---

Вот это поворот!
А в письме маркграфу Солейн ни слова про его высочество Риама. И про убийство тоже.
Казалось бы, королеву любили все. Придя к власти она смогла заключить мир с степняками и Ничьими землями, снова наладить давно испорченные торговые отношения с Змеиными островами. И даже с Тирразой, давешним врагом, был заключён хрупкий, шаткий мир. Подданные королевскую семью тоже любили. В отличие от своего отца, она не транжирила казну, не задирала налоги и предпочитала находить мирные решения конфликтов. Самаэль умела править справедливо.
А ещё она была красива. Очень красива, как и все в роду.
Сделать все и даже умереть за Корону был готов каждый, кто служил королевской семье. Потомственные маги, вельможи, солдаты, слуги - эти семьи были выбраны давно, их преданность была доказана и проверена много раз. За этим следила Тайная служба и Гильдия Магов. Существовали даже особые заклинания и ритуалы, что накладывали на тех, кто близок к Королевской семье. Болтали всякое. Поговаривали, о множестве заклинаний от подслушивания, подглядывания, о чарах которые не позволяли рассказать кому-то о Королевской семье, о печатях, что убивают предателей или задумавших недоброе. Ещё, я слышал росказни об заклятиях против воровства, крыс и клопов.
- Кто это сделал? - спросил я. - Нашли кого?
- Только исполнителей. Точнее, кучки пепла рядом с убитыми, несколько мундиров и окровавленное оружие. Изменщиками оказались несколько человек из личной гвардии. - Фалько был мрачен, как никогда: - Целитель оказался бесполезен и тут. Тайная служба с ног сбилась, пытаясь найти тех, кому продались убийцы. Уже полторы седьмицы трясут всех, Гильдия помогает всем, чем может. Смешно, но даже Ночные хозяева участвуют в поисках тех, комуэто выгодно.
- Сколько?! - изумленно воскликнул я. - Что за неразбериха?
- Да, мы сначала подозревали всех и каждого. В первую очередь, своих же. Потому Совет Великих лордов настоял как можно дольше не объявлять о смерти правительницы. Народу следовало показать виновных. Тянули до последнего.
- И в итоге объявили народу?..
- Смерть от естественных причин. -  подтвердил учитель. - Шила в мешке не утаить, скоро поползли бы слухи... Молчали бы и дольше, но через неделю должны были явиться тирразские послы для подписания нового мирного договора, - учитель развел руками. - А нам некого им предъявить в короне.
- А принцесса?
В политике я не разбирался и от того старательно избегал. Именно от того я неизменно отказывался от места в совете Гильдии и старался как можно реже появляться в столице. Тут сам не заметишь, как вляпаешься в политику и подковерные интриги.
- Пропала. - коротко бросил учитель: - Поэтому караулы и патрули сейчас усилены, проверяют всех входящих и покидающих город, подозрительных задерживают.
Интересно, кто в такой ситуации может показаться подозрительным?
Час от часу не легче! Гибель всей королевской династии! Я бы сейчас даже не стал предполагать, какой род теперь станет правящим. Как пить дать, впереди грызня за трон!
- Ладно, знаю, как ты ненавидишь политику, - Фалько сменил тему: - Расскажи о своих путешествиях.
- Стая, учитель, - обеспокоенно начал я. - Дошла весть до столицы?
- Наслышан я о твоей стае, - отмахнулся Фалько. - Этим уже занимаются. Потом расскажу, что удалось узнать.
Я усмехнулся и начал рассказывать о своих обычных встречах с нежитью на дорогах королевства. Не забыл я и про деревню, где сами нажили себе упыря, скрывали и платить отказались. А так же про найденного мальчика с даром.
- Надеюсь, ты послал вести в гильдию? - дождавшись моего кивка, он встал и, подойдя к своему рабочему столу, что-то черкнул на клочке бумаги: - Нужно проверить. А то вдруг прозевали твои письма! Но это тоже подождёт. Что ещё интересного?
Каждый раз Учитель задаёт мне этот вопрос и всегда внимательно слушает рассказ. И раз Фалько сказал, что что-то может подождать – не мне его учить.
В кабинете появился Мио и поставил на стол чайник с чаем, две чашки и тарелку с какими-то закусками.
Учитель недовольно хмурился и косился на моего оборотня.
- Зачем ты вызвал меня? - прямо спросил я, закончив очередной не слишком интересный рассказ и отвлекая учителя от своего пленника. - Что случилось?
За столько лет, кабинет Мастера почти не изменился, только ковер совсем новый, но уже испорчен чернильными пятнами около письменного стола.
- Когда вызывал, еще ничего не случилось.
- Тогда в чем дело? - опешил я.
- Хочешь - верь, хочешь - нет, - старик развел руками. - Интуиция. Что-то копошилось, росло, назревало. Я это не только видел, но и чувствовал.
- И всего-то?!
Хотя, "всего-то" - гибель всей королевской семьи.
- Ширана пришла, в ночь праздника Огней. - Фалько разлил чай в две кружки и, слегка повернув голову, глянул на моего спутника: - Чудные дела творятся в Королевстве.
- Впервые за сколько лет? - Присвистнул я.
- С тех пор, как бросила учебу и сбежала. - хмыкнул учитель. - Сам посчитай.
Я снова присвистнул.
- Могу предположить, не пустяк вынудил ее явиться. Что случилось?
- Пророчество. Ныне частично сбывшееся пророчество. Гибель королевской семьи. Значит и остальные бедствия не за горами.
Я больше не стал трогать эту тему. В конце концов, я простой колдун, бродячий охотник на нежить. Предсказания такого уровня и политика - не моего ума дело.
Учитель снова быстро посмотрел на оборотня. В задумчивости погладил бородку и сдвинул брови.
Я не успел опомниться, когда старик вскочил на ноги, плавно повел рукой, словно бы с трудом сложил пальцы в замысловатую фигуру и быстро-быстро что-то зашептал невнятное.
На секунду я подумал, что это какое-то незнакомое мне заклинание защиты от лишних глаз и ушей, но тут оборотень жалобно вскрикнул и рухнул на пол. Парень очень быстро менялся, не имея возможности хоть как-то контролировать процесс.
Тирразец, словно бы с трудом стиснул что-то пальцами и оборот остановился. Для вывертыша момент застыл. Самая больная и страшная  часть оборота - ни двинуться, ни вздохнуть. Не волк, не человек; ни туда и ни сюда, словно время для него остановилось, превратившись в вечность.
В руке Фалько зажегся холодным огнем шар.
- Учитель! - Вскочив с места, я решительно встал между старым колдуном и своей добычей.
- Прочь! - рявкнул Фалько.
Но я и не подумал послушаться.
Я знал, что так может получиться. Шансов на то, что Фалько не догадается было ровно половина. Привести в этот дом оборотня было рисковой затеей. Но я не решился оставить его одного среди людей на постоялом дворе.
Так что вина в происходящем была исключительно моя. Значит, и прикрывать своего вывертыша мне.
С тихим шуршанием я поднял перед собой огненный щит, готовый отразить смертельный удар.
- Нет, Мастер! Выслушай!
- Ты притащил в мой дом нежить! - рявкнул старик, делая шаг в сторону, чтобы снова видеть оборотня. - Ты совсем рехнулся?! Он из той стаи?
- Какой? А, Бездна, нет! Он необычный! - старик хмыкнул и сощурил глаза. В комнате повисло почти осязаемое напряжение. Того и гляди, сверкнёт молния: - Обычную тварь я не притащил бы к тебе.
- Очень на это надеюсь, - сварливо буркнул он, не спеша развеивать заклинание и снова сдвигаясь в сторону, чтобы оборотень оказался на линии удара.
- Фалько, ты же понимаешь, что я не дам тебе испортить свое имущество? - я все еще закрывал оборотня от очень вероятной смерти.
