одном классе, будь осторожна. Когда понадобится, он с невозмутимым лицом использует даже собственного товарища в качестве приманки.

— Буду иметь это в виду.

Шираиши мягко улыбнулась, принимая её предупреждение.

Ибуки отвела взгляд и раздражённо цокнула языком.

— И долго ты собираешься здесь торчать? — спросила Хорикита.

— Сколько захочу.

Похоже, Ибуки окончательно решила идти до конца просто из упрямства.

— …Ничего не поделаешь. Тогда хотя бы не мешай разговору.

Сказав это, Хорикита ещё раз осмотрелась и снова повернулась ко мне.

— После вчерашних объяснений я поняла, что именно ты сделал. Но так и не выяснила, насколько далеко ты сумел предугадать наши действия.

— Разве ты пришла не для того, чтобы спросить о Хиери?

— …Сказать, что меня совершенно не интересует этот вопрос, было бы неправдой. Но сейчас дела моего класса важнее.

Ответив, Хорикита немного повернулась в мою сторону.

Поскольку её класс A потерял Шинохару, она стремилась получить информацию и опыт, которые можно было бы использовать в будущем.

При обычных обстоятельствах правильнее всего было бы просто отказаться отвечать противнику. Однако тогда всё это потеряло бы смысл.

— Действительно, для класса A сейчас важнее именно это.

— После вчерашнего разговора у меня остался ещё один вопрос. Ты с самого начала предполагал, что я предупрежу Шинохару-сан и остальных об опасности, даже понимая, что этим могу спровоцировать ответные действия с твоей стороны?

— Ты не из тех, кто не заметит несоответствия. Услышав, что я собираюсь нацелиться на Ибуки, ты обязательно попыталась бы выяснить, что за этим скрывается. И даже после моего предупреждения, что я переключу цель на класс A, я не ожидал, что ты будешь просто наблюдать за происходящим.

— Значит, ты предвидел и то, как эти двое поведут себя после моего предупреждения?

— Шинохара и Ике — люди с довольно предсказуемым поведением. К тому же мы долгое время были одноклассниками.

С самого утра окружающие постоянно расспрашивали меня о мотивах моих поступков.

Даже Шираиши, хотя и не стала спрашивать о причинах, беспокоилась о том, как моё решение повлияет на класс.

Но Хорикиту интересовало совершенно другое: насколько глубоко её собственные действия были заранее включены в план, который я объяснил вчера.

Что необходимо узнать и изменить, чтобы класс, потерявший Шинохару, не допустил появления следующей жертвы?

В глубине души я испытал небольшую радость от её прямых вопросов и начал отвечать.

— Получив предупреждение, Шинохара и остальные стали бы осторожнее. Но осторожность сама по себе ещё не означает, что им удалось бы выйти за пределы вариантов, которые я для них подготовил.

— А если бы я не предупредила Шинохару-сан и остальных… исключили бы Ибуки-сан?

Плечи Ибуки едва заметно вздрогнули.

— Нет. Думаю, даже без твоего предупреждения результат практически не изменился бы. Используя то, что они находились в одной группе, я уже подталкивал Шинохару к усилению неприязни к Кушиде. Поэтому она, скорее всего, всё равно попыталась бы использовать Кушиду как ступеньку для собственного спасения.

Действия Хорикиты лишь дополнительно поспособствовали этому процессу.

— Значит, к тому моменту, когда я заметила неладное… ты уже в значительной степени ограничил выбор Шинохары-сан.

Произнеся это, Хорикита ненадолго замолчала.

Вчера она говорила, что, если бы лично довела этих двоих до финиша, результат, возможно, оказался бы другим.

Но тогда мы остановились на объяснении, что спасение одного человека неизбежно означало бы падение кого-то другого на последнее место.

Мы так и не затронули вопрос о том, были ли заранее просчитаны действия самой Хорикиты.

Именно это она сейчас и пыталась выяснить.

— …Наверное, я поспешила решить, что своим предупреждением хотя бы немного нарушила твой план.

— По крайней мере, тебе удалось заставить Шинохару снова насторожиться.

— Но поскольку это не стало для тебя неожиданностью, никакого смысла в этом не было.

— Верно.

Услышав мой короткий ответ, Хорикита слегка опустила глаза.

— Если ты заранее предвидел даже их действия после предупреждения, значит, к моменту, когда я заметила неладное, я уже фактически находилась внутри твоей ловушки. Получается, пытаться остановить тебя после этого было слишком поздно.

— Не обязательно так бывает всегда. Но на этот раз — да.

— Тогда в следующий раз недостаточно будет думать только о том, как остановить ловушку после того, как её расставили.

Хорикита подняла голову и прямо посмотрела на меня.

— Мне нужно замечать не только то, кого ты собираешься сделать своей целью. Я должна понять, что именно ты намерен использовать, ещё до того, как твой замысел обретёт форму…

— В конце концов, неприязнь к Кушиде не была чем-то, что я создал с нуля. Возможно, ещё на этапе формирования третьей группы можно было предположить, что кто-то воспользуется её составом.

Совсем необязательно было устранять противоречия между ними.

Они могли продолжать ненавидеть друг друга, но, если бы осознали, что у них есть общий враг в моём лице, то могли бы хотя бы на время экзамена объединить свои интересы.

— Вот как… Да, ты прав.

Хорикита тихо пробормотала эти слова.

Она не стала сразу продолжать, выдержав небольшую паузу, словно мысленно возвращаясь к только что услышанному.

А затем, будто приняв какое-то решение, вновь посмотрела прямо на меня.

— Эй, погодите-ка. Вы тут прямо перед нами с таким усердием выпытываете секреты… — вмешался Хашимото. — Аянокоджи, мне бы хотелось, чтобы ты прекратил бесплатно помогать противнику.

Хотя он говорил непринуждённым тоном, предупреждение было вполне серьёзным.

— Я спрашиваю лишь о том, на что Аянокоджи-кун сам согласен ответить.

— Это-то понятно, но ведь из-за этих ответов в следующий раз проблемы могут возникнуть уже у нас.

Не успел Хашимото повернуться ко мне, как к разговору присоединилась Нисикава.

— Я тоже против. Объяснить, что случилось вчера, и подсказывать противнику, как победить в следующий раз, — совершенно разные вещи.

— Я и не рассчитывала, что мне расскажут, как именно нужно побеждать.

Хорикита ответила, после чего ненадолго задумалась.

— Хотя… пожалуй, вы правы. Дальше нам следует разобраться самостоятельно.

Вероятно, у неё оставались другие вопросы, но из-за постоянных вмешательств она решила поскорее закончить разговор.

— Этого достаточно?

— Да. Я узнала, как именно ты воспринимал ситуацию в тот момент.

