---

Версия 1.

Сент-Вэлли начал умирать еще в девяностых, когда закрылся последний цех на литейке. Теперь от всего промышленного района остались только ржавые гаражи, заросшие травой, и эти бетонные коробки, которые в темноте выглядят как могилы. Котельная номер 4 стоит отдельно, с ее трубой, похожей на кость, торчащую из земли. Местные помнят тот день, когда внутри людей заживо сварило, и это все время напоминает о себе.

Марк всегда ненавидел это место, но Лизу тянуло на приключения. А теперь эти ощущения впиваются в него по сантиметру, и жизнь становится просто пыткой. Я думаю, они не ожидали, что все так обернется.

В подвале запах такой, что дышать нечем, сразу тошнит. Это старая, тухлая кровь, впитавшаяся в бетон за те годы, к тому же хлорка и горелая изоляция, все смешалось в тяжелый ком. Свет от лампы на крюке тусклый, она дрожит, и тени на стенах дергаются, как будто пытаются удрать. Кажется, это место специально сделано, чтобы пугать.

Алистер Крэйн стоял над ними, хрипло дыша. Из-за повреждений горла так выходит. Он не из легенд, призрак какой-то, нет, это реальный тип, огромный, в берцах и фартуке, который от времени и крови стал как панцирь. Лицо у него без мимики, обожженная кожа, красная, с швами, которые проглядывают.

Самое жуткое, его правая рука. Не перчатка, а что-то из стали, ремни грязные, примотаны к руке. К ней приварены ножи, для разделки мяса, тяжелые такие. Лезвия темные, с зазубринами, и волосы засохшие у основания, чьи-то.

Все случилось быстро, разум не успевает догнать. Они только шагнули за порог, дверь тяжелая, сорванная, падает сама в пазы. Марк даже не крикнул, как Крэйн его схватил и впечатал лицом в бетон. С такой скоростью для такого громилы, странно даже...

Лиза рванула к выходу, но он ее перехватил. Не держал, а просто вонзил лезвия в плечо. Звук такой, будто рвут толстый холст. Когти вошли под ключицу, мышцу разорваны. Она вскрикнула, хлынула алая, горячая кровь, одежда сразу промокла. Он дернул, и зазубрины вытащили розовый жир, клочья, и сухожилие болтается как мокрая нитка.

Тише, прохрипел Мясник. Глаз у него один, без века, слезится постоянно, след мутный на щеке. Сейчас разберем, из чего ты на самом деле.

Он ее швырнул на железный, ржавый стол, с желобами по краям для стока жидкостей. Марк пытается встать, ползет, руки трясутся, но Крэйн наступил ему на ногу. Хруст сухой, берцовая кость сломалась. Марк завыл, держится за ногу, обломок выпирает под кожей, но Крэйн уже замахивается снова.

Он не спешит, хочет, чтобы тот, пока живой — страдал. Приставил нож к груди Марка, вдавливает медленно, всем весом. Кожа сначала тянется, потом лопается с хлюпом. Лезвие режет мышцы, Марк смотрит, как его тело расходится. Он больше не сопротивляется, он понял — это бесполезно.

Лезвие дошло до ребер, скрежет по кости противный. Крэйн давит сильнее, идет пилами. Смотри, Крейн задрал голову Марка, заставляет глядеть на вскрытую грудь. Вот это ты настоящий. Мысли, сны, надежды, весь мусор. Только то, что бьется и течет, важно.

Мясник выдернул лезвие резко. Брызги полетели на бетон. 

Крэйн повернулся к Лизе на столе, она в шоке приходит в себя. Он обтер лезвия о фартук, полосы новые черные. Ночь в Сент-Вэлли полная, и в подвале крики не затихнут до утра. Он взял щипцы ржавые со стеллажа, подошел к Марку, тело еще содрогается. Для него это только начало, разделка долгая.

Версия 2.