- Ну попробуй оправдаться, - ледяной огонь в руке Фалько потух, но заклинание держащее оборотня никуда не делось. - Времени у тебя ровно столько, сколько выдержит эта тварь.
Я же развеивать свой щит не спешил.
Учитель разжал кулак и рыжему стало чуть легче, парень вздохнул. Но в следующий миг Фалько что-то перехватил двумя руками, изо всех сил выкрутил и  растянул, словно отжимая мокрую рубаху. Оборотень сдавленно захрипел.
И дураку стало бы понятно, что старый тирразец медленно убивает моего пленника-партнера.
- Он не реагирует на время суток и фазу луны, - старик лишь едва приподнял полуседую бровь. - Полностью контролирует себя в любом обличье.
Я прожег Фалько злым взглядом. Но он и бровью не повел.
- Это не новости. Далеко не все оборотни реагируют на лунные ночи и бросаются на всех, кого видят. Как ты знаешь, бывают и истинные. Такие, как он, скорее всего.
Я знал. Я давно уже догадался.
Учитель двинул руками и мой пленник, издав полный боли стон, конвульсивно задергался.
- Этот вывертыш спас мне жизнь. Не должен был, мог сбежать, но спас, - выдал я. Брови Фалько удивленно приподнялись и я, решив "добивать", добавил: - Дважды.
- Ты меня заинтересовал.
Тирразец отпустил невидимое что-то, плавно развел руки и отработанным движением стряхнул с пальцев остатки магии. Оборотень на полу судорожно, с криком и хрипами задышал. Завозился на границе света и тени, с трудом принимая человеческий облик. Когда боль его немного отпустила, парень уполз в самую темень.
Теперь и я опустил руки, позволив огненному щиту развеяться.
- Итак, - Фалько, не обращая более никакого внимания на оборотня, опустился в кресло, взял чашечку с чаем: - Остыл... Мио!
Не прошло и минуты, как на пороге появился серо-полосатый дух дома. Домовик скользнул взглядом по Мастеру, мне и углу, где, иногда вздыхая, затаился вывертыш.
- Мио, будь добр, - старик указал на стол. - Чай совсем остыл.
- Могу вскипятить прямо в чашке, - проворчал я, выщелкнув из пальцев огонек: - Или в желудке.
- Нет уж, спасибо. - отрезал учитель, пристально глядя в тёмный угол. - Мио справится лучше.
- Да, хозяин.
Домовик ушел, вроде бы пройдя насквозь через дверь.
- Теперь ты, - Фалько ткнул в меня пальцем. - Где ты его поймал? Рассказывай все с самого начала.
Я начал рассказывать. Появился Мио с горячим чаем в чайнике. Фалько не перебивал, только кивал молча или приподнимал седые брови. На этот раз мой рассказ заинтересовал учителя на много больше. Оборотень словно умер в темном углу. Рассказал я все, начав повествование с разоренных Мышек и закончив тем, как Рыжий двух красноглазых тварей удавил.
- В гильдии есть предположение, что эту стаю мог собрать умный, предприимчивый истиный.
Я задумался.
Истинные могут прибиться к волчьей стае. Вести за собой, нападая на путников или даже селения, но... То волки, а то нежить. Разная нежить. Упыри не терпят гулей, а обычные оборотни - одиночки. Они не уживаются ни с кем, даже с себе подобными. Собрать вокруг себя и удержать в узде стаю состоящую из разных видов не под силу никому.
- Нет, Фалько. - возразил я. - Полагаю, именно от этой стаи мы еле ноги унесли. А правил ей человек. Даже больше скажу, человек владеющий даром.
- Сговор с нежитью? - после недолгих раздумий предположил Мастер. - Человек сговорился с истинным, который помог собрать стаю?
Теперь задумался я.
- Даже если это предположение верно, именно этот к стае отношения не имеет.
- Ты так в этом уверен, ученик... - с изрядной долей сомнения протянул тирразец. - Почему?
- Как выглядит сытый, сильный истиный?
Мастер пожевал губами и усмехнулся. Не дожидаясь, я ответил сам:
- Не знаю, почему вывертыш не охотился, но когда я его нашёл, он был тощим, словно скелет и лишь немного разумнее обычного волка. Животные инстинкты рвались наружу даже сквозь человеческий облик.
Учитель лишь слегка приподнял брови, но я видел, что удивлён он сверх всякой меры.
- Какая стая пойдёт за таким вожаком? Его бы свои сожрали. - развёл я руками. - Он к Мышкам даже не приближался. Иначе не был бы столь голоден.
Мастер молчаливо согласился.
- Почему он напал на тебя? Ты так и не выяснил?
- Полагаю, от голода.
Фалько скривился.
- От голода? Он был настолько безумен, что рискнул сожрать мага?
Я лишь плечами пожал.
Учитель долго размышлял, то попивая снова остывший  чай, то пощипывая свою бородку, то барабаня пальцами по столу. Я не мешал, просто расслабился сидя в удобном кресле и ни о чем не думая.
- Подойди, - наконец непререкаемо потребовал учитель.
В темноте угла я угадал движение, но оборотень упрямо не послушался.
- Рыжий, - поспешил я вмешаться, пока учитель вновь не добился своего силой или пока не испепелил вывертыша за непослушание. - Делай, что велено.
Оборотень бесшумно выдвинулся из темноты, приблизился. Фалько, нахмурившись, жестом велел подойти ближе. Мой пленник опасливо сделал ещё шаг.
- Ты можешь контролировать оба облика?
- Нет, - коротко обронил парень.
И зачем этот дурак соврал?
Уж я-то знаю, как крепко северянин держит себя, что в руках, что в лапах. Особенно, если хочет.
Старый тирразец тоже легко распознал ложь. Взмахнул рукой и рыжий рухнул на колени на середине комнаты. В первый миг он растерялся, во второй в бешенстве оскалил волчьи клыки. В третий миг, поймав мой взгляд - парень, не создавай нам обоим неприятности!, смирно замер, опустил глаза в пол, словно девица перед строгим батюшкой.
Мастер поднялся из кресла и, совсем как я когда-то, кругом обошел замершего на коленях оборотня.
- Ты можешь полностью контролировать обе ипостаси... Это правда?
- Немного... - замешкавшись, буркнул Рыжий.
Опять ложь. 
Фалько шепнул пару слов, сложил пальцы в кулак и мой пленник, поменявшись в лице, торопливо выкрикнул:
- Д-да! Да! Да! - у него быстро-быстро закапала кровь из носа. Но попытки ее стереть вывертыш не сделал. Только пальцы впились в длинный ворс ковра. - Мо... Могу!
- Ложь не приведет к добру, - назидательно вымолвил мой учитель. - Почему напал?
- Не знаю, - Рыжий дернул плечом. - Голоден был. Не помню.
Фалько, словно акула, сделал еще один круг.
- А теперь главный вопрос к тебе. – Мастер прожег парня взглядом. - Что ты знаешь о стае нежити?
Рыжий помедлил, на этот раз не из упрямства, просто собираясь с мыслями.
- Меньше чем тут услышал. Только учуял нежить.  - тихо сказал он, разглядывая узоры на ковре и, кивком головы указав на меня, добавил: - Потом с ним увидел.
Фалько кашлянул, поджал губы. Рыжий сказал правду, хоть Мастер и ждал иного, надеясь вытащить из оборотня хоть какую-то зацепку. Так что учитель качнул головой:
- Зачем ты прилип, как репей к псине, к моему ученику и идешь за ним, как собачонка?
Рыжий молчал.
- Фалько, оставь его. - решительно прервал я. Впрочем, учитель наверняка не прислушается, так что нужен аргумент. - Я провел ритуал, вот и идет.
