---

Утренняя мгла закрывала почти всё, и глазу человеческому было видно только метров десять. В это время Фёдор Максимов сидел, глядя в окно, с родителями за столом.
- Сегодня слишком холодно, - вдруг сказал отец, Семён Максимов, - давай ты отправишься в школу на поезде. 
- Нет. Я, пожалуй, пешком. - сказал Фёдор Семёнович.
Отец промолчал, но по его выражению лица было видно грусть и переживание.
- Надень на себя вон то пальто, когда будешь выходить - сказала мать, Анастасия Фёдоровна, и показала пальцем на чёрное пальто.
- Конечно.
Некоторое время все члены семьи молча пили чай. По окончании чаепития Фёдор надел пальто по просьбе матери, и Анастасия сказала только два слова:
- С Богом!
- С Богом, родители! - ответил Фёдор.
Отец молча перекрестил его. 
На пути в школу Федя увидел не только мрачную дымку, но и приятеля на два года старше, Романа Брецкого. Приятным и басистым голосом он сказал:
- Привет, дамский угодник.
- Да, здравствуй , Рома - ответил Максимов своим обычным очень грубым и шепелявым голосом. Этот голос был смешным, как рассказ Достоевского "Чужая жена и муж под кроватью".  Они пошли вместе в школу, и Брецкий спустя пятнадцать секунд спросил:
- Ты будешь сегодня рассказывать свои очаровательные шуточки? 
- Кому? - ответил Фёдор с недоверием.
- Кристине, дружок. - сказал ехидно, даже несколько злорадно, Рома.
- Когда же мои шутки стали прелестными?
- С момента, как критик вроде меня по достоинству признал твой талант. 
Роман искренне улыбался, но не ожидал от хмурого Фёдора одобрительной реакции, лишь надеялся. 
- Почему же ты некоторые шутки не дослушивал до конца?
- А.. — Он точно придумывал, что сказать, — меня тогда позвала учительница. 
- Хорошо, расскажи любимую шутку из списка придуманных мною.
Рома сжал губы и замолчал с задумчивостью, притворяясь, что думает, и ответил:
- Нет таких! Все идеальны! — с последним словом он красиво махнул ладонью.
- И какую шутку ты предлагаешь рассказать Кристине? Новую?
- Верно. Новую - и больше никакую.
Фёдор недолго промолчал и почесал затылок.
- Когда ты хочешь исполнения? После первого урока? Буду писать важную работу, не смогу.
- Давай тогда встретимся после второго урока у теннисного стола, — сказал Роман Альбертович, — сыграем три партии сначала, а потом ты расскажешь новые шутки, и я выберу, какую следует услышать Кристиночке. 
Он произнёс имя с ехидной манерой, точно спланировал новую идею.
- Конечно, давай сыграем. Насчёт потешения дамы я ещё подумаю. — сказал Фёдор со спокойной душой и выдохнул. Раньше он сопротивлялся приказам Романа более громко, властно и с чувством досады, но теперь решил, что так неправильно.
- Что думать? Твоё положение, поверь, мечта для многих! — Брецкий снова изящно двинул ладонью и добавил улыбку. — Ведь ты можешь сказать лишь несколько предложений юмористического характера с неожиданным концом — и одна из самых красивых девиц нашей гимназии точно полюбит тебя! С одной стороны я и сам буду готов убить тебя из зависти, но с другой — буду по-настоящему рад за вас. А когда ты станешь для неё более близким человеком, то сможешь делать, что хочешь. Намерен трогать — ласкай, желаешь красивого подарка — скажи ей. Она готова исполнить всё для своей любви, поверь мне! Я учился с ней десять лет, и доверять мне можно.
 - Но какое дело до чужой зависти? Завидуют и человеческим мучениям. А насчёт десяти лет стоит заметить, что ты обманываешь. Я знаю, что ты учился с ней только последние два года.
- Неужели я сказал "десять лет"? Нет, два года и имел в виду. Получается, оговорился.
- Но я за девять лет совместного обучения с одноклассницами не узнал, как они проявляют любовь. А расскажи мне, когда понял, что именно она готова на всё.
Брецкий сделал паузу, думая, как ответить.