Сент-Вэлли начал умирать еще в девяностых, когда закрылся последний цех на литейке. Теперь от всего промышленного района остались только ржавые гаражи, заросшие травой, и эти бетонные коробки, которые в темноте выглядят как могилы. Котельная номер 4 стоит отдельно, с ее трубой, похожей на кость, торчащую из земли. Местные помнят тот день, когда внутри людей заживо сварило, и это все время напоминает о себе.

Марк всегда ненавидел это место, но Лизу тянуло на приключения. А теперь эти ощущения впиваются в него по сантиметру, и жизнь становится просто пыткой. Я думаю, они не ожидали, что все так обернется.

В подвале запах такой, что дышать нечем, сразу тошнит. Это старая, тяжелая вонь, впитавшаяся в бетон за те годы, к тому же хлорка и горелая изоляция — все смешалось в один тяжелый ком. Свет от лампы на крюке тусклый, она постоянно дрожит, и тени на стенах дергаются, как будто пытаются удрать. Кажется, это место специально сделано, чтобы давить на психику.

Алистер Крэйн стоял над ними, хрипло дыша. Из-за повреждений горла каждый вдох давался ему со свистом. Он не был призраком из легенд, нет, это реальный тип, огромный, в тяжелых берцах и кожаном фартуке, который от времени и слоев запекшейся крови стал твердым, как панцирь. Лицо у него было лишено мимики: обожженная красная кожа и грубые швы, проглядывающие по краям рубцов.

Самое жуткое — его правая рука. Не изящная перчатка, а грубая конструкция из стали, примотанная к предплечью грязными ремнями. К ней были приварены тяжелые ножи для разделки мяса. Лезвия темные, с зазубринами, и у основания виднелись следы чьей-то старой крови.

Все случилось быстро, разум не успевал догнать реальность. Они только шагнули за порог, как тяжелая дверь, сорванная с петель, упала в пазы. Марк даже не успел крикнуть, как Крэйн схватил его и впечатал лицом в бетонный выступ. Удивительная скорость для такого громилы.

Лиза рванула к выходу, но он перехватил ее. Не стал держать, а просто вонзил лезвия в плечо. Звук был такой, будто рвут кусок толстого холста. Когти вошли глубоко. Она вскрикнула, одежда мгновенно промокла от горячей алой крови. Он дернул руку на себя, оставляя на полу длинный багровый след.
— Тише, — прохрипел Мясник. Его единственный глаз, лишенный века, постоянно слезился, оставляя мутный след на щеке. — Сейчас разберем, из чего ты на самом деле.

Он швырнул ее на железный ржавый стол с желобами по краям. Марк попытался встать, руки тряслись, он полз в сторону Лизы, но Крэйн равнодушно наступил ему на ногу. Раздался сухой хруст — берцовая кость сломалась. Марк завыл, хватаясь за голень, а Крэйн уже замахивался снова.

Он не спешил. Он хотел, чтобы жертва чувствовала каждый момент своего конца. Приставив нож к груди Марка, он начал медленно вдавливать его, наваливаясь всем весом. Кожа сначала натянулась, а потом лопнула. Лезвие начало рассекать мышцы, и Марк смотрел, как по его телу бегут густые ручьи крови, заливая одежду и стекая на бетон. Он больше не сопротивлялся, он понял — это бесполезно.

Когда лезвие дошло до ребер, по подвалу разнесся противный скрежет металла по кости. Крэйн давил сильнее, и новые брызги крови веером разлетелись по стене, смешиваясь с грязью и копотью.

— Смотри, — Крэйн рывком задрал голову Марка, заставляя его глядеть на вскрытую грудную клетку. — Вот это ты настоящий. Мысли, сны, надежды — всё это мусор. Важно только то, что бьется и течет.

Мясник резко выдернул лезвия. На пол хлынул поток темной, дымящейся на холоде крови.

Крэйн повернулся к Лизе, которая в шоке наблюдала за происходящим. Он спокойно обтер ножи о фартук, оставляя на нем новые липкие полосы. Ночь в Сент-Вэлли только началась, и в этом подвале крики не затихнут до самого утра. Он взял ржавые щипцы со стеллажа и снова подошел к Марку, чье тело еще содрогалось. 

Для хозяина котельной это было только начало долгой и методичной работы.