Он всё предвидел.

Теперь у неё были материалы для размышлений, позволяющие не просто остановиться на этой мысли, но и разобраться, что конкретно оказалось предугадано.

— Я не могу заново прожить вчерашний день и изменить свои поступки. Но когда в следующий раз кто-нибудь окажется загнан в угол, я не хочу снова ограничиться одним предупреждением.

Шираиши, слушавшая разговор, тихо кивнула.

— Похоже, в следующий раз нам придётся иметь дело с ещё более серьёзным противником.

— Надеюсь, мне удастся им стать. Что ж, спасибо, что уделили время.

— Я тоже ухожу, — заявила Ибуки.

Когда Хорикита поднялась, Ибуки, похоже, наконец тоже решила покинуть это место.

— И ещё, Аянокоджи! Чтобы больше никогда не смел использовать меня в качестве приманки без моего разрешения! В следующий раз одним ударом, как вчера, ты уже не отделаешься!

— Значит, в следующий раз мне следует заранее посоветоваться с тобой, прежде чем использовать тебя как приманку?

— Чего?! Да я, разумеется, откажусь!

— Тогда нет смысла и спрашивать. Придётся снова сделать это молча.

— Да я вообще не об этом!

Ибуки резко топнула ногой, однако Хорикита лишь холодно посмотрела на неё.

— Надо же, так запросто выспрашивать причины собственного поражения… Кстати, Аянокоджи, ты тоже слишком уж заботливый, — заметил Хашимото.

Нисикава согласилась с ним и повернулась ко мне.

— Именно. Аянокоджи-кун, тебе ведь даже показалось немного интересно отвечать на её вопросы, разве нет?

— Разве это было заметно?

— Ну, по крайней мере, когда ты отвечал мне, такого энтузиазма я не увидела.

Сказав это, Нисикава перевела взгляд на Шираиши, но та лишь улыбнулась.

В этот момент я заметил ученицу, стоявшую немного поодаль.

Это была Хасебе.

Наши взгляды встретились, и она слегка пошевелила рукой возле груди, жестом подзывая меня к себе.

Я указал на себя, словно уточняя, действительно ли она зовёт меня. Убедившись, что Хасебе кивнула, я снова посмотрел на остальных.

— Извините, мне нужно ненадолго отойти.

Ограничившись этими словами, я поднялся с места.

Не поворачивая головы в сторону Хасебе, я для начала решил просто отойти от остальных.

— Конечно. Мы пока ещё немного здесь побудем, — ответила Шираиши.

Увидев, что я направляюсь к ней, Хасебе опустила руку и немного отошла в сторону, чтобы не мешать ученикам, проходившим по дорожке.

13:05.

Оставив позади утреннюю суету, я направился на палубу круизного лайнера.

Бассейн, открытый для общего посещения с самого утра, постепенно заполнялся людьми. К тому моменту, когда я расстался с Шираиши и остальными, найти там свободное место было уже довольно сложно.

По сравнению с ним палуба, продуваемая морским бризом, казалась удивительно тихой.

Разумеется, совсем пустой она не была. Кое-где виднелись ученики, любовавшиеся морем возле перил, и младшекурсники, отдыхавшие на шезлонгах. Вероятно, большинство предпочитало проводить время внутри корабля, укрываясь от палящего солнца.

Я переместился в тень под навесом и посмотрел на раскинувшееся за перилами море.

Однако пришёл я сюда вовсе не ради пейзажа.

У меня была назначена встреча с Хиери.

После вчерашнего происшествия на необитаемом острове у нас так и не появилось возможности нормально поговорить наедине.

Когда мы вернулись на корабль, оба были уставшими, а школа продолжала ограничивать наши действия вплоть до наступления утра.

Даже после того, как разрешили свободное передвижение, первым поступило приглашение от Шираиши, поэтому с Хиери мне до сих пор не удалось увидеться.

Именно поэтому, выйдя из бассейна, я сам связался с ней.

Мы договорились встретиться на палубе в 13:30, и теперь я ждал её здесь, придя заранее.

Это будет наша первая встреча наедине после того, как вчера мы признались друг другу в своих чувствах.

Впрочем, это вовсе не означало, что я заранее решил, о чём мы будем говорить.

Я не знал, хочет ли Хиери что-нибудь мне сказать. Да и у меня самого оставались вопросы, которые хотелось ещё раз прояснить.

Время немного продвинулось вперёд.

13:10.

До назначенной встречи оставалось около двадцати минут.

Я проверил телефон, но новых сообщений не обнаружил.

Пока я молча смотрел на море, открылась дверь, ведущая во внутренние помещения корабля.

На мгновение я подумал, что это Хиери, однако наружу вышли незнакомые первокурсник и первокурсница.

Не обращая на меня внимания, они направились к свободным шезлонгам.

Ещё немного рано.

Подумав об этом, я снова повернулся к морю.

И именно в этот момент…

— Сэ-э-эмпай!

За спиной раздался необычайно оживлённый голос.

Узнав его, я обернулся и увидел Ичику Амасаву, которая вышла из корабля и теперь направлялась ко мне.

— Амасава?

— Ага-ага! Это я, твоя очаровательная младшекурсница Амасава-тян! Что за реакция? Мог бы хоть немножко обрадоваться нашей встрече!

— Я не говорил, что не рад.

— О-о! Значит, можно считать, что ты рад меня видеть?

— Этого я тоже не говорил.

— Как всегда холоден, сэмпай!

Несмотря на жалобы, Амасава весело рассмеялась.

Подойдя ко мне, она положила обе руки на перила и заглянула вниз, на море.

Не похоже, чтобы она специально меня искала. Скорее всего, просто случайно заметила и решила заговорить.

— Ты здесь один?

— Пока да.

— Пока? О-о-о, значит, кого-то ждёшь? Девушку?

Поскольку причин скрывать это не было, я просто кивнул.

На мгновение Амасава удивлённо округлила глаза, но почти сразу на её лице появилась лукавая ухмылка.

— У-у-у, сэмпай, а ты ведь сильно изменился! Раньше наверняка попытался бы как-нибудь уклониться от ответа, правда?

— Кто знает. Возможно, это просто небольшие изменения, накопившиеся за время школьной жизни.

— Ну, может, я просто слишком уж большая фанатка, которая знает о тебе чересчур много. Так зна-а-ачит… ты ждёшь Шиину-сэмпай?

— Быстро догадалась.

— Ну ещё бы! Слухи о том, что ты специально отправился её спасать, уже довольно широко разошлись.

Она продолжила:

— Но я бы на твоём месте всё-таки была осторожнее. Ты ведь популярный парень, сэмпай. Вдруг где-нибудь за твоей спиной вот-вот взорвётся бомба, которую устроит девушка с высоким уровнем симпатии к тебе?