- А я и не понимал. Все красивые женщины одержимы своими возлюбленными, — с эгоистичной улыбкой он ответил, — а Кристина великолепна.
- О, как ты говоришь о великолепии. П.. — Фёдор не успел закончить, как Брецкий перебил его.
- О, а как очаровательна Кристиночка! Я бы её целовал часами, сутками! Я бы страстно откусил ей колено! Ах, как я завидую, что ты умеешь шутить! — и, простонав, он дал понять Фёдору, что до безумного любуется своей одноклассницей.
- Но если ты так хочешь её любви, почему ты отдаёшь шанс мне?
- Вот именно, что не полюбит она меня! — слегка громко сказал Брецкий, сменив улыбку на медленно текущие слёзы. — Я хочу, чтобы хоть тебя лелеяло это прекрасное существо! О, как приятно даже думать, что она с тобой разговаривает, гладит по голове, треплет по щёчке! 
- Безумен же ты, и не суждено тебе понять, что я обхожусь без любви Кристины.
- А уверен ли ты, что не нужен? Может быть, общество заставляет тебя так говорить, а на деле ты мечтаешь о её любви? По глазам вижу, что мечтаешь! Тем более, это даже логически подтверждается. Ты юноша, а они влюбляются в красивых дам. Кристина красивая дама, вот и всё.
К этому моменту оба подошли к школе. 
Фёдор подал руку Роману, и он, пожимая её с прежней улыбкой, напомнил о партии в теннис, и на данном моменте они разошлись. В кабинете русского языка Фёдор встретил друга-одноклассника, Антона Клишева, и Клишев тепло обнял его при рукопожатии. Фёдор потеплел и обнял в ответ. Антон громко смеялся и позже сказал:
— Сумасшедшие вы с Ромой, раз идёте пешком в такой холод. Я вас в окне видел.
— Я ни разу не почувствовал, что замерз.
— А что у вас за обсуждение было? Я голос Брецкого слышал, он что-то про колено говорил.
— А, пустяк, — Фёдор слегка отвёл взгляд. — У него заболело колено от ходьбы на холоде.
— Рома ещё про шутки какие-то говорил. Ты новые каламбуры придумал?
— Нет, он скорбил по старым.
Антон с сердитым выражением лица ударил ребром ладони по стене. Фёдор вопросительно посмотрел на него.
— Ничего страшного, забудь. Я сам придумал шутку.
Федя посмотрел на часы и выдохнул, поняв, что в запасе десять минут.
— Расскажи, — сказал он, немного смеясь и смотря на Антона.
Антон рассказал абсурдную и бранную шутку про чайку и своего брата. Оба искренне посмеялись, но Фёдор наклонил голову с лёгким смехом, когда же Антон смеялся в голос.
— Давай ещё, — сказал Фёдор.
Антон рассказывал шутки до конца перемены. После двух уроков русского языка Фёдор с холодным выражением лица подошёл к теннисному столу, и Брецкий уже поджидал его.
— Кристиночка сегодня в твоём любимом синем, — Роман пошло подмигнул ему.
— Дамы в синем позже, — весело в душе сказал Фёдор.
Они начали играть. У Феди не было ракеток, и роман дал их ему. В течение пяти минут было молчание, и они успели сыграть две партии, в которых выиграли поровну. Оба вспотели до талого, но Брецкий предложил продолжить. Сняв кофту, Фёдор согласился и в этот раз не подбросил мяч вверх. Роман простил ему эту мелочь и указал рукой на кабинет:
— У тебя пятнадцать минут.
— Если в этой партии заработаешь одиннадцать очков, пока я не успею сделать четыре, буду пытаться веселить женщину уже по окончании.
Но Максимов выиграл. Роман бранился, потому что последний раунд проиграл из-за попадания Фёдора по сетке. 
— Мне ......, иди сейчас рассказывать! 
Фёдор жестом показал, что в гимназии ругаться следует тише. Роман ответил:
— Я ведь не матерюсь в жизни, только когда, ....., так ..... проигрываю! Иди рассказывай Кристиночке шутки.