Учитель по-стариковски пожевал губами но промолчал. Снова сделал круг. Заметил часть татуировки на шее оборотня и обидной оплеухой заставил склонить голову к плечу, дернул за ворот рубаху. Ткань затрещала, расходясь по шву и открывая взору татуированное плечо. Старик несколько секунд рассматривал узоры на коже и, покачав головой, обронил:
 - Судя по рисункам, - начал Мастер, вернувшись в кресло: - Нежить твоя непроста.
- Это я и так понял... - уныло протянул я.
- Старший сын Всеблагие знают кого... Не пойму, - вернувшись в кресло, продолжил учитель. - Но где-то среди его предков был конунг. 
Я поперхнулся чаем:
- Да ну!? - пытаясь проглотить и чай и информацию, прохрипел я. - Это ж как король?
Учитель кивнул. Лицо оборотня дрогнуло, он снова уставился в пол и я понял, что Фалько не ошибся.
- Надеюсь, у его рода есть наследники подостойнее, чем нежить и убийца. Может легенды о северных берсерках так и появились... - учитель смерил вывертыша задумчивым и заинтересованным взглядом. - Убийца...
- О чем ты? - не понял я.
- Убийца и палач? - неуверенно протянул старый тирразец и уже увереннее повторил: - Палач и убийца... Всеблагие и Бездна ведают что творят... 
Я ждал объяснений, но не дождался.
- Хотел просить тебя об услуге учитель, - наконец нарушил я затянувшуюся тишину. - Оборотень...
- Завтра. - перебил меня старик, поднимаясь из кресла и делая шаг к двери. Вывертыш торопливо шарахнулся в сторону. - Мы продолжим нашу беседу завтра вечером, Берн. Мио проводит. Хотя, можешь и остаться. А мне нужно отлучиться. Дела.
***
Нет уж, оставаться на ночь в доме учителя я не хотел. Тем более, следовало навестить свое жилье и оплатить его содержание еще на два года вперед.
Как ни странно, дорогу я все еще помнил, да и идти от дома Фалько было не долго, всего лишь вернуться за четвертую городскую стену. На Собачьей улице селились простые горожане - не самый богатый район, но и не трущобы. И комнаты в наем тут сдавались вполне себе ничего и за разумные деньги.
С Мучной улицы я свернул в проулок и, выйдя прямиком на Собачью, впервые в жизни пожалел о своем выборе то ли жилья, то ли спутника. 
Улицу назвали неспроста. Дело в том, что начало Собачья брала от стены  псарни какого-то вельможи, там же располагались питомники, где этот любитель животных разводил и крохотных терьеров, и здоровенных волкодавов.
И все бы ничего, но неудачных щенят раздавали, и на ближайших улицах каждый второй содержал хоть какую-нибудь собаку, а то и нескольких. 
При приближении оборотня псины сходили с ума от страха и ярости. 
- Быстрее иди! - прикрикнул я на парня, радуясь, что хозяйка дома не была любительницей животных. - А то нас раздерут.
- Не раздерут, - тихо возразил оборотень, все же опасливо озираясь по сторонам и ежась. - Они даже подойти боятся. Шум только подняли.
- Да знаю я, - досадливо отмахнулся я. - Раздерут не псы, а горожане. Пошли быстрее.
В небольшом кирпичном доме, всего на два этажа и чердак, свет горел почти во всех окнах. Я пересек двор и толкнул дверь. 
Небольшая гостиная встретила меня уютным, приглушенным светом масляных светильников. Стены, обтянутые старым песочным шелком, массивная люстра на два десятка свечей. Вглубь дома уходил коридор - самые дешёвые комнаты жильцов, одна дверь вела на кухню, вторая, покрепче и добротнее - в обиталище самой хозяйки. Справа, ближе к комнатам хозяйки у камина стояли четыре кресла, маленький резной столик. Слева, ближе к кухне, два массивных, длинных стола со скамьями.
В одном из кресел у камина сидела еще не старая женщина с вязанием. Одета она была в небогатое, темно-зеленое платье, начавшие седеть волосы прятались под чепцом.
- Розита, Вы все так же прекрасны!
Женщина взглянула на меня и тепло улыбнулась.
- Господин Шульц! - она отложила вязание, поднялась навстречу. - Я уже не надеялась Вас увидеть! Ах, мрачные времена пришли. Ваша комната содержится в чистоте, письма, доставленные для вас, ждут на столе.
Я поцеловал ей руку:
- Ну что Вы, мне очень нравится это жилье, тем более здесь управляет такая прекрасная хозяйка!
- Надолго в город? Анна! - из кухни выглянула светловолосая девица и Розита начала отдавать приказы: - Откройте комнату господина Шульца, проветрите, разожгите огонь в очаге, застелите...
- Было бы неплохо две кровати, но моему... Хм... спутнику и скамья подойдет. Ужин на двоих, четыре бутылки вина - Бычья кровь, если есть. Еще молоко,  две ванные, чистое белье, - вроде я ничего не забыл. Ухватив хозяйку под локоть, я обернулся к оборотню. - Подожди меня тут. Милая Розита, мне следует решить с вами денежный вопрос сейчас. Ибо я не знаю, как скоро придется снова покинуть город.
Женщина позволила увлечь себя в рабочий кабинет.

***
Я без особого интереса проводил взглядом колдуна и женщину, а сам занял место в кресле у камина. Уж точно, я не собирался совершать глупостей. Сейчас еще буду притворяться человеком и делать все, что прикажет колдун.
Пахло дымком от очага, гороховой похлебкой, сдобой и черным перцем. А еще людьми. Мой чуткий слух улавливал звуки шагов, хныканье ребенка, обрывки разговоров...
Сейчас мне было смешно и стыдно смотреть на себя. Возомнил себя страшной нежитью, неумолимым мстителем... Считал себя слишком умным и хитрым, чтобы попасться... Ага.
А теперь вместо того, чтобы мстить, послушно иду за охотником на нежить в руки остроухих ублюдков. Вместо того, чтобы впиться в горло колдуну или хотя бы дать ему погибнуть - спасаю.
Наверное, я сдался, понял, поверил наконец, что не смогу отомстить до конца. Что данную на пепелище клятву не смогу исполнить и тот, кто виновен в смерти всего моего рода и больше всех остальных заслуживает смерти так и не будет найден. Колдун не поможет, не даст совершить убийство, не отдаст на расправу своего. Но вместо того, чтобы достойно, в бою, как и положено мужчине, закончить, свою жизнь-не жизнь, я чего-то жду. Оттягиваю, убеждаю сам себя, что еще не все потеряно. Как старик, пригрелся, расслабился в кресле у огня...
Тьфу, смотреть противно.
Лучше было уж напасть на колдуна, получить свое серебро в сердце и... Все.
- Рыжий, - окликнул колдун. - Чего расселся? Пошли.
Мужчина первый взбежал по лестнице на второй этаж, а потом и выше, по совсем узенькой лестнице, в маленький темноватый коридорчик с двумя дверьми на одной стороне. Третья дверь, на противоположной стороне уже была открыта, и из проема падал свет. Туда-то колдун и вошел.
Я, не задумываясь, последовал за ним и оказался в просторном помещении под скошенной крышей. Мебель простая, но добротная. Стол, две широкие скамьи, кровать, темный сундук, письменный стол, кресло, книжный шкаф, маленький стол, на котором стоял кувшин и таз для умывания. Два окна, друг напротив друга, три масляных светильника и штук десять разномастных подсвечников. В центре комнаты небольшой очаг, трубой уходящий в крышу. И все.
- Дверь закрой. - велел мужчина, сбрасывая свои сумки прямо на пол.
Я поплотнее закрыл дверь, накинул засов на скобы и тут же получил крепкую затрещину.
- Ты - дурак! - спокойно сказал колдун: - Идиот!
Я смолчал, с трудом удержав волну тёмной злобы, только посмотрел вопросительно, ожидая продолжения.