— Если такое случится, пусть случается. Я не против.

— Ах-ха-ха! Для тебя даже взрыв такой бомбы — просто очередное интересное событие! Ладно, тогда больше предупреждать не буду, а то это уже будет лишним вмешательством с моей стороны.

Амасава несколько дольше обычного смотрела на меня, после чего, словно ничего не произошло, снова перевела взгляд на море.

— И всё-таки я рада, что сэмпай по-прежнему остаётся самим собой.

— Разве только что ты не сказала, что я изменился?

— В чём-то изменился, а в чём-то остался прежним. Разве это не нормально для несовершенного человека?

— Удобный ответ.

— Правда ведь?

Она совершенно беззастенчиво рассмеялась.

Морской ветер слегка колыхал её волосы, пока мы какое-то время молча смотрели на море.

Для Амасавы, которая обычно забрасывала меня вопросами и замечаниями, наслаждаясь моей реакцией, такая продолжительная пауза была довольно необычной.

— Что-то случилось?

— Что это за вопрос? Ты обо мне беспокоишься, сэмпай? Если так, я очень рада, мяу!

Она слегка согнула пальцы одной руки, изображая кошачью лапку.

— Да нет, ничего особенного не произошло. Просто немного задумалась.

— О чём?

— Ну-у… например, о своей дальнейшей жизни?

— Неожиданно серьёзная тема.

— Ах-ха-ха! И правда. Но ведь тебе, сэмпай, до выпуска осталось меньше года. Когда ты закончишь школу, мне самой останется учиться всего год. На второй год меня ведь не оставят, так что тоже выпущусь. Если подумать, школьная жизнь кажется долгой, но на самом деле пролетает довольно быстро.

Со стороны это могло показаться обычным непринуждённым разговором.

Однако обстоятельства Амасавы несколько отличались от обстоятельств других учеников.

— Уже решила, чем займёшься после выпуска?

— Совсе-е-ем нет! Хотя поступить в университет и стать обычной студенткой тоже было бы неплохо.

Ответив с улыбкой, Амасава вновь посмотрела на море.

— Но всё-таки… обычной, значит…

Она едва слышно пробормотала эти слова.

И именно эта короткая фраза прозвучала немного иначе, чем всё, что она говорила прежде.

— Сэмпай… А что ты собираешься делать после выпуска?

— Пока не решил.

— Да ладно тебе! Серьёзно? В твоём случае, в отличие от моего, даже в шутку такое звучит неправдоподобно.

— Будущее неизвестно. Разве не поэтому ты сама испытываешь сомнения?

Я ответил таким образом, намеренно не озвучивая то, что подразумевалось.

— Ну… это правда. Действительно, никто не знает, что ждёт его в будущем.

Амасава отстранилась от перил.

В её словах совершенно определённо скрывался какой-то подтекст, но одного этого разговора было недостаточно, чтобы сделать выводы.

— Сэмпай, а если после выпуска тебе вдруг скажут: «Теперь можешь делать всё, что захочешь», — ты обрадуешься?

— Не совсем понимаю, к чему этот вопрос.

— Да ни к чему! Просто болтаем. Тогда спрошу по-другому. А если бы это сказал тебе учитель?

— Ты имеешь в виду, что я мог бы свободно выбрать, поступать в университет или устраиваться на работу?.. Даже представить трудно.

Сценарий, в котором меня просто предоставили бы самому себе, едва ли мог осуществиться даже в шутку.

— Ну ладно тебе! Представлять ведь никто не запрещает.

— Если бы я действительно мог выбирать, то, наверное, поступил бы в университет.

— Но ведь университет вряд ли сможет научить тебя чему-то новому?

— Это продолжение школьной жизни. Наверняка существуют вещи, которым можно научиться только будучи студентом.

— Значит, хочешь ещё немного побыть студентом? Хм, это даже немного на тебя похоже.

Амасава довольно улыбнулась и ещё несколько секунд смотрела на море.

Затем неожиданно повернулась ко мне.

Лёгкая тень, время от времени появлявшаяся на её лице, исчезла. К ней вернулась привычная озорная улыбка.

— Тогда, сэмпай, вот что! Если я благополучно закончу эту школу, но мне будет совершенно некуда идти, может, возьмёшь меня к себе на содержание? Я ведь могу быть очень полезной: убираться, готовить, а ещё помогать советами по всяким ночным проблемам, мяу!

Она подняла обе руки к груди и слегка сжала кулачки, снова изображая кошечку.

Шутила она или говорила всерьёз?

Когда речь шла об Амасаве, определить границу между ними было совсем непросто.

— У меня нет привычки держать людей в качестве домашних питомцев.

— Э-э-э! Сразу отказал?! Мог бы хотя бы сказать: «Ну ничего не поделаешь, придётся о тебе позаботиться». Хотя я и ожидала от тебя именно такого ответа.

— Тогда незачем было спрашивать.

Амасава рассмеялась своим обычным беззаботным смехом.

И всё же меня немного беспокоило, почему она вдруг заговорила о жизни после выпуска и зачем упомянула возможность остаться без места, куда можно было бы отправиться.

— Ладно, будем считать это предварительным бронированием!

Амасава весело помахала рукой.

Даже если она что-то скрывала, сейчас явно не собиралась об этом рассказывать.

— Ну что ж, тогда я, незваная помеха, пожалуй, удалюсь. Шиина-сэмпай ведь тоже скоро должна прийти.

— Тебе необязательно из-за этого уходить.

— Даже если тебя это не беспокоит, девушку может беспокоить! Вот в таких вещах тебе ещё учиться и учиться, сэмпай.

Подняв указательный палец, она покачала им из стороны в сторону, словно учитель, делающий замечание ученику.

— Ну тогда пока, сэмпай! И обязательно подумай над моим предложением насчёт жизни после выпуска, мяу!

— Не собира…

— Не слы-ы-ышу!

Проигнорировав неудобные для неё слова, Амасава с улыбкой отвернулась.

Я проводил взглядом её фигуру, когда она лёгкой походкой возвращалась внутрь корабля.

Я не был уверен, можно ли считать наш разговор обычным обсуждением будущей профессии.

Если Амасава когда-нибудь сочтёт необходимым, она сама об этом расскажет.

Прерванная встреча с Хиери
Оставшись вновь в одиночестве, я потянулся за телефоном, чтобы проверить, сколько времени осталось до встречи с Хиери.

Но именно тогда из динамика, установленного у потолка на стене, раздался негромкий треск.

— Вниманию представителей всех классов третьего года обучения.

Ученики, находившиеся на палубе, тоже прервали разговоры, пытаясь понять, что происходит.