Фёдор покачал головой. Роман улыбнулся и силой взял его и потащил в кабинет. Федя отнекивался и сопротивлялся, но Брецкому помог друг, Даниил Фольберг.
— Ты умеешь рассказывать, тебе надо, — уверял Даниил.
— Но это глупо! Лучше, в таком случае, просто привести, а не потащить.
— Так смешнее, — Фольберг спросил учителя:
— Вы как считаете, у Максимова смешные шутки?
— Я ведь не слышал, мне только Антон передавал, но те действительно хороши. Он уже так преисполнился в этом искусстве, что я сам-то не дорос.
Учитель не видел Фёдора, потому что его посадили на стул и Роман прикрывал Максимова, несмотря на то, что он был высоким. Взрослый вышел из кабинета, так и не заметив талантливого шутника.
— Рассказывай, — шепнул Брецкий.
Не дожидаясь ответа, Роман и Даниил посадили Фёдора на стул, находящийся напротив Кристины. Максимов пошутил. Кристина без реакции повернула головой и ничего не сказала. Когда Фёдора вывели из класса, она произнесла:
— А ведь он действительно мастер.
Роман вышел из класса и довольный пошёл в туалет, несмотря на то, что опоздает таким образом на урок, а Даниил сел на стул и прикрыл лицо руками, молча и медленно поплакивая.
Со временем все стали забывать ситуацию, кроме Фёдора. Он услышал подтверждение собственного таланта от Кристины и, хоть эмоций не проявлял, стал сидеть на уроках более открыто, а также стал чаще придумывать шутки. 
Прошёл один месяц. Проснувшись в пять утра, Фёдор обратил внимание на быстро падающий снег. Ему стало тоскливо, когда он подумал о людях, которые умирают, находясь на кладбище, из-за обморожения, но всю душевную муку сняли проснувшиеся родители. Фёдор и Анастасия начали день с чашки кофе, но Семён был рад пачке сигарет, которую курит редко, около четырех раз в год. Отец уже понимал, что Федя пойдёт пешком, и не стал предлагать оплатить поезд, поэтому все молчали. Фёдор взял красное пальто и пошёл в школу. Ему снова встретился Роман Брецкий. Старший, как обычно, начал разговор про Кристину, и Фёдор на автоматизме отвечал ему насчёт неё, но вдруг ему пришлось столкнуться с сильным отвращением из-за слишком пошлого высказывания Брецкого об однокласснице. Фёдор вежливо отказал в беседе. Роман навязывался на беседу, а младший перестал отвечать на какие-либо его слова. Так они дошли до школьного здания, и их встреча закончилась короткими предложениями:
— Давай сыграем после третьего урока в пинг-понг?
— Я согласен.
Но после урока биологии Фёдор пожалел о предложении, потому что устал от грубых и оскорбительных выражений учителя в адрес других. Самому Максимову такая участь не досталась, но его голова заболела от простого выслушивания взрослого. После третьего урока он подошёл к теннисному столу и сказал Роману, что ему тяжело играть. Брецкий пытался заставить, но у него не удалось, поэтому начал партию с Фольбергом. Ему Рома уже не говорил о дамах в синем, но пристально останавливал взгляд на Кристину, когда она была в его обозрении. Даниил заметил эти действия и тяжело вздыхал. Когда женщина села на лавочку рядом со столом, Роман не мог играть и проиграл другу партию в сухую. Даниил бросил ракетку о стол и начал молча отходить.
— Ты забыл ракетки! — с заботой сказал Фёдор.
— Забери, если хочешь. Я никогда не буду играть в теннис теперь.
Даниил пошёл дальше и тихо проговаривал:
— Вурдалак! С Керженцевой промывает мозги уже с шестого класса! Правда, раньше не рассказывал о снах, в которых она принимает в гостиницу. Видите ли, сдержаннее был. 
Кристина обладала острым слухом, и её лицо стало бордового цвета. Брецкий предложил сыграть Максимову, но он отказался. Дама подошла к Роману и начала громко ругаться и обвинять в вульгарности. Он не слышал слов Даниила, поэтому не понимал, откуда она услышала данное, и спросил её. Кристина сказала, что догадывается по тому, как он на неё смотрит. Фёдору стало смешно с мысли, как она побьёт Романа, если ей ещё и он раскроет тайну, но промолчал и тихонько посмеялся.