- Какой Бездны?! Ты едва не завалил всё дело! Я ещё даже не успел попросить о помощи, а ты сделал всё, чтобы отправиться в Бездну!
- Ты знал, на что шёл, когда привёл меня туда! - процедил я, оскалив клыки, и тут же согнулся, пытаясь сквозь вспышку жгучей боли вдохнуть хоть немного воздуха.
- Бестолковое отродье! - вспылил колдун и по его рукам пробежали язычки пламени.
Охотник меня больше не бил, ну, за исключением простых подзатыльников. Теперь вразумлял он своим колдовством, словно бы стягивая жгучие нити внутри меня. Вот оно, проявление власти.
- Какого лешего ты начал выеживаться? Я же сказал делать, что велено! Фалько не терпит лжи!
- А я то думал, меня чуть не спалили за то, что я нежить... - просипел я.
Колдун досадливо поморщился, сняв с плеча перевязь с ножнами, повесил на гвоздь в стене. Я не рисковал делать лишних движений. А сидя на полу и привалившись спиной к двери, вдумчиво пытался отдышаться, морщась, от колючей боли.
- Какой Бездны ты кинулся мстить сам? А? - охотник Скинул куртку: - Почему помощи не просил? 
- У кого, колдун? - поднял я взгляд: - К кому мне надо было идти?
- Да хоть к своим! Есть же у вас там конунг?
- Ну пришел, рассказал. А меня спросили бы, как сам живой да без единой царапины, если всех до одного или убили, или угнали? - охотник задумчиво хмыкнул: - Спрятался и не попробовал помочь своим? У меня был бы выбор. Или трус, или нежить. Одно другого не лучше. - я рискнул подняться и даже сделать пару шагов к скамье. - За помощью то я все же обратился. К тебе.
- Только за тобой теперь столько трупов, что и чудо не спасет.
- А мне спасения и не нужно. - обронил я и ухмыльнулся: - Только месть. И всё.
Знал бы, что с этим колдуном так влипну, поискал бы другого. А теперь пойми, то ли поможет, то ли нет. Вот угодил я, как кур в ощип. Нужно было сразу ему глотку перегрызть, а не дожидаться Бездна знает чего. Дождался. Теперь приходится считаться с подчиняющим заклинанием. Но откуда я мог знать, что оно так выйдет?
- Ладно, сделанного не воротишь. - задумчиво протянул мужчина. - Фалько наверняка что-то знает.
Я расфыркался еще больше, и невесело усмехнулся.
- Да твой учитель...
Договорить я не успел, повернувшись на стук в дверь.
- Открой.
В комнату заглянула служанка:
- Хозяйка велела передать, что ванные, белье и полотенца в помывочной готовы, ужин будет позже. Вы как раз успеете с дороги освежиться.
Девчонка захлопнула дверь, по ступеням простучали каблучки.
- Впредь веди себя разумно, - приказал колдун. - Особенно с моим Учителем. И еще, я просил не называть меня колдуном.
Я согласно угукнул и потер лицо ладонями.
- Пошли, парень, - велел колдун, железными пальцами хватая за плечо.
- К-куда?
- Мыться, - озабоченно покачал головой он. - Куда ж еще?

***
Безразлично посмотрев на накрытый стол, оборотень сел прямо на пол у печи.
- Волосы прочеши. - я достал из сумки гребень и кинул рыжему. - А то похож на...
Оборотень поймал на лету.
Я плеснул себе вина и принялся за незамысловатый ужин - гречневая каша с кроликом и луком, черный хлеб и два куска яблочного пирога. В очередной раз поняв, что совершенно не умею приготовить хоть сколько-то вкусно, ужин я уплетал за обе щеки. Оборотень рассеяно прочесывал свою огненную гриву.
- Рыжий, что с тобой? - немного посмотрев на него, спросил я: - Если есть не будешь, то иди хоть молока выпей. Для тебя просил.
Вывертыш даже не обернулся.
После встречи с Мастером Фалько оборотень скис. Словно бы тирразец выдернул из него стальной стержень, что не давал оборотню смириться с присходящим. Мне даже подумалось - сломал парня. Играючи сделал то, что не получилось у меня.
- Парень, да что с тобой?
Рыжий задумчиво выпустил и снова втянул когти.
- Что такое "Истинный"?
Я скривился. Вот зараза ушастая! Услышал и запомнил! Да еще, наверняка, начал о чем-то догадываться, по оброненным учителем фразам. Хотя, теперь уж нет смысла скрывать правду.
- Истинный, настоящий оборотень, относится к разумной нежити. В отличие от простых тварей, истинные оборотни не зависят от времени суток и фазы луны, сохраняют разум и, не редко, речь в обеих ипостасях. В зверином обличие более походят на обычных волков, но намного крупнее. Истинные рождаются оборотнями, звериная сущность рано или поздно просыпается. Для этого не нужно какое-либо колдовство или укус. Такие звери встречаются намного реже. На шесть-семь десятков обычных тварей приходится лишь один... такой как ты.
Рыжий, немного сдвинув брови, внимательно слушал.
В общем-то, для эльфов нет никакой разницы, какой к ним попал оборотень. Нежить - одно слово. В основном истинные охотятся только для пропитания. Но рано или поздно инстинкты берут верх. Почти всегда они тоже оказываются кровожадными подонками и со временем теряют разум, убивая просто потому, что могут. Просто не хотят держать себя в руках.
- Такой как я...  - наконец задумчиво протянул рыжий. – Значит, я?..
- Ты истинный. - пожал я плечами. - Ты родился оборотнем.
- Давно ты знаешь?
Иногда мне кажется, что рыжий умеет мысли читать.
- Подозревал сразу, - улыбнулся я и развел руками: - Ты с самого начала не был похож на безумное, бешенное чудовище. Слишком хорошо держал себя в руках даже голодным. Подтвердились мои догадки в доме тех людоедов.
Парень теребил кончик своей косы.
- Ты медленно перекидывался, было новолуние, твоя ипостась. И еще, ты легко контролируешь частичную трансформацию. - он недоуменно приподнял одну бровь. - Допустим, волчьи глаза, зубы, когти при том, что остаешься человеком.
Парень кивнул.
Нежить трансформируется не более чем за две минуты, не взирая на боль. Потому и сразу бросается - ослепленная болью и большой потерей энергии за счет смены ипостаси. Обычно это происходит ночью и чаще в полнолуние. Обычные твари имеют человекоподобные лапы, могут передвигаться на двух ногах, с легкостью справляются не только с дверными ручками, но и с запорами, задвижками и крючками.
- Когда ты собирался мне рассказать, колдун? - оборотень задумчиво рассматривал стену.
- Не собирался вообще, - я спокойно ел свой ужин, даже глаз на оборотня не поднял.
- Ты знал. - уверенности в его голосе было до самой макушки. - Ты с самого начала знал и молчал!
Он вскочил на ноги и заходил по комнате из угла в угол.
- Почему?.. - зарычал он. - Почему не сказал?!
- А почему я должен был тебе хоть что-то говорить? - я спокойно отодвинул от себя опустевшую тарелку и сделал глоток вина. - Какой бездны я должен с тобой что-то обсуждать?
Рыжий наткнулся на табуретку, устоял, запнулся о плетеный коврик и, не в силах совладать с собой, зарычал сквозь волчьи зубы.
- Почему не сказал потом?! Когда я дважды спас тебе жизнь?! - но тут же, мгновенно успокоившись, опустил плечи и голову: - А, понятно... Я же нелюдь...
Я промолчал.
Почему я не сказал? Эльфам и мне плевать, за кого платить и получать деньги. А еще, пока не знал - он верил, что в этом кто-то виноват. Кто-то другой, не он.
Пока я молчал, у тебя, парень, был еще один повод мстить.
