Загрузка данных

Подарок, который Джин Ман обещал

Джин Ман знал одно: терпение — это тоже оружие. Он выжидал неделями, месяцами, с той самой ночи, когда Мун Джо, холодный и неприступный, сказал ему вполголоса: «Однажды ты мне задолжаешь». И теперь долг настал — тёплой октябрьской ночью, когда за окном моросил дождь, а внутри пахло кожей, деревом и чем-то неизбежным.

Мун Джо стоял у стола, расслабленный, в одной рубашке, и даже не думал сопротивляться, когда ладонь Джин Мана легла ему на поясницу. Это было не прикосновение — это было обещание, отпечатанное на позвонках. Дантист прогнулся, как струна, и медленно, слишком медленно, опустился на локти, выпячивая свою задницу в позе четверенки — так, будто сам себе признавался в чём-то, о чём вслух не скажешь.

Джин Ман навалился грудью на его спину. Головка скользнула между ягодиц, и Мун Джо вздохнул — тихо, но так, что воздух в комнате стал гуще. Пальцы Джин Мана, мягкие и уверенные, надавили на сжатое кольцо. Тело Мун Джо вытянулось дугой, из горла вырвался глухой стон, будто кто-то провёл ногтем по роялю. Джин Ман разрабатывал его не спеша, круговыми движениями, смазывая. Мун Джо заёрзал бёдрами из стороны в сторону — инстинкт, но Джин Ман поймал его за талию, крепко, властно, и остановил эту дрожь. Одно движение — и он вошёл. Свободно. Легко. Даже приятно. Мун Джо удивился настолько, что обернулся через правое плечо, глаза блестели, рот уже открылся сказать что-то — но Джин Ман толкнулся глубже, до самого дна, и ноги Мун Джо раздвинулись сами собой, как предатели, как признание.

Вот в чём фокус: Мун Джо контролировал всё — свою клинику, свои эмоции, своё тело. Кроме одного. Кроме Джин Мана.

Джин Ман любил эту власть. Ту, что превращала бархатный, низкий, командный голос Мун Джо в нежный, трепетный, сладкий — такой, от которого у самого Джин Мана сносило крышу. Он двигался плавно, на средней скорости, но попадал точно, часто, ритмично, по самым чувствительным комочкам нервов. Мун Джо падал на локти, поднимался, снова падал, не мог найти себе места. Хорошо. И невыносимо. Как щекотка, от которой не убежать.

— Хватит, — выдохнул Мун Джо. — Прекрати. Остановись.

Но именно это и возбуждало Джин Мана сильнее всего. Он схватил его за бёдра, вжался до упора, вдавливаясь в простату — и Мун Джо взвизгнул. Тихо, но так, что Джин Ман услышал это всем телом. Он вышел, перевернул Мун Джо на спину, навалился сверху, вошёл снова. Рука легла под затылок — жест нежный, почти заботливый, контрастирующий с тем, что происходило ниже. Ноги Мун Джо дрожали, но всё ещё могли уебать. Джин Ман не боялся.

Он начал толкать его по кровати — туда-сюда, протаскивая тело, будто тряпичную куклу. Мун Джо стиснул зубы, сдерживал стоны, но Джин Ман вцепился в его губы, ускоряясь. Мун Джо не ожидал такого напора. Он пытался отстраниться, что-то сказать, но темп стал бешеным — и он сдался. Застонал. Тем самым ангельским голосом, который никогда никому не показывал. Громко. Сладко. Джин Ман закинул его ноги себе на талию и начал вдалбливаться мощными толчками, подпрыгивая. Мун Джо бил его по плечам, сжимал, требовал остановиться. Но Джин Ман вместо этого упал на спину, потянув Мун Джо за собой. Мун Джо оказался на его бёдрах. Член вошёл вертикально. Уязвимо. Невыносимо.

Так он никогда не стоял. Он попытался слезть, сменить позу — Джин Ман подрыгнул бёдрами, усадил обратно. Мун Джо произнёс его имя — чётко, командным тоном. Джин Ман подмахивал. Имя снова. Джин Ман повалил его на грудь. Мун Джо упал, сжал его мускулистые плечи и застонал, как самая вкусная сучка. Из него вытрахивали всех демонов, всё зло, всё, что сидело в самой заднице и управляло им. Дыхание Джин Мана сбилось, он тоже начал тихо постанывать.

Но Мун Джо взял контроль. Резко поднялся, задал свой темп — бешеный, яростный, елозя мясистой задницей, сжимая внутри. Он упирался в грудь Джин Мана, подпрыгивал, заставляя его стонать и кайфовать. Потом раздвинул ноги и начал крутиться на члене — и Джин Ман сошёл с ума. Последний толчок. Джин Ман кончил в него. Мун Джо следом — водопадом, белёсым, горячим. Упал на грудь Джин Мана в полной отключке, истощённый, расслабленный. Джин Ман осторожно переложил его на подушку, укрыл одеялом, устроился сзади и поцеловал в шею. Долг был закрыт. Подарок — получен.