Так прошло полмесяца. Керженцева спокойно вспоминала о Романе, в то же время как он до сих пор не научился, хоть и перестал высказывать всё. Рано утром Фёдор наблюдал за грозой. Спустя двадцать минут он помылся, надел ярко-красную куртку и пошёл в школу, перекрестив спящих родителей. В дороге ему никто не попался. Встретив Клишева в школе, он пошутил про Кристину, и Антон по-детски и простосердечно усмехнулся. После третьего урока, будучи энергичным, Максимов поздоровался с Ромой, не ожидая пятиминутной беседы о теннисных техниках. Вдруг Брецкий, как всегда, вспомнил Керженцеву:
— А ведь есть люди, которых Кристинка любит или хотя бы любила в своей жизни...
— Она любила меня два года назад. — то ли смешно, то ли мрачно ответил Максимов.
— Что?! Кристина?! Тебя?! 
— Да, ты не ослышался.
— Не могу верить.
— Дай мне полминуты. 
Фёдор достал бумаги из рюкзака.
— Можешь прочитать.
Роман начал прочтение.
"Дорогой Фёдор!
Скорее всего, вы уже догадываетесь насчёт моего отношения к вам, исходя из моих взглядов на вас, на мои тёплые слова и уж точно исходя из моего заботливого прощания с вами. Но я очень сильно хочу вам сказать напрямую: я хочу в будущем выйти за вас замуж! Я люблю не как большинство моих ровесниц. Они, хоть и действительно увлекаются человеком, но рассчитывают на временную любовную линию. Я же, несмотря на возраст, точно решила: желаю жить с вами всю оставшуюся жизнь. И вам стоит знать, что нахожусь в глубоком отчаянии, потому что, скорее всего, ничего не получится. Вам ещё тринадцать лет, а мне пятнадцать, и это настоящее неистово, сумасшествие! Но если вы хотите, можете меня пригласить в отельный номер. Простите, если не терпите таких "интересных" дам. Пожалуйста, подумайте. Если хоть немного ваше сердечко прыгает из-за меня, то я живу в истинном раю.
Кристина."
Минуту Роман молча стоял, схватившись ладонью за челюсть.
— Какие действия ты принял тогда?
— Встретив её, тихонько и интимно сказал, что не влюблён. Можно сказать, отверг с уважением. 
Брецкий передал письмо обратно.
— Точно ли Керженцева?
— Да. 
— Подожди, я схожу в класс, чтобы положить рюкзак.
Даниил в это время тоже туда направлялся. Фёдор протянул ему руку и спросил, когда он пожал её:
— Даня, чей это почерк?
Фольберг прочитал одну строчку и узнал его.
— Кристины. Что случилось?
— Рома не верит мне, что оно написано её рукой.
Даниил зашёл в кабинет.
— Роман, это правда.
Брецкий начал упрекать Кристину. Фёдор выбежал из класса на первый этаж. По пути с ним поздоровались знакомые девушки, но он их не заметил. Внизу Максимов встретил одиннадцатиклассников, завёл с ними беседу, проводил их до выхода (они уходили с уроков) и выдохнул. Даниил подошёл к нему и сказал, что Роман вызывает его срочно. Фёдор сказал, что придёт, и сел, закрыв лицо руками и бранясь, как аристократ. Он поднялся на второй этаж и встретил Романа сразу.
— Почему ты так испугался?
— Я не испугался, а провалился. Сейчас мне нельзя видеть Кристину.
— Можно, друг. Пошли в наш класс.
Фёдор решил поверить, но, не успев войти, увидел женщину.
— Федя, скажи, что тебе нужно от меня?!  — так громко и злостно Кристина ни разу не говорила.
— Ничего. Я хотел тихонько посмеяться над твоей влюбленностью, но не вышло, и я понимаю, что виноват.