Оборотень тем временем аккуратно пристроил гребень рядом с кувшином для умывания и улегся на скамье, отвернулся к стене.
Нет смысла обманывать самого себя. Оборотня мне было жалко. И еще душило холодное бешенство. Кто-то использует дар не во благо. Из Гильдии или вольный - дар дан для того, чтобы помогать людям, а не губить. Сколько их там было, северян в том поселке? А сколько таких поселков на счету у неизвестного мага? Сколько убитых? А сколько сгинувших? Тех, кого забрали с собой? Готов спорить на оборотневу шкуру - никто из них не выжил. Таких носителей дара давить, лишать силы. Для себя я уже все решил. Почти все.

***
Шёл снег. Крупными пушистыми хлопьями ложился на отяжелевшие от вчерашнего снегопада ветви, на наметённые сугробы. Невесомо снежинки опускались на шерсть, скрывали затаившегося среди занесённого бурелома хищника.
Я не шевелился.
Я наблюдал за лесной стоянкой. Обжитое место, люди здесь не один день. Вон и кривенький умывальник к дереву приколочен, и ветки нижние у ёлок давно подрублены. И запах въелся.
Вокруг костра сидели люди. Тепло одетые. В меховые штаны и добротные, овечьи кожухи. В тёплых, мохнатых шапках. Мужчины. И пахло от них... Дымом, потом и кровью. 
Пролитой кровью. А ещё пахло другими людьми, которых тут не было. Особенно от мешков, что свалены в сани, в которые запрягали низкорослой, мохнатой лошадкой. Сейчас пегая стояла под навесом из лапника, укрытая попоной.
В стороне, накрытые толстым слоем снега, стояли добротно срубленные, два шалаша, даже вход в каждый шкурой укрыт. Из одного доносился раскатистый, пьяный храп.
Я потянул носом воздух.
- Завтра снимаемся... - твёрдо сказал один, неодобрительно посмотрев в сторону шалашей. - Наследили мы тут.
Двое его подельников молчаливо согласились.
- Говорил тебе, - отобрал у него мех с вином закутанный в овечий тулуп мужик с оспинами на щеках. - Говорил, этого надо в расход. А теперь... Разбегаться надо.
- Теперь уж что? Твоя правда, Латка. - вступил в разговор третий. - В расход его, чтобы языком не трепал и все в разные стороны.
Тот, кого назвали Латкой, поднялся. Заскрипели под сапогами снежинки.
- Да и холодно уже по лесам, словно звери, бегать. - он мимолётно оглядел лес вокруг стоянки. - Пора на зимовку.
Я сдержал разъяренный рёв, что рвался из горла.
Ему принадлежал последний удар меча. Человеку с бугристыми от оспин щеками. Человеку, носящему на поясе трофейный меч, что от нас унёс.
Нежить очень злопамятна.
Я прикрыл глаза. Я думал. Решал. Человек? Волк?
Хотелось, не растрачивая время и силы на смену облика, выскочить из своего укрытия и немедля разорвать всех на мелкие кусочки, развесить требуху по веткам, залить кровью искристые сугробы...
Я дёрнул ушами.
Волк не сможет узнать о других, не спросит. А у человека нет оружия. Но ведь оно и не нужно! Из одежды у меня были только штаны и сапоги. Перевязанный ремнём куль заиндевел.  Этой одеждой я обзавёлся пару дней назад. Позаимствовал у подходящего по комплекции мертвеца из маленького разорённого этими тварями обоза. Их было больше вполовину, но другие ушли. Меня они не интересовали. Мне нужен был этот, со следами оспы.
Я тихо поднялся подхватил зубами свернутую одежду и ушёл глубже в лес. Не рискнул перекидыываться вблизи от лесной стоянки.
Надевать обледеневшие штаны и задубевшие на морозе сапоги оказалось ещё тем удовольствием. Обратно я шёл быстро, прислушиваясь и принюхиваясь. Словно лесная стоянка могла куда-то деться.
К костру вышел съежившись, зябко обняв себя руками за плечи.
Мужчины прервали разговор, настороженно и удивлённо рассматривая полунагого человека, вдруг появившегося из морозного ночного леса.
- Ты кто такой?  - сдернув с руки рукавицу и потянувшись к двуручному топору с острым крюком на обухе, неприветливо спросил тот, кого звали Латкой. - Откуда взялся?
Я приблизился. Они и слова против не сказали, не попытались меня остановить. Видели лишь безоружного человека. Не говоря ни слова и ни на кого не смотря, я присел на корточки между Оспой и Третьим, протянул к огню руки. Жар от костра лизнул обнажённую кожу.
В шалаше всё ещё храпел четвёртый разбойник.
- Не замерз, приятель? - глумливо прогнусавил Третий и в его руке появился нож.
- Очумел ты, мужик? – по-прежнему скрючившись у огня поинтересовался я. - Ёлки от мороза трещат. Одежда на мне задубела. К огню вашему, погреться вот пришёл. 
Латка решительно стиснул древко топора. Оспа, протянул руку к трофейному мечу, что на еловой подстилке в ножнах теперь лежал.
Они явно решили меня прибить и закопать в ближайшем сугробе. Просто медлили, надеясь вызнать, один ли я такой любитель прогуляться по ночному лесу.
- Не помню, чтобы тебя, оборванец, к костру звали, - наконец проговорил Оспа.
- А меня никогда не зовут, - расправил я наконец плечи. - И совсем не радуются, если я прихожу.
Сверкнув волчьими глазами, я перехватил занесенную для удара ножом руку, вывернул и, переняв оружие, пинком отправил Третьего в сугроб. Поднырнул под свистнувшим рядом клинком, на миг спрятавшись за спиной Оспы, с силой вогнал длинный, широкий нож ему под коленную чашечку, провернул. Оспа с криком повалиллся на утоптаный снег. 
Ну вот теперь он никуда от меня не денется. Я отскочил в сторону и, перехватив нож обратным хватом, выскалился на Латку. Тот отпрянул, не ожидая увидеть прямо перед собой человека, щерящего волчьи клыки.
Главарь их был не дурак топором махать. Да не просто махать, биться умел.
По-кошачьи прогнувшись, я разминулся с широким лезвием топора. Попытался достать когтями и чуть не лишился руки.
Отшатнулся и замер на миг. Провёл языком по кровавому следу, оставленному выгнутым лезвием, от запястья и до локтя.
Латка, изготовившись для защиты, напряжённо следил за каждым моим движением. Топор чуть подрагивал в отведённой руке.
Я не спешил показывать всю свою силу и ловкость, всяко оборотень гораздо проворнее и сильнее человека. Но меня теперь захлестнул азарт битвы, охоты. Хотелось поиграть, точно кошка с мышкой.
- Вы чего взбеленились-то, мужики? - зло усмехнулся я, наблюдая, как взлетает в замахе топор. - Неужто костра пожалели?
Я слышал его. Слышал за своей спиной дыхание. Слышал скрип снега под его валенками. Слышал тихий шелест выходящего из ножен меча.
В последний момент я на шаг уклонился в сторону, ухватил подкравшегося со спины Третьего за ворот кожуха и немного подтолкнул вперёд, вместо себя, прямо под опускающийся топор Латки. Полукруглое лезвие, ломая с хрустом рёбра, вгрызлось в грудину. Мужик, чьего имени я так и не узнал, дернулся, коротко вскрикнул и выпустил из ослабевшей руки меч. 
- Т-ты чего? - прлепетал Третий, медленно потянулся к ране, в бестолковой попытке зажать, прикрыть руками. 
Из шалаша вывалился четвёртый мужик. В кое-как подпоясанных штанах и в рубахе навыпуск. Молодой совсем, с лихой, злой рожей, расчерченной свежими царапинами.
