---

Архимагистр некромантии, владыка Пылающего Склепа и сотрясатель Тёмных Земель, лич Валтор Третий, сидел в коридоре Магической Академии и меланхолично полировал свою бедренную кость. В коридоре пахло пылью, валерьянкой и молодым страхом. Вокруг дрожали первокурсники. Валтор не дрожал. Ему было двести семьдесят шесть лет, и он шёл на пересдачу по «Общей алхимии» в девяносто четвёртый раз.
— Следующий! — донёсся из аудитории скрипучий голос профессора Штраусса.
Валтор вздохнул, подхватил под мышку свой фолиант, подтянул сползающую мантию и вошёл. Суставы привычно хрустнули.
Штраусс, смертный старик, которому едва перевалило за восемьдесят, поднял глаза от ведомости. При виде лича его левый глаз дёрнулся. Это была их личная многолетняя война.
— А, господин Валтор, — вздохнул профессор. — Третий век пошёл. Вы всё ещё не можете запомнить формулу трансмутации свинца в золото без использования крови девственниц?
— Профессор, метод с кровью банально эффективнее и требует меньше маны! — попытался возразить Валтор, садясь на стул, который под его весом зловеще заскрипел. — К тому же, в наше время найти свинец сложнее, чем...
— Мы изучаем классическую академическую алхимию, Валтор! — отрезал Штраусс. — Без криминала и некромантии. Тяните билет.
Лич протянул костлявую руку. Кости тихо застучали по столу. Билет номер тринадцать.
— Итак, — прочитал Валтор светящимися зелёным огнём глазницами. — «Стабилизация эфирных масел при варке зелья невидимости».
Валтор замолчал. В его голове, лишённой мозга, но наполненной высшей магией, пронеслась тысяча способов, как стать невидимым. Можно было призвать тень Бездны, можно было стереть память всем присутствующим, можно было просто выколоть профессору глаза. Но проклятые эфирные масла... Они всегда взрывались.
— Я слушаю, — Штраусс опёрся подбородком на руки.
— Мы берём корень мандрагоры... — неуверенно начал лич.
— Так.
— Добавляем слезы единорога...
— Допустим.
— И нагреваем до температуры плавления... души?
— Валтор! Какая душа?! Это алхимия, а не ваш анатомический театр! — Штраусс схватился за сердце. — Двести пятьдесят лет назад вы сожгли мне лабораторию. Сто лет назад вы превратили экзаменационную комиссию в зомби, чтобы они поставили вам «зачёт». В прошлом году вы пытались подкупить меня проклятым золотом инков! Когда вы просто выучите учебник?
Валтор опустил голову. Голая черепушка тускло блеснула в свете свечей.
— Мне тяжело, профессор. У меня из-за отсутствия мягких тканей напрочь отсутствует краткосрочная память. Всё, что я учил во вторник, выветривается через черепные щели к пятнице. Зато я помню, как поднимать легионы павших. Хотите покажу?
— Не надо! — побледнел Штраусс. — Хватит с меня легионов.
Проректор Академии лично просил Штраусса поставить этому ходячему кошмару тройку и отпустить на все четыре стороны. Но у Штраусса были принципы. Он был единственным человеком в королевстве, которого лич не мог убить — ведь если профессор умрёт, принимать пересдачу будет некому, а без диплома об общем образовании Тёмный Владыка не мог официально зарегистрировать своё Темнейшество в Министерстве Магии. Бюрократия была сильнее древнего зла.
Профессор тяжело вздохнул, взял перо и занёс его над ведомостью.
— Значит так, Валтор. Я не поставлю вам зачёт.
Зелёные огоньки в глазницах лича вспыхнули ярче, в аудитории резко похолодало.
— Но, — быстро добавил Штраусс, — я подпишу вам направление на преддипломную практику. В алхимическую лавку при Академии. Будете три месяца фасовать сушёных жаб и мыть пробирки БЕЗ применения магии. Справитесь — поставлю тройку автоматом.
Валтор замер. Великий некромант, повелитель мёртвых, гроза живых... мыть пробирки руками?
Он посмотрел на Штраусса. Штраусс смотрел в ответ с непоколебимым мужеством человека, которому осталось жить гораздо меньше, чем его студенту.
Лич вздохнул. Из его ржавой грудной клетки вырвался сухой, свистящий звук.
— Хорошо, профессор. Выдайте швабру. Но учтите, если жабы оживут — это не моя вина.
Валтор взял направление, бережно спрятал его в мантию и пошёл к выходу, размышляя о том, что следующая осень встретит его здесь же. В конце концов, у него впереди была целая вечность, а у Штраусса — максимум лет десять. Лич умел ждать.
------------------------------
Если вы хотите, я могу развить эту историю. Расскажите, какой именно эпизод вам интересен:

* Как лич пытается мыть пробирки в лавке и случайно устраивает там филиал ада?
* О его знакомстве с первокурсниками, которые принимают его за очень старого и плохо выглядящего профессора?
* Или о том, как он пытается сдать экзамен на автопилоте, используя запрещённые заклинания?