— Ты в своём уме? Ты осознаёшь, что делаешь, .......? .........., никто раньше не заставлял меня ругаться матом в гимназии! Почему ты так относишься к моим былым чувствам? Неужели это действительно предмет для насмешек! У тебя мастерски получается! Ты настолько, мне кажется, тихий, что всю оставшуюся жизнь можешь тихо подшучивать надо мной, и никто не узнает! Но мне же неприятно!
— Я ничего не хочу говорить тебе. Но дай всё же высказаться о важной вещи. В твоей заинтересованности мной не было никакого смысла. Ты отдаёшь человеку все силы, а в ответ ...получаешь отказ и, твоём случае, насмешки, как эпилог неудачного романа. Необходима ли тебе такая любовь?
— Тогда она была нужна. После твоих слов я не верю в любовь! И ведь в моём доме хранится фотография, где мне четырнадцать, тебе двенадцать, и я обнимаю тебя, а ты легонько поджимаешь уголки губ вверх! И я эту фотографию целовала, гладила тебя по голове. Конечно, странно, что мне нравился человек на два года младше, но я была готова к любой любви, хоть к телесной, хоть к высшей!
Фёдор молчал.
— Что ты стоишь? Убирайся прочь! Никогда рядом тебя не буду принимать! Бить буду, если возле меня будешь находиться!
Фёдор взял из кармана штанов сигарету, бросил в мусорку и ушёл. Роман, зашедший к Антону, снова встретил Максимова.
— Но почему ты не согласился на любовь? Из-за моральных норм?
— Не совсем. Я не люблю такую одержимость. Лучше исход, в котором я столкнусь с презрением, чем исход, в котором я буду любить её взаимно. 
Брецкий то ли кивнул, то ли покачал головой и ушёл, но усмехнулся. Прошёл один урок, и Антон вызвал Фёдора на разговор.
— Рома рассказал мне о недавней ситуации. Лучше скажи сам.
— Ты, по-моему, не куришь, чтобы я тебе давал сигарету, вот и выкинул.
Клишев ударил по столу.
— Я про Кристину. Хочешь, чтобы я сам сказал? 
— Скажи. Если тебе Брецкий рассказал в деталях, то ты и сам знаешь.
— Гадко, однако! Я вижу в друге не достойного человека и талантливого шутника, а пошлую и низменную пародию! Конечно, эта любовь Кристины противна, и я с тобой был согласен всегда. Но каким же надо быть человеком, чтобы так обходиться? Почему ты не мог рассказать об этом мне и остальное время молчать? Почему ты молчишь почти обо всём, но только не о позорной любви?!
— Меня почти ничего и не будоражит, чтобы я говорил об этом. И ты сам ответил на свой вопрос. Любовь Кристиночки Керженцевой противна и постыдна. Что тебе ещё интересно?
— А сдержать свои прихоти ты не можешь? Ты женщина вроде Кристины, которая, если хочет человека, кричит ему об этом?
Фёдор немного помолчал.
— Да, я, как Кристина. Если заинтересовался человеком, тихо ему об этом скажу. Но и различие есть: я интересуюсь, а не становлюсь готовым вынести все его желания.
Антон с сердитым лицом хлопнул в ладоши.
— Тогда почему ты так рассказывал, как будто она говорила громко?
— Я не делал таким образом. Здесь уже ты так воспринял.
— Знай, что я не одобряю. И я бы сам отказался в твоём случае, но иронизировать бы не стал. И выхожу я с теми же словами: гадко и подло! Если ты будешь продолжать так действовать, будь готов, что твой друг станет противником.
— Если я так буду действовать, я сам себе стану другом, — усмехнувшись сказал Фёдор. — дай и я вынесу вердикт.
Антон, хотевший выйти из кабинета, остановился.
— Всё из честности, а не из гордыни.
Клишев вздохнул и молча вышел из класса.