Я метнул нож, почти не глядя. По звуку и сдавленному возгласу, понял, что попал. 
Латка одним движением вырвал лезвие, отступил назад, более даже не взглянув на своего подельника.
Я подхватил наконец заваливающегося Третьего, скользнул пальцами по ране, внутрь. Сжал в когтистых пальцах и рванул наружу. Труп упал к ногам. В обляпанной почти до локтя руке осталось сердце.
Горячая кровь дымилась на морозе.
Я хватанул зубами. На миг прикрыл глаза от брызнувшей крови и, не прекращая жевать, наклонился за клинком. Рукоять в ладонь удобно легла. Хороший, добрый меч. Лиам им очень гордился.
Захотелось заорать. Но я оскалил волчью пасть.
Латка побелел и, отступив еще на шаг, перехватил удобнее свой топор. Мне даже показалось, что, оставшись без подельников, он попытается сбежать.
Судя по звукам, Оспа блевал.
Как глотки резать - вы смелые. А как вас жрут - сразу как барышни.
Тот из шалаша натужно булькал, но пока был жив. Ненадолго.
Пора заканчивать этот балаган.
Метко бросив надкусанное сердце под ноги Латке, я сорвался с места. 
Сбил вниз топор, перехватил руку с кинжалом и вогнал меч снизу вверх, так, что пройдя всю брюшину, остриё вылезло над лопаткой. Провернул. Латка кашлянул кровью и закатил глаза. Кровь хлестала на мои руки, на штаны, на сапоги. Горячими каплями и ручьями проливалась на снег.
Я выпустил рукоять.
Больше мне меч не нужен.
Четвёртый из шалаша уже не дышал. Коченел, сидя под деревом с рукоятью ножа, вошедшего точнехонько в ложбинку меж ключиц.
Я пошёл к Оспе. 
Встать наемник так и не смог, но, волоча бесполезную ногногу, дополз до костра, сел. В его руках теперь была горящая головня, которую он направил на меня.
- Ага, - ухмыльнулся я. - Ты, может, мне ещё знак Всеблагих нательный покажешь?
Он судорожно зашарил пятерней за пазухой, выудил медную побрякушку на верёвочке.
Я ногой выбил из его руки пылающую головёшку, та закувыркалась по воздуху и зашипела в ближайшем сугробе. Я схватил его за горло, поднял перед собой. Оспа захрипел, хватаясь за запястье одной рукой. Вторая по-змеиному метнулась мне в лицо. Я поймал, сжал в пальцах.
- Ну раз больше сказать нечего, - хруст костей был слышен даже сквозь его полный боли и ужаса крик. Рука обвисла плетью, под ноги упал короткий стиллет. 
Я выпустил его, позволив навзничь упасть себе под ноги. Наемник только хрипло поскуливал от боли, не зная то ли за колено хвататься, то ли за раздробленное запястье.
- Год назад. В землях Севера. Вы были с колдуном. Где другие?
Зачерпнув пригоршню снега и обтерев от крови лицо, я носком сапога легонько надавил Оспе на колено. Наемник сдавленно вскрикнул.
- Пошёл в Бездну.
Мужик смолк, обливаясь потом и бешено вращая дурными от боли глазами.
Ненависть вскипала во мне подобно лаве в жерле вулкана, но я держал себя в руках. Даже вернул себе полностью человеческий облик. Руки так и чесались выпотрошить наёмника словно рыбу.
Я уселся на Оспу сверху, на живот, склонился к лицу:
- Скажи и я подарю тебе легкую смерть. - Сам себе не верил. Но если бы пообещал оставить в живых, мне бы и осел не поверил. - Или мы можем продолжить. Целых костей у тебя еще много.
Говорить Оспа не хотел. Кто же захочет говорить и торговаться с нежитью? Я же не особо торопил, зная, что всё равно получу своё. Ухватил наемника за пальцы здоровой пока, правой руки и один за другим переломал пальцы, запястье и локоть.
Человеческие кости под моими руками легко, словно сухие ветки, ломались. Он орал, скрипел зубами, сыпал ругательствами и проклятиями, плевал в лицо. Мне от всего этого вреда было не больше, чем от знака Всеблагих. Он заговорил, когда я когтями разодрал на нем кожух и начал сжимать ключицу.
- Одноглазый нанялся к графу какому-то... - захлебываясь слезами пополам с проклятиями и стонами, говорил Оспа.
Его упорству и нежеланию сдавать подельников я поражался. И чего было терпеть?
- Родовитых много, - заметил я: - Имя.
- Ублюдок, чтобы тебе!.. - взвыл искалеченный человек. Губы он себе искусал в кровь. - Не знаю! Не знаю имени! Где-то в Эльхентэ герб с барсуком.
- Опиши его. - потребовал я.
- Нос у него, как парус, с горбиной, и бреет голову, - сквозь крепко сжатые зубы выдавил он,  грязно выругался, притих.
 И тогда я пока легонько сжал пальцами сломанное запястье, напоминая о себе:
- Ну же, ты не так мало знаешь о своих подельниках.
- Нудан-Старик купил себе трактир в Кельн-кай'ан.
- Как называется? - уточнил я.
- Сука! - взвыл ублюдок. - В Развеселых кварталах! "Старый друг" называется.
Я запоминал. Слова намертво врезались в память, так, что и топором не вырубишь.
Оспа тяжело дышал, кривился от боли и, мне уже казалось, вот-вот начнёт бредить. Похоже, нужно попридержать коней и быть осторожнее.
- Ещё. - потребовал я и бросил многозначительный взляд на его искалеченные руки, которые он все пытался прижать к груди. - Или мы прдолжим?
- Кельн-кай'ан! Годо в городской страже! Если не выперли его. Старик  устроил. 
- Опиши. - потребовал я.
- Чернявый, с лошадиным лицом, - он прервался, посмотрел мне в глаза. Во взгляде я больше не видел боли и страха. - Татуировка на груди. Подкова. Говорил, удачу приносит. Больше ни о ком не знаю!
Я поднялся на ноги. Тяжёлым взглядом окинул человека, так похожего на поломанную деревянную куклу-марионетку и пошёл прочь.
 Мертвечины я не ел, а этот вонял рвотой, да ещё и обмочился со страху. Не люблю, когда еда воняет отхожим местом. Ничего, я пока был не сильно голоден. 
- Эй! - заорал Оспа, кое-как приподнявшись и кривясь от боли: - Ты обещал лёгкую смерть!
Я остановился, оглянулся и зачерпнул снега, сколько в ладони поместилось.
Ну да... В северных землях всегда держат своё слово. Достаточного устного договора, чтобы быть уверенным, что тебя не обманут.
Зато нежить всегда лжёт.
- Думаешь, - я широко оскалился. - Быть заживо съеденным легче, чем замёрзнуть насмерть?
Крепко скатанный снежок метко угодил ему в лицо, опрокинув на спину.
Теперь я знал, где продолжатся мои поиски.
Шёл, продираясь через искристые в свете лун сугробы. Заснеженные, мерзлые ветви сыпали на плечи холодные, белые комья, норовили разодрать побелевшую от холода кожу.
До того, как я покинул человеческую стоянку, мне было тепло, видимо грел азарт, запах крови, жажда мести. Теперь же, в задубевших штанах и полных снега сапогах я закоченел. Нужно двигаться быстрее, нужно согреться.
Нужно перекидываться.
Заприметив ёлку пораскидистей, торопливо распахал сугроб, пригнулся, забрался под ветки. Здесь, у ствола снега почти не было, только мерзлая бурая хвоя. Казалось даже теплее.
Я торопливо скинул сапоги, сорвал примерзшие чужой кровью штаны и опустился на колени.
Сначала начали зудеть десны и пальцы, надрывно напряглись мышцы на спине, по телу пробежала волна мелкой дрожи. Позвоночник хрустнул и закостенел, словно на раскалённый штырь нанизанный.