— Лидерам всех классов третьего года необходимо собраться в кафе на втором этаже корабля к 13:30. Повторяю…

Лидеры всех классов третьего года.

Не было необходимости задумываться, кого именно имели в виду.

Хорикита, Рюэн, Ичиносе.

И я.

С момента утреннего разрешения свободного передвижения прошло всего несколько часов.

Раз школа решила собрать всех четверых в одном месте, используя общекорабельную систему оповещения вместо того, чтобы преподаватели связались с нами по отдельности, вряд ли речь шла о простом объявлении.

С другой стороны, мы только что завершили два специальных экзамена подряд.

Трудно было представить, что сразу после этого начнётся ещё один полноценный специальный экзамен.

Я проверил время на телефоне.

13:18.

До назначенного сбора оставалось ещё немного времени, однако сейчас уже было слишком поздно, чтобы успеть встретиться с Хиери и спокойно поговорить.

Как неудачно всё сложилось.

Можно было подождать несколько минут и лично объяснить ей обстоятельства. Но Хиери могла прийти и позже назначенного времени.

Раз меня вызвали, особых причин намеренно задерживаться не было.

Я взял телефон и открыл переписку с Хиери.

Аянокоджи:

«Возможно, ты уже слышала объявление, но сейчас всех лидеров третьего года вызывают на собрание. Мне придётся уйти с палубы раньше. Давай найдём время поговорить позже».
Я отправил всё одним сообщением.

Меня немного беспокоило, что, несмотря на вчерашние события, теперь я вынужден нарушить нашу договорённость о встрече.

Однако обстоятельства были такими, какими были.

Вскоре сообщение было прочитано, и от Хиери пришёл ответ.

Хиери:

«Хорошо, не беспокойся. Тогда увидимся позже».
Очень характерный для Хиери ответ.

Я убрал телефон в карман и отошёл от перил.

Когда я открыл дверь, ведущую внутрь корабля, меня сразу же окутал прохладный воздух кондиционеров.

В отличие от тихой палубы, по коридорам свободно перемещались ученики, наслаждавшиеся отдыхом.

Смешавшись с общим потоком, я направился на второй этаж корабля.

По какой причине собрали только представителей классов?

Может быть, нам собирались сообщить дополнительные сведения о специальных экзаменах, которые завершились вчера?

Или школа намеревалась организовать на корабле что-то новое?

Пока у меня было недостаточно информации, чтобы делать выводы.

Однако стоило добраться до кафе, и ответ наверняка стал бы известен.

Отложив встречу с Хиери на потом, я направился в указанное место.

Я прибыл в кафе на втором этаже корабля примерно за пять минут до назначенного времени.

Обычно сюда мог свободно зайти любой желающий, но у входа стояла табличка, сообщавшая о временном прекращении обслуживания. По всей видимости, школа зарезервировала кафе для своих нужд.

Войдя внутрь, я заметил, что за столиком в самом дальнем конце помещения уже сидит один ученик.

— А, Аянокоджи-кун!

Заметив меня, Ичиносе сразу же приветливо улыбнулась.

— Ты рано.

— Когда я услышала объявление, то как раз находилась неподалёку, поэтому сразу сюда и пришла. Сядешь рядом?

Я кивнул и устроился слева от Ичиносе.

Преподавателей пока не было, да и на столе не лежало никаких документов или других материалов. Ничто не позволяло предположить, зачем нас вызвали.

— Как неожиданно всё получилось, правда? Вдруг объявили, что нужно собраться только лидерам четырёх классов.

— Ты что-нибудь об этом слышала?

Я задал вопрос, наливая себе кофе из стоявшего неподалёку кофейника.

— Нет. Сначала подумала, может, нам хотят что-то дополнительно объяснить о вчерашних экзаменах. Но тогда ведь наши классные руководители могли бы просто рассказать обо всём каждому классу отдельно.

Ичиносе тихонько рассмеялась.

Похоже, после испытаний на необитаемом острове она ещё немного чувствовала усталость, однако в её голосе и выражении лица не наблюдалось заметных изменений.

— Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке?

— Да, со мной всё хорошо. Вчера после возвращения на корабль я смогла как следует отдохнуть. А ты, Аянокоджи-кун?

— Никаких проблем.

— Вот как. Я рада.

После этого разговор естественным образом прервался.

Разумеется, Ичиносе должна была знать, что в конце экзамена я не направился к финишу, а отправился за Хиери.

Учитывая, что мы вдвоём вернулись на корабль, не было бы ничего удивительного, если бы до неё дошли и подробности произошедшего.

Возможно, у Ичиносе были какие-то мысли по этому поводу, но она ничем не показывала, что собирается расспрашивать меня.

И у меня не было причин намеренно поднимать эту тему.

Пока мы, не затрагивая произошедшее, ожидали назначенного времени, Ичиносе снова заговорила.

— Спасибо тебе за вчерашнее.

Она произнесла это совершенно неожиданно.

— Спасибо? Если ты о Шинохаре, то меня особо не за что благодарить.

— Нет, по крайней мере я тебе благодарна. Думаю, если бы ты сам ко мне не обратился, мне было бы нелегко решиться на такой жёсткий выбор в одиночку.

На заключительном этапе специального экзамена по сбору токенов я предложил Ичиносе сотрудничество.

После того как через рацию попросил её позвать Хорикиту поближе, мы договорились считать Ибуки кандидатом на исключение и обмениваться информацией между тремя классами, ориентируясь на количество имевшихся у неё токенов.

Именно столько я сообщил Ичиносе.

О том, что моей настоящей целью были Шинохара и Ике, я ей не рассказал.

Ичиносе согласилась на предложение, чтобы не допустить исключения кого-либо из собственного класса.

Однако в её понимании это означало участие в плане, предполагавшем принесение Ибуки в жертву.

Я ещё не выяснял, как сама Ичиносе восприняла своё решение.

— Тебе это не было неприятно?

Услышав мой вопрос, Ичиносе немного подумала и покачала головой.

— Сказать, что меня совершенно не огорчала перспектива чьего-то исключения, было бы неправдой. Но для меня просто не существовало варианта отказаться от этого.

— Понятно.

Судя по её словам о том, что ей было бы трудно самостоятельно решиться на жёсткий выбор, она старалась подготовить себя к действиям на случай, если возникнет угроза собственному классу.

— Потому что прежде всего я должна защищать свой класс… своих товарищей.

Её мягкое выражение лица и спокойный голос остались такими же, как прежде.

Но в произнесённых словах уже не чувствовалось никаких сомнений.

Во время этого экзамена кто-то обязательно должен был покинуть школу.