Прошла неделя. Фёдор пожимал руку Антону, но они не разговаривали. Почти сразу Брецкий позвал Максимова играть в пинг-понг, и он согласился. Фёдор тратил много сил на партию, несмотря на то, что у него стреляло в коленной чашке. Когда счёт был 9:10 в пользу Романа, подавал младший. Брецкий отбил через сетку, и противник не заметил двух касаний по столу, упав коленом, чтобы забросить мяч в его поле. Прошёлся лёгкий хруст, но проигравший только смеялся и предложил сыграть ещё одну партию. Максимов больше не мог ходить, но выиграть получилось. Он знал, что означал хруст. Роман десять секунд стоял в ступоре, но позже взял его на руки и донёс до медпункта. В пинг-понг он больше не играл. Медсестра не смогла помочь, поэтому вызвала скорую помощь. Фёдора поместили в больницу на месяц. Травма была без смещения, и вмешательство не было необходимым. Родители приходили к сыну в больницу и никогда не забывали перекрестить его. По выходу мама купила ему чёрные брюки с бежевым ремнём. Максимов часто надевал их и заставил одну из одноклассниц чаще останавливать на себе взгляд. Но непонятно было, любуется она его средней по широте лицом с тёмно-зелёными глазами и линией челюсти, выделяющей его профиль, или его штанами. Антон был рад, что его нога восстанавливается, но по-прежнему хотел восстановления души. Роман не играл в пинг-понг, и Фёдору поначалу нельзя было заниматься спортом. Иногда, чаще перед уроками физкультуры Брецкий посмеивался над Кристиной и распускал слух, что гневная дама избила Фёдора, но никто не верил.  Позже ему можно было заниматься физической активностью, и он вернулся к теннисным играм, но старший не мог забыть о своём шоке, поэтому Федя играл с учителем физкультуры, Антоном Васильевым. Взрослый был более натренирован, но Максимову нравился сам процесс игры. Несколько раз по неосторожности Антона мяч попадал младшему в лицо и даже разбивал нос, но он, как и прежде, смеялся и не говорил о боли. На три победы физрука обычно приходилась одна победа Фёдора, и Васильев хвалил его. Иногда их во время партии отвлекали шестиклассницы, и Антон кричал: "Уйдите! Вам нечего делать?", а по окончании партии жал ему руку и благодарил за игру. Маленькие девочки называли его злым человеком и букой, но дразнить не шли. Один раз учитель пригласил Фёдора в гости на каникулы. Он зашёл в двухэтажный красный дом. Васильевы пили чай с лимоном, и жена, Маргарита Львовна, угостила чашкой кофе с печеньями. Вдруг Антон достал сигарету.
— Возьмёшь позже? По глазам вижу, что хочешь.
Федя отказался.
— Нагло, гадко! Ты в своём уме? — кричала Рита — ребёнку, тем более, красивому и вежливому, сигареты?
— А что меняет красота?
— Красота спасёт мир, — Рита стала уже тише, — но в этом случае я переживаю, что постареет быстрее. Нельзя такой дар терять. 
— Федя, отойди в спальню.
Он отправился туда. Спустя две минуты Антон подошёл и сказал:
— А теперь выйди из спальни. Спасибо за разговор. Давай, до свидания, мы заняты будем.
— До свидания, — сказал Федя и посмеялся.
Максимов пошёл на стадион. Он пробежал два круга по четыреста метров и заметил идущего Антона. Помахал ему. Клишев повернулся в его сторону. Они поздоровались и помолчали немного. Антон завёл диалог:
— Как у тебя получилась контрольная по биологии?
— Там оценки публично говорили, у меня отлично.
— А, точно. Как у тебя может не удаться работа по Дарвину? Наверное, тот ещё "социальный" дарвинист? — он в моменте улыбнулся.
— С чего ты взял, что я радикально поддерживаю какие-то взгляды? Тем более, натурализма. 
— Как, с чего взял? Не слабая ли Кристина? Не противная ли и недостойная её любовь?
— Человека нельзя назвать слабым, и он не функция, чтобы его к чему-то приравнивать. А любовь её действительно противна. 
— Наверное, таких можно и принизить, и побить, и...
— Хватит же! Вот выводы! Парень отверг девушку, которая была им одержима, и поэтому он поклонник одной из натуралистических идеологий. Ты в курсе, что её создал Спенсер?
— Но названа в честь Дарвина! Хорошо, а что ты говорил? "Я сам стану себе другом"? Разве ты не провозглашаешь себя особенным и сильным? Достойным устранить других, слабых?
— Как ты вообще связал эти слова с этой системой взглядов? Тебе самому не смешно?