Это всегда больно. Больно до скрипа зубов. Больнее только стать человеком...
Сминая лапами снег, я выбрался под чёрное небо и серебряный свет лун.
Люблю ночь, зиму, тишину спящего леса и полнолуния.
Запах крови плывёт по морозному воздуху. Что для моих чувств каких-то жалких две сотни шагов?
Может вернуться? Человек всё ещё жив, хоть я его и покалечил. Но так даже удобнее. Грызи себе и грызи.
Со стороны стоянки доносится смесь запахов. Щекочет нос. Кровь старая и свежая, дым, пот человеческий и конский, вяленое мясо, нечистоты...
Я фыркнул и побежал прочь, досадливо думая о том, что пропитание себе можно найти и в другом месте. В конце концов, в лесу полно зверья.
Теперь я знал, где найти ещё троих. Стоит поспешить со своими поисками, ведь чем больше пройдёт времени, тем меньше шансов найти всех. Людская память замутится со временем, люди могут затеряться, круто изменить свою жизнь, умереть. Обидно будет, если я приду убивать того, чей труп уже сгнил в овраге или могиле, развеялся пеплом погребального костра.
Остановившись, хватанул пастью снега, ещё раз глянул на небо.
Тоска сжала грудь. 
Луны плыли на встречу друг другу, полные, круглые, серебристые, одна с едва заметным розоватым отливом. Скоро на убыль пойдут, завалятся месяцы рожками вверх. До следующего новолуния, когда месяцы опустят рожки к земле, я должен добраться в Эльхентэ.
Не выдержав, я сел и завыл.
Голос мощно и переливчато загулял над заснеженным лесом. Вдалеке отозвались волки. Не отвечая, скорее предупреждая сородичей обо мне.
А я всё выл, пытаясь выплеснуть свою злость, ненависть и боль.

***
Став оборотнем я потерял не только жизнь. Теперь для меня просто не существовало тишины. Где бы ни был, я всегда слышал. Слышал всё и всех. В лесу и в городе, во сне и наяву, в человеческом и в зверином теле. Всегда. Темноты тоже больше не стало и еще постоянно чем-то пахло.
Впрочем, к этому я почти привык. Почти.
Колдун проснулся рано. Встал, умылся, оделся, пару минут стоял рядом со мной, а потом вышел, заперев дверь снаружи. Как будто меня это могло остановить. Хотя, он и сам это прекрасно знал. Все это я слышал и чувствовал сквозь сон, но продолжал спать.
Здесь было безопасно. И потому я спал почти спокойно. Странно это звучит. Безопасно рядом с охотником на нежить. Это как прятаться от собаки в ее же будке. Но в моей жизни с некоторых пор происходят очень странные вещи.
Колдун стал тем, за кого я цеплялся, сначала неосознанно, теперь уже понимая, ради чего рискую шкурой. Иногда казалось, что колдун - единственный человек на все королевство, за кого следовало цепляться. Появилась какая-то глупая, неправильная уверенность, что пока я рядом с колдуном, все будет так, как надо. Что он выведет, не позволит натворить бед, поможет доискаться мести.
Но как раз последние дни меня одолевали сомнения. Разве охотник на нежить может помочь? Пойдет на сговор с оборотнем?
Я старался отбросить эти мысли.
Отомщу. Смогу. Что угодно сделаю и отдам, но отомщу.
Еще теперь я понимал, про какую стаю выпытывал у меня колдун. Но я и сам видел подобное впервые. Вот это силища! У такой на пути не встать – в клочья порвут и не заметят. Да еще и тот странный человек в плаще, от него веяло какой-то силой, нежитью. Не знаю, что он там делал и почему нежить его не трогала, но мне это очень не нравилось. Понятно, почему колдуна так заинтересовала эта стая. Да только я к тому не причастен.
Еще не совсем я с ума сошел, чтобы бегать с гулями да упырями. Да и зря охотник боялся, что нападать буду на всех встречных. Ещё не совсем я монстр, чтобы на крестьянок по полям охотиться.
Я чувствовал теплый лучик солнца, блуждающий по моему лицу, легкий сквозняк с улицы приносил мне запахи множества собак, вчерашней гороховой похлебки, пшенной каши со шкварками, хлеба, людей, лошадей, моря, рыбы... Я слышал болтовню женщин, ругань мужчин запрягающих в повозку лошадей, пение птиц, пронзительные вопли чаек и... Много чего я чувствовал и слышал. Солнечный лучик гладил меня по щеке. Теплое, легчайшее прикосновение, словно я вернулся в детство. Словно материнские руки касаются лица, ерошат волосы, а родной, знакомый с детства голос едва слышно напевает старинную песню.
Колдуна я услышал еще он во двор не вошел. Мужчина поднялся по ступенькам лестницы, открыл дверь ключом, прошел по комнате и...
- Просыпайся, парень! - рявкнул охотник чуть ли не мне в ухо, и на грудь плюхнулось что-то мягкое и увесистое: - Смотрю, ты расслабился!
Я подскочил на скамье, кое-как разлепил глаза, едва успев подхватить тряпичный куль. 
- Ну и здоров ты спать! - буркнул он и заметил: - Оборотни обычно чуткие. Попробуй застань врасплох!
Я промолчал. Не говорить же, за сколько шагов я его услышал, учуял и сосчитал сколько монет бряцает в его кошеле на поясе. Просто не ждал, что опытный охотник будет орать на ухо оборотню.
Колдун выглядел отдохнувшим, едва ли можно было сказать, что половину ночи он шелестел бумагами, скрипел гусиным пером и выпил почти две бутылки вина. В глазах блеск, движения уверенные, походка пружинистая.
- Одевайся.
Я уронил на колени сверток, и он рассыпался на отдельные вещи. Простые солдатские штаны из грубого сукна, серую верхнюю рубаху, кожаную тунику без рукавов и сапоги.
	- Приведи себя в порядок. - обронил мужчина, вытащил из кармана свой гребень и кожаный шнурок с двумя железными бусинами по концам: - Фалько ждет.
Заслышав имя старого колдуна, я отчаянно захотел брыкнуться на пол и притвориться мертвым. Или драпануть отсюда как можно дальше. Ну или прибить своего колдуна. Еще раз встречаться со стариком в пряничном домике совсем не хотелось. 
Ну уж нет! Не пойду туда. Все они один другого хуже. Убьет ведь, как пить дать! Я мотнул головой, заворчал зверем.
- Что это значит? - озадачился охотник.
Я снова замотал головой:
- Колдун!.. Он убьет меня, колдун! Мне отомстить нужно!
Я и в самом деле думал, что этот старик, еще раз увидев меня, решит избавить мир от нежити. Что ему стоит? С какой легкостью он вчера меня скрутил? Что ни колдун - валяют -как хотят, носом в пыль тыкают словно щенка.
- Дубина. Он не убьет тебя. Сразу не убьет точно. Сначала вытащит из тебя всё, что знаешь и умеешь, на случай если это поможет понять как и откуда взялась та стая, а уж потом посоветует продать на нужды Школы.
- Нужды школы? - удивлённо протянул я.
- Студентам надо как-то учиться. - невозмутимо пояснил мужчина: - Или сразу на зелья. Вот и приходится материал по-всякому добывать.
Я содрогнулся от отвращения. И это ещё оборотней обвиняют в кровожадности и жестокости? Колдуны не на много лучше. А уж про эльфов какие слухи ходят!
- А подчинил он тебя так легко, подхватив мои заклинания. Протоптанной тропкой пошёл. Не проведи я ритуал, и не будь Мастер моим учителем - не получилось бы ничего.
Я передернул плечами, как никогда остро почувствовав жгучие нити заклинания.