Ичиносе понимала это, когда соглашалась участвовать в плане, согласно которому Ибуки становилась кандидатом на исключение.

Раньше она, возможно, до самого конца отказывалась бы принимать саму идею пожертвовать одним человеком ради спасения другого.

Теперь всё было иначе.

Не допустить исключения учеников собственного класса.

Если для достижения этой цели потребуется принести в жертву кого-то из другого класса, она готова принять и такой исход.

Но это не означало, что сама сущность Ичиносе изменилась.

Она по-прежнему не желала ничьего исключения и не стала равнодушной к чужим жертвам.

— И всё-таки… Никогда бы не подумала при поступлении, что однажды для нас станет совершенно обычным собираться вот так, в качестве лидеров классов.

Ичиносе посмотрела на два остававшихся свободными места.

— Если бы мне об этом рассказали в прошлом, я бы сам не поверил.

— Думаю, да. Ведь раньше ты всегда предоставлял всё Хориките-сан, а сам старался не привлекать внимания.

— Не стану отрицать.

— Но мне кажется, что сейчас даже лучше. Ведь у тебя, Аянокоджи-кун, действительно выдающиеся задатки лидера.

— Хотелось бы верить, но кто знает, как всё обстоит на самом деле. Лично мне кажется, что по характеру мне больше подходит действовать за кулисами, поступая по собственному усмотрению.

— Правда?

— Да.

— Возможно, работа за кулисами тебе тоже подходит, но мне всё-таки больше нравится, как всё устроено сейчас. Ведь именно благодаря этому у нас появилась возможность вот так побыть вдвоём с тобой, Аянокоджи-кун.

С этими словами Ичиносе улыбнулась.

Не похоже, чтобы она вкладывала в них какой-то особенно глубокий смысл.

Однако раньше, возможно, она вообще не произнесла бы ничего подобного.

Как раз когда казалось, что между нами вновь воцарится тишина, открылась входная дверь.

Приход Хорикиты
— Ичиносе-сан, Аянокоджи-кун, вы уже здесь.

Хорикита подошла к столу и села напротив Ичиносе.

Теперь свободным оставалось только одно место — прямо напротив меня.

— Похоже, Рюэн-кун ещё не пришёл, — заметила Хорикита.

Ичиносе обратила внимание на её всё ещё слегка влажные волосы.

— Ты ходила в бассейн?

— Да. Я собиралась быстро оттуда уйти, но ко мне привязалась одна неприятная особа, от которой никак не удавалось отделаться. Всё приставала с требованием посоревноваться в плавании.

Под неприятной особой она почти наверняка подразумевала Ибуки.

— Интересно, что же сейчас начнётся? — задумчиво произнесла Ичиносе.

— Учитывая, что они специально собирают всех четырёх лидеров, поневоле начинаешь строить самые разные предположения.

— Может, это всё-таки связано со специальным экзаменом? Или вообще объявят новый?

Услышав слова Ичиносе, Хорикита откровенно поморщилась.

— Очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Мы ведь только вчера вернулись с необитаемого острова, где провели столько дней!

Долгожданный отдых в таком случае мог закончиться всего через несколько часов после начала.

— Учитывая, в какой школе мы учимся, полностью исключать это нельзя, — заметил я.

— Ахаха, это правда. А, кстати, Хорикита-сан!

Ичиносе обратилась к ней, словно внезапно о чём-то вспомнив.

— Ты уже немного подружилась с первокурсниками?

— …Неожиданный вопрос.

— Помнишь, раньше ты говорила, что почти не общаешься с младшекурсниками?

— Ах, ты об этом.

Хорикита ненадолго задумалась, будто припоминая тот разговор.

— Не сказала бы, что мы настолько сблизились, чтобы называть это дружбой, но общаться с ними я действительно стала чаще, чем раньше.

Услышав такой ответ, Ичиносе радостно улыбнулась.

Судя по всему, они уже обсуждали эту тему — возможно, ещё во времена работы в ученическом совете, а может, и совсем недавно.

— Хотя, думаю, спрашивать даже не стоит, но как обстоят дела у тебя самой, Ичиносе-сан? С нынешними первокурсниками?

— У меня? Думаю, мы довольно неплохо поладили.

— Довольно неплохо, значит… В твоём случае, пожалуй, эти слова не стоит понимать буквально. Ты ведь уже знакома с большей частью первого года?

— Ну, «с большей частью» — это преувеличение! Есть ещё ребята, с которыми я даже толком не разговаривала.

— Но раз ты говоришь, что не разговаривала с ними толком, значит, их лица и имена ты уже знаешь?

— А… Ну да. В общем, это я знаю.

Ичиносе слегка смущённо улыбнулась.

Вероятно, сама она даже не считала подобное чем-то особенным.

Прошло всего несколько месяцев с момента поступления нынешних первокурсников, а она уже знала большинство из них и успела пообщаться со многими.

Похоже, для Ичиносе не только границы между классами, но даже разница в годах обучения не представляла серьёзных препятствий при построении отношений с людьми.

— Всё-таки у меня не получается так же легко, как у тебя, — признала Хорикита.

— Ничего подобного! Мне кажется, Хорикита-сан, ты тоже стала гораздо чаще общаться с разными людьми. Просто из-за того, что ты президент ученического совета, первокурсники могут немного робеть рядом с тобой.

Действительно, прежние президенты ученического совета, такие как Манабу Хорикита и Мияби Нагумо, обладали внушительным авторитетом.

Неудивительно, если нынешние младшекурсники испытывали нечто подобное и в присутствии Хорикиты.

— Даже если это немного влияет, слабое утешение, — ответила она.

В этот момент в кафе вошёл последний участник встречи — Рюэн, державший одну руку в кармане.

Приход Рюэна
— Ты опоздал, Рюэн-кун.

— Время ещё не наступило. Так что предъявлять мне претензии не за что.

С этими словами Рюэн приблизился к столу.

Сначала он посмотрел на Ичиносе, затем на Хорикиту и наконец остановился прямо напротив меня.

— Ну здорово, Аянокоджи. Вчера ты знатно меня повеселил.

— Это было взаимно.

— Ха!

Речь, разумеется, шла о том, как Рюэн использовал Хиери, чтобы заставить меня отказаться от движения к финишу.

Если судить исключительно по результату, события в основном развивались именно так, как он и рассчитывал.

Однако сам способ, которым Рюэн остановил меня, использовав Хиери, с одной стороны, вполне соответствовал его характеру, а с другой — несколько отличался от того способа победы, к которому он стремился прежде.

Как сам Рюэн воспринимал это различие, по столь короткому обмену репликами определить было невозможно.

Он выдвинул последний свободный стул, стоявший напротив меня, и бесцеремонно уселся.

Теперь нас было четверо.