Легко подчинить только раба. Вот точно - раб. И никуда не денусь. Хочу ли, нет ли - явлюсь к нему, убью - сам подохну. Все, что ни прикажет - вывернусь наизнанку, а сделаю. А захочет - так болью скрутит или вовсе упокоит.
Сначала я потерял семью и род, друзей, дом, жизнь... а теперь я потерял и свободу. Похоже, что и возможность отомстить тоже потеряна.
Колдун нахмурился:
- Так, парень, я приказал - ты подчинился.
И ведь подчинюсь, если прикажет. Как в тумане пойду за ним.
Я лишь заворчал, неохотно плеская себе в лицо воду из глубокой чаши. Вытерся старой рубахой.
- Рабский ошейник на меня оденешь?
	- Тьфу! - со вздохом отмахнулся мужчина: - Не о том ты думаешь, парень! Если хочешь отомстить - пойдешь. Фалько - единственный, кто может дать совет, где искать твоего шестипалого.
То ли врёт, то ли нет. Не заключают колдуны сделок с нежитью. Никогда. Но ведь и на охоту пойманную нежить охотники не пускают! Не подкармливают, не лечат раны и не разговаривают. Правда и на друга или попутчика я не сильно тянул.
- Рыжий, доверься мне.
Я невесело усмехнулся и взяв у колдуна гребень и шнурок, принялся за волосы.
- Говорить буду я, ты молчи, пока учитель не спросит. А если спросит - не кочевряжься, честно отвечай. - дождавшись моего кивка, колдун спросил: - Как давно все случилось?
Я одел серую рубаху и теперь завязывал тесемки на вороте и рукавах. Медлил, колдун ожидал ответа.
- Четыре года. - перед глазами пронеслась череда лиц, горящие дома, стальной росчерк.
- Наемники, знаешь кто они и откуда? Где их наняли?
- Кельн Кай'ан. Большинство наняли в трущобах. Некоторые присоединились позже, по пути.
- Где Шестипалый их распустил?
- Колдун распустил всех в двух днях пути до Элест Кай'ан. Только возниц оставил. Расплатился заранее. Никто и не возражал.
- Знаешь, сколько было пленников?
Я задумался, шнуруя сапог:
- Этого мне не удалось узнать. Знаю, что все пленники были из разных поселений и сидели в закрытых повозках. И почти всегда спали. Их не выпускали и от вереницы разило. Говорили, он приказывал приносить пленникам воду и хлеб.
Колдун задумчиво провёл рукой по заросшему щетиной подбородку.
- Никто из вас не уцелел? Никто не ушел в лес на охоту, к соседям, в поход или еще куда?
- Была весна. В это время все сидят дома, воины готовят корабли к спуску на воду, крестьяне готовятся к пахоте, рыбаки плетут сети, все подновляют жилища... - я развел руками. - Через несколько дней должен был настать праздник конца зимы. Все должны быть в поселке.
Мужчина задумчиво кивнул.
- И все же я не понимаю... Целое поселение... ваш народ - отчаянные воины, даже женщины и дети знают с какой стороны взяться за оружие... как?
- Не знаю... - я развел руками. - Ночь, все спали, очень крепко. Когда я заподозрил неладное, то еле смог разбудить отца. Они заходили в дома, убивали спящих в постелях, потом начали вытаскивать на улицу, может ради забавы, а может, и чтобы колдун тот выбрал. Сражались лишь немногие, десятка три, среди них не только воины, но и женщины, дети, старики.
- Среди вас не оказалось людей с даром? - спросил колдун.
Я мотнул головой. Всем известно, что среди северян редко рождаются колдуны. Так же в наших землях редко встречается нежить.
Мужчина раздумывал. Я молча одел верхнюю тунику, затянул шнуровку, потоптался на месте.
- Пойдем.
До жилища старого колдуна мы добрались прискорбно быстро. То ли и впрямь рукой было подать, то ли погрузившись в свои мысли я не заметил дороги. Просто в какой-то момент охотник стиснул мое плечо медвежьей хваткой и подняв взгляд я понял, что стою у нарядного, словно из доброй сказки, двухэтажного домика с зеленой дверью и ставнями.
Странный кот-слуга приветственно склонил голову увидев моего колдуна и провел нас в прежнюю комнату на втором этаже, где ожидал старик.
- Доброго дня, мальчик мой. Смотрю, ты не расстаешься со своим зверем...
Почувствовав, что от злости у меня зазудели десны и кончики пальцев, полезли наружу клыки и начало ломить челюсти, я сглотнул.
- Здравствуй Фалько.
Колдун без приглашения сел в свободное кресло, и я хотел было остаться в знакомом темном углу, но меня одернули:
- Иди сюда, оборотень. - кажется я влип. Старик указал на еще одно кресло. - Тоже сядь.
На оббитое шелком сиденье с резными подлокотниками я смотрел как на ядовитую змеюку, готовую цапнуть.
- Фалько, он рассказал об маге-отступнике. - мужчина коротко, предупреждающе глянул на меня. - Я считаю, его надо найти...
- Оставь, ученик, - отмахнулся старик и легко толкнув меня в грудь, "усадил" в кресло. Я, как и обещал, не сопротивлялся. В конце концов, что я могу противопоставить двум колдунам, дергающим меня, словно марионетку, куклу на веревочках? Ничего. Только сглотнул в очередной раз, давя в себе черную волну ярости. - Сейчас он и мне все расскажет... В глаза мне смотри.
Старый колдун навис надо мной, опершись руками в подлокотники. Сопротивляться я не смел, опасаясь сделать только хуже. Волевым усилием проглотив подкативший к горлу рык, я послушно встретился с ним взглядом. Сначала ничего такого не происходило, но в какой-то момент мне стало казаться, что его зрачки словно пульсируют.
Два черных, как сама смерть, провала. Этот взгляд вгрызался в душу, в саму суть моего существа. Так, наверное, смотрит в глаза Арках – тот, кто забирает в Бездну, бог подземных ледяных пустынь. Зрачки пульсировали, завораживали и затягивали меня в свою черноту. Еще один миг, и я провалюсь, утону во мраке, захлебнусь непроглядной темнотой.
Пытаясь сбросить с себя щупальца тьмы, я моргнул и дернулся.
К своему удивлению, оказалось, что я сижу не в кресле в доме старого колдуна, а дома в своей постели. С ног медленно сползало меховое одеяло.
Это был сон! Всего лишь сон! Мне приснилось, что всех вырезали до последнего человека, приснилось, что я стал оборотнем и выслеживал ублюдков это сделавших. Приснилось, что я попал в руки к колдуну-охотнику на нежить. Мне все-все это приснилось! Не было ни смертей, ни огня, ни трупов, ни запаха крови и горелого мяса. Никогда я не превращался в огромного волка. Не было череды городов. Не было убитых мною наемников, никогда я не встречался с колдуном по имени Берн.
Это был просто сон!
Я глубоко вздохнул и откинулся на постели.
С балки под потолком мягко спрыгнула лесная кошка, ласкаясь, боднула в грудь.
- Лютая, - привычно погладил я ее.
В этот миг мой взгляд упал на распахнутое окно. На улице что-то происходило. В темноте мелькали огни факелов и темные фигуры. Я услышал женский крик и многоголосый мужской хохот, звон стали.
Рука сама потянулась к двуручному мечу, что висел на стене над моей постелью. Дальше воспоминания неслись стремительно. Безнадёжный бой, шестипалая рука с факелом, мельком лицо и голос. Вспышка, боль. Пепелище. Соседний поселок, поиски и убийства, потерянный след, жизнь в звериной шкуре. Нападение, фиолетовое заклинание и ритуал. Одним мигом череда неудачных побегов и дней пути под присмотром колдуна. Занесённый серебряный кинжал и остановленный смертельный удар. Болт, засевший в боку. Деревня, нежить, страшный человек в плаще.
Это был не сон.