Лидеры всех четырёх классов третьего года собрались за одним столом.

Пока преподаватели ещё не появились, Рюэн направил острый взгляд на Хорикиту.

— По дороге сюда я встретил кое-кого из вашего класса A. Смотрю, вовсю наслаждаются каникулами. Ну ещё бы: от одного бесполезного балласта избавились, да и положение класса стало выгоднее. Чего бы им не радоваться?

— Кто знает.

Хорикита ответила коротко, не став всерьёз возражать против провокации.

Рюэн, явно рассчитывавший услышать протест или недовольство, не получил ожидаемой реакции и лишь тихо фыркнул.

— Надеюсь, нас не ради какой-нибудь очередной мороки сюда притащили.

Бросив эту фразу, Рюэн отвёл взгляд от Хорикиты.

Вслед за этим со стороны входа послышались шаги нескольких человек.

Первым в кафе вошёл преподаватель Мадзима.

Следом за ним появились Чабашира, Сакагами и Хосиномия.

Теперь, когда собрались классные руководители всех четырёх классов, стало очевидно хотя бы одно: нас вызвали не ради обычного объявления.

— Простите, что заставили ждать.

Преподаватель Мадзима и остальные принесли несколько стульев и расселись вокруг нас.

— Прежде всего, мы пригласили вас четверых сюда как представителей своих классов. Всё, о чём мы сейчас расскажем, вы должны будете затем сообщить остальным ученикам.

— Речь о специальном экзамене? — спросила Ичиносе.

Мадзима без колебаний кивнул.

— Начиная с завтрашнего дня будет проводиться новый специальный экзамен.

На мгновение все замолчали.

— Ваше недоумение по поводу проведения экзаменов несколько дней подряд вполне понятно. Однако нет необходимости воспринимать предстоящее испытание так же, как предыдущие.

Мадзима поочерёдно посмотрел на всех четверых.

— Прежде всего, хочу поблагодарить вас за усилия во время серии специальных экзаменов на необитаемом острове. Из-за напряжённого расписания немало учеников получили травмы или испытывают усталость. Поэтому до сегодняшнего утра мы проверяли состояние здоровья всех учащихся и предоставляли им возможность отдохнуть.

— И сразу после этого опять специальный экзамен, — заметила Ичиносе.

Мадзима слегка кивнул.

— Хотя официально это называется специальным экзаменом, на этот раз нагрузка будет небольшой. Если только ученик намеренно не совершит серьёзного нарушения, исключений не будет. Значительных потерь личных или классовых очков также не предусмотрено, а их изменения будут ограниченными. По своему содержанию испытание скорее напоминает развлекательное мероприятие.

— Вот-вот! Все так усердно старались на острове, поэтому вам совершенно незачем так настораживаться! — весело добавила Хосиномия.

— Когда это говорит преподаватель Хосиномия, мне, наоборот, хочется насторожиться ещё сильнее, — ответила Хорикита.

— Ну разве можно так, Хорикита-сан?!

Хосиномия возмутилась.

Впрочем, в этой школе всегда возникал вопрос, действительно ли мероприятие, объявленное развлекательным, окажется всего лишь развлечением.

Когда напряжение немного спало, Мадзима воспользовался планшетом.

— Быстрее будет, если вы ознакомитесь с подробностями в документах.

Практически одновременно на телефоны всех четверых пришли уведомления от школы.

— На этот раз участвовать будут не только третьегодки. Экзамен охватит все три года обучения, включая первый и второй.

— Значит, все три года будут соревноваться друг с другом?

— Нет. Ученики первого и второго годов объединятся в одну команду и выступят против третьего года.

— Понятно… То есть объединённые первый и второй годы против третьего, — произнесла Хорикита, сидевшая наискосок от меня, быстро разобравшись в ситуации.

— Именно. Специальный экзамен начнётся завтра в десять часов утра и продлится до пяти часов вечера послезавтра. В течение этих двух дней в разных местах будут проведены соревнования по двадцати дисциплинам, распределённые на несколько этапов. Как правило, содержание каждой дисциплины будет оставаться неизвестным до самого начала. Поэтому количество участников и необходимые способности школа будет объявлять отдельно, по мере необходимости.

— То есть сегодня мы не сможем заранее определить участников, — заметила Хорикита.

— Именно так.

Получается, сегодня ученики могут разве что систематизировать сведения о способностях представителей своих годов обучения.

Похоже, ключом к победе станет способность быстро подобрать наиболее подходящих участников после объявления очередной дисциплины.

Продолжая слушать объяснения Мадзимы, я прокрутил документ вниз.

Специальный экзамен «Противостояние на борту корабля»
Общие сведения

Специальный экзамен в формате межгодового противостояния между объединёнными первым и вторым годами обучения и третьим годом.

На борту корабля проводятся соревнования по 20 различным дисциплинам. От каждой стороны в каждой дисциплине выступает одна команда.

За результаты соревнований начисляются победные очки. Победителем экзамена становится сторона, набравшая наибольшее суммарное количество победных очков.







Прочитав документ до конца, я убедился, что правила действительно довольно простые.

— …И правда совсем несложно, — заметила Хорикита.

Похоже, она пришла к тому же выводу.

— Да. По сравнению с экзаменами на необитаемом острове всё гораздо проще и понятнее, — согласилась Ичиносе.

В двадцати дисциплинах необходимо каждый раз выбирать подходящих учеников и стремиться к победе.

В сущности, этим всё и ограничивалось.

Никаких сложных предметов, специальных штрафов или угрозы огромных потерь в случае поражения.

— Значит, разница в численности сама по себе не решает исход, — заметил Рюэн, до этого молча изучавший документы.

— Верно. Для каждой дисциплины устанавливается определённое количество участников. Объединённые первый и второй годы не смогут просто выставлять вдвое больше учеников, чем третьегодки.

Однако, поскольку младшекурсников в целом примерно вдвое больше, их преимуществом становится возможность выбирать наиболее талантливых участников из большего числа кандидатов.

Правило, согласно которому ученик лишается права участвовать после двух поражений, тоже выглядело вполне сбалансированным.

Даже если попытаться постоянно выставлять самых сильных участников, одновременное проведение соревнований в разных местах заставит делать выбор.

А в зависимости от удачи или состава команды даже способный ученик может проиграть.

— Получается, на этот раз нашим четырём классам придётся как следует сотрудничать, — произнесла Хорикита, продолжая изучать правила.

В её словах чувствовался определённый намёк-предупреждение.

Поскольку начисление и списание классовых очков одинаково затрагивает все классы одного года, результат экзамена не изменит расстановку сил между ними.

Однако классовые очки влияют и на будущие начисления личных очков, поэтому причин намеренно проигрывать всё равно не было.

— Если возникнут какие-нибудь вопросы, обязательно обращайтесь! Я с удовольствием помогу, — с некоторой радостью произнесла Ичиносе.

По крайней мере, в этом экзамене интересы всех присутствующих полностью совпадали.

Разногласия при выборе участников отдельных дисциплин, вероятно, неизбежны. Но в конечном счёте единственной общей целью должна стать победа всего третьего года.

Однако Рюэн не отреагировал на слова Хорикиты и Ичиносе, продолжая изучать другой пункт правил.

Согласно регламенту, победные очки начисляются не отдельным классам, выставившим участников, а стороне, представляющей соответствующие годы обучения.

Другими словами, даже если отправить на соревнования огромное количество учеников собственного класса и победить, никаких исключительных преимуществ этот класс не получит.

— Пока мы не знаем, какие именно дисциплины нас ждут, сегодня мы мало что можем сделать, — заметила Хорикита, продолжая читать документ.

— Выбирать участников всё равно придётся после объявления каждого соревнования.

— Верно.

Если бы речь шла только об академических знаниях или физических способностях, составить список кандидатов было бы несложно.

Но правила включали также память, способность принимать решения, особые навыки и даже удачу.

Подходящие кандидаты могли значительно различаться в зависимости от конкретных требований.

Я поднёс чашку кофе к губам и, почувствовав его аромат, сделал глоток.

Впрочем, среди третьегодок хватало учеников, обладавших выдающимися способностями в разных областях.

Хорикита, Рюэн и Ичиносе, сидевшие здесь, достаточно хорошо знали не только собственных одноклассников, но и ключевых учеников других классов.

Если мы вчетвером объединим имеющуюся информацию, подобрать участников после объявления дисциплины будет не так уж трудно.

По крайней мере, пока этот экзамен не выглядел испытанием, стратегию которого непременно нужно строить вокруг моих личных способностей.

— Кроме того, во время специального экзамена в целом сохраняется режим свободного передвижения. Разрабатывать стратегию, отдыхать или просто наблюдать за соревнованиями — всё это ученики могут решать самостоятельно.

Участники каждой дисциплины будут отбираться отдельно, а их число ограничено.

Учитывая масштаб экзамена, у многих учеников появится достаточно свободного времени.

Поэтому возможность не сидеть всё это время в каютах должна была стать для них приятной новостью.

— Это всё? — спросила Хорикита у Мадзимы.

— Что касается основных правил, то да.

— Раз вы сказали «основных», значит, есть и продолжение, — заметила Ичиносе, не упустив этого слова.

Мадзима кивнул, давая понять, что она права, и продолжил держать планшет в руках.

— На этот раз, учитывая разницу между годами обучения, мы предусмотрели специальную меру.

Выходит, школа не считала, что одно лишь численное преимущество первого и второго годов обеспечит им равные шансы на победу над третьегодками.

Следовательно, это была ещё одна корректировка условий экзамена.

— Специальную меру? — переспросила Ичиносе.

— Объединению первого и второго годов предоставлено право потребовать введения одного гандикапа для третьегодок.

— Гандикапа… А какого именно?

— Объединённой стороне объяснили правила экзамена на тридцать минут раньше, чем вам. Полагаю, как раз сейчас они начали обсуждать, какой именно гандикап потребовать.

— …То есть они сами могут его придумать? — уточнила Ичиносе, проверяя первое, что её насторожило.

— Именно. Разумеется, в определённых разумных пределах. Например, совершенно абсурдное требование вроде «лишить права участия всех третьегодок», которое сделает проведение экзамена невозможным, естественно, не будет принято. Предложения, которые, по мнению школы, существенно нарушают справедливость испытания, отклоняются. Только прошедший проверку и официально утверждённый гандикап будет применён на завтрашнем экзамене. Крайний срок подачи заявки — сегодня, десять часов вечера. До этого времени вы получите уведомление.

— Что именно они могут потребовать… Вариантов настолько много, что даже если начать рассуждать, едва ли получится сузить круг, — заметила Ичиносе.

Этот гандикап был несколько необычным.

Всё зависело от того, какое требование выдвинут первый и второй годы и насколько далеко школа позволит им зайти.

В зависимости от содержания он мог оказать на весь специальный экзамен даже большее влияние, чем отдельные дисциплины.

Если условие будет признано допустимым, значит, не исключена и возможность ограничить участие сильнейших учеников третьего года.

В таком случае всего один гандикап может обернуться для нас серьёзной проблемой.

— Хотя право потребовать гандикап при умелом использовании может стать для нас угрозой, младшекурсникам тоже будет непросто прийти к согласию, — заметила Хорикита. — Они ведь не знают, какие именно соревнования будут проводиться. Чем уже они определят цель ограничения, тем выше вероятность, что оно окажется бесполезным.

— Верно. Им придётся придумать условие, которое будет эффективно практически при любых обстоятельствах, — согласилась Ичиносе.

Похоже, она тоже понимала трудности младшекурсников.

Вероятно, лидеров объединённой стороны ожидали долгие обсуждения.

Им необходимо согласовать предложение, которое не только пройдёт школьную проверку, но и окажется достаточно эффективным, чтобы удовлетворить все восемь классов.

— На этом объяснения закончены.

Завершив рассказ, Мадзима поднял голову от планшета.

Убедившись, что дополнительных вопросов не последовало, он закрыл экран и собирался закончить встречу.

— Теперь вы можете вернуться в свои классы и…

Но его слова прервал короткий электронный сигнал.

Звук исходил от телефона Мадзимы.

Взглянув на имя вызывающего абонента, он слегка приподнял брови, словно только что получил известие, из-за которого придётся возобновить уже завершённое объяснение.

— Прошу прощения.

Мадзима поднялся, отошёл на несколько шагов и ответил на звонок.

— Что случилось?

Он говорил негромко, поэтому расслышать слова собеседника было невозможно.

Однако вскоре выражение лица Мадзимы немного изменилось.

— …Что? …Уже решили?

Учитывая недавнее объяснение и удивление, прозвучавшее в его голосе, было нетрудно догадаться, по какому поводу ему позвонили.

Хорикита подняла глаза от телефона. Ичиносе тоже прервала разговор и посмотрела на преподавателя.

— Содержание заявки проверили?.. Понятно. Значит, проверка уже завершена.

— Может, они уже определились с гандикапом? — предположила Ичиносе.

— Даже если так, это слишком быстро… Возможно, кто-то предложил вариант, который всех сразу устроил, — заметила Хорикита, разделяя её удивление.

Рюэн не стал вмешиваться в разговор и лишь молча наблюдал за Мадзимой.

Вероятно, пока не появится дополнительная информация, он не собирался строить лишние предположения.

— …И вы это одобрили?

Голос Мадзимы стал немного ниже.

На этот раз даже Чабашира и остальные преподаватели, до сих пор молча наблюдавшие за происходящим, заметно отреагировали.

— Понятно. Если правила не нарушены и руководство официально одобрило заявку, у нас нет оснований возражать. Я немедленно сообщу третьегодкам её содержание.

За мгновение до завершения звонка взгляд Мадзимы остановился на мне.

Это не было случайностью.

В отличие от нескольких секунд назад, теперь он смотрел совершенно определённо на одного меня.

Опустив телефон, Мадзима заговорил, даже не возвращаясь к столу.

— Гандикап, запрошенный объединением первого и второго годов, только что получил официальное одобрение. С настоящего момента Аянокоджи полностью запрещается любое участие в данном специальном экзамене. До его завершения он обязан находиться в отдельном помещении.

После столь неожиданного объявления все присутствующие на мгновение лишились дара речи.

— Отстранить Аянокоджи-куна… Значит, именно этого они потребовали?

Ичиносе не смогла скрыть удивления и посмотрела на меня.

Однако почти сразу она, похоже, поняла, что сначала нужно уточнить нечто другое, и повернулась к Мадзиме.

— Речь ведь не только о запрете выступать в соревнованиях, верно?

— Верно. Ему запрещено каким-либо образом участвовать в этом специальном экзамене.

— …Надо же, какой решительный гандикап они выбрали. Понятно…

Хорикита тоже выглядела удивлённой, однако быстро переключилась на анализ рациональности подобного решения.

— Поскольку содержание дисциплин неизвестно, ограничение какой-нибудь конкретной области, например академических знаний или физических способностей, может вообще не дать результата. Поэтому они решили полностью исключить из экзамена самого Аянокоджи-куна. Тогда не имеет значения, какие именно соревнования будут проводиться… Но всё же…

Однако Ичиносе, похоже, беспокоило не само содержание ограничения.

— Это решение было принято в ходе общего обсуждения, верно?

— Я не знаю, каким именно образом проходило обсуждение, но раз была подана официальная заявка, необходимые процедуры, несомненно, соблюдены, — ответил Мадзима.

Сама идея исключить из соревнований определённого ученика не была чем-то необычным.

Но если единственная цель заключалась в ослаблении сил третьегодок, то я был далеко не единственным возможным кандидатом.

Если правила позволяют полностью изолировать одного ученика, младшекурсники наверняка могли бы придумать ограничение, которое затронуло бы гораздо более широкий круг участников.

И тем не менее они, не дожидаясь крайнего срока, согласились на вариант с моим отстранением.

Кто первым предложил мою кандидатуру?

Какими аргументами удалось убедить учеников сразу двух годов обучения?

На данный момент у меня не было достаточно информации, чтобы найти ответы.

Сидевший напротив Рюэн впервые заметно отреагировал.

Уголки его губ слегка приподнялись.

Впрочем, он не выглядел ни удивлённым, ни огорчённым из-за возникшего невыгодного положения.

Скорее, казалось, он находил забавным сам факт того, что на стороне противника тоже обнаружился кто-то, с кем можно иметь дело.

— Эй, погоди-ка, Мадзима-кун! Разве вообще можно полностью запретить одному ученику участвовать в экзамене?! — не выдержала Хосиномия.

— Повторяю: заявка уже прошла проверку и получила официальное одобрение.

— Если бы речь шла только о запрете выступать в соревнованиях, это ещё можно было бы понять, но…

— На стороне третьегодок остаётся множество других кандидатов для участия. Школа не считает, что ограничение, направленное против одного конкретного ученика, само по себе предрешит исход экзамена.

Хосиномия, похоже, осталась недовольна объяснением.

Однако поскольку школа уже официально утвердила заявку, она наверняка понимала, что дальнейшие возражения Мадзиме ничего не изменят.

Я почувствовал на себе взгляд Хорикиты, сидевшей наискосок.

— Аянокоджи-кун, тебя это совершенно не волнует?

— Я удивлён.

— …Совершенно непохоже.

— Нет смысла выражать недовольство решением, которое уже принято.

Хорикита разочарованно вздохнула, но больше не стала выяснять мою реакцию.

Вероятно, она понимала, что сейчас следует задумываться не о моих чувствах, а о действиях младшекурсников, принявших это решение.

— Аянокоджи, возможно, тебе есть что сказать по этому поводу, но таковы правила, — снова обратился ко мне Мадзима.

— Твой телефон также будет изъят немедленно. С этого момента и до завершения специального экзамена ты обязан находиться в отдельном помещении. Любые контакты с внешним миром запрещаются. Считай это необходимой мерой для соблюдения условия о твоём неучастии.

Таким образом, мне запрещали не только участвовать в самих соревнованиях.

Я не смогу получать информацию о происходящем или передавать её другим.

Это было вполне естественной мерой, необходимой для реализации гандикапа, запрошенного младшекурсниками.

— Кроме того, зона, в которой будет находиться Аянокоджи, до завершения экзамена объявляется изолированной территорией.

Мадзима посмотрел не только на меня, но и на остальных троих лидеров.

— Вход туда запрещён всем, кроме преподавателей и сотрудников, получивших соответствующее разрешение. Ученикам запрещается посещать изолированную зону независимо от причины.

— Вы собираетесь соблюдать ограничения настолько строго? — спросила Ичиносе, слегка нахмурившись.

— Запрещаются не только личные встречи с ним, но и попытки разговаривать через дверь, а также косвенная передача сообщений через преподавателей и любые подобные действия.

— Ку-ку, довольно серьёзная охрана, — усмехнулся Рюэн.

— Полумерами здесь не обойтись. Если будут выявлены действия, нарушающие эти ограничения, например намеренное проникновение в изолированную зону, они будут рассматриваться как серьёзное нарушение правил. Что касается объяснений остальным ученикам, мы сами всё подробно сообщим классам, поэтому об этом можете не беспокоиться.

Мадзима говорил совершенно спокойно.

Он не пытался специально запугать кого-либо из присутствующих.

Он лишь перечислял необходимые меры предосторожности, без которых установленное ограничение не могло бы действовать.

Я достал телефон и передал его Мадзиме.

Получается, теперь я не смогу не только выступать в соревнованиях, но и разрабатывать стратегию, получать сведения о ходе экзамена или давать советы третьегодкам.

Меня буквально убрали с игрового поля.

Но больше всего меня заинтересовала скорость, с которой объединение младшекурсников пришло к этому решению.

Похоже, по крайней мере в рамках нынешнего специального экзамена, учеников первого и второго годов не стоило воспринимать просто как многочисленного противника.